Текст книги "Возвращение Безумного Бога 16 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Айсштиль почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это было вторжение. Наглое, дерзкое. В святая святых.

Но вместе с яростью пришло и недоумение. Кто во всем мире обладал силой и знаниями, чтобы найти это место? Чтобы пройти сквозь лед? Чтобы вскрыть божественные замки?

Эстро? Нет, он бы действовал изящнее. Карнакс? Тоже не его стиль, он бы просто взорвал дверь. Да и оба сейчас в Небесном Чертоге.

Из-за Бездны она не могла заглянуть в это помещение и изучить незваных гостей на расстоянии. Придется войти лично.

Айсштиль подошла к щели в двери. Изнутри тянуло слабым сквозняком. И запахом.

Запахом… табака? Дорогого, крепкого табака. И машинного масла.

– Ну что ж, гость, – прошептала она, и её губы тронула хищная улыбка. – Надеюсь, ты вытер ноги. Потому что сейчас я буду вытирать тобой пол.

Она скользнула в темноту за дверью.

Глава 11
Судьба Верховного

Айсштиль ступила в темноту за гигантской дверью. Воздух здесь был другим. Он не просто застоялся за тысячи лет, он был мертвым и тяжелым, словно могильная плита. Но сквозь эту затхлость пробивались иные запахи. Острый, металлический дух пролитой крови. Кислая вонь ихора тварей Бездны. И отчетливый, едкий аромат сгоревшего пороха, смешанный с запахом озона после мощных магических разрядов.

Богиня шла по коридору, высеченному в толще вечного льда. Стены здесь были грубыми, необработанными, хранящими следы древних инструментов, которыми работали еще титаны. Айсштиль помнила это место. Смутно, словно сквозь слой мутной воды, но помнила.

Здесь, в глубине антарктического шельфа, она когда-то обустроила свою мастерскую. Не тронный зал, не место для приема просителей, а личное убежище. Здесь она проводила эксперименты с формой и сутью льда, пытаясь создать нечто совершенное.

И сейчас это убежище было осквернено.

На полу валялись трупы. Много трупов.

Это были порождения Бездны. Искаженные пингвины, раздувшиеся до размеров медведей. Склизкие черви, прогрызшие лед снизу. Гончие Бездны, сотканные из теней и зубов.

Но все они были мертвы. И убил их не холод.

Айсштиль остановилась возле туши гигантского червя. Его голова была снесена начисто, словно гигантским лезвием. Края раны были оплавлены. А рядом, в стене, зияла дыра от крупнокалиберного снаряда.

Кто-то прошел здесь до нее. Кто-то очень сильный, решительный и хорошо вооруженный. Этот неизвестный (или группа неизвестных) не прятался. Он шел напролом, сметая сопротивление Бездны с эффективностью асфальтоукладчика.

«Зачем?» – подумала Айсштиль.

Что такого ценного могло быть в ее старой мастерской, чтобы прорываться сюда с боем через армию монстров?

Она попыталась вспомнить содержимое хранилища. Память неохотно подкидывала образы.

Заготовки из звездного льда? Нет, они красивы, но бесполезны для войны. Чертежи ледяных големов? Устарели еще до падения Небесного Чертога. Личные дневники? Кому интересны переживания юной богини о холодном одиночестве?

Там была какая-то безделушка. Айсштиль нахмурилась, переступая через разорванного пополам теневого демона. Да, точно. Бытовая мелочь, которую она мастерила просто от скуки, когда пыталась понять природу звука в вакууме. Небольшой артефакт, похожий на музыкальную шкатулку или камертон. Она даже не дала ему имени. Эстро тогда еще посмеялся над ее увлечением, сказав, что «ледяная музыка» звучит как скрип пенопласта по стеклу.

Неужели кто-то пришел за этим мусором?

Абсурд.

Коридор закончился, выводя ее в обширный круглый зал.

Здесь следы боя были еще свежее. Пол был усеян гильзами и осколками хитина. В центре зала, там, где когда-то стоял верстак, теперь зияла воронка от взрыва.

Но не это привлекло ее внимание.

В дальнем конце зала, у прохода, ведущего в самую глубокую секцию архива, стояли люди.

