Текст книги "Калгари 88. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– И как вы время делите с хоккеистами? – с интересом спросила Арина, взяв будущую маман под локоть, чтобы она никуда не убежала.

– Никак, – рассмеялась Анька. – Они разминаются там спокойно, а я тут. Никому не мешаю. Я не поняла наездов: ты же сама сказала, чтобы я ходила сюда вместе со Стасом! Вот! Я катаюсь со Стасом, он там!

Анька пальцем показала на толпу хоккеистов, которые положили клюшки на пол, сели на скамейку и начали надевать коньки. Одним из них действительно был Стас.

– Хорошо, я поняла тебя, – согласилась Арина, уже не зная, как вообще реагировать на всё это. – А сейчас давай попробуем всё-таки поучимся кататься. Иначе как ты будешь ходить со мной на каток?

– Буду сидеть на лавочке! – заявила Анька. – Я не собираюсь кататься ни на каких катках! Там много народу, ещё задавят.

Естественно, Арина задала свой вопрос насчёт катка с подковыркой. Она не знала, будет сейчас ходить Анька с ней на дворовый каток или нет, но в XXI веке Анна Александровна очень любила кататься на коньках в свободное время, особенно зимой, когда стадион у Алых парусов был завален снегом и пробежки становились затруднительными. Зимними вечерами они часто ходили на катки торговых центров, где катались, минимум, по часу. Анна Александровна прилично умела держаться на коньках, каталась перебежками, ёлочкой, умела исполнять простые шаги, крюки и выкрюки, разворачивалась задними перебежками. Исполняла простые вращение, винт и либелу. Да и в целом не боялась набирать приличную скорость, ловко лавируя меж неловко ковыляющими по льду новичками.

Арина с улыбкой смотрела на веселящуюся маму, и как-то спросила, кто же её научил так прилично кататься на коньках.

– Одна очень хорошая женщина, – со смехом отвечала мама. – Она сейчас ходит так высоко, куда нам никогда не дотянуться. Впрочем, ты сильно похожа на неё.

Тогда Арина не могла понять, что означает эта фраза, лишь сейчас она догадалась, что Анна Александровна имела в виду. Та женщина, которая научила её кататься на коньках, и дочь, Арина Стольникова – обе великие фигуристки, поэтому похожи… Было очень удивительно осознать именно сейчас…

Глава 3
Фотографии… С подписью на память…

Анька не продержалась полчаса на коньках, ей, как всегда, быстро наскучили однотипные занятия, поэтому уже через 20 минут она заявила, что пора домой. Хватит! Настрадалась! Да и на льду стало тесновато: мальчишки-хоккеисты так и крутились вблизи девчонок, стараясь в отсутствие тренера показать, что и они могут хорошо кататься.

– Значит, поехали домой, – пожала плечами Арина и покатила по направлению к калитке.

– А можно и не домой! – заявила Анька. – Пошли в фотоателье сходим! В универбыт!

– И что там делать? – с удивлением спросила Арина.

Она не спеша вышла со льда, села на лавку, нашла среди груды кроссовок свои, надела их, тщательно обтёрла лезвия коньков тряпочкой, надела чехлы и положила в сумку. Анька лезвия протирать от влаги не стала, хотела сразу надеть чехлы, но Арина протянула ей тряпку, показывая, что так делать ни в коем случае нельзя: лезвия, не просохнув, моментом заржавеют.

– Сфотографируемся вдвоём! На память! – сказала Анька, нехотя протирая лезвия. – Люська, давай сходим. Это же такое великое событие: фотографируются две фигуристки!

– Ладно, давай сходим, – согласилась Арина и тихонько добавила: – Только я такую фотографию что-то не помню.

– Чё ты там бормочешь? – рассмеялась Анька.

Бормотала Арина вполне определённые вещи: у Анны Александровны был большой семейный фотоальбом. Тот самый, старинный, восьмидесятых-девяностых годов. В нём находилось много чего. Бумажные фотографии, старые открытки с поздравлениями, красивые картинки, вырезанные из журнала. Каждая страница альбома мамой была богато украшена всякими завитушками, красивыми надписями, небольшими скетчами. Анна Александровна оформляла его интересно и с богатой фантазией.

