Текст книги "Возвращение Безумного Бога 16 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Вы не понимаете, – тихо сказал Ноктус, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх. – Это не просто «босс». Это Абсолют. Это Воля, которая держала реальность в узде тысячелетиями. А теперь представьте эту Волю, помноженную на бесконечный голод Бездны. Это не битва с монстром. Это битва с самим мирозданием.

Настя нахмурилась, анализируя слова Бога Ночи. Её уверенность пошатнулась, но не исчезла.

– У него должен быть изъян. У любой системы есть уязвимость, – заявила она. – Нащупаем ее и ударим по самому больному!

– Погодите, погодите! Громик? Серьезно? Но он же… того? – Никталия провела пальцем по горлу. – Ты сам говорил! Мы все думали, что он мертв!

– Видимо, наши стычки с Бездной разбудили его, – я сжал кулаки. – Либо кто-то нашел способ вытащить старика из той могилы, в которую он себя загнал.

Я посмотрел в окно, где разгоралось багровое солнце.

– Это не тот безумный старик, которого мы помним. Это пустая оболочка, зомби-бог, накачанный силой Бездны под завязку. Абсолютная мощь без тормозов, без морали, без разума. Управляемая… кем-то. Именно он сломал копье Айсштиль. И именно он скоро отправится в Мир Мертвых.

– Зачем? – спросила Пугливка, дрожа.

– Аймос говорил про Врата, – я повернулся к ним. – Врата к Источнику. Первозданной Искре, которая находится где-то под Сверхсущностью. Громовержец, или то, что им управляет, пойдут туда. Если они доберутся до Источника до того, как сработает наш щит… Они перепишут все правила игры.

– Значит, мы должны их перегнать, – Карнакс надел шлем. Щелкнули застежки. – Задача ясна. Уничтожить цель. Любой ценой.

– Мы идем в Мир Мертвых, к Аймосу и Эгилии, – объявил я. – Без нас они не справятся. Это будет не прогулка. Это будет гонка со смертью.

Я начал формировать портал. Не в Небесный Чертог, а сразу туда, в серую мглу владений Аймоса. Туда, где сейчас решалась судьба всего сущего.

– Готовы?

– Всегда, – отозвался Карнакс.

– Погнали! – крикнула Никталия, доставая свои бесполезные, но стильные пистолеты.

– Я… я с вами, – тихо сказала Пугливка. – Я единственная, кто может говорить со Сверхсущностью.

– Ну, раз такое дело… – Ноктус тяжело вздохнул, допивая чай залпом. – Помирать – так в хорошей компании. И в темноте. Это мой стиль.

– Мы не подведем, Костя, – твердо сказала Настя, активируя свою Метку. Черные узоры поползли по её руке. – Я – твой щит.

– А я – твой меч! – Эмми подмигнула, хотя руки у неё слегка дрожали. – Огненный такой, стильный меч!

– А я просто буду бить сильно, – прогудела Сахаринка, разминая плечи. – За семью. И за Перчинку. Мы должны спасти мир, чтобы ей было куда вернуться.

Портал открылся, пахнуло могильным холодом и пеплом.

– Вперед, – скомандовал я.

Мы шагнули в неизвестность. В последний бой за этот мир.

– Пожалуйста, вернитесь живыми… – тихо прошептала Кристина Валерьевна нам вслед.

Глава 14
Дерзай, дедуля!

Портал выплюнул нас на серую брусчатку площади перед замком Аймоса. Воздух здесь был спертым, неподвижным, пропитанным вековой пылью и запахом остывшего пепла. Но тишина, обычно царившая в этих владениях, сегодня отошла на второй план.

Земля под ногами мелко вибрировала, словно гигантский зверь ворочался в своей берлоге где-то глубоко внизу. Стены замка, сложенные из черного монолита, казались еще мрачнее на фоне свинцового неба. Оно, казалось, опустилось ниже, давя на плечи невидимым грузом.