Это был отряд. Человек десять. Они были одеты в черную тактическую броню без опознавательных знаков, но качество снаряжения говорило само за себя. Это были не бандиты с большой дороги и не случайные мародеры. Это была элита.

Они заметили ее мгновенно. Рефлексы у них были отменные. Десять стволов – тяжелых штурмовых винтовок с интегрированными магическими усилителями – синхронно повернулись в ее сторону. Красные точки лазерных прицелов заплясали на ее белоснежном платье.

– Стоять! – рявкнул командир отряда, высокий мужчина, чье лицо было скрыто тактическим шлемом. – Зона закрыта. Любое движение будет расценено как агрессия.

Айсштиль даже не замедлила шаг.

– Вы находитесь в моем доме, – ее голос прозвучал тихо, но от него по стенам побежали новые трещины. – И вы смеете мне угрожать?

– Огонь! – скомандовал командир, не тратя время на переговоры.

Десять пальцев нажали на спусковые крючки.

Но выстрелов не последовало. Вместо грохота очередей раздался сухой, противный треск.

Айсштиль лишь слегка повела плечом. Ей не нужны были пассы руками или сложные формулы. Она была самой сутью холода, ей достаточно было лишь Пожелать.

Оружие в руках солдат мгновенно покрылось толстым слоем инея. Механизмы смерзлись намертво. Стволы, не выдержав внутреннего давления пороховых газов (у тех, кто успел выстрелить в первую долю секунды), были разорваны изнутри. Винтовки превратились в бесполезные куски искореженного металла. Затворы приварились к ствольным коробкам. Магические усилители лопнули, рассыпав искры.

Солдаты с воплями побросали ледяное железо, которое начало обжигать руки даже сквозь перчатки.

– Холодно? – без тени сочувствия спросила богиня.

Она сделала жест рукой, и воздух вокруг отряда сгустился. Их ноги начали примерзать к полу. Лед полз вверх по ботинкам, по голеням, сковывая движения, превращая элитных бойцов в беспомощные статуи.

– Кто вы такие? – спросила Айсштиль, подходя к командиру, который безуспешно пытался вырвать ноги из ледяного плена. – И зачем вы здесь? Отвечать быстро. У меня мало терпения.

– Мы… мы просто выполняем приказ… – прохрипел командир. Стекло его шлема начало покрываться морозными узорами изнутри от его же дыхания.

– Чей приказ?

– Мой, – раздался спокойный женский голос из глубины зала.

Айсштиль подняла глаза.

Из тени, отбрасываемой нависающим ледяным карнизом, вышли две фигуры.

Первой шла Перчинка. В своей неизменной черно-желтой броне, с четырьмя руками, сложенными на груди. Она выглядела спокойной, собранной и… странно чужой.

Рядом с ней шла Светлана Соколова. Лазурная Молния. Но сейчас в ней не было привычного огня. Ее движения были плавными, но какими-то механическими. Взгляд был ясным, но лишенным глубины. Словно кто-то стер личность и оставил только функцию.

– Всем успокоиться, – произнесла Перчинка ровным тоном. – Опустите оружие… ах да, вы уже не можете. Благодарю, тетя Ася, что сэкономила нам время на разоружение охраны. Все равно эти пукалки нужно было менять.

Айсштиль сузила глаза. Она перевела взгляд с Перчинки на Светлану и обратно.

– Перчинка, – произнесла богиня. – Твой отец сбился с ног, разыскивая тебя. А ты, оказывается, решила устроить вечеринку в моем подвале? И притащила с собой подругу?

– Мы здесь по делу, – ответила мирмеция. – И мы не одни.

– Я вижу, – кивнула Айсштиль на замороженных солдат. – Твои новые друзья? У тебя упали стандарты. Раньше ты выбирала компанию получше. Даже дикари из Диких Земель выглядят не так плохо на фоне этих… молодых людей.

– Это охрана периметра, – равнодушно бросила Перчинка. – Их задача – не пускать сюда лишних. Они провалились. Значит, они бесполезны.

– А я, значит, тоже лишняя в собственном доме? – усмехнулась Айсштиль. – Светлана, а ты что скажешь? Тебя тоже записали в охранники?

Светлана молчала. Она смотрела на Айсштиль, но в ее глазах не было узнавания.

