Текст книги "Калгари 88. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Папа обнял Арину, потом мама обняла Арину и поцеловала в щёку, потом открыли багажник машины, Арина взвалила на себя спортивную сумку и сделала вид, как будто идет к входу в каток. Дождавшись, когда родительская машина уехала, направилась в обратную сторону, к главному входу, поставила сумку на землю, вытащила из неё конверт с письмом Серёге Николаеву и бросила его в почтовый ящик. Странно: сегодня она уедет и, скорее всего, будет уже в Москве, а письмо придёт только через день или через два…

…Арина думала, что одна приехала утром, намного раньше, чем необходимо. Но это было не так. Когда зашла в тренерскую, увидела, что Левковцев уже на месте, одет в спортивный костюм, на скамейке дорожная сумка. Читает газету.

– Привет, Люда, как настроение? – спросил тренер, отложив прессу.

– Здравствуйте, нормальное настроение, – осторожно ответила Арина. – Я не стала ждать десяти часов. Меня родители довезли, а то мне пришлось бы потом одной добираться. А это с тяжёлой сумкой несколько проблематично.

– Ничего-ничего, – заверил Левковцев. – Для тебя у меня всегда найдётся если не работа, то очень хорошее и интересное занятие.

– Да? – удивилась Арина. – И что же за занятие?

– Ты не хотела бы посмотреть, как катается наша младшая группа? Ребята как раз на льду. У них сейчас проходит то же самое, что было и в вашей, старшей группе, то есть, целиковые прокаты коротких и произвольных программ.

– Можно и посмотреть, – согласилась Арина.

– Я хотел бы спросить твоего совета, чтобы ты лично хотела посоветовать и предложить этим ребятам… Какие ты видишь недостатки в их катании?

Потом Арина с Левковцевым осторожно, не привлекая внимания, прошли на каток и принялись наблюдать, как под наблюдением Виктории юные фигуристы один за одним выходят на лёд и катаются, исполняя в прокате самые простые элементы, часто похожие на невнятные кракозябры. Смотреть на мучения малышей было тяжело, но пришлось.

– Я могу сказать одно, – заявила Арина, после того как мучения детей закончились. – Они плохо умеют кататься. Не нужно гнать их на элементы. Пусть научатся базовым вещам: особенно катанию на крутых рёберных дугах и шагам. Когда научатся кататься на рёбрах, тогда прыжки придут сами.

Левковцев с удивлением посмотрел на Арину. Кажется, она повторила его мысли…

Глава 18
Первый день в Подмосковье

До Свердловска Левковцева и Арину повёз уже хорошо привычный им Икарус Уралвагонзавода, подъехавший ровно к 10 утра. Знакомый шофёр с бывалым видом поздоровался, когда садились в салон.

Двухчасовая дорога пролетела быстро.

– Я же вас потом и забирать буду! – заметил шофёр на прощание. – До свиданья! Удачи во всём!

В аэропорту ещё до регистрации встретили Ксенофонтова с Малининой, Замотиной и Лебедевой, все одеты в спортивные костюмы сборников и с большими сумками. Точно так же, как Арина с Левковцевым!

– Всем привет, – поздоровалась Арина, подойдя к своим собратьям по несчастью, снимая с плеча сумку и поставив её рядом с остальными.

Когда присоединилась к команде ксенофонтовских, на них уже стали обращать внимание. Очень уж необычно смотрелись четверо девушек и двое солидных мужчин в костюмах сборников, с большими спортивными сумками, поставленными в ряд. Очевидно, что всё это не просто так. А кое-кто даже сфотографировал исподтишка. Впрочем, скоро объявили посадку на рейс, и все пошли на трап.

…В Москве, во Внуково, команду из Свердловска, как и прошлый раз, встретила Татьяна Петровна Тарасова, одетая подчёркнуто официально, в чёрный брючный костюм,

– Здравствуйте, – поздоровалась Тарасова. – Рада всех видеть. Я на служебном автобусе и сейчас повезу вас в Новогорск. Прошу за мной.

