Текст книги "Калгари 88. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Да это какой-то кринж! – неожиданно воскликнула поражённая Арина. – Такого не может быть! Это издёвка!

– Милая, что с тобой? – мама повернулась с переднего сиденья и с недоумением уставилась на Арину. – Какая ещё издёвка? Я понимаю, мы все рабочие люди, и ездить с утра на работу – это действительно какая-то издёвка. Реагируй, пожалуйста, потише, осознав сложности нашего бытия.

Но Арина закричала от удивления совсем не из-за этого! Она неожиданно сейчас поняла, что водитель Уралвагонзавода, которая зимой и весной возила её на тренировке, и водитель такси BabyTaxi, которая возила её в Москве, имеют одно имя и фамилию! Да, кажется… Они даже выглядят одинаково: обе крепкие, спортивного телосложения, молодые девушки 25-ти лет. Что называется, кровь с молоком. Как такое может быть? Даже на лицо, кажется, одинаковые. Хотя, с лицом как раз-таки наоборот, дело могло обстоять просто. У людей есть несколько типажей внешности, и одинаковые очень легко спутать друг с другом, похожи как близнецы. Но когда ещё и телосложение одинаковое, и имя, фамилия, а возможно, и отчество, тогда впору действительно закричать, что это кринж…

… Похоже, Левковцев тоже за выходные не забыл о том, что Арина пообещала принести музыку для показательного, и первым делом спросил об этом после взвешивания.

– Люда, ты не забыла?

– Нет, – Арина достала из кармана и подала кассету. – Как раз перемотана на нужное место. Сначала я хотела сама послушать музыку и выбрать подходящее место, но у меня не хватило времени: на выходные ездили в деревню к бабушке. В композиции 4 минуты.

– Всё, вопросов не имею, – заявил Левковцев. – Сейчас, пока будете заниматься ОФП и хореографией с Горинским, я прослушаю мелодию и выберу подходящее место. Концепцию твоей программы я понял. Правда, я хотел бы уточнить одну деталь… Ты не считаешь, что твой костюм откровенный? Нас могут не допустить до показательных.

– Декольте будет забрано бифлексом, – заверила Арина. – Руки будут голые. Но тут уже ничего не поделать. Я хочу, чтобы было именно так. Если же будут придираться, я надену какую-нибудь блузку, а в следующий раз на рукава тоже нашью бифлекс.

– Хорошо, я понял тебя, иди на ОФП, – распорядился Левковцев.

… Арина, пока занималась общефизической подготовкой, а потом хореографией, уже обдумывала, о чём именно будет её номер. Конечно, она уже представила либретто и концепцию программы. Но ведь предстоит это воплотить в реальность. Воплотить в движение, пластику, расставить элементы. Так как музыка медленная, на разрыв аорты явно кататься не придётся, движения должны предполагаться медленные, томные, вызывающие чувства чего-то потерянного и недостижимого в настоящее время.

Однако в таком показательном было и определённое коварство: чтобы хорошо отыграть эту тему томности и загадочной элегантности, следовало очень хорошо поработать у хореографического станка. Нужны красивые, медленные, дотянутые движения рук и ног, очень эффектные положения тела, развороты и повороты. Да что там… в этом номере будет всё не просто так, каждое движение должно иметь смысл. Потому что можно 2 минуты откатать прекрасно, и за несколько последних секунд слить всё, что было хорошо исполнено до этого и испортить впечатление. А самое главное впечатление, мощная кульминация, которая оставит впечатление, как раз-таки должна быть в концовке.

Ну что ж, задача от этого становилась только ещё более интересной, и всё более захватывала разум Арины… Всё просто: прошлым показательным на тему регги, который они катали вдвоём, а потом втроём и вчетвером, она поставила перед собой очень высокую планку. И теперь ниже неё никак нельзя было опуститься по одной простой причине: Шеховцов верно говорил: наступает предолимпийский сезон, когда важно всё. Буквально каждая программа, каждый номер и даже каждое движение должно работать только в плюс. Только на положительное реноме… Она не могла себе позволить, чтобы мировая жёлтая пресса писала, что Хмельницкая поставила скучную проходную программу, над которой люди реально смеются. Нужно было сотворить шедевр. Однако… Если она сейчас поставит шедевр, значит, на олимпийский сезон нужно будет поставить двойной, а то и тройной шедевр…

Глава 12
Показательный с потенциалом

– Ребята, хочу довести до вашего сведения: сегодня вы опять занимаетесь с Викторией Анатольевной, – сказал Левковцев, когда воспитанники собрались на ледовую тренировку. – Мы с Людой будем ставить показательный номер. Люда! На лёд!