Я огляделся. Наша группа выглядела пестро на фоне этого уныния. Карнакс в алой броне, которая после битвы в Небесном Чертоге все еще носила следы копоти и царапин. Никталия в своем латексном безумии и шубе, которая теперь казалась насмешкой над местным климатом (почему она ее не сняла?). Ноктус, чья мантия из звездной ночи была чуть ли не единственным источником света в этом месте. И маленькая, но решительная Пугливка, прижимающая к груди свой пушистый хвост.

Аймос и Эгилия ждали нас у ворот. Они выглядели… истощенными. Владыка Мертвых опирался на свой двузубец, как старик на клюку, а сияние вокруг Эгилии потускнело, став похожим на мутную болотную воду. Сдерживание Сверхсущности и подготовка к обороне выжали их досуха.

Но замок не был пуст. По стенам и во дворе сновали призрачные фигуры. Это были не те безумные, голодные духи, что атаковали нас в прошлый раз. Это были древние воины, павшие короли, забытые маги – те немногие, кто сохранил рассудок в этом чистилище и кого Аймос смог призвать под свои знамена. Они точили призрачное оружие, укрепляли ворота, таскали камни. Призрачная армия была готова для последней битвы.

– Вы вернулись, – голос Аймоса прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. – И, судя по вашим лицам, новости у вас паршивые.

– Худшие из возможных, старый друг, – я шагнул вперед. – Громовержец объявился и идет сюда. И он больше не тот брат, которого ты помнил. Он… пустой сосуд, до краев наполненный Бездной и древней злобой.

Эгилия судорожно вздохнула, прижав руку к груди. Аймос лишь крепче сжал древко оружия.

– Мы готовы умереть, – просто сказал он. – Еще раз. Окончательно.

– Смерти нет в планах, – отрезал я. – По крайней мере, не сегодня. Мы пришли не с пустыми руками.

Я сделал жест рукой, открывая пространственный карман. На брусчатку с тяжелым глухим стуком опустились три контейнера. Они были сделаны из того же материала, что и броня моих дочерей – сплав магии, науки и хитина.

– Что это? – спросил Ноктус, с любопытством склонив голову. – Гуманитарная помощь? Тушенка из единорогов? Что ты снова притащил, Эстро?

– Сила, – ответил я. – То, что у вас украли.

Я подошел к двум ящикам поменьше и сбил печати. Крышки откинулись.

Изнутри ударил свет. Не яркий, слепящий свет солнца, а глубокое, насыщенное сияние. В одном ящике лежали кристаллы, похожие на застывшую магму, пульсирующие багровым жаром. В другом – камни, напоминающие обточенное морем стекло, светящиеся холодным аквамарином.

– Осколки, – выдохнула Эгилия. Она сделала шаг вперед, ее руки сами потянулись к синему свету. – Мои…

– И твои, Аймос, – я кивнул на багровые камни. – Мои девочки-мирмеции собирали их по всем темным углам, пока зачищали Разломы. Хотя и нашли не всё. Далеко не всё. Вернуть вам статус Истинных Богов, какими вы были до Падения, я пока не могу. Осколков не хватает. Но этого достаточно, чтобы вы перестали быть тенями.

Аймос посмотрел на меня. В его пустых глазницах вспыхнул огонек надежды.

– Такая щедрость. Зачем, Эстро? – спросил он тихо. – После всего…

– Потому что вы нужны мне сильными, – жестко сказал я. – Потому что враг, который идет сюда, сметет вас нынешних щелчком пальцев. Берите. Это ваше по праву.

Аймос и Эгилия переглянулись. И шагнули к ящикам.

Как только их руки коснулись Осколков, свет вырвался наружу, поглощая их фигуры.

Аймос зарычал. Это был рык вулкана, просыпающегося после долгого сна. Багровое пламя охватило его доспехи, сплавляя трещины, возвращая металлу блеск и прочность. Его фигура стала выше, мощнее. В глазницах загорелось настоящее пламя – не тусклое, могильное, а яростный огонь земных недр.