На стоянке стоял бело-синий ПАЗик с надписью «Комитет по физкультуре и спорту СССР» на борту. Свердловчане погрузили свои вещи в заднее багажное отделение, расположились в салоне и автобус поехал по уже знакомому маршруту.

Арина смотрела в окно на пролетающие за окном московские и подмосковные пейзажи и думала, что вот и третий раз за полгода приехала в Москву. Уже относится к этому спокойно, словно так и надо. Словно так и положено. Кажется, осознание того, что она сейчас сборница, уже прочно укоренилось в сознании. Это был хороший плюс-фактор: обычно юниоры, впервые попавшие в сборную команду, чувствовали некоторую неловкость, им нужно врем, чтобы привыкнуть к своему новому статусу.

– Сегодня у вас день заселения, – заметила Тарасова, обернувшись ко всем. – Всё начнётся завтра, с самого утра. Как вы понимаете, на каток нагрузка большая, поэтому нам выделили его только на 2 дня. Впрочем, как обычно. Сейчас приедем, разместитесь, и в 16:00 состоится общее собрание, где Валентин Игоревич объяснит регламент и нюансы. Но сразу предупреждаю: график будет очень сжатый.

Арина, услышав слова Тарасовой, сразу же подумала, что даже если Серёга узнает о её прибытии сюда, и приедет, времени на встречу навряд ли останется. Впрочем, может быть всё… Не до вечера же они будут кататься…

Примерно через полчаса приехали в Новогорск, автобус остановился перед зданием гостиницы, все вышли из него и направились в вестибюль, где относительно быстро получили ключи от номеров.

Комнату в этот раз дали не ту, в которой жили на сборах. Однако была и одна единственная деталь, которая роднила её с той, первой комнатой. Это Соколовская, которая с командой из ЦСКА приехала почти одновременно. Естественно, всех троих, по старой памяти, поселили опять в один номер.

– Вы никуда от меня не уйдёте! – рассмеялась Марина, заходя в номер и бросая сумку на пол. – Привет всем. Ну что, чему научились? С чем приехали?

– Всему научились, – заявила Арина, разбирая свою сумку и сортируя вещи, которые понадобятся сразу, и которые не сразу. Она вошла в комнату первая и забила по привычке, самую лучшую кровать, которая находилась ближе к окну, у самой стенки.

Арина бросила быстрый взгляд на Соколовскую: кажется, за прошедшее время Марина немного подросла. Всего чуть-чуть, может, на сантиметр. Но если человека знаешь досконально и видела его не один раз, то это довольно заметно. На Соколовскую, как ни крути, тоже накатывал пубертат. И это естественно, ей же тоже 15 лет. Организм не обманешь. Интересно, как она сейчас прыгает? Несмотря ни на что, телосложение Марины по-прежнему оставалось идеальным для фигурного катания.

Соколовская о себе почти ничего не рассказывала, так как традиционно не любила, чтобы кто-то лез в её личную жизнь, а вот Таньку и Арину с любопытством выспрашивала, что они делают, как живут, как тренируются.

– Что ты всё о нас? – с усмешкой спросила Арина. – Ты давай о себе расскажи, что вы там в ЦСКА намутили? Ты, может, уже четверные прыгаешь?

Соколовская лишь рассмеялась и покачала головой. В очередной раз она ни о чём распространяться не стала.

За раскладыванием вещей и разговорами время прошло незаметно, и без четверти 16 фигуристки направились в актовый зал, чтобы показать ранним появлением свою ответственность. Но показывать оказалось некому. В зале ещё никого не было. Зато расположились спокойно, в самом ближнем ряду, чтобы услышать всё, что будет говориться.

Примерно через 10 минут помещение начало наполняться спортсменами и тренерами. Когда все пришли, появились официальные лица. Шеховцов, Писеева, Тарасова и ещё два незнакомых функционера из числа центрального комитета федерации. Ответственные лица разместились в президиуме, и председатель центрального комитета сразу же начал говорить.

