Текст книги "Выживала. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Да тут целое богатство! – радостно, как маленькая девочка, воскликнула мама и начала перебирать конфеты. – Что есть будешь?

– Ы-ы-ы! – недовольно крикнула Анастасия, нахмурилась, затопала ногами и замахала рукой. Вы что это там делите? Что едите без меня??? А ну-ка отпустите туда! Сейчас я вам порядок наведу! Что у вас там такое вкусное и разноцветное? Немедленно пустите меня на кровать!

Съев по паре конфет, мама и сын Некрасова сложили всё обратно в пакет, и Женька отнёс на кухню, в шкаф, а фрукты положили в холодильник.

– Будешь понемногу есть после нормальной еды! – заявила мама. – И береги, а то схрумкаешь за день.

Впрочем, беречь подарок не стоило. Потому что этим же вечером батя пришёл домой и принёс целых два детских подарка.

– Выдали в профкоме! – заявил Григорий Тимофеевич. – Бесплатно! Так как у нас сейчас двое детишек, то и дали два подарка. Ещё во Дворце металлургов театральное представление сегодня было, но видишь, как у нас получилось, у Женьки утренник в школе в один день… Ну ничего, может, на следующий год получится…

Батя положил два подарка на стол. Один подарок, безусловно, был честный подарок Анастасии, только как же ей давать… Конфеты, шоколад таким маленьким детям вредны, если распробует, потом обычную еду откажется есть. А подарки отец принёс неплохие, от профкома ОРСа. И фруктов больше в два раза, и конфет, и шоколада, и даже пачка печенюшек «Юбилейных» была.

– Так, наверное, и мне стоит сходить за подарком? – неуверенно спросила мама. – У нас тоже должны давать.

Женька вдруг сообразил, что на работе она давно уже не была, и, наверное, про подарок могли просто забыть, да и она в заботах за ребёнком совсем из ума выбросила. Прошлый год, насколько он помнил, новогодние подарки отец и мать с работы приносили, но были они не такие шикарные и запомнились слабо. Тогда в детском саду подарили намного более весомый подарок.

– Ну всё, Семён, сейчас конфетами объешься! – радостно сказал батя. – На месяц хватит! А то и на 2 месяца!

– Куда мне столько конфет? – пожал плечами Женька. – Вы давайте тоже берите, а то мне будет очень неловко. Я что, единоличник? Насте что-нибудь дать можно.

Отец с матерью переглянулись и улыбнулись. По-видимому, им очень понравилось, что их сын не жадный, приглашает к угощению своим подарком. Некрасовы вскипятили чайник, заварили чай и начали вволю лакомиться конфетами, фруктами и шоколадом, что бывает только раз в году. И даже Анастасии досталось несколько кусочков яблока, тщательно протёртых до состояния пюре. Правда, Насте они не понравились: попробовав и ощутив, что кислое, скривилась, выплюнула на распашонку и ударила рукой по ложке. Мария Константиновна не удержала её и уронила на пол.

– Ка! А! Ы-ы-ы! – злобно сказала Анастасия. Чего суёте? Что это??? Кислятина такая, аж перекосило!

– Ну и всё! Ничего не получишь! Да это что за пакость! – недовольно сказала мама, нагнувшись и стараясь достать ложку из-под табурета.

– У-и-и-и! – сказала Анастасия, показывая на конфету. Хочу это! Сами едите, а мне не даёте! Конфету гони! Или шоколад!

– Конфеты рано тебе! – решительно заявила Мария Константиновна. – А то диатез на щеках вылезет.

– А ты ей Машка, с сахаром смешай, немножко, тогда и вкусно будет! – посоветовал батя. – Можно немного апельсина также помять.

Вот с сахаром Настя охотно ела размятые фрукты и радостно улыбалась. Много ли надо ребёнку для счастья…

…Вечером этого же дня, сходили с батей за ёлкой. Пора уже! 29 число!