– Ура! – закричала Анжелика Барышникова. – Мы самые первые увидим Люськину шыдевру!

Остальные одногруппники одобрительно загудели. Артур Горинский с интересом посмотрел на Арину, гадая, что же там ещё выдумала Люська. Талантливый и честолюбивый парень, считавший себя первым номером в группе, почувствовавший, что неформальное лидерство от него ускользнуло, поначалу злился на Хмельницкую, но потом понял, что ей доминирование над одногруппниками не нужно, она привыкла показывать свои таланты на льду, в борьбе с соперницами, и понемногу смягчился, волей-неволей наблюдая за Люськой, как и что она делает.

Естественно, большего отступления от тренировок нельзя было и придумать, чем сказать группе, что сейчас будет ставиться показательный номер для Хмельницкой. Теперь явно воспитанники, если и не бросят тренироваться, то точно будут очень часто наблюдать за Люськой. Издержки присутствия чемпионки мира в своей группе…

Левковцев выехал на лёд и остановился в левой части катка. Арина последовала за ним и остановилась в паре метров.

– Люда, я подумал: мелодия вполне нормально звучит с самого начала, – заявил Левковцев. – Я отрезал от неё первые две с половиной минуты и сделал затухание в финале. Это и будет окончательная фонограмма. Надо только подумать, как сюжетно обыграть это.

– Я примерно так и предполагала! – одобрительно кивнула головой Арина.

– Кроме того, я с секундометром внимаетльно прослушал композицию и разбил её по ярко выраженным частям! – заявил Левковцев, достал из кармана спортивных штанов бумажку и посмотрел в неё. – Начнём со стратовой позы. Она, я думаю, может быть стандартной. Например, такой. И будет означать нечто вроде сна.

Левковцев замер, держа ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова опущена вниз.

– Сначала неспешно начинает играть ударная установка, отбивая ритм, и это длится 5 секунд. Пока она отбивает ритм в соло, можно сделать начальную растанцовку. Например, так.

Левковцев поднял правую руку, согнутую в локте, до уровня лица, как бы прикрывая его, потом точно так же поднял левую руку, потом медленно поднял голову, раскинул руки в стороны, выгнув корпус вперёд, и направил взгляд вверх и вперёд.

– При стартовой растанцовке одновременно можешь сделать покачивания бёдрами из стороны в сторону, чтобы усилить эффект, – заявил Левковцев. – Тебе важно поймать ритм.

– Понятно, – согласилась Арина. – А какая компоновка программы по акцентам?

– Давай разберём! – согласился тренер. – С 5 секунды до 30 секунды отбивает ритм ударная установка, одновременно звучит бас и атмосферный синтезатор. На 29 секунде играет электрогитара, на 35 секунде ей вторит саксофон, и на 45 секунде первая часть первой секции заканчивается. Начинается вторая часть, почти такая же, с немного другими нотами. На 1 минуте полностью заканчивается эта секция. Начинается новая секция, гитара играет с новых аккордов. Она длится до 1 минуты 21 секунды, потом эта секция повторяется с небольшими вариациями и заканчивается на 1 минуте 38 секундах. Таким образом, в первой части показательного четыре повторяющиеся секции, а потом генеральная смена мотива. После 1 минуты 39 секунд начинается самая интересная часть композиции, практически крещендо, апофеоз. И она просто идеально подходит для нас, так как идёт по нарастающей. С 1 минуты 39 секунд до 2 минут 32 секунд играет саксофонное соло, которое звучит всё более по нарастающей и мощно заканчивается в нужном нам временном отрезке. В этом месте я и сделал затухание.