– Здравствуйте, товарищи, – поздоровался Шеховцов. – Рад приветствовать вас всех в Новогорске. Настала новая фаза соревновательного сезона. Сейчас он уже официально считается открытым. Напомню о формате проводимого мероприятия. Контрольные прокаты будут проходить в течение двух дней и каток будет предоставлен только нам. Завтра начнутся обязательные фигуры одиночников и прокаты коротких программ у всех категорий спортсменов, послезавтра будут прокаты произвольных программ у всех категорий спортсменов. График будет следующий. Завтра с 8 до 10 часов состоится проверка исполнения обязательных фигур у одиночников, это 16 спортсменов и спортсменок. Вы будете разделены на 4 разминки, с обязательными тренировочными раскатками между ними. Потом, с 10 до 12 часов состоятся короткие программы у женщин и девушек, это будут две разминки по четыре спортсменки в каждой, с 12 до 14 часов короткие программы у мужчин и юношей, с 14 до 16 часов будут проведены короткие программы спортивных пар, и с 16 до 18 часов короткие танцы танцевальных дуэтов. Расписание очень насыщенное. И, как всегда, по прошлому опыту я знаю, что, как правило, возникают какие-то форс-мажоры, и в принципе, прокаты никогда не заканчивались раньше 20 часов вечера. На следующий день начнутся прокаты произвольных программ, которые будут проходить точно в таком же порядке. С 8 до 10 часов выступят девушки и женщины, с 10 до 12 часов юноши и мужчины, с 12 до 14 часов юниорские и взрослые спортивные пары, с 14 до 16 часов юниорские и взрослые танцевальные дуэты. Через каждые две разминки будет 10-минутная заливка льда. Потом, в понедельник, состоится окончательное финальное собрание сезона, и после него, возможно, небольшой фуршет. На этом у меня всё. Мне кажется, я рассказал всё предельно чётко и ясно, задавайте ваши вопросы, если они имеются.

– Видеокамеры будут снимать? – спросил кто-то из спортсменов.

– Да, естественно, ваши прокаты для истории и для анализа будет снимать видеооператор на импортную видеокамеру Hitachi, – с лёгкой важностью согласился Шеховцов. – Так что, товарищи, помним это и слишком не дурачимся.

В зале раздался лёгкий смех и аплодисменты.

– Оценивать будут? – спросил, кажется, Фадеев.

– На этот вопрос, я думаю, должна ответить Алла Ивановна, старший судья федерации, – сказал Шеховцов и указал рукой на Писееву.

– Раз этот вопрос моей компетенции, то я отвечу, – сказала Писеева. – Да, на контрольных прокатах будут присутствовать настоящие судьи, пять человек, как на не квалификационных региональных стартах. Я буду в роли главного судьи, Татьяна Петровна – в роли технического специалиста. Судьи приедут завтра, к началу контрольных прокатов, автобусом от федерации. Однако, хочу заметить, полученная оценка не влияет ни на что. Это просто ориентир, на то, чтобы вы катались по правилам. Мы будем определять, соответствуют ли ваши поставленные новые программы правилам фигурного катания этого сезона, и в целом, соответствуют ли техническим требованиям для мастеров спорта. Если в ходе исполнения программы мы заметим какие-либо недостатки, то сразу же поставим в известность вас и вашего тренера, для того чтобы было время для исправления ошибок. На этом у меня всё.

– Ещё вопросы есть? – спросил Шеховцов.

– Есть! – сказала Арина. – Мы с девчонками и мальчишками формально входим в юниорскую команду. Наши короткие программы должны соответствовать юниорским правилам или взрослым?

– Хороший вопрос и своевременный! – согласился Шеховцов. – Согласно коммюнике 1426, выпущенном в июле этого года Международным союзом конькобежцев, обязательным прыжком в короткой программе юниоров является риттбергер. Так как вы входите в юниорскую сборную, то должны завтра в короткой программе прыгнуть риттбергер, двойной или тройной.

– А потом? – спросила Арина. – На соревнованиях?

