Текст книги "Прибрежье: глубина (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Не должен был. Самолет сушит даже сильнее, чем я думала: он вряд ли в состоянии передвигаться сам. Может, уже забрали в больницу? Вот они удивятся…

– А если мы… опоздали?

– Ты должен знать об этом, Дин. У тебя же связь с Эйданом.

– Она закрыта. Не знаю, что он сделал, но там как каменная глыба.

– Узел. Эйдан завязал его об острые камни в море, но сейчас это не имеет значения: если его не станет, уздечка тоже исчезнет. Ты почувствуешь это, – Уилс приоткрыла один глаз. – Боюсь, меня стошнит.

– Да, сильно трясет. Вроде бы заходим на посадочную полосу, – отозвался Дин, прижавшись к иллюминатору.

Он вдруг подумал, что этот камень в груди просто прекрасный. Восхитительный камень, лишь бы он только не пропал никуда!

Когда самолет коснулся бетона и побежал, Дину стало казаться, что секунды издеваются, и нарочно ползут как сонные улитки. Здание аэропорта приближалось слишком медленно, двери самолета открывали вообще со скоростью мертвецов. Повезло ли им, или Адам постарался, но места были прямо возле выхода, так что Дин и Уилс выскочили первыми. Они побежали к транзитной зоне, на ходу включая телефоны. У самой проверки паспортов Уилс набрала номер, быстро сказала что-то и тут же сунула трубку в оконце проверяющему офицеру. Тот удивился, но взял. Послушал, кивнул и поставил в оба паспорта печати.

– Идем! Теперь мы можем выйти в основное помещение аэропорта, – Уилс схватила Дина за руку и потащила за собой.

– Погоди, стой. Если онлайн-табло прилета не врет, то самолет Эйдана задержался на два с лишним часа, и только сейчас садится! – Дин показал ей экран своего телефона.

– Невероятно! Удача на нашей стороне! Значит, я зря просила деда убедить таможенника пропустить нас: Эйдана мы поймаем в транзитной зоне. Побежали искать его выход!

Удобнее всего оказалось как раз через зал прилета: в транзитной зоне не было табло и указателей, так что угадать, из какого выхода пойдут пассажиры с лондонского рейса не получилось. Времени бежать до моря не осталось, так что вернулись к плану Б: Уилс купила большую бутыль воды, отпила пару глотков, и стала сыпать в нее соль, которую ей по пакетику выдавал Дин. Сам он при этом еще нервно посматривал на дисплей, где постоянно обновлялась информация о прибывших рейсах для встречающих.

– Соли хватает, – авторитетно заявила Уилс, попробовав воду. – Будем надеяться, сработает!

Рейс из Лондона начал выгружать пассажиров. Первые же вышедшие бурно обсуждали “бедного парня”, и “куда смотрит контроль, зачем больных пускают на борт”. Сердце Дина сжалось от ужаса, и он побежал против потока выходящих пассажиров внутрь. Уилс не отставала, включив телефон на громкую связь.

– Все в порядке, – вещал аппарат голосом мистера МакКеллена. – Соблюдайте спокойствие, ничего необычного не происходит!

Дин и Уилс безболезненно миновали паспортный контроль и бегом помчались к указателю транзитной зоны.

– Из-за задержки прилета… он не успел на рейс до Окленда, – на бегу бросила Уилс.

– Главное, чтобы мы успели.

Телефон смолк: здесь не брала сотовая связь, но и контроля уже не было.

Впереди раздавались голоса, Дин похолодел. За очередным изгибом белого коридора его взгляду открылась плотная толпа, сгрудившаяся вокруг чего-то, лежащего на полу.

– Уилс, что делаем?

– Их так много… Все будут смотреть, задавать вопросы. Надо прогнать их как-то… Так, Дин, я сейчас! Держи воду, – она швырнула ему бутылку и побежала назад.

Дин ничего не понял, но попытался подобраться к толпе.

– Пропустите меня! Человеку плохо, дайте помочь!

Дробный топот по плиткам пола услышали все; кто-то в ужасе закричал, вся толпа пришла в движение. По белому, блестящему коридору аэропорта Инчеон во весь опор скакала светло-бежевая лошадь, направляясь прямо на собравшихся людей. Она сильно топала копытами, мотала головой и угрожающе храпела. Толпа быстро начала редеть: все с криками побежали прочь.