– Семён, а ёлки-то у нас до сих пор нет! Непорядок! – неожиданно сказал батя, после подарочного перекуса прилёгший отдохнуть и посмотрел на часы. – Сейчас 19:10. Павильон работает до 20 часов. Вот ведь незадача, совсем забыли, до этого был мороз, сейчас подарки принёс. Завтра уже тридцатое число. Вдруг все ёлки разберут…

– А чего из леса не привёз? – спросил Женька. – Ты же, кажется, говорил, что возил продукты в эту деревню, куда мы с тобой ездили, куда через тайгу дорога идёт.

– Семён! Ну как я там буду лазить по лесу, когда на улице 45 градусов мороза и снега по пояс, – укоризненно покачал головой батя и посмотрел на Женьку. – Тем более, мы же на двух машинах ездили. Зачем это при посторонних людях?

– Ладно, пойдём! – решительно сказал Женька и начал одеваться.

Конечно, особо тащиться вечером не хотелось, но никуда не денешься. Ёлка нужна, без этого Новый год не Новый год…

Глава 26
Новый год 1978

На улице темно, но народ ещё был, и даже дети бегали, что для 1990-х годов, на которые пришлось первое детство Женьки, было делом совсем невообразимым. Впрочем, идти было недолго, всего 5 минут. Павильон ещё работал, свет внутри горел, зато народа поблизости не было. «Поди, разобрали ёлки», – подумал Женька, но ничего говорить не стал.

Оказалось, не разобрали. Однако то, что стояло в продаже, подходило под классификацию «оторви да выбрось». В павильоне у одной стены стояли примерно 10–15 ёлок, здоровенных, высотой метра по три, причём с минимумом ветвей.

– Сколько стоит? – спросил отец у продавщицы, толстой бабы лет пятидесяти, сидевшей на стуле в потасканной шубе и белом замызганном халате.

– Мужчина, вы разве не видите, на стене для таких, как вы, написано: 1 метр – 50 копеек! – недовольным тоном хабалки проскрежетала баба.

– Сейчас мы возьмём! – заявил батя и сразу прикинул: две ёлки примерно по 3 метра, значит, 3 рубля. Дорого, а куда деваться? Больше ничего нет, и наверняка уже не предвидится.

Выбрав две ёлки, более-менее подходящие по размеру, батя унёс продавщице, та замерила складным метром, и оказалось, каждая по 3 метра, как он и думал. Но всё равно придётся половину метра отрезать…

Теперь осталось их только унести домой и приготовить к празднику. Впрочем, вечером уже было поздно этим заниматься: завтра отцу на работу, поэтому купленные ёлки просто принесли в квартиру и поставили в пустующую спальню, где раньше жил сосед. Пусть стоят до завтра. Сразу же по квартире разошёлся великолепный ёлочный запах, напоминающий о Новом годе и всём хорошем, что он приносит…

… На следующий день, 30 декабря, мороз окончательно отпустил, на улице было всего минус 10 градусов, что после 40 градусов совсем мизер. Естественно, такое событие Женька не мог пропустить и с самого утра пошёл погулять.

– Со двора никуда! Я в окно буду смотреть! – предупредила мама. – Мне в профком за подарком сегодня ехать! Через час домой!

Женька, как и положено, после лёгкой прогулки пришёл домой, однако оказалось, что совсем зря: ехать за подарком маме оказалось не нужно. Едва начал раздеваться, как примерно в 11:10 раздался звонок в дверь. Оказалось, пришла председатель профсоюзного комитета отделения железной дороги. Да не просто так пришла, а принесла два новогодних подарка, Женьке и Насте. Профком всегда служит для советских рабочих!

– Митрофановна, проходи! – пригласила радостная мама. – Сейчас чай погоняем, поболтаем.

– Рада бы, да некогда, Мария Константиновна! – заявила Митрофановна, дородная женщина в мутоновой шубе и круглой норковой шапке. – Машина меня на улице ждёт, ещё ко многим надо с подарками заехать. К ветеранам, инвалидам, кто на больничном, в декрете. Давай, с Новым годом тебя, родная, мужу и деткам твоим здоровья, счастья и всего самого лучшего! Побегу я!