Её вопрос вызвал удивление среди спортсменов. Опять эта Хмельницкая спрашивает странные вещи! Ну какие ещё другие прыжки могут быть? Умеешь прыгать риттбергер – прыгай его всегда. Вопрос, на самом деле, для Арины был очень серьёзный. Она долбила уже месяц в короткой программе тройной лутц, а оказалось, что сейчас он пока не нужен. Придётся прыгать риттбергер. На риттбергер придётся делать другой заход, а это слегка осложняло программу. Обычно другие прыжки в прокате исполняли, если что-то не получалось в прокате, и тогда приходилось перекраивать всю программу. Это был аварийный режим исполнения!

– Вы, как мастера спорта, заявлены на международные соревнования в категории «сеньоры», поэтому в короткой программе можете прыгать любой прыжок! – заверил Шеховцов. – Там вы следуете правилам, принятым во взрослом фигурном катании.

– Жеребьевка будет? – спросил кто-то из спортсменов.

– Никаких жеребьёвок не будет, – покачал головой руководитель федерации. – Спортсмены будут вызываться на лёд в таком порядке: разминка юниоров в алфавитном порядке, потом разминка взрослых тоже в алфавитном порядке. Ещё есть вопросы?

Больше вопросов не было, и Шеховцов в очередной раз пожелал всем удачи и сказал, что все свободны и завтра он ждёт всех на катке согласно расписанию прокатов, для особо забывчивых распечатано расписание проведения контрольных прокатов на бумаге. Просьба взять со стола.

Арина ничего не стала брать, да и другие девчонки тоже: им предстояло в первый день выполнять обязательные фигуры с 8 до 10 часов, а потом начинались прокаты коротких программ, которые продолжатся до 12 часов. Послезавтра почти тоже самое, на каток идти с самого утра. С одной стороны, хорошо, можно сразу отстреляться в самом начале дня и потом наблюдать, как мучаются остальные. С другой стороны, придётся просыпаться, минимум в 7:00. Впрочем, это была уже привычка…

– Пойдёмте на обед сходим, – предложила Арина, когда все начали выходить из актового зала.

Время был уже не обеденное, но столовая работала без перерывов и можно было надеяться, что всё-таки накормят.

Так и получилось. Обед традиционный для советского общепита: горячий борщ, картошка с котлетой, булочка, два куска хлеба и стакан чая. Порции большие и вполне съедобные. Наевшись, подружки вышли из столовой. И опять словно дежавю… На выходе из столовой нос к носу столкнулись… с Серёгой Николаевым! Удивлению Соколовской и Малининой не было предела.

– А ты чего здесь делаешь? – с большим недоумением спросила Марина. – Ты приехал Люську проведывать?

– Ну, врать не буду, – смущённо признался Серёга. – Приехал специально, чтобы повидаться с Людмилой.

– Ну тогда мы вам не будем мешать, Ромео и Джульетта, – рассмеялась Марина и сделала на полу красивый пируэт. – Люська, тебе сейчас нужно именно эту программу катать. Про любовь!

Арина смущенно промямлила в ответ, что она уже кажись, такое катала, и окончательно покраснела. Малинина и Соколовская засмеялись и пошли прочь, а Арина осталась с Серёгой прямо у столовой.

– Пойдём прогуляемся, – предложил Серёга и показал в сторону аллейки.

– Пойдём, – согласилась Арина. – Я, признаться, не думала, что ты приедешь. Я же про точную дату контрольных прокатов не говорила тебе.

– А мне разве она нужна? Точная дата? – рассмеялся Серёга и взял Арину за руку. – Я же солдат. Это не так уж трудно узнать.

– Так ты здесь будешь жить? – спросила Арина.

– Здесь буду жить, – согласился Серёжа. – Мне нет никакой разницы где жить: или в общежитии ЦСКА, или здесь. Хорошие люди у меня тренеры, всегда могут нужную бумажку написать. Попросил, чтобы устроили выходной на 4 дня. Как видишь, всё получилось.