Последние несколько лет Арина его не рассматривала, однако, когда была маленькая, очень любила листать страницы, вглядываясь в фотографии давно минувших лет, открытки и рисунки. Иногда даже выла: «Даааай амбооон!», когда родители альбом у неё отбирали из-за того, что она ненароком начинала пакостить и небрежно листать страницы или тыкать в старые фотографии мизерными пальчиками, несмотря на строгий наказ не трогать их.

На самых первых, чёрно-белых фотографиях, вложенных в угольники, были юные мама, папа, бабушка с дедушкой. На более поздних, снятых в нулевые и десятые годы, Арина с братом Иваном. Город… Какой город – непонятно, потому что фотографировались они либо в парке, либо у девятиэтажек, которые могли находиться в любом советском городе. Даже сейчас, прожив в Екатинске полгода, Арина не могла бы с уверенностью сказать, что на этих фотографиях был этот город. Однако были и фотографии, которые, кажется, она сейчас припоминала. Просто в своём времени она не слишком обращала на них внимание. А зря. Например, кажется, сейчас она вспомнила общую фотографию, которую они месяц назад делали в Луна-парке вместе с семьями Соколовских и Фроловых.

Фотография была очень красивая, сделанная словно стоп-кадр из какого-то фильма. В кафе с модной обстановкой 1980-х годов сидели трое мужчин и три красивые женщины с тремя девчонками. Маленькая Арина, листавшая альбом, мельком посмотрела на эту фотографию и отвела взгляд. Кто на ней изображён, она не спрашивала. Но фото двоих девчонок в этом альбоме точно не было! Не было!

Стоп… А если изменения, которые Арина именно сейчас невольно вносит в течение времени, сказываются на будущем и отображаются в её памяти? Интересно, может быть такое? Это стоило проверить научным методом: пойти и сфотографироваться с Анькой. Если она потом вспомнит эту фотографию, значит, определённо, связь миров существует! И… Этим можно как-нибудь воспользоваться!

Арина задумалась: можно ли ей именно сейчас, отсюда, влиять на события в будущем? Получалось, что можно, если осторожно. А менять в прошлом, с февраля 1986 года, когда она попала сюда? Если рассуждать теоретически, то да. Ведь технически Арина Стольникова ещё не родилась, и авария, которая забросила её сюда, с одной стороны, произошла, с другой стороны, нет, до неё ещё 36 лет. Можно оставить Стольниковой какую-нибудь весточку в июне 2022 года, которая поможет адаптироваться ей в СССР. Хотя, при взвешенном размышлении, особой помощи-то и не требовалось – Арина со всем разобралась неплохо и сама.

Интересно было то, что когда Арина попала сюда, она сразу предположила, что попала в какое-то подобие компьютерной игры, и чтобы выбраться отсюда и пройти уровень «СССР 1986 года», нужно максимально прокачаться и выиграть Олимпиаду в Калгари. Именно в этом был начальный посыл к её совершенствованию в мире 1986 года. Всему виной, конечно же, была фантастическая литература про попаданцев, которую Арина начала почитывать, кажется… Нет, сейчас она уже не помнила, кто и когда познакомил её с одним известным порталом электронных книг… Возможно, это было спонтанное решение…

Когда переоделись в уличную одежду, Арина неожиданно поняла, что для сессионных фотографий одежда не подходила: Анька была в футболке, шортах и босоножках, Арина – в спортивных штанах, футболке и кроссовках. Причёски у обеих: кое-как скреплённые резинками хвосты. Впрочем, для Аньки это не имело никакого значения.

– Пофиг! – уверенно сказала будущая маман. – Пошли! Потом в кафе зайдём, мороженое поедим.

Когда выходили из вестибюля ледовой арены, Олимпиада Ивановна, сидевшая на вахте, на удивление, очень тепло попрощалась с Анькой и почти проигнорировала Арину, лишь слегка кивнув ей на прощание.

– Аня, внучка, ты уже назанималась? Домой пошла? – дружелюбно спросила старушка.

