Текст книги "Выживала. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Не, я в этот раз не хочу, – поёжился Женька. – Посмотрю, что у тебя получится.

– А ты хитрый жук, – рассмеялся батя. – Будешь закидушки охранять.

Решил он всё-таки поставить закидушки на живца, рассчитывая на присутствие здесь крупной рыбы. Но для того чтобы поставить закидушки, нужно было сначала поймать этих самых живцов, поэтому батя настроил одну поплавочную удочку и, отойдя немного ниже по течению, нашёл место, где было не так глубоко, и за достаточно короткое время поймал примерно с десяток небольших пескарей. Клевали они хорошо.

Пескарей в садке положил в воду, сам сходил в кусты, срезал три тальниковые палки, принёс к воде, воткнул в грунт, по привычке привалив камнями. Потом вытащил из рюкзака закидушки, одну закинул с червяками, на две другие насадил живцов.

– Сиди, Семёныч, охраняй, – заявил батя.

Сам он собрал спиннинг, закрепив на нём невскую катушку, просунул через кольца леску и прикрепил на заводное кольцо тяжёлую колеблющуюся блесну. Насколько Женька понял, здесь такого разнообразия приманок для спиннинга, как в 21 веке, ещё не существовало. Воблеры, твистеры, виброхвосты, джигги… У отца были только блёсны: колеблющиеся и вращалки. Да и катушка инерционная, что предполагало высокий уровень мастерства рыбака. По-видимому, отец обладал этим ценным для мужчины качеством…

Глава 10
Рыбалочка

Отец, собрав спиннинг и взяв с собой блёсна в коробке, пошёл ниже по течению, метров на 50, оставшись силуэтом в тумане. Женька остался следить за закидушками. Лески круто уходили в воду, указывая, что глубина здесь приличная. И всё вроде хорошо, вот только клёва нет. Если на ту, что с червяками, изредка клевало, то те, что с живцами, как будто застыли. Женька на червяка поймал пару некрупных чебаков и два окуня, и больше ничего. Но потом неожиданно увидел, как леска на одной из живцовых закидушек плавно поднимается и потом начинает дёргаться, заставив звонить колокольчик. Что-то клюнуло!

Женька подбежал к леске и сделал долгую размашистую подсечку, высоко подняв леску над головой, и дёрнув её к себе. На конце чувствовалось что-то тяжёлое. Сумеет ли он вытащить рыбу?

Перебирая леску руками, Женька потащил улов к себе. Определённо на конце лески что-то ощущалось, но что именно… Рыба шла, и шла тяжело, всё время под водой, на глубине. И так шла до самого берега, лишь потом, примерно когда остался метр, Женька увидел, как в тёмной воде что-то мелькнуло. Наконец, сделав последний рывок, вытащил извивающуюся рыбу на берег. Окунь! Здоровенный, весом примерно граммов 800–900!

Окунь был глубинный, хищный, из с той породы, которая называется горбачами, имел длинное и высокое тёмно-зелёное полосатое тело, и ярко-красные плавники. Рыба тяжело извивалась на леске, гуляя из стороны в сторону. Женька попытался ухватить её, но не смог: длины ладони не хватило! И что сейчас делать? Вдобавок, Женька увидел что окунь глубоко заглотил тройной крючок, и он находится где-то глубоко в кишках. На втором поводке пескаря не было: или сам сорвался, или сорвала рыба. Вытащить крючок никакой возможности не было, поэтому Женька кое-как дотянувшись до отцовского рюкзака, попытался достать складной нож, но это у него не получилось, похоже, батя забрал его с собой.

Ну что ж, делать нечего, придётся действовать более радикально. Женька оттащил снасть подальше от воды, чтобы окунь не прыгнул обратно, положил леску на камень и, стуча другим камнем, перебил поводок. Теперь можно было аккуратно достать садок из воды и положить туда рыбу. Потом Женька достал ещё одного пескаря, насадил на оставшийся пустым крючок и, раскачавшись, как мог, закинул грузило метров за 10 от берега, дальше не получилось. Смотав лишний остаток лески, закрепил на конце палки на двойную петлю. Подумав, привязал травинку как сигнализатор поклёвки. Колокольчик-то остался лежать на земле с лишней леской.