Таким образом, количество подарков Женьки увеличилось до трёх, а Анастасии до двух, правда, воспользоваться ими ей пока ещё не позволял возраст…

Женька перекусил и опять отпросился гулять – увидел в окне своих корефанов, пинавших снег у подъезда.

– Со двора ни на шаг! – грозно предупредила мама.

– Ладно! – ответил Женька и отвёл взгляд.

Конечно же, он заранее знал, что будет: оболтусы-друзья, посидев немного для виду, опять куда-нибудь утащатся, например, на городскую ёлку, которая сейчас манила всю детвору как магнит.

Так и получилось. Едва вышел, сразу подтянулись корефаны, и единогласно решили сходить на горку, посмотреть, что там делается.

– Мы ненадолго! – сказал Славян, и Женька сразу понял, что такому не бывать. Чтобы на горку идти да ненадолго? Исключено!

На городской ёлке было всё так же, как прошлый год, что, наоборот, советским людям казалось прекрасным и не подверженным никаким случайным жизненным флуктуациям. Если Новый год, то обязательно голубой огонёк, шампанское, винегрет, пельмени и сельдь под шубой. И городская ёлка. Точно такая же, какой она была и пять, и десять, и пятнадцать лет назад, когда Леонид Ильич, дедушка Брежнев, был молод и весел.

Посреди площади на постаменте, украшенном фигурами Деда Мороза и Снегурочки, стояла большая лесная ёлка, вся в игрушках и гирляндах из разноцветных лампочек, от неё отходили другие гирлянды в четыре стороны, до столбов освещения. Рядом три горки: одна взрослая, одна средняя и для малышей. Несколько снежных фигур: Дед Мороз, Снегурочка и, кажется, то ли леший, то ли ещё какой-то бабай. Новшеством был разве что снежный лабиринт, по которому нужно было идти в определённом алгоритме, чтобы выбраться.

Женькины друзья немедленно решили принять участие в путешествии по лабиринту, а потом, естественно, отправились на горку… Проторчали, как водится, почти до темноты, чем вызвали вечером неприятные разговоры с родителями. Впрочем, всё это было не в первый раз, поэтому во внимание не принималось и считалось неизбежным последствием мальчишеской своевольности… Послушные девочки со двора никогда не сбегали…

Так прошёл этот чудесный день 30 декабря 1977 года…

…Вечером батя, придя с работы, поужинал и принялся собирать домашнюю ёлку. Настроение приподнятое: впереди несколько дней выходных.

– Отгулы взял! – подмигнул отец. – Буду до 7-го числа отдыхать! А сейчас ёлочку сварганю.

Задача перед ним стояла нетривиальная: из двух плохих ёлок собрать одну хорошую. Впрочем, по-видимому, человек он был опытный в таких делах и сделал всё как надо. Сначала замерил и отпилил от каждой ёлки по полметра от комля. Отрезал с этих обрезков все ветки.

У одной ёлки стесал топором комель, засунул его в крестовину, прикрепив шурупом. Потом подставил к уже закреплённой ёлке вторую, и, пока Женька поддерживал, прочно связал оба дерева в нескольких местах медной проволокой. Потом занялся отрезанными ветками: заострил их концы, потом пробурил в стволах ёлок отверстия и плотно вставил туда ветки заострёнными кончиками. Чтобы не соскальзывали, привязал их проволокой к стволам.

Потом обмотал места монтажа серебристым серпантином из фольги и отошёл на пару метров полюбоваться результатом своего труда. Прекрасно! Конечно, такая составная ёлка смотрелась как некий голем или слегка уродливый кадавр, но для советского непривередливого человека в условиях дефицита хороших ёлок пойдёт и так.

– Уже завтра не будете внимания на это обращать! – заверил батя. – Зато как бы в два раза больше стало веток.

Потом принялись наряжать составную красавицу. Кому не знакома эта великолепная процедура, которая бывает только раз в году? Родители достали из шифонера картонную коробку, в которой лежали винтажные стеклянные игрушки: шары, сосульки, матрёшки, а иногда какие-то абстрактные фигуры, которые исторг мрачный гений неведомого стеклодува. Ещё были очень старые игрушки, даже не крашенные, просто выдутые из цветного стекла. Родителями они очень ценились. Серая сова, коричневый грибок, зелёный огурец прицеплялись к толстой ветке прищепками, торчавшими у них в нижней части.