Арина очень сильно удивилась, услышав такие нежности. Ей казалось парадоксальным, что ершистая вахтёрша, всегда гонявшая детей, и её в том числе, за вторую обувь, которая и в целом, была женщина грубоватая, с такой симпатией разговаривает с Анькой.

– Да, баба Оля! – звонко рассмеялась Анька. – Позанималась. Сейчас с Люськой пойдём фотографии на память сделаем. А пойдёмте с нами?

– Ой, да где мне фотографироваться-то, – засмущалась старушка. – Нет уж, пусть я лучше останусь молодой и красивой, зачем мне щас-то фотографии энти… На могилу разве что…

– Ну на какую вам могилу, баба Оля? – возразила Анька. – Рано ещё! Вам ещё замуж выходить можно!

Старушка махнула рукой и так весело рассмеялась, что дети, снимавшие вторую обувь на лавочке, находившейся рядом, с удивлением посмотрели на неё. Олимпиаду Ивановну в таком виде они, похоже, видели первый раз в своей жизни.

Арина с Анькой вышла на улицу и тут же спросила будущего маман:

– Как тебе удалось достучаться до неё? Она же не пускает никого и всегда вредничает!

– Ни до кого стучаться не надо! – поучающим тоном сказала Анька и строго посмотрела на Арину. – Будь проще, Люська, глядишь, люди к тебе потянутся.

Потянутся или нет, Арина не знала, она знала лишь одно: Анна Александровна была великий переговорщик, который мог разговорить и добиться своего от любого человека. Похоже, Анька с самых малых лет культивировала это полезное качество!

Погода стояла хорошая, и решили до универбыта прогуляться пешком, разглядывая окрестности. Классно! Тёплое начало августа с уже едва наметившейся утренней прохладой, первые жёлтые листья на асфальте аллеи, ветерок, поднимающий волосы, люди на скамейках, читающие газеты, шум завода вдалеке.

– Как ты решилась на такой героический поступок? – с усмешкой спросила Арина. – В смысле, одной пойти и записаться в секцию?

– Люся, но я же хочу научиться хорошо рисовать фигурнокатательных дам! – Анька лукаво посмотрела на Арину. – Если честно, я всё больше и больше вхожу в фигурное катание. Придумываю всякие образы, картинки, даже платья. По вечерам рисую. Конечно, когда есть время и желание. А как же я буду всё это знать, если не умею кататься? Поехала со Стасиком да и записалась. Сказала, что так как являюсь твоей большой поклонницей и директором клуба любителей фигурного катания нашей школы, мне нужно научиться кататься на коньках. Сразу же сказала, что ездить по вечерам не могу, так как я маленькая девочка, живу далеко от центра, и мне страшно.

Арина с удивлением посмотрела на будущую маман. Такие разумные вещи давно она уже не слышала от неё. А её финт с воображаемым страхом так вообще был высшим пилотажем по пособию, как проталкивать свои планы. Естественно, как Арина поняла, Аньке просто было лень ездить на занятия по вечерам, это же надо было планировать весь день, отказываться от зависания на улице и всяких увлекательных развлечений школоты. Нынешнее расписание намного предпочтительнее: смоталась накоротке в обеденное время, и потом весь день свободная. Красота!

Пока шли и болтали о всяком, Арина чувствовала, как нарастает боль в ногах. Всё-таки неразношенные коньки подбили пальцы. Это был очень нехороший признак, который грозил сделать жизнь некомфортной. Хотя… Арина предчувствовала, что так и будет.

Даже Анька заметила её походку:

– Что случилось? Ты чего хромаешь?

– Коньки новые, – вздохнула Арина. – Сейчас придётся страдать пару недель. Хотя, буду верить, что вскоре это прекратится.

У фотоателье универбыта была небольшая очередь в два человека, и это ещё повезло, что рабочее время: люди сюда постоянно подходили и фотографировались, в основном на документы. Очень популярными были и семейные фотографии. Семьи рассаживались на красивых стульях перед задрапированной синей тканью стеной, рядом с которой на белой подставке стояла красивая ваза с букетом искусственных цветов, и фотографировались на память. Очень популярными были семейные фотографии с маленькими детьми: такие снимки хранились долгие десятилетия и вставлялись в большие фотоальбомы. Вот и Анька сподвигла Арину сфотографироваться с ней на память.