Эгилия вскрикнула, и ее крик был похож на шум прибоя во время шторма. Сила с плеском и журчанием воды закружилась вихрем вокруг нее, смывая серую пыль, возвращая одежде цвета глубокого океана. Ее волосы, бывшие похожими на водоросли, засияли, как пена на гребне волны.

Когда сияние угасло, перед нами стояли не уставшие смотрители кладбища. Перед нами стояли Король и Королева. Грозные, величественные, полные силы.

– Ого, – присвистнула Никталия, поправляя очки. – А дедуля с бабулей-то прибарахлились! Аймос, тебе идет этот оттенок «адского пламени». Очень освежает цвет лица. Ну, или черепушки, у тебя в темноте не разберешь…

Аймос сжал кулак, и воздух вокруг него задрожал от жара. Он посмотрел на свои руки, потом на меня.

– Я чувствую… ярость, – пророкотал он. Его голос стал глубже, насыщеннее. – И силу. Спасибо, Эстро.

– Сочтемся, – кивнул я. – А теперь… самое сложное.

Я подошел к третьему ящику. Он был больше остальных. И в отличие от ящиков Аймоса и Эгилии он словно поглощал свет вокруг себя.

Карнакс, стоявший в стороне, сделал шаг вперед. Его золотой глаз сфокусировался на контейнере.

– Аура опознана, – произнес он своим обычным ровным тоном, но я уловил в нем нотку напряжения. – Это… он?

– Да, – я открыл крышку.

Внутри лежали не кристаллы. Там лежала тьма. Черные, рваные Осколки, похожие на обломки обсидиана, но покрытые вязкой, шевелящейся субстанцией. От них несло Бездной так сильно, что даже у меня заныли зубы.

– Осколки Бога Войны, – сказал я, глядя на это месиво. – Я искал их очень долго. Я надеялся… надеялся найти хоть один чистый. Хоть один, в котором сохранилась бы его личность. Искра моего старого друга и соперника. Того, кто умел смеяться в лицо смерти.

Я поднял один осколок. Черная слизь потянулась за ним нитями.

– Но я опоздал. Громовержец и время уничтожили его личность полностью. Или Бездна сожрала ее. Здесь нет того старого Карнакса, которого мы знали. Здесь только голая, дистиллированная сила. Ярость. Жажда битвы. И все это отравлено Бездной до самого основания.

Я поднял глаза на Карнакса.

– Любой другой бог, коснувшись этого, сойдет с ума. Превратится в берсерка, в чудовище без разума. Но ты…

– Я – клон, – закончил за меня Карнакс. – Созданный из Бездны. Выращенный в Саду Безумной Лилии. У меня есть иммунитет. Частичный.

– У тебя есть родство, – поправил я. – Ты состоишь из той же материи, что и эта отрава. Ты сможешь ее усвоить. Переварить.

Повисла тишина. Никталия перестала улыбаться. Ноктус перестал играть с тенями. Все смотрели на бога войны.

– Это риск, – сказал я. – Огромный риск. Ты можешь потерять себя. Свою личность, которую ты с таким трудом обрел. Ты можешь стать просто… функцией. Оружием.

Карнакс подошел к ящику. Он смотрел на черные, пульсирующие осколки.

– Моя личность, – произнес он задумчиво. – Набор тактических ходов и приобретенного опыта. Ценность – субъективная. Ценность победы – абсолютная.

Он протянул руку. Его металлические пальцы зависли над черной массой.

– Оригинал мертв. Тактическая ниша пустует и баланс сил нарушен. Требуется замещение. Кто-то должен взять этот меч.

Он посмотрел на меня своим единственным глазом.

– Я готов, Эстро. Я – Бог Войны. Пусть и искусственный. Это мое наследие. И моя обязанность.

Он резко опустил руку в ящик и резко сжал осколки. До крови.

– КАРНАКС! – вскрикнула Никталия.

Это было страшно.