Пока возился с одной закидушкой, на другие внимания не обращал, но вдруг заметил, как сработало та, что с червями. Неужели попался очередной небольшой чебачок или окунёк? Женька подсёк, стал к себе тянуть, однако сразу почувствовал, что рыба попалась серьёзная. Она упруго тянула назад, никак не поддаваясь, и леска даже на какое-то время перестала тащиться, встав колом. Сейчас самое главное было не ослаблять напор, чтобы не прослабить крючок, а то соскочит. Крючки там стояли пятый номер, совсем не на крупную рыбу.

Осторожно перебирая леску, Женька подтащил рыбу к берегу, и почуяв близкое дно, она начала бросаться туда-сюда, но всё-таки каким-то чудом выдернул её на гальку. Язь! Минимум килограмм веса! Сильная рыба!

Язь тяжело извивался на поводке, и Женька с ужасом увидел, что зацепился он всего лишь за краешек губы и вообще в любое время мог сорваться, вытащил его только благодаря чистой случайности. Женька схватил язя, прижал его к гальке, снял с крючка, и, соблюдая осторожность, вытащив из воды садок, положил рыбу в него. Сейчас уже там лежали две крупные рыбы, которые начали тяжело извиваться, колотясь хвостами друг о друга. Блин, да они так пескарей задавят, которые меньше их в 20 раз!

Рыбалка, похоже, пошла. Женька насадил червяков на крючки и обратно закинул закидушку в воду. Может, сейчас язи будут клевать? Однако поклёвок пока не было, зато опять начала подниматься и сразу же дёргаться леска на закидушке с живцами, на которой было два поводка. Женька широко подсёк и начал тянуть леску к себе. Сейчас шло ещё тяжелее, чем те два раза перед этим. Вдобавок рыба шаталась из стороны в сторону. Когда подтащил к берегу, увидел, как в тёмной воде блеснули два светлых блока. На закидушке сидело две рыбы!

Женька рывком вытащил рыбу на берег и с удивлением увидел, что на ней сидят два окуня. Один грамм на 500, другой примерно килограмм. Вот почему шло очень тяжело и мотало из стороны в сторону! Два горбача клюнули сразу одновременно. Конечно, это всё было хорошо, однако опять пришлось тащить закидушку подальше от берега, там перебивать леску, так как эти два окуня тоже проглотили крючки так, что они находились глубоко в кишках.

Таким образом, одна закидушка полностью выбыла из строя, оставшись без крючков, одна была закинута с одним живцом. Но вскоре лишилась и его. Женька увидел, как леска закачалась, опять подбежал к ней, подсёк и вытащил ещё одного окуня, размером уже меньше прежних, но всё равно неплохого, граммов на 300. И этот тоже заглотил тройничок глубоко внутрь, и опять пришлось перебивать леску. Таким образом, примерно за час он лишился всех живцовых закидушек. Тем не менее, осталась ещё одна, которая заброшена с червяками.

Пока рыбачишь, да ещё успешно, время идёт совсем незаметно. Кажется, только начал, а уже пролетело час или даже два. Вот и сейчас, пока Женька телепался с рыбой, как-то незаметно туман стал прозрачным, отступил, проглянуло неяркое солнце, и стало видно противоположный берег в полукилометре отсюда. Правда, он до сих пор выглядел нечётко, как в синей дымке. Женька продолжил наблюдение за единственной оставшейся закидушкой… Итогом его рыбалки были четверо крупных окуней, крупный язь и пять чебаков с мелкими окунями.

…Эх, давно Григорий Тимофеевич не рыбачил на спиннинг, пожалуй что, пару лет точно. Последний раз ходил с ним тоже на Томь, в место, где в неё впадает Кондома. Мест для рыбалки там было навалом, множество островов, проток, омутов и ям с обратным течением, поэтому, помнится, поймал тогда штук пять щук, правда небольших, весом по 1–2 килограмма, но и то пожива.

Здесь же… Григорий Тимофеевич не знал, что здесь может ловиться на блесну, конечно, должна быть и щука, и окунь, и, возможно, язь. Дно углублено земснарядом, чтобы подходили суда до речного вокзала. Течение медленное, но чем ниже по течению, тем становившееся быстрее.