Арина посмотрела на Серёгу, обняла его за талию и прижалась всем телом. Похоже, эти 4 дня для неё будут просто сказкой…

… Первый день пребывания в Новогорске для Арины прошёл успешно, хорошо что дали время на отдых и акклиматизацию. Провела его с толком: гуляли с Серёгой по аллеям и паркам, наслаждаясь последней тёплой летней погодой. Даже в Подмосковье под ногами уже попадались первые жёлтые листья, а рябины, гнущиеся от гроздей красных поспевших ягод, словно говорили, что скоро осень. В воздухе летало очень много божьих коровок. Милота! Всё так и настраивает на романтический лад.

Естественно, гуляли они не в одиночестве: в беседках и на лавочках сидело множество спортсменов, восстанавливающихся после тренировок, слышался звонкий смех и радостные голоса. У Арины сложилось впечатление, как будто она попала в свою знакомую и очень привычную стихию.

– Мы прям как где-нибудь в Швейцарии, – рассмеялась Арина.

– Ты же не была в Швейцарии, – улыбнулся Серёга. – Откуда тебе знать, что там?

Арина хотела было сказать, что была и в Швейцарии, и во Франции, но вовремя прикусила язык. Неожиданно она поняла, что её начинает тяготить её двойная жизнь, её двойное состояние. Вот что это за жизнь, если даже любимому ты не можешь открыться полностью и сказать, кто ты на самом деле? Интересно, что сказал бы Серёга, если бы узнал, что Арина родом из 21 века? Как бы он отреагировал? Покрутил бы пальцем у виска? Предположил что это блажь девчонки-подростка, которая проверяет верность чувств своего любимого вот таким дурацким высказыванием в ожидании его реакции? Скорее всего… Сугубо рациональный мир, лишённый чудес, отбирал веру в нечто фантастическое и сверхъестественное от людей, обитающих в нём,

Тем не менее, это был её мир. Арине уже было что терять в нём, поэтому она никогда не поступила бы так, чтобы поставить перед собой даже гипотетическую вероятность такой потери. Придётся Серёге Николаеву принять то, что он действительно общается с Людмилой Хмельницкой. Да и в конце концов, какая разница? Живя здесь уже достаточно долгое время, бывали дни, когда Арина вообще не вспоминала свою прошлую жизнь. Иногда казалось, что она всегда так и жила, на улице Кирова 72, с мамой и папой, ходила в школу, гуляла с друзьями, ходила на каток. Разве могло быть иначе?

… Вечером с девчонками Арина затеяла откровенный разговор. Не на личную тему, естественно, на спортивную.

– А мне Владислав Сергеевич показал список участниц на Небельхорне, – как бы невзначай сказала она, обращаясь к Соколовской. – Ты видела его?

– Нет, не видела! – с лёгким недовольством ответила Марина и отложила книгу, которую читала, уютно устроившись в кровати. – Мне тренер даже не сказал, что есть какие-то списки. Наверное, он думает, что кататься придётся в любом случае, и выкладываться на 100 процентов. Похоже, у них в группе это не принято – заранее оценивать соперниц.

Соколовская говорила с лёгкой досадой – ей действительно хотелось знать, кто же им будет противостоять на соревнованиях, ведь в этом и есть суть спорта: конкурировать с себе подобными и побеждать их. Так зачем же скрывать то, что может способствовать этой победе?

– А ты знаешь? – с любопытством спросила Танька.

– Имена я примерно запомнила, – согласилась Арина. – Дебби Томас, Тоня Хардинг, Синди Бортц, Элизабет Мэнли, Линда Флоркевич, Мидори Ито. Видишь, кое-кто уже знаком.

– Это всё сильнейшие фигуристки! – заявила Соколовская. – Но я всё равно сейчас катаюсь лучше!

Танька и Арина с удивлением посмотрели друг на друга. Очень уж уверенным был тон у Марины, впрочем это могла быть просто бравада…

Глава 19
Обязательные фигуры юниорок

Контрольные прокаты начались по-будничному просто. Арина с подружками встала по будильнику в 7:00 утра, настроение было прекрасным. В первую очередь потому, что каждой хотелось показать народу свою новейшую программу. Такое же чувство испытывает режиссёр фильма или театральной постановки, который в первый раз предъявляет её широкой публике и постоянно терзается вопросами: зайдёт – не зайдёт. К тому же, что греха таить, хотелось посмотреть прокаты конкуренток и про себя оценить, лучше они или хуже.