У Дина все звенело в голове, а происходящее вокруг виделось как на замедленной плохой пленке. Эйдан лежал на полу, неловко подобрав под себя ноги. Его заметно трясло, глаза побелели, а кожа приобрела нездоровый желтый цвет.

– Я сейчас, Эйдан, сейчас, потерпи! – Дин упал на колени возле него и сорвал крышку с бутылки.

Он не знал, как лучше действовать, поэтому влил немного воды в рот и начал осторожно брызгать на тело. От Эйдана исходил жар, судороги сотрясали его так сильно, что Дин боялся, как бы он дополнительно не разбился об пол. Эйдан закатил глаза и закашлялся, выплевывая воду изо рта.

– У меня нет другой, – в отчаянии прошептал Дин, обнимая его растрепанную голову. – Пожалуйста, пей! Эйдан, ты слышишь меня?

Кожа под пальцами была горячей и сухой, в уголках рта расходились кривые трещины. Дин пробовал смочить их водой, но та просто стекала вниз.

– Не…работает, – едва выдавил Эйдан.

В его побелевших глазах проплыла мутная тень зрачка, будто труп утопленника подо льдом.

– Эйдан, миленький, держись! Слышишь, это я, с тобой. Теперь все будет хорошо, – Дин гладил его, выглядывая в коридор.

Где же Уилс? Может, получится с ее помощью дотащить Эйдана к морю, раз тут недалеко? Никого не было видно за изгибом коридора, но с той стороны слышался какой-то шум.

– Люблю тебя, – хрипло прошептал тот, пытаясь улыбнуться.

– И я тебя, хотя должен бы обидеться и не ходить на свидания, – Дина душили слезы, и он часто моргал, чтобы не переставать видеть. – Не смей умирать!

– Я виноват.

– Ага, отработаешь наказание, когда поправишься. Попей воды, может, будет легче?

Впереди по коридору что-то грохотало, слышались крики. Дин надеялся, что Уилс справится там, потому что ему очень нужна была помощь. Эйдан снова закатил глаза и затих.

– Эйдан? Не смей, не смей сейчас, нет! Кому мне молиться, скажи на милость? – Дин сжал зубы и обнял его, удивляясь легкости.

Тяжесть в груди, к которой он уже привык за это лето, растворилась без остатка, и вместо нее хлынула лавина горячей боли. Дин зажмурился и кричал от страха, пока у него оставался воздух. Вдохнуть он был уже не в состоянии. Ему казалось, что они оба горят, что тихое дно ушло из-под ног, и они стремительно всплывают на поверхность в сопровождении сотен зеленоватых пузырей, что давление разрывает голову и легкие, потому что он успел забыть, как дышат нормальные люди…

Вода хлынула сверху, и Дин сначала не понял, что это происходит наяву. Он начал отплевываться и быстро сообразил, что вода морская, настоящая, даже чуть мутноватая от донной взвеси. Лилась она рывками из большой двадцатилитровой бутыли, которую держало странное существо с серо-фиолетовой, в разводах, кожей, которая тонкими пленками облезала с тела на глазах.

– Дин, отойди немного, дай я этого идиота оболью как следует, – сказала тварь голосом Карла. – Да не пугайся ты так, это я немного обгорел в пути!

– Ты как здесь оказался? – Уилс, все еще в лошадином виде, мчалась по коридору.

Ее копыта скользили по гладким плиткам, приходилось быть очень осторожной. Смотрелась лошадь в белом современном пространстве очень странно.

– Ну, я подумал, что вы можете не успеть. И еще хотел проверить, обгоню ли я самолет. Я же люблю про супергероев читать и смотреть, – Карл отбросил пустую бутыль и взялся за вторую. – Давай, Эйдан, будь хорошим мальчиком, открой ротик!

Обгоревшая кожа пластами отваливалась от него, постепенно светлея. Эйдан тоже стал дышать ровнее, трещины на его теле больше не увеличивались.

Дин хотел сказать что-то, но не мог. Он давился сухими рыданиями, с трудом соображая, что происходит, но руку Эйдана не отпускал. Было ощущение, что его вывернули наизнанку и отпустили, оставив снаружи все чувства.