Когда подошла очередь, фотограф, вихрастый с залысинами мужчина в квадратных очках, надвинутых на лоб, клетчатой рубашке и широких штанах, предложил войти в студию.

– Слушаю вас, милые дамы, – с лёгкой ноткой иронии спросил фотограф и внимательным взглядом окинул Арину с Анькой.

– Мы бы хотели вместе сфотографироваться! – Анька быстрым взглядом пробежалась по обстановке. – Цветные фотографии! 10 штук! Разные! То есть, по две копии пять фоток!

– Хорошо, приведите себя в порядок и располагайтесь на стульях, – заявил фотограф.

– Мы уже в порядке! – возразила Анька.

– Ну, как хотите, – не стал спорить фотограф.

Арина и Анька расположились на стульях перед драпировкой и внимательно стали наблюдать за фотографом. Метрах в трёх от них стоял большой фотоаппарат на треножнике в большом деревянном корпусе и с выдвижной гармошкой объектива. Такой показывали только в кинофильмах!

– Девушки, вы хоть примите красивые позы, вы же не в отделении милиции находитесь при опознании! – неловко пошутил фотограф. – Закиньте ножка на ножку, сядьте вполоборота, положите руку на колено, улыбнитесь.

Арина, конечно же, была мастером красивых поз при тематических съёмках, однако здесь и сейчас она никак не могла понять тему этой фотосессии. Решив, что тема фотосессии будет «две советские подружки-соплюшки», повернулась к Аньке, слегка поправила ей волосы, положила ногу на ногу, одну руку положила ладонью на колено, повернула голову будущей маман так, чтобы лицо вполоборота смотрело в камеру, и, удовлетворённая результатом, заняла место за ней, положила руки на плечи, слегка вскинула голову и широко улыбнулась. Со стороны, наверное, казалось, что стоят две сестры: сходство между Анькой и Ариной, хоть и небольшое, но несомненно, было.

– Вот сейчас хорошо! – довольно улыбнулся фотограф. – У вас есть опыт! Сразу видать! А сейчас улыбайтесь и не моргайте, по крайней мере, в течение 5 секунд. Я быстро! Сейчас вылетит птичка!

Фотограф нагнулся к фотоаппарату, накинул на себя чёрное покрывало, поднёс руку к вспышке, стоявшей рядом, включил её. Яркая вспышка ослепила глаза, и волей-неволей пришлось моргнуть, но фотограф сказал, что всё хорошо.

– Примите другую позу!

Потом Арина села рядом с Анькой и обняла её за плечи, прижавшись виском к голове будущей маман. Опять вспышка. После этой позы уже Анька встала за Арину, потом снова сели рядом, только уже взяв в руки не подключенный телефонный аппарат красного цвета с красной трубкой. Арина держала аппарат, Анька трубку.

Арина смотрела на все эти бесхитростные ухищрения и улыбалась про себя. Похоже, фотографии с телефонным аппаратом были высшим шиком в этом времени…

– Фотографии будут готовы завтра, после обеда, – заявил по завершении фотосессии фотограф. – 10 штук – 3 рубля. 5 фотоснимков по две копии каждый.

Арина заплатила 3 рубля и вышла с Анькой из фотоателье. Сейчас осталось только сходить в детское кафе «Золушка» и ехать домой.

В кафе было, как всегда, довольно людно, и пришлось отстоять в очереди. Арина заказала мороженое с шоколадом и стакан «Буратино». Анька – мороженое, политое апельсиновым сиропом, и тоже стакан «Буратино». За лакомство расплатилась Анька!

– У меня есть деньги, Люська! Угощаю! – с гордостью сказала будущая маман и показала старый, до невозможности затёртый жёлтый рубль. Продавец недовольно посмотрела на ветхую купюру, но, ни слова не сказав, взяла, отсчитав сдачу металлическими монетами, которые Анька бережно ссыпала в маленький чёрный кошелёк. Деньги счёт любят! Она не богатая Люська!