– Получается, первые 5 секунд статичная расстановка, потом с 5 до 30 секунд ярко выраженный участок, где играют только бас, ударные и синтезатор, потом четыре секции гитары и саксофона, а потом в течении минуты саксофонное соло… – задумчиво сказала Арина, глядя на одногруппников. – Но это половина дела. Ничего не получится, если не придумать концепцию номера. Я, например, представляла девушку-саксофонистку, которая играет в некоем закрытом для посторонних…

Арина вдруг поняла, что не может словами донести до Левковцева мысль о либретто своего показательного номера. Вот как ему объяснить про мегаполис, сине-фиолетовый свет внутри закрытого музыкального клуба? О девушке на сцене и тёмных фигурах слушателей в полутьме столиков? Даже если тренер что-то поймёт, он первым делом задаст вопрос, откуда она знает и представляет всё это. Интересно, в это время по телевизору или в кинотеатрах показывали западный, не советский образ жизни? С полной уверенностью Арина на этот вопрос ответить не могла. То, чему она сама была свидетелем, скорее, говорило об обратном.

В связи с этим, она в очередной раз убедилась, что тренер верно обрисовал и расставил акценты в этом музыкальном произведении, но ставить показательный номер ей придётся опять самой. Начальную растанцовку он указал правильную: взмахи руками и покачивание бёдрами в такте ударной установки смотрелись нормально. И выходить из статичной позиции выпадом и пируэтами – тоже верный ход. Сделав пируэты, можно красивым моухоком развернуться на ход назад, покатить задними перебежками к левой части арены. Развернуться ещё одним моухоком и проехать вдоль неё по широкой дуге, на одноножной секции из крюков и выкрюков, набрать скорость и покатить к центру арены. Пока перемещаешься, нужно что-то изобразить.

Арина поняла, что эта мелодия составлена по всем правилам блюза: тон задаёт электрогитара, ей вторит саксофон, потом, после 4 циклов, саксофон выдаёт соло. Значит, на борьбе этих противоположностей, гитары и саксофона, и нужно составить некое либретто для этого номера. В конце саксофон побеждает и звучит победно, нарастая к концу.

– Сначала растанцовка на месте, – уверенно заявила Арина. – Потом несколько пируэтов на месте, моухок и разгон до левого короткого борта, там провозка, и по траектории серпантина к левому короткому борту. Всё это время будет идти ритмичный участок композиции. Пока он идёт, я буду в такт музыки делать рёберные дуги, работать руками и корпусом, постоянно менять направление движения и отыгрывать каждый акцент. Постоянно буду катить на одной ноге, то на правой, то на левой, и разворачиваться моухоками. Когда начнётся первая гитарная партия, я прыгну аксель у правого короткого борта, постараюсь попасть прямо в акцент. На первой саксофонной партии я выйду из акселя собачкой, сделаю пируэты и поеду к левому короткому борту, в центре арены, в начале третьей секции исполню вращение в заклоне, потом покачу к левому короткому борту, и там развернусь секцией на одной ноге, и в этом месте у меня должна начаться как раз основная часть проката.

– Как ты её оформишь? – с интересом спросил Левковцев. – Там темп музыки и сила нарастают. Я предлагаю сделать её очень активной, в виде дорожки шагов. Причём тебе, чтобы попасть в этот темп, не нужно досконально доделывать каждый шаг, поворот. Наоборот, достаточно исполнять как можно больше перепрыжек, поднимать рёбра над льдом, делать больше прыжков. В общем, нужно делать всё для того, чтобы дорожка прошла эффектно, и в такт музыке.

– Это хорошая тема, – призналась Арина. – В конце дорожки я бы хотела сделать вертикальный шпагат и ещё несколько… фишек. Потом сделать пару выпадов, а в финале проехать на коленях несколько метров, выгнувшись назад и разбросив руки в стороны. Это был бы эпический финал.

– Хороший план, – согласился Левковцев. – Теперь осталось только довести всё это до кондиции, и по ходу дела будем править все недостатки, если они будут замечены в ходе конкретной постановки. У меня есть ещё один вопрос: как ты сможешь кататься в шляпе? Ведь твой показательный планируется очень активный, с яркими акцентами, с нарастанием мощи в самом конце. Сделаешь невидимую поддержку из лески под подбородок?