– Светлана выполняет важную миссию, – ответила за нее Перчинка. – Она обеспечивает безопасность Главного.

– Главного? – переспросила Айсштиль. – И кто же у нас тут Главный? Надеюсь, не очередной жадный до власти клоун вроде князя Кривотолкова?

– О, нет, – голос Перчинки стал почти торжественным. – Это тот, кого ты знаешь очень хорошо. Тот, кто понимает этот мир лучше, чем кто-либо.

Из темного прохода, ведущего в самую глубь архива, раздались шаги. Тяжелые, размеренные шаги подкованных ботинок по камню и льду.

Айсштиль напряглась. Она чувствовала приближение силы. Огромной, древней и… искаженной. Это была не чистая Бездна, но и не обычная магия. Это было нечто среднее, мутировавшее, прошедшее через горнило страданий и переродившееся во что-то новое.

Фигура вышла на свет.

Высокий мужчина в длинном черном плаще из кожи, похожей на шкуру неизвестного зверя. На его лице был громоздкий, уродливый противогаз с фильтром, закрывающий все лицо. Линзы противогаза светились тусклым красноватым светом.

Но самым странным было не это.

Вокруг фигуры пространство… ломалось. Воздух дрожал, искажаясь, словно над раскаленным асфальтом. Пылинки, попадающие в поле вокруг него, не падали хаотично, а выстраивались в сложные геометрические фигуры. Кристаллы льда на стенах меняли форму, превращаясь в идеальные фракталы.

Сама реальность вокруг этого человека стремилась к пугающему, неестественному порядку.

– Приветствую, Айсштиль, – голос из-под маски звучал глухо, искаженно, с металлическим скрежетом. – Давно не виделись. Хотя, полагаю, ты меня не узнаешь в таком… прикиде.

Айсштиль подняла бровь.

– У меня хорошая память на ауры, но твоя… она пахнет помойкой и безумием. Сними намордник. Я не разговариваю с бытовой техникой.

Человек в противогазе издал звук, похожий на смешок.

– Справедливо. Хотя этот «намордник» – чудо инженерной мысли. Он помогает мне… фокусировать взгляд на мире. Снимать его просто так… опасно. Но ради старой подруги можно сделать исключение.

Он поднял руки в перчатках и медленно отстегнул крепления маски. Раздалось шипение выходящего воздуха.

Он стянул противогаз.

Айсштиль отшатнулась. Впервые за многие века она почувствовала, как по спине пробежал настоящий, не магический холод ужаса.

Перед ней стоял Эстро. Те же черты лица. Те же волосы. Тот же разрез глаз.

Но это был не ее Эстро.

Лицо этого человека было картой боли. Сеть черных, пульсирующих вен Бездны покрывала кожу, словно татуировка, нанесенная ядом. Шрамы – старые и свежие – пересекали щеки и лоб. Кожа была бледной, почти серой, как у мертвеца. А глаза… В них не было той теплой, безумной искры, которую она любила. В них была черная дыра. Холодная, расчетливая, бездонная.

– Эстро?.. – выдохнула она. – Но… как? Я же только что говорила с тобой! Ты в особняке!

Человек улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем его маска. Это была улыбка хирурга, который собирается ампутировать конечность без наркоза ради спасения пациента.

– Тот, с кем ты говорила – лишь одна из версий, – произнес он. Его голос без маски был пугающе похож на голос настоящего Эстро, но лишен всех человеческих интонаций. – Оригинал, если хочешь. Но оригиналы часто бывают… бракованными. Слишком мягкими. Слишком эмоциональными.

Он развел руками.

– Я – Осколок. Та часть его души, что откололась в момент изгнания, когда он падал в Бездну. Та часть, что попала в руки Громовержца и Безумной Лилии, которую они вытащи из Бездны. Та часть, которую пытали, ломали, препарировали тысячу лет. Я – его жажда жизни любой ценой. Я – его логика, очищенная от морали.

Айсштиль смотрела на него, не в силах поверить. Осколок? Живое воплощение той части души, что Эстро потерял?

– Ты… ты тот самый, – прошептала она. – Тот, кто стоял за всем…

– Какая скромная оценка… – Осколок хмыкнул. – Я был очень слаб, но за эти тысячелетия я эволюционировал. Я познал Бездну изнутри. Я познал божественную жестокость. И я понял главное: этот мир болен. Он хаотичен. Он несправедлив. Боги играют людьми, аристократы играют простолюдинами, Одаренные считают себя выше всех.