Григорий Тимофеевич начал рыбалку с тяжёлой колеблющейся блесны белого цвета. Отойдя метров на 50 ниже поставленных закидушек, сделал пробный заброс, метров за 20. Инерционная катушка – коварное дело, ей ещё надо уметь пользоваться, эта снасть не для зелёного любителя. Самая главная проблема – вовремя и с нужным усилием тормозить катушку, чтобы леска не продолжала отматываться, когда насадка уже упала в воду. Тогда образовывались лишние петли лески, ложащиеся под ноги, которые называли «борода». Для этого приходилось постоянно тормозить краешек катушки пальцем. Однако усилие должно быть точно дозированным, иначе легко можно совсем застопорить забрасываемую насадку, прямо в воздухе, и тогда от силы инерции можно оборвать резко остановившуюся леску в узле, и насадка улетит прочь. Особенно если насадка тяжёлая, например, если спиннинг используется как закидушка.

В магазине «Спортсмен» продавались безынерционные катушки, которые устраняли эти проблемы, но стоила такая в два раза дороже «Невской»: целых 8 рублей! Хотя, конечно, если бы Григорий Тимофеевич плотно занимался спиннинговой рыбалкой, то обязательно купил бы себе и хороший спиннинг, и хорошую катушку. Впрочем, сейчас не было ни того ни другого, поэтому предстояло ловить на то что есть.

Первый заброс, как всегда, получился комом. Леску слишком затормозил, и блесна упала всего в 10 метрах от берега. Пришлось подматывать, чувствуя, как блесна иногда скребёт по дну, что грозило зацепом.

Второй раз закинул блесну со всей силы, далеко, метров за 40, однако сразу же из катушки выскочила борода. Пришлось аккуратно сматывать лишнюю леску на катушку, аккуратно распутывая петли. Естественно, и этот заброс тоже не пошёл в зачёт. И только с третьего приноровился и начал закидывать относительно хорошо. Глубина здесь была, судя по всему, метра два с половиной – три, плюс имелось небольшое течение. Поэтому, забросив, ждал секунды три, пока блесна пойдёт ко дну, одновременно начиная выбирать излишки лески. Когда леска становилась в лёгкую натяжку, начинал подматывать. Вёл прерывисто. Сначала проводил метра два, потом на полсекунды останавливался, делал лёгкий взмах удилищем вправо, потом снова начинал подматывать, останавливал, делал взмах удилищем влево, потом опять начинал подматывать. Это называлось прерывистая проводка. Блесна в это время сначала шла по наклонной вверх, потом останавливалась, начинала падать ко дну, но тут же делала рывок в сторону вправо, потом рывок влево. В общем, вела себя как раненая или больная рыба, которая не может быстро плавать и которую тянет то вверх, то наоборот, ко дну.

На втором забросе Григорий Тимофеевич почувствовал поклёвку: резкий удар по блесне. Подсёк, увидел как согнулась вершинка спиннинга и начал подтягивать к себе. По тому как относительно легко идёт рыба, сразу понял что это окунь, весом примерно в полкилограмма. Так и получилось. Вытащил на берег, отцепил и положил в сумку, которую взял с собой.

Потом были ещё несколько пустых проводок, пришлось перемещаться ниже по течению, и там поймал ещё одного окуня, весом примерно в килограмм.

После этого, как обрезало, больше ничего не клевало. Покидав впустую спиннинг, Григорий Тимофеевич возвратился к сыну.

– О, да у тебя тут неплохо, – рассмеялся батя, подойдя к Женьке, который сидел перед единственной оставшейся закидушкой. – Что поймал?

– Четыре окуня и язя, ещё чутка мелочи, – важно заявил Женька. – Но сейчас уже ничего не клюёт.

– Да ты просто мастер! – похвалил батя. – Я тоже двух окуней поймал. Хорошие!

Он показал окуней Женьке. Действительно, неплохие.

Батя решил на спиннинг больше не рыбачить, взял удочку, с которой ловил живцов, попробовал ловить на неё, сменил несколько мест, но клевать уже перестало. Солнце поднялось ещё выше, туман прошёл, стало видно всю реку. Потеплело.