– Конечно нет! – рассмеялась Арина. – Я думаю, до акселя я откатаю плавно, а перед тем как прыгнуть дупель, сделаю в середине арены короткую остановку, растанцовку на месте и отброшу шляпу в сторону, дальше продолжу кататься без неё, с распущенными волосами. Вот так.

Арина неожиданно сняла налобную повязку с кошачьими ушами, в которой неизменно ходила на ледовые тренировки, откинула резиночку, который её волосы были скреплены на затылке и, встряхнув головой, рассыпала свои шикарные волосы по плечам. Да! Они могли послужить дополнительным плюс-фактором, с этим Левковцев мог бы согласиться со всей уверенностью! Пышные чёрные кудри, как только Люська их встряхнула, сами рассыпались по плечам, словно были только что уложены парикмахером. Да ещё и причёска модная, под названием «Аврора», с которой ходили все модницы мира!

– Это хороший ход! – признался Левковцев. – Ну что ж, теперь осталось приступить к конкретной постановке.

Конкретная постановка значила упорную работу, когда каждое движение высчитывается и адаптируется к музыке. И этот путь нужно было пройти до конца…

…Естественно, одногруппники смотрели на то, чем занимаются Люська и тренер, которые сначала ничего не делали, минут 10 продолжалась сплошная говорильня, и понемногу внимание к постановке показательного номера чемпионки утихло, но потом, когда Левковцев и Хмельницкая окончательно договорились… Они снова приковали к себе внимание!

– Смотрите! – крикнула Анжелика. – Люська волосы распустила! Давно её такой не видела!

Одногруппники бросили тренировку и уставились на центр арены, где сейчас явно будет происходить нечто интересное. Люська покатила к центру арены и заняла стартовую позу: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова опущена, волосы свалились вниз и закрывают лицо. Шикарная позиция! Означает дрёму или например, какой-нибудь сон разума.

…Левковцев включил музыку, и заиграли первые аккорды музыки. Арина выставила правое бедро в сторону, опёршись на зубец лезвия, одновременно подняла правую руку, согнутую в локте, до уровня глаз, потом переменила позицию, выставила левое бедро в сторону, опёршись о зубец лезвия, и подняла левую руку до уровня глаз, потом два раза этот паттерн повторился, до тех пор, пока звучала одна ударная установка, отбивающая такт. Так продолжалось 5 секунд, как и было поставлено по плану. Потом Арина сделала выпад, несколько пируэтов, эффектно подняв в аттитюде правую, идеально выпрямленную ногу в сторону, до уровня головы. Правая рука при этом вытянута вверх, а левая отставлена в сторону, пальцы изящно расставлены в стороны. Пируэты получились не быстрыми, и поэтому очень зрелищными, тем более, шикарные волосы волной раскинулись в разные стороны, открывая лицо.

После пируэтов Арина моухоком развернулась на ход вперёд, потом снова на ход назад, активно работая руками и корпусом, покатила к левому короткому борту, развернулась там на одноножной секции, сделав крюк-выкрюк, снова крюк, скобку. И после этого покатила к центру арены, сделав несколько твизлов, после которых остановилась на короткое время в центре арены, лицом к одногруппникам, заняв позицию ина-бауэр: правая нога согнута в колене и выставлена вперёд, левая нога лежит сзади на ребре конька, корпус выгнут назад, руки раскинуты в сторону, голова откинута назад, а глаза смотрят в потолок. Потом Арина поднялась на обе ноги и сделала движение, словно снимает воображаемую шляпу и бросает её в сторону одногруппников.

Потом вышла из этой позиции моухоком, проехала в кораблике и у правого короткого борта прыгнула двойной аксель. Чисто! Арина выехала из акселя в собачку, потом сделала несколько пируэтов, покатила к центру арены и там исполнила изящное вращение в заклоне. Вращение произвело очень сильное впечатление на одногруппников: хоть они и видели, как Люська упорно занимается хореографией и тянет суставы, но результаты этой растяжки они увидели только сейчас. Быстрое, даже стремительное вращение в каждой позиции с хорошо вытянутыми ногами и руками.