Он сделал шаг вперед. Искажение пространства двигалось вместе с ним.

– Я здесь, чтобы исправить это, Айси. Я строю новый мир, мир абсолютной справедливости. Мир, где не будет богов и рабов. Где все будут равны. Где ресурсы будут распределяться рационально, а не по праву рождения. Социальная справедливость, возведенная в абсолют. Никаких аристократов, никаких Одаренных. Все равны перед лицом… Порядка Бездны.

– Порядка Бездны? – Айсштиль усмехнулась, приходя в себя. – Ты звучишь как Громовержец в его худшие дни. Только он хотел порядка для себя, а ты хочешь порядка для всех… путем превращения всех в одинаковые кирпичи?

– Громовержец был эгоистом, – отмахнулся Осколок. – Я же альтруист. Я готов пожертвовать всем ради великой цели. Даже собой. Даже… им.

Он кивнул куда-то в сторону, подразумевая настоящего Эстро.

– Присоединяйся ко мне, Айсштиль. Ты ведь тоже устала от хаоса. Ты богиня льда, структура и кристальная четкость – твоя суть. В моем мире тебе найдется место. Ты станешь Архитектором нового климата. Мы заморозим войны, охладим горячие головы. Это будет… идеально.

Айсштиль посмотрела на Перчинку. Та стояла с каменным лицом, но в ее глазах читалось фанатичное обожание. Она нашла себе нового кумира. Отца, который не сюсюкает, а действует.

Потом она посмотрела на Светлану. Кукла. Просто кукла с промытой головой.

– А Эстро? – спросила Айсштиль. – Настоящий Эстро. Что ты сделаешь с ним?

– Он… погряз в заблуждениях, – лицо Осколка исказилось гримасой презрения. – Он слаб, не видит картины целиком. Он играет в героя, спасает кошек с деревьев, пока мир горит. Я поглощу его и стану главной частью его личности. Это не убийство, Айси. Это… оптимизация. Слияние версий.

– Да что ты говоришь? Может, он и мягкотелый иногда, – усмехнулась Айсштиль. – Но он живой. А ты… ты просто функция. Алгоритм, написанный кровью и болью.

– Ты его не знаешь! – вдруг рявкнул Осколок. Его спокойствие дало трещину. – Ты думаешь, он герой? Ты думаешь, он святой? Ты видела только фасад!

Он шагнул к ней, и его глаза полыхнули черным огнем.

– Вспомни, Айси! Вспомни то видение в Саду Лилии! Ты ведь видела его! Видела, как он говорил с тем Монстром!

Айсштиль замерла. Да, она помнила. То странное, пугающее видение, где Эстро договаривался с чудовищем об убийстве. Убийстве Карнакса.

Она уже давно выбросила тот случай из головы, решив что это было лишь ложной иллюзией.

– Ты думала, это ложь? Иллюзия Бездны? – Осколок рассмеялся. – Нет, дорогая. Это правда. Чистая правда. Он хотел убить Карнакса. Своего друга. Своего соратника. Он планировал это хладнокровно, расчетливо. Чтобы избавиться от конкурента. Чтобы получить больше власти.

– Это неправда, – возразила Айсштиль, но голос ее дрогнул. – А даже если правда, я не слышала всего разговора… это вырвано из контекста…

– Нет! – перебил Осколок. – Эстро, что вероятнее, просто сам забыл об этом. Или просто вытеснил это воспоминание из своей головы, потому что оно не вписывается в его образ «хорошего парня». Но я помню. Я храню все его темные секреты. Все то дерьмо, которое он совершил за тысячи лет. Он предатель, Айси. Он всегда им был. И Бездну он изучал ради личной выгоды, чтобы свергнуть Громовержца и воцариться единолично.

Осколок говорил убедительно. Он сыпал деталями, именами, датами. Он описывал такие подробности того заговора, которые невозможно было выдумать. Он вскрывал гнойники прошлого с мастерством патологоанатома.