– Давай перекусим, – заявил батя. – отдохнём, переведём дух, потом посмотрим, что делать.

Пожалуй что, это было верное решение. Батя расстелил газету, достал из рюкзака лёгкий перекус: хлеб с колбасой и сыром, варёную картошку, соль, чай в термосе. Не спеша пообедали. Сразу улучшилось настроение, которое и так было неплохим.

Пока обедали, внимательно смотрелись. У причала речного вокзала пассажиры садились в «Зарю». Потом, через 10 минут, теплоход задним ходом отвалил от причала, какое-то время плыл по течению, потом набрал ход и погнал вниз, постепенно набирая скорость, выходя на глиссер, и разгоняя высокую волну к берегам. Проплыв примерно 200 метров вниз по течению у этого берега, теплоход начал пересекать реку к противоположному берегу.

– Смотри, Семён, там бакены стоят, – сказал батя, показав рукой на корму теплохода. – Похоже, от этого берега фарватер отходит к противоположному, здесь перекат должен быть.

– Хочешь на перекате блесну покидать? – догадался Женька.

– Пойдём, попробуем, может, что-нибудь получится, – согласился батя. – С закидушками рыбачить не имеет смысла, у меня запасных поводков с тройниками нет, а сейчас их делать неохота.

Пожалуй, отец был прав. Пока они обедали, на закидушку с червяками ничего не попалось, только мелочёвка обожрала наживку. Рыбачить здесь дальше – только время впустую терять. На удочку тоже ничего не ловилось, очевидно, что сейчас поймать что-либо можно было только на живца или блесну: хищная рыба готовилась к зиме. По идее, можно было пойти домой, но и отец, и сын как будто чувствовали, что это их последняя вылазка на природу в этом году, больше такого не будет, ведь скоро испортится погода, и на реке станет холодно, сыро и совсем некомфортно, да и рыба перестанет клевать, кроме склизких налимов, а их ловить – это сродни подвигу. Поэтому старались до последнего продлить пребывание на реке.

Пообедав, батя смотал все закидушки, положил в рюкзак, собрал удочку, положил в чехол и отдал его Женьке. Рыбу из садка вытащил и положил в клеёнчатый конверт, переложив крапивой, и сунул в рюкзак, который накинул на плечи. Предстояла рыбалка активная, когда нужно постоянно перемещаться. Таскаться с садком не хотелось.

– Килограмма четыре поймали! – радостно сказал батя. – Сейчас, когда рюкзак накинул, сразу почувствовал.

Батя взял в одну руку спиннинг, в другую коробку с блёснами, и хрустя сапогами по камням, отправился вниз по течению, в направлении, где рыбачил последний раз, Женька направился за ним. Когда прошли метров 200, действительно увидели, что течение значительно убыстрилось, на воде появились разводы, говорящие о наличии крупных камней на дне. Примерно в 30 метрах от берега мелководье ограничивали красно-белые бакены, вокруг которых бурлила вода.

– Видишь, этот красно-белый бакен, говорит о том, что здесь сильное прижимное течение к левому берегу, – заявил батя. – Тут от берега отходит каменная отмель, и фарватер отходит вправо, поэтому течение прибивает на мель. Очень опасное место для судоходства. Если буксир тянет баржу, и лоцман полоротый, поздно начнёт вправо отваливать от берега, можно баржу кормой на камни посадить. Будет её разворачивать поперёк течения.

– Откуда ты так много знаешь? – удивился Женька.

Конечно, о речном судоходстве он кое-что знал, цвета бакенов, об отбойных и обратных течениях, названиях подводных препятствий, направлениях фарватера и прочим, потому что это входило в его интересы блогера-экстремала, но отец-то…

– Семёныч, не забывай, я на большой реке жил, на Подкаменной Тунгуске, – заявил батя. – Она поболее, чем эта Томь. И суда у нас там ходили поболее, чем здесь.

– А тут какое судоходство? – спросил Женька. – Я, кроме этой «Зари» и буксира с небольшой баржей, ничего не видел.