Шутливо толкаясь и препираясь, подружки по очереди сходили в душ, потом на завтрак в столовую. Народу было много, так как все собрались в одно время, и пришлось несколько минут ждать, пока освободится хотя бы один столик.

Пока Арина поглощала омлет с жареной колбасой, увидела в столовой Серёгу Николаева, сидевшего за столиком чуть поодаль. Парень, по привычке спортсмена, привыкшего к жизни по графику, тоже встал рано, хотя Николаеву уж точно сейчас не нужно было идти на тренировки. Серёга, увидев Арину и её подружек, улыбнулся и приветственно помахал рукой, вызвав у всей троицы бурное веселье с хихиканьем.

После завтрака зашли в номер, взяли спортивные сумки с заранее приготовленными вещами и направились на каток. В сумках коньки, платья для короткой программы, салфетницы и бутылки с водой.

Так как сейчас сначала предстояли контрольные прокаты обязательных фигур, то сразу же прошли на ледовую арену, переодеваться в соревновательное платье не имело никакого смысла.

В ледовой арене уже на месте были все официальные лица, и на обычных стульях у бортика сидели судьи. Подходили юниоры и взрослые спортсмены. Странно, несмотря на то, что это мероприятие больше походило на экзамен, чем на праздник, настроение почти у всех было приподнятое. Слышались шутки, смех, разговорчики. Сезон начался!

Левковцев, увидев Арину, подошёл к ней.

– Здравствуй, Люда, ну как готова? Как здоровье? – спросил тренер.

– Всё нормально, – кивнула головой Арина.

– Ну и хорошо, сейчас по регламенту состоится небольшая шестиминутная разминка, после которой начнётся прокат обязательных фигур. Да, кстати, насчёт короткой программы… Шеховцов сказал для контрольного проката одиночным прыжком короткой программе поставить риттбергер…

– Да, я поняла, – согласилась Арина. – И я его прыгну. Придётся немного заход переделать в этой части. Но я справлюсь.

– Тогда, может, двойной прыгнуть? – спросил Левковцев. – Всё-таки я считаю, рисковать незачем.

– Я прыгну и тройной! – не согласилась Арина. И добавила:

– Наверное…

Вся проблема была в том, что тройной риттбергер у неё был только один на две программы, и он стоял в произвольной в каскаде с тройным луцем. Одиночный тройной риттбергер она почти не тренировала, только когда нарабатывала этот прыжок. Конечно, был вариант прыгнуть двойной, и это был самый разумный вариант. Однако… Для чего же ещё служат контрольные прокаты, как не для опробования новых элементов?

– Ну хорошо, дело твоё, мы ещё поговорим на эту тему, – не стал спорить Левковцев, и отошёл к другим тренерам.

Арина надела коньки, попрыгала на них, проверила шнуровку. В это время все остальные фигуристки-юниорки: Малинина, Соколовская, Скарабеева уже были готовы к исполнению обязательных фигур.

– Здравствуйте, девчонки! – сказал подошедший Жук. – Сейчас состоится шестиминутная раскатка. После неё вы будете вызываться в таком порядке: первая Малинина, вторая Скарабеева, третья Соколовская, четвёртая Хмельницкая. Сначала исполняете секцию обязательных фигур на левой ноге, потом на правой ноге, желательно в другом месте, чтобы был отчётливо виден след от лезвия на льду. Всё ясно? Тогда давайте на разминку. Пожалуйста, оставьте чистой ту часть катка, что находится перед судьями.

Юниорки друг за дружкой ступили на лёд. Потом разъехались в разные стороны и начали разминаться. Арина нагнулась, проверила температуру льда. Ожидаемо, хоккейный. Интересно, как покажут себя на нём «Графы»…

Арина проехала вдоль ближнего длинного борта, делая самые простые разминочные движения: ёлочки и фонарики. Потом развернулась у правого короткого борта медленными задними перебежками и покатила обратно по центру арены, огибая ехавших конкуренток. Сейчас в её задачу входило как можно эффективнее размять голеностопы, которые наиболее активно участвуют в исполнении фигур.