Потом сели за стол напротив широкого окна, выходящего на проспект, и принялись поедать вкусняшки, болтая о всякой всячине, о которой только могут болтать девчонки тёплым летним днём.

– А пошли ко мне в гости, Люська! – предложила Анька. – Я тебя кормом накормлю!

– Кормом? – рассмеялась Арина. – Я что, кошка или собака? Ха-ха-ха! Анька, ты иногда как скажешь – хоть стой, хоть падай! Однако…

Арина слегка задумалась. В принципе, дел сейчас не было никаких, и можно было сходить в гости к Фроловым, тем более, сейчас папа и мама были ещё на работе, а это значило, что обед пришлось бы готовить самой. Мама вчера готовить ничего не стала, сказала, что если Арина придёт домой рано, то пусть сама себе отварит пельмени.

– Ладно, давай сходим, – согласилась Арина.

Ей в самом деле стало интересно, что же там нарисовала Анька: она рассказывала о своих рисунках на тему фигурного катания так сочно и с таким вдохновением…

Когда приехали домой, Анька сказала что у них из еды только борщ.

– Вчерашний! – дополнила она и внимательно посмотрела на Люську, как будто спрашивая, пойдёт такая еда фигуристке или нет.

– Наливай! – махнула рукой Арина. – Я сейчас хоть что съем.

Казалось бы, только недавно ходили в кафе, ели мороженое, но голод навалился особенно сильно: сил сегодня было потрачено немало.

После еды и горячего чая пошли к Аньке в комнату, в которой царил всё такой же бедлам, на который, похоже, родители уже давно махнули рукой. Рисунки, тубусы с большими рисунками, кисти, краски, книги, части одежды лежали в самых неожиданных местах. Творческий беспорядок, как любила говорить Анька.

Последние работы, которыми хвалилась Анька, были не на холсте или большом ватмане. Мелкими скетчами, нарисованными карандашом и ручкой, она заполнила весь альбом, который подарила Арина. Кого здесь только не было! Все девчонки из группы Левковцева были изображены на таком фоне, как будто они выступают на больших аренах, полных зрителей. Лица фигуристок были очень узнаваемые, так же как и внешность в целом, хотя и немного гипертрофированы для узнаваемости, что придавало скетчам какой-то особый, «взрослый» лоск, присущий «настоящему» искусству. Но основное внимание Аньки, конечно, было уделено Арине.

– Странно… – задумчиво сказала Арина, листая альбом. – Платья на фигуристках мне совсем не знакомы.

– Так это я их выдумала! – рассмеялась Анька. – Я что-то увлеклась и теперь рисую эти платья. Слушай, а давай поиграем в одевание кукол?

Перемена темы разговора сначала повергла Арину в удивление, но потом оно прошло. Похоже, увлечение Аньки одеждой для фигуристок опиралось на прочную базу: в одном из ящиков шкафа лежало множество одежды для кукол, которая была сшита будущей маман. Анька сразу же стала с гордостью показывать свои богатства. Для Арины, конечно, такое детское увлечение было сейчас совсем неинтересно, но она вынуждена была признать: в шитье Анька тоже была мастерицей. И тут вдруг окончательно материализовалась мысль, которую она подспудно таила несколько дней.

– Аня, у меня к тебе будет небольшая просьба, – просящим тоном сказала Арина. – Я сейчас выбираю музыку для показательного номера, и мне нужен костюм. Ты не могла бы его сейчас нарисовать? Сделать эскиз, такой же качественный, как на мои соревновательные платья?

– Без проблем, говори, что надо, – Анька сразу же задвинула ящик с кукольной одеждой в шкаф. – Чего хочешь?

Арина сразу же обрисовала тот самый костюм, который она хотела под блюзовую музыку: короткую чёрную кожаную юбку, кожаную безрукавку с большим вырезом, чёрные колготки, чёрные перчатки и чёрную шляпу.

– Ух ты! Класс! Принцесса ночь! – рассмеялась Анька. – Сейчас попробую!