Эйдан больше не хрипел и не закатывал глаза, он вообще лежал подозрительно тихо; немного успокаивало только то, что его кожа на глазах становилась более здоровой. Уилс быстро сбегала за своими вещами (гораздо позже Дин узнал, что она оставила их в какой-то подсобке, где превратилась и едва не застряла насмерть, отчасти поэтому ее галоп выглядел так безумно), и вернулась уже в нормальном виде.

– Нам придется что-то объяснять службе безопасности аэропорта, – сказала она, осмотрев композицию в центре лужи. Пустые бутыли дополняли декорации, а пласты серо-фиолетовой кожи казались яркими акцентами. Карл уже почти облинял до нормального цвета, но одежды на нем не было. Уилс кинула в него замызганными штанами, которые нашла в подсобке.

– Ничего больше там нет, придумаешь что-нибудь?

– Нет проблем, – отозвался Карл, быстро влезая в штаны.

Со стороны зала прилета уже слышались звуки раций и множественные голоса. Люди в форме приближались и просили сохранять спокойствие.

– Дин, ты как? – тихо спросил Карл.

– Ага, – с трудом кивнул тот. – А Эйдан? Очнется?

– Наверняка. Я специально тащил воду сходной солености, заворачивал за ней к восточному побережью Тайваня. По пути напугал до усрачки команду рыбацкого судна в Южно-Китайском море, потому что немного сбился с курса. Вынырнул спросить, куда тут к Тайваню грести, а они что-то раскричались, стали за сердце хвататься. Но показали, да.

– Как ты умудрился обгореть в воде? – вмешалась Уилс, заметно нервничая.

Она смотрела, как приближаются вооруженные люди с сетями и электрошокерами для ловли дикой лошади, и пыталась отвлечься.

– Об воду и обгорел. Слишком большая скорость, трение, все такое. Я никогда еще не плавал так быстро, – признался Карл. – Если бы дед не задержал самолет, я бы не успел.

– Помогите, – заговорила Уилс, обращаясь к людям. – У нас пострадавшие!

– Да, мисс, мы поможем. Скажите, где животное?

– Мы не знаем! Она проскакала мимо несколько раз, сбила меня и моего друга, – она указала на Дина. – А у моего брата приступ удушья: у него сильная аллергия на лошадей, помогите же! Ему надо на воздух!

Карл хрюкнул, услышав про аллергию, но постарался держать себя в руках. Один из людей в форме подошел ближе, пока остальные медленно продвигались по коридору, ожидая нападения лошади.

– Офицер Ким, – представился он. – Сэр, что с вашей одеждой?

– Это лошадь… сорвала. И покусала меня, – Карл показал на остатки фиолетовых разводов.

– Этот человек пытался помочь нам и остановить лошадь, – вмешалась Уилс. – Без его помощи мы пострадали бы сильнее.

Офицер присел рядом с Эйданом, послушал пульс.

– Мисс, вы не знаете, что это за бутыли и почему здесь вода?

– Нет, офицер, я не помню, откуда они упали. Нас облило водой, когда здесь была толчея, мой брат потерял сознание, я ничего не успела заметить.

– По нашим данным, одному пассажиру рейса из Лондона стало плохо уже в пути. В зале прилетов его ждали медики. Это Ваш брат, мисс?

– Да, офицер.

– Но вы говорите, что у него аллергия на животное. Приступ начался заранее?

– А вы не думали, офицер Ким, что лошадь летела тем же рейсом, например, в багажном отсеке? – вклинился Карл. – Парень с аллергией не мог об этом знать, а его болезнь вполне.

– Это крайне маловероятно, все рейсы тщательно проверяются на предмет контрабанды и запрещенного к перевозке багажа.

– Ну, значит, у вас в аэропорту бродят дикие кони, и нападают на пассажиров, я правильно понял?

– Это абсолютно невозможно! В аэропорту Инчеон введены высокие стандарты норм безопасности, здесь не может быть никаких лошадей и других посторонних животных!

– Офицер, это очень интересно, но нам бы на воздух, – напомнила Уилс. – Моему брату все еще плохо, здесь лошадиный запах!

– Конечно, мисс, приношу мои извинения.