Исполнив вращение, Арина проехала очень крутыми и динамичными дугами до левой части арены, там опять развернулась несколькими одноножные шагами, исполнила пируэт, потом прыжок в шпагат, приземлилась после него на левую ногу, сделала несколько пируэтов и проехала кантилевером до правого короткого борта, где исполнила эффектный прыжок в либелу через бедуинский. Сначала вращалась в либеле, потом сменила позицию на кольцо, а кольцо на бильман. Сделав несколько пируэтов, вышла из вращения, и пошла дорожка шагов. В этом месте началась активная саксофонная партия. Арина начала исполнять её прямо у одногруппников, которые сейчас имели возможность лицезреть мастеровитую Люську прямо рядом с собой, в нескольких метрах.

– Блин, вы смотрите, какое у неё выражение лица! – неожиданно сказала Жанна Авдеева.

Одногруппники уставились на Люську и действительно увидели, что с ней произошла разительная перемена: казалось, словно на льду катается совсем другой человек. Хмельницкая казалась ниже ростом, а кожа её лица, и так всегда белоснежная, сейчас словно светилась каким-то белым светом. На лице явственно отображалась печаль и тоска по чему-то, то ли упущенному, то ли ещё не наступившему, то ли по мечте, которой никогда не суждено сбыться. Впечатление было грандиозным.

Арина доехала до правого короткого борта, развернулась, сделав несколько твизлов по широкой дуге, и дальше началась сплошная вакханалия. Она проехала по крутой дуге кантиливером, потом гидроблейдингом, потом опустилась на колени и сделала несколько твизлов на коленях, потом встала, сделала один выпад на правой ноге, потом выпад на левой ноге, потом опустилась на колено, и когда почувствовала, что настаёт кульминация и апофеоз музыкального сопровождения, опустилась на два колена, раскинула руки в стороны, проехала так несколько метров до ближнего длинного борта и, выгнувшись до самого льда, замерла в финальной позиции. В это время музыка прекратила играть. Финал! Великолепный яркий финал!

Впечатление и от музыки, и от проката Хмельницкой было колоссальное, одногруппники сначала даже какое-то время не могли прийти в себя, лишь переглядывались и смотрели на Люську, которая ещё не вышла из образа и полулежала на льду. Потом она встала, отряхнула колени от снежной пыли и буднично посмотрела на уставившихся на него одногруппников.

– Вы что, глаза вытащили? – с удивлением спросила Арина. – Как будто привидение увидели.

– Я тоже хочу катать под эту музыку! – неожиданно сказала Анжелика. – Это же офигенно!

И только тогда одногруппники начали аплодировать и восторженно кричать.

– Ураааа! Люська! Ты молодец! Люська-гений! Офигенно! Классно!

На самом деле, Арина, конечно же, выждала прокат экспромтом. Она просто, как из конструктора, собрала его из разных движений, шагов и спиралей, из того, что может идеально лечь на такую томную музыку. И, кажется, это получилось очень хорошо! С первого раза! В сущности, здесь править было нечего. Шаги и спирали можно делать другие, найдя более зрелищные, хотя Арина всегда использовала в прокатах ина-бауэр, гидроблейд, и кантилевер, иногда ласточку, иногда карандаш, кораблик. Прыжок в шпагат у неё получался тоже прекрасным, не говоря уж про выпады в оленя, когда она набирала ход и быстро прыгала вверх, отталкиваясь идеально выпрямленной левой ногой, правую ногу согнув в колене в воздухе и раскинув руки. Да много чего она знала и видела, и могла исполнить чётко и зрелищно. Жаль, время программы ограничено правилами и всё, что хотелось, вставить в неё невозможно… А ещё…

Арина вдруг вспомнила Линду Флоркевич. Канадская фигуристка была почти такого же роста, обладала таким же телосложением, да и катание у неё было такое же мастеровитое, плавное и хореографически выверенное. Линда была хорошо растянута и похоже, очень много времени стояла у хореографического станка. А ещё она была очень артистична и с богатой фантазией. Мама работает в цирке Дю Солей! А что, если предложить ей сделать двойной номер именно на эту тему? Ведь можно обыграть тему конкурирующих гитары и саксофона… Кажется, это выглядело, на первый взгляд, очень хорошей темой. Проблема была только одна: Флоркевич жила в Канаде, а Арина в СССР. И эти страны считались недружественными по отношению друг к другу…