Айсштиль слушала, и лед в ее душе начинал трескаться. Сомнение – самый страшный яд. А что, если он прав? Что, если тот Эстро, которого она знает сейчас – лишь маска? Или результат амнезии? Что, если в глубине его души все еще живет тот расчетливый убийца?

Она посмотрела на Осколка. В его глазах была правда. Его правда.

Но потом она вспомнила другое.

Вспомнила, как Эстро вытаскивал ее из Бездны, из Мира Мертвых. Как он множество раз рисковал собой, используя Синхронизацию на самом пределе, чтобы спасти город. Как он смотрел на нее на балконе – усталый, измученный, но такой… теплый.

Вспомнила, как он создавал снежинку с искрой Бездны внутри.

Тот Эстро из прошлого… действительно мог быть скрытым чудовищем. Возможно. Чудовищем, которое забыло о своем прошлом и придумало нового себя с нуля. И искренне в это поверило.

Но это даже не главное. Эстро, который сейчас бился в небесных Чертогах… Он был настоящим. Он доказал это не словами, а кровью и поступками. Люди меняются. Боги меняются.

– Нет, – твердо сказала Айсштиль. Она подняла голову и посмотрела в глаза Осколку. – Мне плевать, кем он был тысячу лет назад. Мне плевать на твои «секреты». Я знаю того, кто он есть сейчас.

Она сжала кулак, и вокруг нее закружилась вьюга.

– Он борется. Он падает, ошибается, но встает и идет дальше. Он защищает нас. Не ради «великой цели», не ради «нового порядка», а потому что мы – его семья. И он никогда бы не превратил свою дочь в киборга, а свою невесту в зомби ради «оптимизации».

Перчинка вздрогнула, словно слова ударили ее больнее, чем ледяной хлыст. Она на секунду отвела взгляд, и ее антенны поникли.

– Ты жалок, Осколок, – припечатала богиня. – Ты не Эстро. Ты – его тень. Его отброшенная, гнилая часть. И я не позволю тебе тронуть его.

Осколок замер. Его лицо снова стало бесстрастным, но воздух вокруг него завибрировал от гнева.

– Жаль, – произнес он. – Я надеялся на твой интеллект. Но, видимо, эмоции заразили тебя слишком глубоко. Ты стала дефектной. Как и он.

Он надел маску-противогаз обратно. Щелкнули застежки.

– Устранить, – глухо скомандовал он.

Перчинка вскинула руки. Светлана шагнула вперед, ее аура вспыхнула лазурью.

Но Айсштиль ударила первой.

Абсолютный холод. Волна, способная остановить время. Она накрыла весь зал.

Солдаты, которые и так были вморожены в пол, превратились в ледяные статуи окончательно. Перчинка не успела поставить щит – ее хитин покрылся коркой льда, сковывая движения. Светлана попыталась прожечь лед своей силой, но холод был быстрее. Лазурное сияние замерзло, превратившись в красивый, но бесполезный кристалл вокруг нее.

Они все застыли. Мгновенно.

Кроме Осколка. Волна холода дошла до него и… разбилась.

Пространство вокруг него исказилось. Фракталы закружились, ломая геометрию льда. Холод просто обогнул его, не причинив вреда.

– Мой «намордник», как ты выразилась, – голос Осколка звучал насмешливо, – это не просто фильтр. Это манипулятор реальностью. Я меняю физические константы вокруг себя. Твой холод здесь не работает. Температуры не существует там, где я не хочу, чтобы она существовала.

Он поднял руку, пространство сжалось. Невидимый молот врезался в грудь богини, отбросив к стене. Ледяная броня треснула.

Айсштиль врезалась в стену, оставив в ней глубокую вмятину, окруженную паутиной трещин. Она сползла вниз, но не упала. Её глаза, сияющие неземным светом, сузились.

Реального урона она не получила.

– Примитивно, – констатировал Осколок, стряхивая с плаща невидимую пыль. Он сделал шаг вперед, и реальность вокруг него послушно изогнулась, создавая коридор безопасности. – Ты сильна, Айси. Отрицать это было бы глупо. Но ты прямолинейна. Ты бьешь в лоб, как таран. А я меняю правила игры. Я переписываю переменные уравнения, в котором ты – лишь константа.