– Люда, подъедь, пожалуйста, на пару секунд! – подозвал Левковцев.

Арина подкатила к бортику, где стоял Левковцев, и остановилась в ожидании указаний тренера. Остальные тренеры с любопытством уставились на них, гадая что же не понравилось молодому тренеру в разминке воспитанницы.

– Мне кажется, ты разминаешься неэффективно, – строго сказал Левковцев. – Не нужно кататься линейно. Люда, фонариками и ёлочками ноги для фигур хорошо не разомнёшь. Нужна чёткая активная работа голеностопа и бёдер. Встань в сторонке и не мешай никому, делай повороты и развороты, моухоки, чоктау, тройки. После того как увидишь, что развороты будут получаться уверенно, попробуй несколько раз для проверки проехать обязательные фигуры. Всё, давай, работай.

Арина согласно кивнула головой и покатила в правую часть катка. Действительно, замечание Левковцев было очень здравым. Несмотря на то, что бёдра размяла хорошо, однако в голеностопе и икроножных мышцах всё равно чувствовалось некоторая затянутость. Следовало разработать их. Всё дело в том, что Арина разминалась так, словно готовилась к исполнению короткой или произвольной программы, а это совсем не так! Сейчас гораздо важнее был хороший ход именно на мышцах и суставах нижней части ног!

Арина отдалилась к правому короткому борту и следующие несколько минут катала почти по кругу, описывая крутые дуги и исполняя развороты, при этом оценивая получающиеся дуги. В обязательных фигурах ценилась равномерность получающихся окружностей, диаметр которых должен быть примерно в два роста фигуриста, и при этом фигуры должны располагаться на одной продольной оси. Кажется, легко, на самом деле очень трудно.

Выявилась ещё одна проблема: острые лезвия «Графов» цепко вгрызались даже в местный хоккейный лёд. Сейчас Арина убедилась в этом, исполняя дуги и петли. Вот только поможет ли это при исполнении предписанных фигур?

Хорошо размяв ноги, Арина попробовала делать фигуры: тройка – скобка – круг. Шаги непростые, с подвохом. «Тройкой» этот шаг назывался потому, что после его исполнения на льду оставалась чёткая цифра «3». По исполнению фигурист должен был проехать по дуге вперёд-внутрь на внутреннем ребре, исполнить полукруг, быстро и не отрывая лезвия от льда развернуться и покатить по дуге назад-наружу на внутреннем ребре. Тройками заходили на прыжки, особенно флип, риттбергер, тулуп, и сальхов, заходили на вращения, чтобы придать себе угловой момент, просто разворачивались.

В течение программы иногда делали их по 5–10 штук. Шаг этот, несмотря на простоту, очень коварный: по правилам требовалось сделать его, не отрывая лезвия от льда и не становясь на зубец, тогда шаг считался некачественным. Впрочем, это оценивалось лишь в дорожке шагов и обязательных фигурах. В прокате судьи не смотрели на такие мелкие огрехи.

«Скобка», несмотря на несерьёзное название, считался более сложным шагом, чем «тройка». Даже, пожалуй что, самым сложным из разворотов. Называли этот шаг скобкой, потому что след от него походил на фигурную математическую скобку «}». То есть это была как бы тройка наоборот. А сложной она была потому, что, кроме направления движения, менялось ребро на опорной ноге и, соответственно, наклон тела. Плюс перемена ребра и положения тела на скобке должен проходить чётко по центру дуги, противоходом. Это было очень сложно – разворот проходил при выходе из полукруга.