Через час увлекательной работы, протекавшей под музыку группы «Форум», Анька нарисовала эскиз, и он был великолепен… Теперь дело осталось только за музыкой…

Глава 4
Концепция показательного

Арина пришла домой сытая, довольная и с рисунком, который нарисовала Анька. Сев на диван, вытащила его из сложенной газеты и сразу же принялась внимательно разглядывать, хотя уже видела. Эскиз получился прекрасным, как раз в фирменном стиле будущей маман.

На рисунке была изображена заполненная безликими серыми людьми мрачная арена. Сверху, из темноты, сияют несколько прожекторов, концентрирующих свой свет в одном круге, в котором находится фигуристка. Она выхвачена в движении, угадывается, что исполняет красивую арабеску, катясь на правой ноге, а левую ногу отставив в сторону и красиво раскинув руки. На ней короткая чёрная кожаная юбчонка с бликами света на складках, чёрная безрукавка с вырезом, идущим чуть не до пупа, чёрные длинные волосы веером разлетаются в стороны из-под чёрной шляпы, которая наполовину закрывает лицо. На руках чёрные перчатки. Эскиз выполнен в чёрно-белом цвете. Всюду чёрный! На всём рисунке только одна цветная деталь: полные пухлые губы ярко-алого цвета. Они сразу бросаются в глаза и как будто задают тон всей картине. Что Анька хотела этим сказать?

С точки зрения искусства это был не эскиз, по которому шьют платье: Анька в прошлый раз рисовала эскиз в двух проекциях, спереди и сзади, и он действительно походил на рабочий чертёж. Сейчас же она нарисовала настоящую жанровую картину, да ещё с неким со скрытым смыслом.

Нужно будет спросить Аньку, что она хотела этим сказать. При ближайшем, внимательном рассмотрении изображение обладало ощущением скрытой тайны, как например, картина Да Винчи, которая имеет какой-то потайной смысл! Поразительно! Едва Анька нарисовала изображение и Арина увидела его, оно показалось рядовым и не вызывающим никаких вопросов, но при всё более детальном рассмотрении эти вопросы возникали.

Впрочем, что написано пером, то не вырубить топором. Сейчас осталось только подобрать музыку. Арина вставила в магнитофон ту кассету с блюзовой музыкой, про которую вспомнила на тренировке, и начала слушать с самого начала. Третьим треком стояла как раз композиция, которая ей приглянулась в прошлый раз и о музыке которой она думала. Арина посмотрела на название. Сингл назывался «Lili was here» и был записан музыкантами Dave Stewart и Candy Dulfer. Композиция очень красивая и запоминающаяся, и словно опережающая своё время…

Арина слушала мягкие гитарные переливы, томную мелодию саксофона, и как будто пропускала через себя эту замечательную романтическую музыку. С чем она ассоциировалась у неё? С синим и фиолетовым неоновым светом, возможно, светом вечернего или ночного города. Перед глазами встал центр огромного мегаполиса, улица развлечений с множеством баров, ресторанов, казино, дорогих гостиниц. Возможно это Токио, Шанхай или Нью-Йоркский Манхэттен. Несмотря на ночь, вокруг толпы людей, в поисках приключений или смысла жизни. Да… Здесь есть и такие, которые ищут смысл своего бытия в толпе людей. В одиночестве им неприятно и жутко.

В самой глубине района, внутри проезда, заваленного мусором, в тупике, находится небольшой музыкальный клуб для избранных, вход в который только по приглашениям. Около него всегда стоит толпа людей, и все они не какие-то нищие: сюда приезжают на лимузинах и дорогих спорткарах. Но даже таких посетителей могут не пустить внутрь, если мест нет, и они покорно стоят в очереди, глядя на громадного лысого вышибалу, застывшего, сложив руки, перед незаметной дверью, над которой горит сине-фиолетовая неоновая вывеска с надписью «Музыкальный рай». Вывеска отбрасывает сине-фиолетовый свет на мокрый асфальт и на лица ожидающих, отчего они кажутся мертвецами. Из-за двери этого заведения всю ночь доносятся томные мелодии фокстрота или блюза: музыка ночных улиц, музыка ночных дорог и ночных приключений.