– А вот такое здесь и судоходство, совсем маленькое, – рассмеялся батя. – Ещё катер «Волгу» видел, это вообще высший класс, на таких Рыбнадзор ходит. На подводных крыльях, длина 8 метров. Ладно, попробуем сейчас здесь, в камнях блесну покидать. Может, щука есть.

Женька бросил взгляд на перекат. Глубина там была не сказать чтоб слишком маленькая, может быть, с метр-полтора. По крайней мере, близко к поверхности камней не было видно, только лёгкие водовороты от них.

Батя размахнулся и со всей силы запустил тяжёлую блесну, плюхнувшуюся метрах в тридцати от берега, прямо перед ним. Чуть подождал, потом начал подматывать леску. Судя по всему, блесну сильно сносило течением, и батя вытащил её ниже по течению.

– Придётся кидать не так, – заявил батя, размахнулся и запустил блесну намного сильнее и выше по течению. Потом начал подматывать и примерно в 20 метрах от берега ощутил резкую поклевку, да такую, что металлическая вершинка спиннинга согнулась чуть не дугой.

– Есть! – крикнул батя и подсёк, выгнув спиннинг ещё сильнее.

Потом начал вываживать. Рыба, судя по всему, попалась крупная, и шла она с трудом. Делала резкие рывки то вправо, то влево, иногда тянула в глубину, да с таким усилием, что подматывать было невозможно, и тогда батя слегка отпускал леску на тормозе-трещётке, давая рыбе погулять, но слишком свободы не давал. Потом опять начинал подматывать и примерно через 10 минут подтащил рыбу к берегу, на мелководье. Сачка с собой не было, поэтому просто выволок на камни.

– Таймень! – радостно крикнул Женька, побежал к пёстрой рыбине длиной сантиметров 80, взял её двумя руками за жабры и оттащил подальше от воды.

Надо сказать, батя реакцией Женьки был сильно удивлён. А вы не были бы удивлены, если ваш шестилетний сын поступает так, как поступает очень опытный рыбак? А ведь Женька ни разу не видел такой крупной рыбы, по крайней мере, не должен видеть… Таймень… Григорий Тимофеевич на Томи его ни разу не ловил. Откуда его знает Женька?

Батя одобрительно покачал головой и с удивлением ставился на сына. Сказать тут было абсолютно нечего…

Глава 11
Вкусная рыба

Поймав тайменя, Некрасовы больше рыбачить не стали. И хотя весил пойманный таймень относительно немного для этого вида рыбы, примерно 6–7 килограммов, Григорий Тимофеевич сказал, что этого им хватит, ещё окуни есть.

– Куда нам столько, Семён, – радостно сказал батя. – Эх, была бы коптилка, таймешачьего балыку бы накоптили.

Естественно, на реке они были не одни и периодически попадались рыбаки, ведь сегодня выходной! Вот и сейчас, увидев какую-то возню возле переката, один из рыбаков, стоявший ниже по течению, в болотных сапогах, и ловивший в проводку, прекратил ловить и подошёл к бате.

– Ну что, земляк, как рыбалка? – спросил рыбак.

– Нормальная! – рассмеялся Григорий Тимофеевич. – Окуней крупных поймали, одного язя, и вот, под конец рыбалки таймешек попался, килограмм на семь-восемь.

– А ну-ка, покажи-ка, что у тебя за рыба, – попросил рыбак.

Отец распахнул рюкзак, и показал свёрнутого в калач толстого тайменя и тяжёлый конверт из клеёнки, полный крупной рыбы.

– Хороша рыбёшка! – кивнул головой рыбак. – Есть ещё рыба здесь, есть… Надежду внушает…

– А у тебя что сегодня? – спросил батя.

– С утра поймал килограмма полтора средних чебаков, и всё на этом, – заявил рыбак. – Я на опарыша рыбачу, с прикормкой, думал, может, подлещик или подъязок пойдёт, но кроме чебаков ничего нет. Буду сейчас тоже сворачиваться.