Круг был попроще в исполнении – нужно было на одной ноге описать полную окружность диаметром примерно в два роста фигуриста. Казалось бы, всё просто, но, как всегда, были и нюансы… При исполнении «круга» оценивался чёткий геометрический рисунок. Вытянутость, сплющенность, несовпадение радиусов начала и окончания считались ошибками. В идеале «круг» нужно было начать в одном месте и в нём же и закончить. Это получалось очень редко, обычно элемент заканчивался со смещением относительно продольной оси элемента. Смещение на полметра и более судьями оценивалось как грубая ошибка, от полуметра до двадцати сантиметров – серьёзная ошибка и до двадцати сантиметров – незначительная.

То есть, Арине нужно было сначала сделать на правой ноге цифру «3», потом сразу же, из конечной точки, скобку по траектории «}», и потом, из конечной точки скобки, описать идеальную окружность, радиусом примерно в 3–4 метра. И это всё на правой ноге! А потом проехать тоже самое, уже на левой ноге! Суперсложно!

Поначалу, естественно, не могла добиться приемлемого результата: всё было вкривь и вкось. Сказывался новый лёд, да и волнение немного присутствовало. Однако, кажется, к концу тренировки всё стало получаться более-менее хорошо. Как Левковцев и велел, Арина сделала контрольный проход обязательных фигур и потом самооценила: если уж не отлично и не хорошо, то удовлетворительно. Как-нибудь направится потом! Пофиг!

– Всё, девчонки! Разминка закончена! – крикнул Жук. – Давайте все к калитке. Первая фигуристка, Татьяна Малинина, на старт. По сигналу сразу исполняет.

Малинина согласно кивнула головой и покатила в судейскую зону. Арина посмотрела на Таньку: кажется, она опять волновалась и накручивала себя.

Потом кто-то из судей подал сигнал свистком, и Малинина проехала обязательные фигуры сначала на правой ноге, потом остановилась, отошла примерно на несколько метров и проехала обратно на левой ноге. Закончив, покатила к калитке.

– Фу, отстрелялась! – испуганно улыбнулась она, тут же обернулась к своим следам от лезвий:

– Как думаете, нормально получилось?

Когда Малинина ехала на правой ноге круг, Арина заметила что она совершила типичную ошибку фигуристок при исполнении такого рода упражнений: на входе на фигуру радиус был один, а при окончании другой. Расхождение примерно 0,3 метра. Это объяснялось тем, что сначала фигуристка прикладывала большее усилия, чем надо для того чтобы описать полукруг, потом, почувствовав, что её сносит не туда куда надо, она уменьшала скорость, и при этом соответственно, конечный радиус стал меньше. В остальном, кажется, Малинина проехала очень хорошо: значительных ошибок не допустила, следы от коньков получились чёткими.

Судьи подошли к следам и внимательно прошлись вдоль всей траектории, по которой проехала фигуристка. Совещались недолго.

– Пять баллов! Отлично! – уверенно заявила Тарасова.

«Какие пять баллов?» – с недоумением подумала Арина. – «За границей поставят четыре с половиной балла, как в прошлый раз».

В чём-то Арина была, конечно же, права. Отечественные судьи ставили оценки от балды, почти всегда завышая их. При таком подходе зачастую, когда фигуристка ехала за рубеж, карета превращалась в тыкву, и вместо шестерок фигуристки получали 4,5 балла, чему живой пример была разница между оценками на первенстве СССР и оценки на чемпионате мира в Любляне, которые волшебным образом стали меньше почти на целый балл. В данном случае, на контрольных прокатах завышение оценок шло скорее во вред, чем на пользу. Тем более, учитывая, что Малинина выступала первой, её оценки судьи скорей всего, придержали, чтобы по ним ориентироваться при выставлении оценок. А так бы поставили ещё больше!

Но как вообще оценивать по справедливости в очень субъективном виде спорта, в котором вас оценивают судьи, исходя из своих хотелок? Вопрос тонкий! Может, наоборот, в родных стенах ставят справедливые оценки, а за рубежом нет?

– Скарабеева, на старт! – велел Жук.

Наташа Скарабеева, ученица Виктора Кудрина, высокая статная пятнадцатилетняя фигуристка с обесцвеченными волосами и модной взбитой чёлкой-хохолком, покатила на старт. У Арины сложилось впечатление, что за лето она выросла и стала на два-три сантиметра выше.