Офицер быстро вскочил и заговорил в рацию.

– Нам надо выбраться туда, где уверенно берет сигнал сотовой сети, – прошептала Уилс. – Тогда дед сможет убедить их, что все, что мы говорим – правда.

– Я думал, он может это только лично, – сказал Карл.

– По телефону слабее, но тоже работает, почти на всех получается.

– А камеры наблюдения? Они же здесь повсюду. Мы наверняка засветились…

– Насчет этого даже не беспокойся. Когда я превращаюсь, все камеры в радиусе нескольких сотен метров начинают сбоить и зависают, – Уилс коротко улыбнулась.

Дин слышал их разговоры, как будто это шел сериал по телевизору. Он не участвовал и не хотел ничего говорить: в груди наконец-то было легко и спокойно, новорожденный серпик месяца, похожий на робкую улыбку, плескался на самой поверхности моря. Эйдан лежал на полу, но его уже не трясло. Его дыхание стало тихим и ровным, а лужа морской воды заметно подтягивалась. Дин держал Эйдана за руку, и чувствовал проходящие внутри него холодные и теплые волны. Он не знал, что это, но интуитивно представлял морской прилив, который заботливо баюкает свое неразумное дитя.

Им выдали полотенца и одеяла, Эйдана подняли на носилки и вынесли в зал прилетов. Ожидавшие там врачи немедленно сгрудились вокруг пострадавшего. К счастью, прежде, чем они смогли сделать первые ошеломляющие выводы, Уилс подсунула им телефон с включенной громкой связью, где приятный голос деда вещал:

– Никаких сомнений в том, что это приступ аллергического удушья. Больному нужен свежий морской воздух, все прочие показатели в норме и в наблюдении не нуждаются.

К счастью, все медики оказались послушными, склонными к внушению людьми: возможно, так проявлялись корейская вежливость и любовь к порядку.

Люди из службы безопасности расспрашивали Уилс и Карла, Дин видел, что они тоже слушают деда по телефону.

– Сэр, разрешите осмотреть вас, – перед лицом Дина всплыла голова симпатичной медсестры.

– Да, конечно. Я не пострадал, как мне кажется, просто очень испугался.

Девушка послушала Дина, посмотрела глаза, проверила пульс.

– Вы упали?

– Да, на колени, вроде бы. Немного больно.

Он задрал штанину и убедился, что заработал симпатичный синяк. На второй ноге наверняка расположился такой же.

– Понятно, – кивнула медсестра. – Вот, возьмите охлаждающие пластыри. Я рекомендую вам покой и пить побольше воды. Хорошо бы полежать, расслабиться: нервное состояние вскоре пройдет. Вы прибыли в Сеул или планировали пересадку?

– Пересадка… я должен был улететь в Окленд, но рейс опоздал, и я не успел на самолет. Как и мои друзья, – Дин понятия не имел, что ему врать, и решил импровизировать.

– Тогда я не буду просить доктора назначить вам местные лекарства. По прилету в Окленд рекомендую вам посетить врача или самостоятельно купить средство, способствующее рассасыванию гематом.

– Обязательно это сделаю, большое спасибо!

Дин подождал, пока медсестра уйдет, только тогда он встал и пошел к Эйдану. Тот лежал на деревянной скамеечке возле самой настоящей клумбы, из которой росли живые сосны и цветы. Дин бы подивился изобретательности корейцев, но не мог отвести взгляда от заострившегося лица Эйдана.

– Ты меня ненавидишь? – спросил он, когда Дин присел рядом, на край скамьи.

– Нет. Я очень-очень на тебя рассержен и обижен, но я… черт, я так горжусь тобой, Эйдан! Я думал, что такие вещи делают только в кино.

– Я испортил тебе праздник?

– Нет. Джаред и Лисси поженились по плану, как раз когда ты кинулся названивать мне. Сеть там не ловит, так что… Вечером вернулись домой, а там твои вызовы и Уилс.

– Джаред и Лисси? Кто это?

– Мои друзья. Они пригласили меня на свадьбу, и я не мог отказать. Тебя тоже, но ты от меня бегал, так что я взял Адама для компании.

Эйдан помолчал, глядя в высокий потолок, парящий на блестящих опорах.

– Я подумал, это ты.