Он говорил уверенно, но дышал хрипло. Под маской противогаза слышался сиплый свист фильтров. Вливание силы в изменение физических законов требовало колоссальных затрат, даже для существа, напитанного Бездной.

Айсштиль медленно выпрямилась. Трещина на её ледяном платье затянулась мгновенно, словно вода, заполнившая порез. Она повела плечами, разминаясь. На её лице не было ни страха, ни боли. Только холодное, высокомерное презрение.

– Меняешь правила? – переспросила она. Её голос стал тише, но от этого пронзительнее. Он проникал прямо в мозг, минуя уши. – Ты, жалкий обрубок чужой души, думаешь, что можешь диктовать условия мне? Богине, которая видела рождение ледников и смерть звезд?

Она оттолкнулась от стены. Не было ни разбега, ни прыжка. Она просто скользнула вперед, превратившись в размытое белое пятно.

Осколок вскинул руки, выстраивая перед собой сложную геометрическую фигуру из искаженного воздуха – щит, способный отклонить метеорит.

– Гравитационный сдвиг! – рявкнул он.

Вектор притяжения в центре зала изменился. Пол и потолок поменялись местами. Каменные глыбы, ледяные осколки, даже пыль – всё рвануло вверх.

Но Айсштиль это не волновало.

Она не боролась с гравитацией. Она её игнорировала.

Богиня прошла сквозь искаженное пространство, как ледокол сквозь тонкую корку осеннего льда. Её аура вспыхнула ослепительным голубым светом, и «фракталы» Осколка просто замерзли. Математически выверенные искажения покрылись инеем, застыли и рассыпались со звоном битого хрусталя.

– Твои фокусы работают на материю, – произнесла она, оказываясь прямо перед ним. – Но ты не можешь изменить суть Холода. Потому что Холод – это не материя. Это отсутствие энергии. Это конец всего.

Она ударила. Без оружия. Просто ладонью.

Осколок попытался уклониться, свернуть пространство в ленту Мёбиуса, чтобы удар прошел мимо, но не успел. Ладонь Айсштиль врезалась в его грудь.

Не было взрыва. Не было ударной волны. Был только звук, похожий на треск лопающегося камня на морозе.

Осколок отлетел назад, прочертив ботинками глубокие борозды в каменном полу. Он врезался в постамент в центре зала, снес его и покатился кубарем. Его плащ дымился – но дым был не горячим, а холодным, стелющимся по полу.

Он попытался встать, опираясь на руку. Его движения стали дергаными, несогласованными. Черные вены на лице вздулись, пульсируя тревожным фиолетовым светом.

– Невозможно… – прохрипел он. Из-под маски закапала черная жидкость. – Мои расчеты… вероятность успеха была девяносто девять процентов…

– Ты считаешь, как машина, – Айсштиль медленно приближалась. Каждый её шаг оставлял на полу след из вечной мерзлоты. – Но ты забыл ввести в уравнение одну переменную. Божественный гнев.

Она подняла руку. Над её ладонью сформировалось копье. Её божественное копье, которым она в прошлом убивала Титанов.

– Твои технологии, твои хитрости, твоя украденная память… – говорила она, и её голос гремел, как лавина. – Всё это ничто перед истинной силой. Ты пытаешься играть в бога, Осколок. Но ты всего лишь паразит, нацепивший маску моего любимого.

Осколок вжался спиной в обломки постамента. Он видел это в её глазах. Абсолютную, безжалостную смерть. Она не собиралась его пленить. Она собиралась стереть его из бытия.

Он попытался создать портал, исказить время, сделать хоть что-то. Но его «намордник» искрил и сбоил. Ледяная аура богини подавляла любые попытки манипулировать реальностью. Пространство вокруг него затвердело, превратившись в вязкий кисель.

– Ну что ж, – сказал он, и в его голосе прорезалась истерическая нотка. Он понял, что проиграл этот раунд. Грубая сила древнего божества оказалась эффективнее всех его ухищрений. – Раз уж мы здесь… Раз уж дипломатия провалилась, а физика вышла из чата… давай закончим дело.

Он резко сунул руку в глубокий внутренний карман своего плаща.

Айсштиль занесла копье для удара.

– Последнее слово? – спросила она.

– Сюрприз! – выкрикнул Осколок.

Он выхватил предмет и выставил его перед собой, как щит.