Черная слизь мгновенно рванулась вверх по его руке, облепляя доспех. Она шипела, вгрызаясь в металл. Карнакс закричал. Это был не крик боли – это был рев трансформации, звук, с которым перековывается сталь.

Его алая броня начала плавиться. Она текла, меняла форму, темнела, становясь цвета запекшейся крови и вороненой стали. Шипы вырастали на плечах, становясь острее и агрессивнее.

Золотой глаз мигнул раз, другой – и взорвался алым светом. Теперь это был не механический окуляр, а пылающее око Саурона в миниатюре, видящее только цели и уязвимости.

За его спиной воздух сгустился, формируя подобие плаща. Но это была не ткань. Это была чистая энергия войны – дым пожарищ, пыль разрушенных городов, крики победителей и стоны побежденных.

Карнакс выпрямился. Он стал выше, шире в плечах. От него исходила волна такой тяжелой, давящей мощи, что призрачные стражи на стенах попятились.

Он поднял руку. Меч «Рассвет» в его ладони почернел, но по кромке лезвия пробежал ослепительно белый огонь. Меч «Закат» стал абсолютно невидимым, лишь искажение воздуха выдавало его присутствие.

Новый Бог Войны сделал вдох. Воздух со свистом вошел в решетку его шлема.

– Душа… в норме, – его голос изменился. Он стал глубже, в нем появились рычащие нотки, напоминающие скрежет танковых гусениц. – Мощность… запредельная. Эмоциональный фон… стабилизирован. Ярость… под контролем.

Он повернул голову к Никталии. Та смотрела на него с ужасом и восхищением.

– Не бойся, женщина, – пророкотал он. – Я все еще помню, что ты должна мне танец.

Никталия нервно хихикнула.

– Ну, ты теперь такой брутальный, Карни… Даже не знаю, кто кого будет вести.

Я выдохнул. Получилось. Он выдержал.

– Добро пожаловать в высшую лигу, Карнакс, – сказал я.

– Благодарю, – он кивнул. – А теперь… нам нужно подготовить плацдарм. Враг близко.

Пока мы разбирались с усилением, Пугливка тихонько отошла в сторону. Ей было страшно смотреть на трансформацию Карнакса, страшно чувствовать эту давящую мощь. Но у нее была своя задача.

Пугливка подошла к краю площади, туда, где черные плиты обрывались в серую пустоту. Но пустоты там не было. Там, внизу, во тьме, что-то шевелилось. Что-то огромное, бесконечное и страдающее.

Сверхсущность.

Земля под ногами Пугливки мелко дрожала. В голове звучал тот самый ментальный вой, который чуть не свел их с ума в прошлый раз. Но теперь… теперь в нем слышалось что-то еще. Ожидание? Надежда?

Пугливка села на самый край, свесив ноги в бездну. Она поправила свой походный костюмчик, пригладила ушки.

– Привет, – прошептала она в темноту. – Это я. Пугливка. Ты меня помнишь?

Вой на секунду стих. Затем из темноты поднялось огромное, полупрозрачное щупальце, сотканное из тысяч прозрачных лиц. Оно зависло перед девушкой, рассматривая ее миллионами глаз.

«Ты…» – прошелестело в голове. Голос был не один. Их было много, они перебивали друг друга. – «Маленькая… Живая… Ты обещала… Покой…»

– Я помню, – кивнула Пугливка. – Мы обещали. И мы принесли его. Ну, почти.

«Где⁈» – взревела другая часть голосов, агрессивная, злая. Щупальце дернулось, словно собираясь ударить. – «Ложь! Обман! Боли стало больше! Он идет! Тюремщик идет!»

Пугливка сжалась, но не убежала. Она знала, что должна сделать. Она – часть Лилии, богини природы. А природа – это не только цветочки. Это понимание.

– Он идет, – согласилась она. – Громовержец. Тот, кто запер вас здесь. Тот, кто сделал вам больно.