– Хорошо же ты обо мне думаешь. Поэтому я и обижен: как ты мог подумать, что я выберу кого-то другого?

– Не знаю. От тоски я спятил, наверное. Тебе нельзя быть со мной, из-за меня ты болеешь и можешь умереть.

– Без тебя я болею не меньше, хоть этого и не видно. Эйдан, я все это время чувствовал себя утопленником. Мне было так пусто и больно… короче, я запрещаю тебе бросать меня под любым предлогом, ясно? Вместе навсегда, в болезни и здравии, в героизме и сумасшествии. Ты меня понял?

Эйдан закивал и попробовал улыбнуться.

– Люблю, когда ты командуешь.

– Зачем ты вообще это придумал? Полез в самолет, зная, что тебе станет плохо?

– Я хотел увидеть тебя в последний раз, и умереть у берегов твоей страны, чтобы часть меня всегда была рядом с тобой… Глупо, да?

– Ужасно печально, романтично, и очень, очень глупо, Эйдан! Я чуть с ума не сошел в полете, пока Уилс рассказывала мне о твоем идиотизме.

– В лице Уилс британская разведка потеряла ценный кадр.

– Заткнись. Твой голос сводит меня с ума, а секса у меня не было с тех пор, как… короче, с тех самых пор, – нахмурился Дин.

В кармане запел телефон, и он с удивлением увидел номер Бретта.

– Привет, ну как вы там? – весело спросил Адам. – Мы тут смотрим новости, там такое рассказывают! Представляешь, сперва филиппинские рыбаки-нелегалы встретили человека-амфибию синего цвета, который вынырнул посреди открытого моря и по-английски спросил у них дорогу на Тайвань (те так впечатлились, что сами пришли с повинной), а потом в аэропорту города Сеула ловили дикую лошадь, которая, по словам очевидцев, прилетела рейсом из Лондона.

– Действительно, так все и было. Лошадь тут носилась, всех сбила с ног, а на одном парне порвала одежду. Он даже немного посинел от этого. Все хорошо, Адам, спасибо. Мы успели. Все очень-очень хорошо.

– Рад слышать твой живой голос. Дин, послушай, на завтра нет прямых рейсов в Окленд, но есть с пересадкой в Сингапуре. Давай я возьму вам их, там не придется так много часов проводить в воздухе и сюда вы вернетесь куда быстрее, чем если ждать прямой.

– Отличная мысль, давай! – Дин поманил Уилс и Карла, которые все еще сидели неподалеку. – Тебе что-нибудь нужно?

– Да, сколько вас?

– Я, Уилс, Эйдан. Карл, ты с нами в Окленд?

– Самолетом? Ни за что. Я лучше домой потихоньку, своим ходом – у меня там Ири одна осталась. Часов за двадцать доберусь.

– Тогда все, мы втроем.

– Скинь мне данные паспорта своего коня. Вылет в ноль пятнадцать. Хорошего полета!

– Я достал ему кружку! – проорал в трубку Бретт. – А спать будет на улице!

Дин отключил вызов и посмотрел на друзей.

– Летим к Бретту. Уилс, позвони деду, попроси его устроить так, чтобы нам дали пронести на борт канистру с морской водой. Отдохнем, а потом – домой.

========== Глава 21 ==========

Эйдан.

Все дни давно слились в один бесконечный кошмар. Знать, что ты сам являешься причиной того, что медленно убивает любимое существо – не самый лучший стимул жить. Эйдан каждый день пытался найти ответ: почему же море выбрало его? Почему он не смог просто утонуть и сгнить, как все нормальные люди, почему он не мог обрести долгожданный покой?

Впервые в жизни Эйдана бесил Крэйг. Он постоянно говорил о перерождении Дина, рассказывал разные истории, делился идеями. Очень часто хотелось согласиться с ним и попробовать – и тогда от сладкого предвкушения ныло в животе. Они смогут быть вместе с Дином всегда. Плавать на острова вдвоем, носиться по скалам, тереться мордами. Трахаться круглыми сутками, о боже.

За эти мысли еще больше хотелось придушить келпи, ведь Эйдан был как никогда близок к тому, чтобы сорваться.