Посидев и насладившись последними минутами нахождения на реке, Григорий Тимофеевич с Женькой собрали снасти и направились домой. Пока шли по пыльной дороге, пиная золотистые листья, разговаривали о том и сём, в том числе и о том, что неплохо было бы сходить сюда ещё раз, только получится ли…

– А ты где так ловко научился обращаться с рыбой? – поинтересовался батя, внимательно посмотрев на Женьку. – И сразу сказал, что таймень! Где до этого видел?

– А что тут уметь-то! – небрежно махнул рукой Женька. – И дураку ясно, что надо хватать её и тащить подальше от воды. А схватить только за жабры можно, она же скользкая вся. А как звать… Так я иногда твой журнал «Рыболов-спортсмен» почитываю.

– Молодец! – похвалил батя. – Узнаю Некрасовскую породу!

Больше вопросов у него не возникло. Да и разве мог он предположить, что в теле Женьки живёт совсем другой человек, попаданец из 21 века? Да скажи ему это кто-то, он скорее, покрутил бы пальцем у виска и возразил, что Женька не по годам развитый вундеркинд. Иных вариантов в социалистическом материализме не существовало…

…Дома батя помыл тайменя, разложил его прямо на кухонном столе, остро наточенным ножом сначала выпотрошил, потом отрезал голову и плавники. Располосовал вдоль хребта, разделив на две половины, очистил от кожи, срезал балык, тешу, брюшки и вытащил позвоночник. Голову, тешу, брюшки и плавники оставили на уху, половину балыка засолили в кастрюле, положив соль, перец горошком и лавровый лист. Другую половину батя заморозил, положив в морозилку. Окуней, язя и мелочь выпотрошил, почистил, разрезал на куски и тоже положил в морозилку. Разделку крупной рыбины провёл мастерски: чувствовалось, что занимается этим не первый раз.

Семья была надолго обеспечена рыбными блюдами! Анастасия, учуявшая необычный аппетитный запах, невзирая на то, что Женька и мама постоянно оттаскивали её, так и стремилась заползти в кухню и посмотреть, что же там чистится такое вкусное и аппетитное.

– Придётся скоро прикорм давать, – рассмеялась Мария Константиновна, качая недовольно пищавшую и вырывавшуюся из рук дочь. – Гринька, куда нам столько рыбы? Она даже в холодильнике заветрит. Отвези матери в воскресенье.

Естественно, такое количество рыбы Некрасовым девать было некуда. Григорий Тимофеевич кивнул головой, промолчав, что в следующие выходные они тоже хотели бы сходить с Женькой на рыбалку, на прежнее место.

– Я завтра утром могу им занести, по пути на работу, – заявил батя. – Чего до выходных-то тянуть…

Почти сразу же, пока рыба свежая, мама начала варить уху, правда, в сущности, это была не уха, а громадные куски рыбы, сваренные в кастрюле с небольшим количеством картошки и лука.

Едва вода закипела, мама положила в кастрюлю немного картошки и нарезанного репчатого лука, бросила ложку соли. Потом, через 5 минут, положила куски рыбы, заполнив ими 7-литровую кастрюлю до крышки. Сразу же по всей квартире разнёсся сногсшибательный рыбный аромат, на поверхность воды стали выбуриваться кругляшки жёлтого рыбьего жира, становившиеся всё больше и больше, и под конец слой жира накрыл варево полностью. Уха как будто загустела, налилась скрытой мощью, аромат стал ещё аппетитнее. Таймень оказался жирным!

Потом, когда уха сварилась, сидели, уплетали вкуснейшее блюдо. Батя прямо на столе разобрал до мельчайших костей громадную голову и плавники. Мария Константиновна с Женькой ограничились вкусными жирными брюшками и боками. Мама иногда давала Анастасии, сидевшей в коляске, небольшие кусочки рыбьего брюшка, и та с удовольствием их мусолила, жмурясь от счастья!

– И-и-и-и! – говорила Анастасия, улыбаясь и показывая пальцем на брюшко, лежащее на столе. Вкусно, мол!

Да… Такой вкусной рыбы давненько уже не ела семья Некрасовых…

… Как-то незаметно с начала сентября прошло 2 недели, и учительница сказала, что 15 числа состоится родительское собрание.

– Пусть родители приходят к 6 вечера! – заявила Людмила Александровна. – Прямо в этот кабинет.

– С нами? – спросил Женька.