Айсштиль замерла. Копье в её руке дрогнуло, но не исчезло. Её глаза расширились.

В руке Осколка пульсировала черная сфера.

Черное Солнце.

У него была Сфера! Но как? Ведь все Сферы были распределены! Неужели он украл одну из них? Или… создал свою?

– Удивленна? – он заметил ее взгляд. – Я же говорил, у меня есть память Эстро. Я знаю, как создать эти игрушки. И я сделал свою. Тринадцатую.

Затем он достал второй предмет. Маленький, невзрачный металлический предмет, похожий на сложную вилку с кристаллами на зубцах.

Камертон Сфер. Тот самый «мусор», который искала Айсштиль.

– Ты думала, это безделушка? – Осколок повертел камертон в руках. – О, Айси. Ты так и не поняла, что создала. Ты думала, это игрушка для музыки. Но Эстро… настоящий Эстро, еще до своего падения… он помог тебе его настроить. Помнишь?

Айсштиль вспомнила. Да, Эстро тогда крутился в ее мастерской. Шутил, мешал, что-то чертил на ее инструментах… Он добавил пару рун. «Для лучшего звучания», как он сказал…

Богиня ударила, со всей божественной силой льда. Пространство вокруг Осколка начало стремительно замерзать, погружаясь в абсолютный ноль. Но вокруг того образовалось нечто вроде пузыря аномалий, выигрывая хозяину драгоценные секунды.

– Он уже тогда искал путь к Бездне, – продолжил Осколок. – И он превратил твой камертон в ключ. Ключ, который настраивает частоту реальности на частоту Бездны. Идеальный резонатор.

Он соединил Сферу и Камертон. Зубцы инструмента вошли в пазы на черном шаре с тихим щелчком.

– Если объединить энергию Черного Солнца с этим резонатором… мы получим не щит. Мы получим Звонок. Громкий звонок в дверь.

Он поднял конструкцию над головой.

– Открывайся!

Камертон зазвенел. Звук был не слышен ушами, но он прошел сквозь кости, сквозь зубы, сквозь душу. Это была нота, от которой трескалась сама ткань мира.

Воздух в центре зала разорвался, разбивая божественный холод в дребезги. Не просто портал – рана. Огромная, кровоточащая тьмой дыра в реальности.

Из этой дыры пахнуло такой мощью, что даже Богиня и Осколок пошатнулись.

Из разлома показалась нога. Обутая в золотую сандалию, покрытую черной грязью.

Затем – тело. Могучее, совершенное тело античного атлета, но кожа была серой, как пепел.

И, наконец, голова. Белоснежные кудри, спадающие на плечи. Борода. Лицо, которое когда-то было воплощением величия и власти.

Но теперь глаза были залиты чернотой. А затылка… затылка не было. Вместо задней части черепа пульсировала, извивалась живая масса Бездны, похожая на черный мозг с щупальцами, вросшими в позвоночник.

Громовержец. Верховный Бог Небесного Чертога. Мертвый и живой одновременно.

Он шагнул в зал. Пол под его ногами просел. От него исходила аура такой силы, что лед вокруг начал плавиться и испаряться мгновенно. Это была божественная мощь на пике, усиленная безумием Бездны.

Он стоял, покачиваясь, опустив руки. В одной руке он сжимал искрящийся обломок молнии, почерневший и искаженный.

– Наконец-то, – прошептал Темный Эстро. В его голосе звучал благоговейный восторг. – Я смог. Я вытащил его. Самое мощное оружие в истории. Мой личный Бог.

Он повернулся к Айсштиль, которая смотрела на это чудовище с ужасом.

– Ты говорила, что Эстро герой? Что он спасет мир? – Осколок рассмеялся. – Пусть попробует спастись от этого.

Он поднял руку и указал пальцем на Айсштиль.

– Гром, – скомандовал он властно, как хозяин командует псом. – Фас.

Громовержец медленно повернул голову. Его черные глаза остановились на богине льда.

По залу пронесся низкий, утробный рык, в котором слышался гром далекой бури.

– Айс… штиль… – прохрипел мертвый бог. Не Осколок, а полноценный бог, усиленный Бездной. – Пре… да… тель… ни… ца…

Он поднял обломок молнии, который с треском искр начал наливаться силой…