Он старался меньше общаться с семьей и чаще уплывал в море, а потому слишком поздно узнал, что все они – даже дед, такой безразличный с виду – на самом деле следили за Дином. Ладно, это еще ничего, главное чтобы они не попадались ему на глаза. Эйдан действительно так думал, хотя вряд ли мог объяснить, почему так решил. Если Дин не будет их видеть – он быстрее все забудет, точно.

Как бы не так.

Дин и не думал забывать: он везде искал их, будто специально нарываясь на неприятности, пытался тянуть Эйдана за уздечку. Облегчение не приходило даже в открытом море, постоянное чувство болезни, казалось, навсегда захватило его. Все места, где он раньше бывал, все дела, что он делал, оказывались связаны с его человеком.

Дин же продолжал ложиться и вставать в своем доме у самого моря, но Эйдан понимал, что нечто грядет. Об этом шептали волны, об этом кричали чайки, на это указывали облака. Все замерло в предчувствии кошмара, и он наступил.

Эйдан не мог разобраться в себе. Все шло по его первоначальному плану: Дин собирался уезжать, спасая себя от ужасной участи, дни самого Эйдана подходили к концу, утекали в море жизненные силы. Все, как он хотел.

Тогда почему, морской черт подери, так дьявольски больно? Почему разрывается сердце, почему все внутри сжимается от ощущения непоправимого, страшного, черного?

Перед отъездом Дина Эйдан бродил вокруг, не рискуя подходить слишком близко. Почему-то вдруг стало катастрофически мало всего, и он жадно ловил отголоски запаха, случайно донесенные ветром слова. Это было глупо, Эйдан понимал – как надышаться перед смертью. Дин должен уехать, там, за далекими морями и городами, его ждет другой дом.

В последний момент Эйдан чуть не сорвался. Все из-за Крэйга: он так сладко нарисовал в сознании картинку всего одной фразой, что все внутренности сжались в предвкушении, а долго хранимое под замком желание завладело рассудком.

И еще Карл. Эйдан очень сильно понимал, насколько тот не-человек. Карл иначе думал, и, хоть умел вести себя так, что не привлекал особого внимания, было понятно, что это работает только до тех пор, пока ему так нужно. Этот парень был опасен, гораздо страшнее всей семьи лошадей, и хорошо об этом знал. Крэйг считал, что ему можно доверять. Вопрос только в том, можно ли доверять мнению самого Крэйга. Хотя с самого начала Карл показал себя вполне разумным и надежным.

Чем дальше находился Дин, тем труднее было дышать. Эйдан почти все время плавал в море, не находя покоя. Его преследовали видения счастья из прошлого, перемежаясь с ужасными картинами гибели Дина. Чаще всего повторялся кошмар, где Эйдан выносит его из моря на себе, но надзорный не дышит. Лежит на прибрежных камнях, весь мокрый, волосы в соли и слишком тяжелы для ветра, а в груди у него спит вечное море.

Эйдан понимал, что рассудок покидает его. Он надеялся, что смерть станет быстрой, но теперь осознал, что должен получить наказание за свои грехи прежде, чем волны растворят его тело, а душа отправится в Ад.

Дни без Дина казались вечностью, ведь он утратил счет времени. Поэтому Эйдан не удивился, когда уздечка на нем дернулась и перед мысленным взглядом всплыла картинка, где Дин стоял перед зеркалом в надетом ритуальном венке. Кажется, он собирается связать жизнь с кем-то там, на далекой земле, где его родные места, и зима с летом перепутаны местами…

Эйдан выл и бесновался в море, пытаясь унять поднявшуюся боль. Все идет правильно, он так и хотел. Прекрати, глупое сердце, не боли! Хотя, может, это смерть подходит? Услышать бы Дина напоследок, пожелать счастья…

С трудом соображая, Эйдан нашел телефон и включил. Куча вызовов от Дина. Несколько сотен. Эйдан позвонил в ответ и услышал: “Абонент не отвечает”. Один раз, другой, десятый.

Эти, остальные, они кричали, чтобы Эйдан не переживал, Уилс все выяснит. Будто она могла выяснить то, что нужно ему: передать голос Дина, описать его чувства. Счастлив ли он, или делает это, потому что вынужден?