Внутри, в окутанном туманом зале, на освещённой тусклым фиолетовым светом сцене играет небольшая группа. Музыканты одеты в обычную одежду: рубашки, джинсы, на головах шляпы, традиционные чёрные очки. Они сидят на стульях, потому что стоя никогда не выведут те аккорды, которые играют сейчас. Эти аккорды заставляют людей смахивать слезу. Посреди сцены, освещённая лучами синего света, как в нуарном кино, стоит и играет молодая саксофонистка, одетая в короткую кожаную юбку и кожаный жилет с большим вырезом, на её чёрных волосах чёрная шляпа, глаза скрыты большими чёрными очками. Несмотря на то, что девушка во всём чёрном, она кажется ярким пятном света среди полутьмы, которая окружает столики с сидящими слушателями.

Саксофон выводит томные мелодии, а сидящим в полумраке людям кажется, что девушка не стоит на сцене, им кажется, что она сходит с неё и танцует, медленно и плавно, под мелодичный блюз, который сама же играет. Такой большой силой обладает эта музыка, которую порождают эти неприметные, скромные люди, стоящие на тёмной сцене. Почему и называется этот клуб «Музыкальный рай».

Поражённая открывшейся картиной, Арина радостно захлопала в ладоши. Она поймала нить программы! Она полностью пропустила её через себя! Да и музыка оказалась не такой уж незнакомой. Кажется, сейчас Арина вспомнила, что в 21 веке слышала её. Это была идеальная музыка для идеального показательного номера, как раз под такой костюм, который она решила сшить! Теперь осталось только связаться с Елизаветой Константиновной Соколовской, чтобы сделать заказ…

… Пока Арина занималась увлекательным выбором музыки для показательного номера, Владислав Сергеевич Левковцев занимался текучкой, сидя в тренерской: рассматривал макеты программ, поставленных для фигуристов, вносил изменения в тренировочный процесс. Параллельно составлял тренировочный план для своей новой пары. В целом, пока подготовка к сезону шла хорошо, и даже, кажется, с Хмельницкой вопрос более-менее устаканился. Осталось только изучить с ней тройной риттбергер и каскад… Но и здесь ещё оставалось много времени для манёвра, практически целый месяц. Спешить некуда! Всё надо делать на совесть!

Неожиданно ожил селектор, с недавних пор поставленный в тренерскую. Из динамика прозвучал голос директора школы Владимира Ивановича Каганцева. Был он подчёркнуто официален, словно заранее говоря, что дело для рассмотрения предстоит сложное и ответственное.

– Товарищ Левковцев, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

– Хорошо, Владимир Иванович, – сказал Левковцев в микрофон и, встав из-за стола, отправился в директорскую.

Директор у себя в кабинете находился один, сидел и перебирал какие-то бумаги, на носу очки. Вид до крайности важный!

– Владислав Сергеевич, тут факс пришёл из Москвы, из Федерации фигурного катания СССР, – Каганцев показал на лист бумаги, лежащий на краю стола. – Это по вашу душу.

Левковцев взял большую бумагу, и внимательно прочитал её содержимое:

График соревнований фигуристки, члена сборной СССР Хмельницкой Л. А. на первую половину сезона

Nebelhorn Trophy, Oberstdorf, FRG, 25–27 сентября – Соколовская

Scate America, Norwood, USA, 24–26 октября – Соколовская

4-й этап Кубка СССР, «Уральские самоцветы», город Свердловск, ЛДС имени 50 лет ВЛКСМ, 31 октября-2 ноября

Grand Prix International de Paris, Paris, France, 7–9 ноября

Чемпионат СССР, Вильнюс, Литовская ССР, 26–28 декабря, Дворец спорта «Жальгирис».

– Что скажете, Владислав Сергеевич? – спросил Каганцев после того, как Левковцев ознакомился с содержанием списка.

– Здесь указаны соревнования, в которых будет участвовать Люда Хмельницкая, – пожал плечами Левковцев. – Я только не пойму, зачем фамилия Соколовской написана.