– Этим игрушкам наверное, лет 60! – с гордостью сказал батя. – Сейчас такие уже не делают!

Женька тоже в меру сил способствовал этому делу. Но что он мог? Только развешивать игрушки на самых нижних ветках, но и это была помощь, так как он мог залезть в самый низ ёлки, куда родители не могли добраться.

Анастасия, бросившая сосать пустышку, выронив её изо рта, круглыми от удивления глазами наблюдающая из кроватки за такой невиданной деятельностью, сначала даже не знала что сказать. В этом кавардаке было удивительно всё! Ёлочный запах, который она чувствовала первый раз в жизни, сама ёлка, игрушки, которые отражались в глазах, серебристый дождик. Да это практически какое-то чудо!

– Ы-ы-ы-ы! – уважительно сказала Настя, глядя на ёлку и показывая на неё пальцем. А ну-ка, спустите на пол, надо посмотреть, что тут за зелёные блестящие штуки! И серебряшку надо оторвать и попробовать на вкус!

…Вот и 31 декабря 1977 года… И опять в этот день соблюдается целая куча старых традиций, начинающихся с самого утра, когда ты просыпаешься, смотришь на часы, понимаешь, что сегодня 31 декабря, сегодня Новый год, время 8 утра, и до этого Нового года ещё целый день.

Умывшись и позавтракав, Женька решил проявить инициативу с самого утра: взял у родителей книжку выдачи, авоську с пустыми бутылками и отправился на молочную кухню. Не ходил туда уже давно, поэтому решил прогуляться, заодно поглазеть на предновогодний город. На улице мороз окончательно спал, погода стояла самая новогодняя, которая бывает только в старых ламповых фильмах: тепло, немного хмуро, падает лёгкий снежок, скрипя под сапогами. А ещё всё вокруг напоминает о празднике. На улицах нет-нет да попадётся кто-нибудь с ёлкой. Вот же повезло, отхватил где-то. Могли и в лесничестве купить или профсоюз озаботился.

В освещённых окнах овощного магазина змеится громадная очередь: по-видимому, опять выбросили яблоки или апельсины с мандаринами. В освещённых окнах колбасного магазина тоже видно большую очередь: наверное, приехала машина с мясокомбината, привезла докторскую, любительскую, языковую, копчёную колбасу.

Под ногами на снежном тротуаре часто попадается особо знаковая примета Нового года и проклятье дворников – мелкое разноцветное конфетти из хлопушек и длинная извивающаяся мишура. Иногда на снегу лежали мелкие кусочки еловых веток, утерянные при транспортировке. Лежать им тут до весны… Женька внезапно поднял одну веточку и засунул себе в пустую дырку от самой верхней пуговицы пальто. Зачем сделал, непонятно, но сразу стал чувствоваться еловый запах…

Когда получил молоко, кефир и ацидофилин, принёс домой и получил полное право погулять до обеда. Пошёл, погонял в одиночестве шайбу, друзья почему-то не вышли, наверное, из-за вчерашнего самоволия с походом на горку, а может быть, куда-то уехали с родителями.

Делать в одиночку было нечего. Перепробовал все доступные занятия. Взрослые в середине декабря во дворе соорудили из снега и залили горку, но она была небольшая, высотой всего 1,5 метра и длиной метров 6. Несколько раз скатился по ней. Сначала сидя на корточках, потом стоя, тщательно ловя координацию, и получилось! Съехал таким образом несколько раз, а потом гулять вышли девчонки и тоже принялись кататься с горки, правда, сидя на картонках. Временами оглядывались на Женьку и смеялись. Впрочем, кататься он уже не хотел, поэтому ещё раз напоследок в гордом одиночестве побросал шайбу и отправился домой.