Эйдан лежал на воде и смотрел в небо. Ему казалось, что он видит сквозь галактики и далекие миры, но при этом не может вспомнить морщинки в углах глаз любимого человека. Кто-то пытался его схватить и вытащить на берег, но Эйдан яростно отбивался, и его оставили в покое. Так он и покачивался, пока в голове было пусто – только небо, море, и тонкая черта горизонта между ними. Решение плыть к Дину пришло легко и удивительно просто. Эйдан даже пожалел, что раньше не додумался до этого – когда у него было больше сил. Сбежать от наблюдателей было несложно: он постепенно отплывал, а потом ушел на глубину и там развернулся в сторону моря.

Эйдан понимал, что у него не получится проплыть через полмира сейчас, поэтому он добрался до временного дома, запаял в пакет вещи, паспорт и деньги, и уже с этой ношей направился в сторону Британии. Он думал, что вполне сможет провести сколько-то часов в самолете, просто сидя в кресле и поглядывая в окно, но перед выходом на сушу все же напился воды так, что она едва не лилась из ушей. По пути несколько раз ему казалось, что кто-то плывет позади, но таинственный преследователь не торопился показаться, и Эйдан решил, что это вполне могут быть галлюцинации.

Выбравшись на берег, он поспешил в аэропорт, разобрался в расписаниях и взял себе билет до Окленда с пересадкой в Сеуле. Эйдан был настроен весьма решительно, даже силы, казалось, стали возвращаться к нему, а задержка самолета на два часа ничуть не расстроила. Скоро он увидит своего Дина!

Эйфория схлынула, когда самолет стал набирать высоту. Стало страшно, и Эйдан уже не хотел смотреть в иллюминатор. Воздух в салоне был сухим и искусственным, ему вскоре захотелось пить. Эйдан высыпал немного соли в стакан с водой, глотнул и понял, что это не сработает. То ли соль была не та, то ли для создания морской воды нужно что-то кроме соли, но он отдельно ощущал эти вкусы, и всасываться ненастоящая вода не желала. Эйдан запаниковал. Впереди были еще как минимум семь часов лета, а он уже очень нуждался в подпитке. Можно было, конечно, подкараулить у туалета кого-нибудь, например, вон ту симпатичную девушку, и она даже пикнуть не успеет, когда острые зубы вонзятся в ее горло, вскроют грудь, доберутся до мягко вздрагивающего сердца…

Эйдан с усилием отогнал эти мысли и съежился на своем месте. Даже думать о таком нельзя, ведь он летит к Дину! Вспомнить бы, как спят люди, уснуть ненадолго, забыться…

– Вам плохо, сэр? Вы горите! – стюардесса тронула его за плечо и тут же убрала руку.

– Да, что-то не очень, – с трудом ворочая языком, признался Эйдан.

– Вы общались с нездоровыми людьми в Лондоне?

– Нет. Я думаю, я простыл. Купался до отлета, наверное, зря.

– Я поняла, сэр. Хотите парацетамол?

– Нет, спасибо, у меня аллергия на лекарства. Я посплю, – наврал Эйдан, чтобы его оставили в покое.

На время это помогло, но вскоре стало еще хуже. Эйдана заметно трясло, температура продолжала расти. Он чувствовал, как иссыхается внутри, но совсем не испытывал страха. Увидеть бы Дина, только бы успеть!

Посадку он почти не помнил. Кажется, стюардесса подходила несколько раз, а под конец сказала, что в аэропорту его ждут медики. Вот они удивятся…

Эйдан шел и не чувствовал ног. Он почти перестал видеть: все заволокла мутная пелена. Кто-то – кажется, та самая стюардесса, – вел его под локоть, то и дело повторяя:

– Сюда, пожалуйста. Смотрите под ноги, сэр. Сейчас вам помогут…

Он засмеялся бы в голос, но горло не слушалось. Эйдан знал только, что ему надо в море. Как угодно, только окунуться в соленую воду – иначе он не успеет увидеть Дина. Мир померк, растворился в темной глубине, напоследок махнув ярким бликом лакового блеска облицовочной плитки и взвизгнув чьим-то азиатским голосом. Темнота была как горячая вата: мягкая и вязкая. В ней слышался отдаленный шум моря, а Дин – его родной, любимый Дин – был рядом, расположился на песке у прибоя, и пытался напоить Эйдана соленым чаем из игрушечного сервиза. Стало вдруг легко и тихо, боль отступила и сушь больше не жгла, а голова Дина казалась светящейся и золотой. Еще ничего толком не понимая и не различая явь и забытье, Эйдан почувствовал, что теперь все будет хорошо.