– После получения факса мне позвонила женщина по фамилии Татьяна Тарасова, – объяснил Каганцев. – Она сразу же объяснилась. Марина, как ученица нашей школы, тоже заявлялась на эти соревнования. Вернее, она и сейчас заявлена, только уже как представительница ЦСКА и Москвы.

– Так это Тарасова сама по своей инициативе внесла фамилию Марины в этот факс? – как будто что-то понимая, сказал Левковцев. – Она, получается, предупреждает нас, что Соколовская будет участвовать в этих двух соревнованиях. Однако для меня это не такая уж тайна. В Москве, когда мы летели с чемпионата мира, руководитель федерации Шеховцов нам говорил, что заявит Соколовскую и Хмельницкую на Небельхорн Трофи и на Скейт Америка. Малинина при этом, кажется, должна была поехать или в Чехословакию, или в Финляндию. Однако, в любом случае, мне очень лестно, что внутри федерации у нас есть поддержка.

– Вот именно, Владислав Сергеевич, вот именно, – согласился Каганцев. – А вы больше ничего не заметили в этом списке?

– Заметил, – согласился Левковцев. – В первой половине сезона старты получаются очень сжатые. Между Америкой, Свердловском и Парижем разрыв всего в 2 недели. Три старта за 2 недели – это очень много.

– Вот именно, Владислав Сергеевич, вот именно, – согласился Каганцев, не заметив, как повторил свой предыдущий пассаж. – Это будет очень большая нагрузка на фигуристку. Больше мне сказать вам нечего, вы свободны.

– Мы постараемся справиться, Владимир Иванович, – пожал плечами Левковцев, встал со стула, взял лист бумаги со списком стартов и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь.

Интересно, как отнесётся к такому сжатому календарю соревнований сама Люда…

…Арина пока о таких вещах не думала: родители приехали с работы и сейчас готовились ужинать. Мама налила в кастрюлю воды и поставила на печку.

– Эх… Сейчас ждать, пока закипит… – вздохнула она.

– Зачем ждать? У нас же есть электрочайник! – заявила Арина. – Наливаешь воду, кипятишь за 3 минуты, потом наливаешь в кастрюлю, включаешь плитку, и через минуту она кипит! Это крутой лайфхак!

– Не знаю, что за «хак», – покачала головой Дарья Леонидовна. – Выглядит вроде разумно.

Мама, следуя советам Арины, быстро сварила пельмени, разложила по тарелкам и позвала всех ужинать. Арина уже обедала у Аньки, но, подумав, решила, что не стоит отказываться от ужина. Потом можно сходить и побегать на улицу.

– А мы теперь, Люся, на машине ездим на работу! – заявил папа, дуя на пельмень. – Мне, конечно, вставать приходится пораньше: сначала иду в гараж, потом заезжаю за мамой, потом вместе едем до заводоуправления. Но лучше уж так, чем на автобусе давиться! Успеваем хорошо, и даже время остаётся! Вот что значит своя машина! Только автобусы переполненные знай обгоняй! С работы тоже хорошо: сели и поехали. По пути в магазин заскочим за продуктами. Удобно!

– А что у тебя с работой? Чем на заводе занимаешься? – поинтересовалась Арина.

– В механосборочный цех мастером взяли, – уверенно заявил папа. – Ну, это пока, на время, потом начальником участка буду работать. В принципе, работа частично знакомая. Изделия собираем из разных деталей, ОТК сдаём. Хотя, работы там навалом. Хоть и написано, что у нас участок делает лишь механосборочные работы, а на деле там и комплектовка, и покраска, и зачистка готового изделия. Работа интересная – смотришь, как из маленьких кусков железа получается такая махина весом в десятки тонн.

Папа был так увлечён своим рассказом о работе и об автомобиле, что Арина не решилась его прерывать, но потом всё-таки сказала, что пойдёт отдыхать. Когда вошла в ванную комнату помыть руки, неожиданно увидела кусок бумаги, торчащий из-за стиральной машинки. Блин… Это же бумажка, которую она ненароком захватила из секретного хранилища горкома КПСС. Интересно, что там? Арина взяла бумажку, сунула её в карман и пошла в свою комнату. Предстояло изучать интересные и секретные документы партии!