– Нет, ваше присутствие не нужно.

Боясь, что дети забудут, учительница продублировала своё заявление записью в дневнике, где написала: «Уважаемые товарищи родители! 15 сентября в кабинете номер 202 состоится родительское собрание 1 класса А. Явка строго обязательна».

Как назло, отец в этот день задержался на работе, и естественно, Марии Константиновне пришлось идти с Настей: сестра ни в какую не хотела сидеть с Женькой. Едва увидев, что мама одевается, начала недовольно махать руками и визжать, хмуря брови, а потом вообще закатила скандал, разразившись громким рёвом и залившись слезами.

– Видит, что я собираюсь, и уйти не даёт, – удивилась Мария Константиновна. – Наверное, пойду я с ней. Придётся на руках тащить.

Мама оделась, одела Анастасию, которая стала очень довольная и заулыбалась, когда поняла, что пробила своё пожелание идти гулять. Потом вышла из квартиры, и Женька закрыл дверь. Мария Константиновна решила не брать с собой коляску – донесёт ребёнка и так.

Женька сел делать уроки, Однако не успел серьёзно приступить к математике, как мама вернулась. Собрание прошло достаточно быстро, всего за полчаса.

– Что там было? – поинтересовался Женька.

– Рассказывали о том, как учитесь, – заявила мама. – Людмила Александровна рассказывала о каждом ученике. О тебе очень хорошего мнения, говорит, молодец, далеко пойдёшь. Также выбрали родительский комитет и председателя, которым внезапно оказалась я.

– Ты председатель родительского комитета? – удивился Женька. – А почему не кто-то другой?

– А догадайся с трёх раз, – рассмеялась мама. – Естественно, потому что я дома сижу. Сказали, что у меня единственной график работы подходящий.

– И что ты будешь делать в этом родительском комитете, да ещё председателем?

– В основном, будем собираться, когда вызовет учительница, решать, куда вести вас на внешкольные мероприятия, организовать сбор денег на это, – заявила Мария Константиновна. – Покупать билеты в кино, театр или цирк, собирать деньги для подарков на Новый год, решать, что готовить на праздники. В общем, занятий много. Плотно со школой придётся общаться.

– И как тебе это? – с интересом спросил Женька. – Тебе же с Настей придётся ходить, если я учиться буду.

– Ну и что, – рассмеялась Мария Константиновна. – Мы уже там со всеми родителями в классе познакомились. Так ведь, Настюшка?

Мама взяла ползавшую по полу Анастасию, пощекотала её под мышками и покачала на руках.

– У-и-и-и! – радостно завизжала Настя и прижалась к маме.

По-видимому, так оно и было…

Женька неожиданно понял, что неспроста мама согласилась быть председателем родительского комитета. Молодая красивая женщина сидела с ребёнком уже полгода, а до этого ещё 2 месяца в декрете, выходя редко куда. Сейчас для неё эти походы в школу и общественная деятельность были своего рода бегством от домашней рутины, от бесконечной готовки, стирки, кормления малышки и Женьки. Для кого-то председательство было бы обузой, для Марии Константиновны – интересное и увлекательное занятие…

… К сожалению, планам Григория Тимофеевича и Женьки пойти на рыбалку ещё один раз, не суждено было исполниться. Как будто чувствовали в прошлое воскресенье, что это последняя рыбалка в текущем сезоне, поэтому и сидели долго, наслаждаясь хорошей погодой и видами реки. Как будто чувствовали, что это в последний раз.

В субботу с самого утра погода испортилась. Небо заволокло тучами, подул сильный ветер, похолодало, и начался дождь. Сначала шёл сильный ливень, осыпавший листья с деревьев, потом он сменился мелким противным дождём, который нёс шквалистый ветер. Как говорится, погода омерзительная.

– Вот и всё, Семёныч, – хмыкнул батя, глядя в окно. – Закончилось лето. Ловить больше нечего. Давай заниматься делом: заклеивать окна на зиму.