Прямо с обеда родители начали готовиться к празднику. Мама по традиции решила сделать полное новогоднее меню: винегрет, селёдку под шубой, картофельное пюре с котлетами и, естественно, самолепные пельмени. Все продукты для этого были, поэтому оставалось только пустить их в ход.

Мама чистила овощи, батя отвечал за мясную часть. В большую кастрюлю положил отвариваться свиные ноги на холодец и принялся крутить размороженное ночью мясо на фарш: специально на базаре купил говядину и свинину.

К тому времени, когда стемнело и в окнах домов зажёгся свет, уже почти всё было готово. Нарезан винегрет и заправлен единственным подсолнечным маслом, имеющимся в СССР: нерафинированным, с запахом семечек. Приготовлена и лежит в холодильнике, в овальной салатнице селёдка под шубой, в другой овальной салатнице замораживается холодец. Сделано пюре, которое мама и папа упорно называли «толчонкой», потушены котлеты в томатной заливке. Осталось самое главное: традиция лепить пельмени всей семьёй. Мама скалкой раскатывала пельменное тесто, стаканом нарезала из него кружочки, раскладывала на столе, обсыпанном мукой, а Женька с батей лепили пельмешки. Потом, нарезав из теста кругляшей, к процессу присоединялась и мама. Естественно, смеха ради делали и счастливые пельмени, с одним луком вместо начинки, или кусочком фарша, обильно посыпанного перцем

А дома-то ляпота! На ёлке мигает гирлянда. Хрипит магнитофон голосом Владимира Высоцкого, по всей квартире пахнет вкусняшками, а семья Некрасовых с шутками-прибаутками лепит пельмени. Родители радостные, часто смеются и передают Женьке своё хорошее настроение. А он думает о прошедшем 1977 году. Как много событий произошло за это время… Появилась в семье сестра, появилась новая квартира, батя купил гараж с мотоциклом и лодкой, сам он, Женька, начал заниматься горнолыжным спортом и сдал на третий юношеский разряд. И самое главное: пошёл в школу. Всего 1 год, 365 дней, а сколько событий… Безусловно, этот год получился прекрасным. И Женьку хватило такое чувство родства и любви к родителям, к сестре, что готов был немедленно обнять каждого и поцеловать. От души.

Но самое важное… Только сейчас он ощутил, в чём отличие его нынешней жизни и прежней. В прошлой жизни, будучи Выживалой, он, конечно, мог гордиться собой, но эта гордость была приземлённой, направленной только на себя. Ну, прошёл за год на камеру 5–6 маршрутов. Ну, заработал 5–6 миллионов, что-то купил, куда-то съездил. Всё. Семья же… От его занятий семье было ни жарко ни холодно, а ведь и брат, и сноха занимались спортом, потом стали тренерами. Племяшка, Сашка Смелова, занималась фигурным катанием на очень высоком уровне. И что? Интересовался он, как у них идут дела? Оказывал ли хоть какую-то поддержку, пусть даже только моральную? Да даже к родителям часто ли ездил?

Вспоминать о прежней жизни иногда было откровенно неприятно… Зато здесь и сейчас он чувствовал, что находится на месте. Там, где ему предназначено быть самой судьбой…

Даже Анастасия, сидя в коляске, принимала самое активное участие в приготовлении новогоднего стола: постоянно что-то бубнила и указывала руками, рассказывая, кому и что нужно делать, за что иногда получала какую-нибудь вкусняшку: например, кусочек размятой котлеты с пюрешкой.

Когда все приготовления были завершены, мама настелила белую скатерть на большой стол в зале. Вся семья активно участвовала в его накрытии. Женька тоже помогал носить тарелки, стаканы и ложки, аккуратно раскладывая их по белой поверхности. После завершения дел, связанных с сервировкой нового стола, все переоделись в чистую и нарядную одежду и сели за него. Анастасию нарядили в новую распашонку и ползунки на лямках. И чепчик не надели, сделав модную причёску: аккуратно расчесали её тёмные волосы, стянув их в вертикальный хвостик, торчащий на макушке вопросительным знаком.