Карл.

Крэйг был хороший парень, хоть и голубок. Он бы не стал просить без надобности, Карл хорошо это понимал.

– И что за человек? – он лениво сплюнул в воду и полюбовался получившимися кругами.

– Надзорный. Потому я и волнуюсь.

– Что, прямо О’Горман? Настоящий?

– Настоящее не бывает. Проверять будешь? – Крэйг с неодобрением посмотрел на море.

– Конечно. Но, думаю, просто из интереса. Я согласен, поживу у вас в доме пока, место удобное, тихое, еды навалом.

– Круто. Мы на связи, если что, не заскучаешь.

– По рукам.

Карлу нравились люди. Они были понятными, суетливыми, немного смешными. Редко кто из них проявлял глубину души или творил что-то, от чего сбивалось дыхание. Жить рядом с людьми удобно, ведь они до последнего не будут замечать ничего необычного, а если и заметят – то дальше слухов не пойдет. А еще еда. С тех пор, как Карл распробовал их яства, он уже с трудом мог есть то, что попадалось ему в море. Так что в предложении Крэйга он усматривал одни только плюсы.

– Слушай, мне нравится этот ваш надзорный. Кажется, он неплохой человек.

– Наш Дин-то? Да вообще мировой, – Крэйг усмехнулся. – Потому и прошу присмотреть – жаль будет его потерять.

– Тогда зачем Эйдан от него отказался? Я думал, они повздорили.

– Да не, тут такая штука…

Они сидели на ночном галечном берегу, укрывшись от морских волн за обломком скалы. Крэйг притащил откуда-то ящик гиннеса и коробку хрустящих галет. Рассветы в июне ранние, так что рассказ едва уложился в темное время. Восток стремительно светлел, Карл задумчиво крошил в пальцах мягкие меловые намывы, вынесенные на берег последним штормом.

– Он ничего не сказал, Крэйг. Ни одного дурного слова, хоть с ним поступили очень жестоко. Этот человек сильный, он многое сможет со временем. Эйдан… ошибается.

– Я тоже ему говорю, что нельзя им расставаться, – Крэйг неловко подобрал ноги и сморщил нос. – Но он упрямый. Дурак.

Карл уже тогда знал, что постарается помочь. Просто потому что прежде не встречал у людей такой привязанности к кому-то.

С каждым днем он узнавал Дина немного больше, и все сильнее удивлялся. Он отличался от деревенских и городских жителей, от детей и взрослых, от мудрых стариков. Дин казался простым и понятным, но его образ мыслей не походил ни на чей больше. Каждый раз, когда Карл думал, что все понял, надзорный удивлял его, проявляя все новые стороны характера. Этот человек был достоин большего.

Эйдана Карл тоже понимал: его любовь была так очевидна, что сомнений не вызывала. Только вот слушать он никого не хотел, уверенный, что спасает Дина. Вроде и не его это дело было, и прямой необходимости втолковать Эйдану, насколько он неправ, Карл не видел, но что-то постоянно заставляло его возвращаться мыслями к этой несчастной паре.

Море. Это оно, без сомнения. Карл родился в море, долго жил в глубине, почти не выглядывая наружу. Он умел слышать его голос и воспринимал как живое существо, поэтому точно знал, что море давно смотрит на Дина, бережет его, обхаживает. Кто-то улыбался надзорному из глубины, хоть тот и не догадывался об этом.

Эйдана было жаль. Парень заметно сходил с ума после того, как Дин уехал на родину, и теперь адекватной реакции от него было не дождаться. Карл слышал, как ворчит море, и холодок трогал его спину. Скоро должно было произойти нечто, нужно следить в оба. Волны казались тихими, они обманчиво ласково шуршали камнями, оставляли пенные следы поцелуев на скалах. И когда Эйдан сбежал, Карл ничуть не удивился.

– Ири, жди меня здесь. Не хочу, чтобы ты потерялась где-нибудь в океане.