Вот ведь ещё одна беда… Окна деревянные, через них сквозил ветер, и хотя батареи уже топились вовсю, в комнатах было тепло, но рядом с окнами ощущались сквозняки, поэтому семья Некрасовых, вместо того чтобы ехать на рыбалку, занялась делом: заделывали окна на зиму. Сначала специальной коричневой замазкой замазывали крупные щели, потом поверх неё клеили специальную оконную ленту из бумаги. Лента была сделана из бумаги чуть плотнее газетной, продавалась рулонами по 5 метров. Технология простая: отмерил по месту, отрезал ножницами ленту, намазал размоченным хозяйственным мылом и аккуратно приклеил на щель. Кажется, трудно, на самом деле нет. Таким образом, за выходные полностью подготовились к предстоящей осени и зиме…

… В последнее время соседа совсем не было видно, и комната примерно с месяц стояла пустая. Потом сосед нарисовался, на удивление был трезв и даже выглядел необычно – во всём новом. Куртка, брюки, ботинки, кепка.

– Будете одни жить, – заявил он. – Я сошёлся с женщиной, в нашем отделе работает. Эту комнату я освобождаю, пропишусь там. Ты, Гришка, сходил бы в профком, тебе эту комнату должны дать, у тебя дети разнополые.

Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна посмотрели друг на друга, не веря своему счастью. Ну что ж, ради такого дела можно и по новой сходить в профком… А возможно, даже и с коньячком, кооперативной колбасой и солёным тайменем…

… После месяца обучения в школе Женька сделал кое-какие выводы о принятых в ней обычаях, нормах и правилах. Всё начиналось с чистой обуви. Если погода хорошая, на это почти не обращали внимания. Однако когда шёл дождь и обувь была грязной, её нужно было помыть. На крыльце у входа в школу стояла длинная полукруглая железная ёмкость, наполненная водой, шахтный рештак, в котором лежали две палки с намотанными тряпками. Нужно было подойти, поставить ногу на бортик и, окуная палку в воду, помыть туфли и подошвы. Потом, войдя в школу, вытереть их об тряпку, лежавшую у порога. За этим наблюдали дежурные по школе и вахтёрша, она же по совместительству техничка, со странным именем Олимпиада Ивановна. Старушка она была строгая, но в то же время добрая и всегда шла на контакт.

Больше никакой охраны у входа в школу не было, что казалось очень странным: во времена Женьки, в конце 1990-х – начале 2000-х годов, у дверей стоял могучий охранник в камуфляжной форме и берцах, по виду похожий на бандита, которого боялись даже местные гопники, старавшиеся при нём не беспределить: легко можно было получить по щщам.

Однако Олимпиада Ивановна полностью справлялась с поддержанием порядка в школе, никакие охранники не требовались.

После того как учащийся вошёл в школу, нужно было идти в раздевалку, в подвал, после включения отопления пахнувший теплом и мышами. У входа в подвал тоже стояли дежурные, наблюдавшие за порядком. Баловство, и всякого рода шалости в раздевалке не допускались. Даже старшеклассники солидно входили, вешали свою одежду на крючки и сразу же выходили. После того как прозвучал звонок на первый урок, через 5 минут, раздевалка закрывалась. Если опоздал, это сулило большие неприятности. Сначала нужно было идти искать техничку, и только потом была возможность раздеться. Естественно, это грозило ещё большим опозданием на урок, и, самое главное, втыком от технички и учителя. Впрочем, первоклашки на уроки не опаздывали, в начальной школе к посещению относились более серьёзно, чем в старших классах.

Урок неизменно всегда начинался с зарядки под руководством учительницы. Ребята выстраивались в ряд у парт и в течении 5 минут делали разминающие упражнения для рук, корпуса и шеи. Только потом приступали к уроку.

Начиная с первого класса дети ходили в школу одни! Это во времена Женьки, в 2000-е годы, родители водили детей в школу до пятого-шестого класса за руку. Иначе никак! На улицах масса хулиганов, гопников, маньяков, да кого угодно! Сейчас такой опёки не было, тем более, все родители работали, дома не сидел никто, за исключением больных, беременных или тех, кто находится в декрете, например, как Мария Константиновна. Она конечно же, не могла водить Женьку в школу, для этого приходилось бы будить, кормить и одевать Анастасию, что было совсем исключено. Поэтому он ходил уже со второго дня сам.