«Тюремщик… Мучитель…» – зашептала Сверхсущность. Щупальце задрожало. – «Боимся… Ненавидим… Хотим разорвать… Хотим спрятаться…»

– Не надо прятаться, – твердо сказала Пугливка. Она протянула руку и коснулась призрачной плоти щупальца. Оно было холодным, как смерть, и горячим, как лихорадка. – Вы сильные. Вас много. Вы – это стена.

«Стена?» – удивились голоса.

– Да. Стена между ним и тем, что он хочет. Он хочет пройти дальше. К Вратам. Если он пройдет, покоя не будет никогда. Ни для кого. Он сделает всех… куклами. Как он.

Она передала им образ – тот, который видела сама. Образ мертвого мира, застывшего в идеальном, ледяном порядке, где нет ни боли, ни радости, ни жизни.

Сверхсущность содрогнулась. Этот образ напугал ее даже больше, чем собственная агония.

«Нет… Не хотим… Хотим спать… Хотим тишины…»

– Чтобы получить тишину, нужно прогнать того, кто шумит, – объяснила Пугливка, как объясняют ребенку. – Нужно остановить его. Помогите нам. Станьте нашим щитом. Просто не пускайте его. Держите его. А мои друзья… они его побьют.

Щупальце замерло. Казалось, миллиарды душ внутри него совещаются. Спорят. Кричат. Плачут.

А потом… что-то изменилось. Хаотичное движение внутри щупальца утихло. Лица перестали кричать вразнобой. Они все посмотрели в одну сторону. Туда, откуда должен был прийти враг.

«Щит…» – пророкотал единый, мощный голос. – «Мы будем… Щитом. Мы задержим Тюремщика. Мы… хотим… его… смерти».

Земля вокруг замка вздыбилась. Из разломов, из рвов, из самой тьмы поднялись десятки, сотни гигантских призрачных щупалец. Они сплелись вокруг замка Аймоса, формируя живую, пульсирующую стену. Баррикаду из душ.

Она не была красивой. Она была ужасной. Но она была прочной.

Пугливка улыбнулась и погладила щупальце.

– Спасибо. Вы хорошие. Просто вам очень больно.

гигантское щупальце осторожно, почти нежно коснулось ее волос кончиком, а затем втянулось в общую стену.

Пугливка встала и отряхнула штанишки.

– Я договорилась! – крикнула она, подбегая к нам. – Они помогут! Они злые, но они на нашей стороне!

– Молодец, малышка, – я потрепал ее по голове. – Ты сделала то, что не смог бы сделать ни один дипломат.

Подготовка к обороне шла полным ходом.

Ноктус бродил вдоль стен, недовольно морщась.

– Архитектура – дрянь, – ворчал он, проводя рукой по черному камню. – Никакого полета фантазии. Сплошной брутализм и депрессия. Аймос, у тебя что, в детстве кубиков не было? Только гробики?

Аймос, который руководил расстановкой призрачных лучников на башнях, огрызнулся:

– Это фортификация, Ноктус, а не будуар. Стены должны держать удар, а не радовать глаз.

– Одно другому не мешает, – парировал Бог Ночи. – Смотри и учись.

Он взмахнул рукой. Тени на плато вокруг замка и у подножия стен ожили. Они стали густыми, вязкими, похожими на нефть.

– Теневая трясина, – пояснил он. – Любой, кто наступит, увязнет по уши. И чем больше будет дергаться, тем глубже уйдет. А там, в глубине, их встретят мои маленькие кошмары. Они очень голодные. И они любят играть с едой.

– Эффективно, – признал Аймос. – Но все равно мрачно.

– Стильно, – поправил Ноктус. – Черный всегда в моде.

Никталия тоже не сидела без дела. Она носилась по внутреннему двору, раздавая указания призракам, которые смотрели на нее с немым ужасом.

– Так, вы, двое! – командовала она, указывая на двух суровых древних воинов. – Встаньте у ворот. И сделайте лица попроще! Вы должны пугать врага своей непредсказуемостью, а не унынием! Улыбайтесь! Шире! Вот так! Боже, это жутко… Оставляем!