Теперь можно было садиться за стол: всем хотелось есть неимоверно. Мама разложила еду по тарелкам и села на диван с Анастасией, надев ей на шею слюнявчик, чтобы не запачкать новую одежду. Отец принёс заряженный фотоаппарат и принялся фотографировать семью, и всех вместе, и поодиночке. Анастасия смотрела на фотоаппарат, тянула руки и требовала немедленно дать его ей для осмотра.

А по телевизору-то показывали какие интересные программы! После «Времени» началась «Песня-77», где выступало очень много артистов, в том числе и молодых: Николай Караченцов, Иосиф Кобзон, София Ротару, Алла Пугачева, Лев Лещенко, Эдита Пьеха, Муслим Магомаев, популярные ансамбли «Синяя птица» и «Самоцветы». Столько знаменитых и уважаемых артистов не увидишь больше ни в какой другой программе! Батя даже подключил к телевизору магнитофон и мешал всем, пытаясь что-то записать на чистую кассету МК-60–1.

– Гринька! – рассмеялась Мария Константиновна. – Ты так Новый год пропустишь со своими записями!

Однако батя был очень увлечён и всё-таки записал несколько новейших советских хитов: «Соловьиная роща» Льва Лещенко и песню «Горько!» ВИА «Синяя птица».

Потом, около полуночи по телевизору выступил генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев и, стоя на фоне кремлёвской башни, поздравил советских людей с завершением 1977 года, в котором партия и советское правительство неустанно работали над повышением благосостояния всего советского народа. Год получился трудный, но очень результативный. Также генеральный секретарь ЦК КПСС выразил надежду, что будущий, 1978 год получится ещё лучше, и советские люди под руководством КПСС совершат ещё больше трудовых свершений.

Когда в телевизоре раздался звон курантов, Григорий Тимофеевич и Мария Константиновна звонко чокнулись тонко звякнувшими бокалами. А потом чокнулись с Женькой, у которого в стакане была газировка «Лимонад». Даже с Анастасией, которая держала в руках бутылку с молоком, чокнулись! После поздравления неожиданно сразу, с лёту, начался «Голубой огонёк», самая любимая советскими людьми новогодняя программа.

Вели её по традиции Валентина Леонтьева, она же тётя Валя, Анна Шилова и Игорь Кириллов. Веселились Райкин, Ильченко и Карцев, другие юмористы, многие другие известные певцы и певицы. Казалось, за ярким голубым экраном происходит какая-то сказочная жизнь, в которой постоянно продолжается новогодняя полночь, и хотелось, чтобы эта жизнь шагнула прямо сюда, за экран телевизора, в эту скромную комнату.

Женька опять ощутил единение со своей семьёй. На телевизоре интересная передача, на столе множество вкуснейших блюд, которые можно было теперь поедать чуть не неделю. И самое главное – смеющиеся родители рядом, и даже сестра, в умилении от всего происходящего даже отказавшаяся от привычных шалостей. Это вам не хухры-мухры! Шутка ли – первый в жизни Новый год!

Телевизор показывал сегодня допоздна. Это был единственный день в году, когда советское телевидение вещало в таком режиме. В 4 часа ночи, после «Голубого огонька», началась ещё более интересная программа: «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». И вот тут-то батю точно нельзя было оттащить от телевизора и от записи хитов на магнитофон, потому что пели Мирей Матье, Тото Кутуньо, Карел Гот, играл оркестр Поля Мориа. Всё известнейшие звёзды зарубежной эстрады!

Программа «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» закончилась утром. Женька к тому времени уже полусонно клевал носом, но твёрдо решил сидеть до последнего. Анастасия, невзирая на музыку и разговоры, давно уснула и сопела в кроватке. И только в 7 часов, когда уже точно настало утро и на телевизоре появилась телевизионная сетка, батя выключил телевизор.

Именно тогда Женька и почувствовал что Новый год прошёл, и сейчас он живёт уже в 1978 году… Да, начался новый год, и безусловно, в жизни семьи Некрасовых могли произойти очередные большие изменения…

Конец третьего тома. Четвёртый том стартует во вторник.