Она развешивала в воздухе иллюзорные метки. Фантомные ворота, ведущие в никуда. Лестницы, обрывающиеся в пропасть. Коридоры, которые зацикливались сами на себя.

– Лабиринт Минотавра отдыхает! – радовалась она. – Громик зайдет в эту дверь, а выйдет… из унитаза! Ха! Представляете его лицо?

Затем она достала из кармана (в латексе⁈ откуда⁈) пачку ярких стикеров и начала клеить их на внутренние стены бастионов.

«Ты сможешь!», «Смерть – это только начало карьеры!», «Не вешать нос, гардемарины!», «Убей бога – получи отпуск!».

– Что это? – спросил проходящий мимо призрак генерала, глядя на плакат с котиком. Он висел на виселице и гласил: «Зависни на тусе с Никталией!».

– Мотивация! – заявила Никталия. – Боевой дух – это главное! Вы должны верить в себя! Вы мертвые, вам нечего терять, кроме своих цепей! И этого ужасного серого цвета лица.

Призрак посмотрел на котика, потом на Никталию. Потрогал свое призрачное лицо. И, кажется, впервые за тысячу лет его плечи распрямились.

– А ведь верно, – пробурчал он. – Терять нечего. Пойду начищу меч.

Я стоял на главной башне, глядя на эти приготовления.

Сверхсущность образовала внешнее кольцо. Тени Ноктуса – ров и ловушки. Стены укреплены магией Аймоса и Эгилии. Карнакс, новый Бог Войны, расставил бойцов по идеальной тактической схеме. Никталия внесла элемент хаоса, который собьет с толку любую логику.

Мы сделали все, что могли.

Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго.

Небо над Миром Мертвых, всегда серое и безжизненное, вдруг изменилось.

Оно не потемнело. Оно… заболело.

Появилась трещина. Она выглядела как гниющая рана на теле небес. Края ее светились болезненным золотым светом, но изнутри сочилась черная, маслянистая тьма. Золото и гниль. Величие и распад.

Звук разрыва ткани мироздания ударил по ушам – визг, переходящий в инфразвуковой гул.

– Началось, – спокойно сказал Карнакс, активируя свои мечи.

– Всем по местам! – заорал Аймос, и его голос, усиленный магией, перекрыл гул.

Из разрыва в небе ударила молния.

Но это была не та чистая, яростная молния, которой повелевал Громовержец в древности. Это была черная, изломанная стрела, окутанная фиолетовым ореолом. Она ударила в землю перед стеной из щупалец Сверхсущности.

Земля взорвалась, разбрасывая фонтаны черной грязи.

А затем из разлома, медленно, величаво, начали спускаться они. Не армия монстров. Не орда тварей.

Это были золотые колесницы. Сотни. Запряженные кошмарными существами – лошадьми, с которых содрали кожу, грифонами с гниющими крыльями. А на колесницах стояли воины в золотых доспехах, искаженные, с пустыми глазами. Марионетки.

И в центре, на самой огромной колеснице, запряженной драконом Бездны, стоял Он. Громовержец.

Его фигура сияла, но этот свет слепил и вызывал тошноту. Его борода развевалась, но в ней копошилось что-то вроде черных червей. В руке он держал не молнию, а Скипетр, сделанный из позвоночника какого-то твари, увенчанный пульсирующим черным кристаллом.

Все это выглядело… максимально отвратительно и нелепо. Карикатурно. Словно гротескная пародия на былое величие нашего пантеона.

Гром поднял Скипетр.

– Я ПРИШЕЛ ЗАБРАТЬ СВОЕ! – его голос, похожий на раскат грома, звучал в голове каждого из нас. – ОТКРОЙТЕ ВРАТА, ПРЕДАТЕЛИ! ИЛИ Я ВЫРВУ ВАШИ КОСТИ ИЗ СУСТАВОВ!

В моей ладони соткался Черный Клинок Бездны.

– Ну что, дедуля, – процедил я. – Дерзай.

Финальная битва началась.