Текст книги "Возвращение Безумного Бога 16 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Система критически повреждена, – монотонно, без эмоций отвечал голос Ирмы. – Скорость передвижения снижена на 40%. Рекомендуется немедленный ремонт и диагностика.

Перчинка остановилась на секунду и посмотрела на свою бывшую помощницу. Половина лица Ирмы была содрана, обнажая блестящий металл черепа и пучки проводов, красный глаз хаотично мигал. В груди Перчинки что-то болезненно сжалось. – Потерпи, подруга, – сказала она ласково, впервые за долгое время погладив Ирму по уцелевшей щеке. – Мы доберемся. Мы все исправим. Может быть… может быть, я смогу тебя вылечить. Вернуть тебя настоящую.

Ирма посмотрела на нее своим единственным глазом. В нем не было ничего человеческого, ни боли, ни надежды, ни страха. Только холодный, безжизненный свет диода.

– Запрос не понят, – механически ответила она. – Личность удалена. Восстановление невозможно. Данные отсутствуют.

Перчинка отвернулась, с трудом сглатывая горький ком в горле.

– Идем, – сказала она жестко, пряча слезы. – Времени нет.

Они побежали дальше, в сырую темноту подземелий. А над их головами творился фирменный конец света. Молния, Ночь, Война, Лед, Смерть, Бездна… все стихии сошлись в смертельной схватке, перемалывая реальность в мелкую пыль.

Светлана лежала на промерзшем каменном полу тронного зала, неподвижная, словно фарфоровая кукла, у которой закончился завод. Её лазурная аура полностью погасла.

Я тяжело дышал, сжимая в руке её Книгу Судьбы – увесистый том, от которого все ещё веяло холодом чужого контроля. Пришлось действовать жестко: вырубить её ментальным ударом было единственным способом выключить режим «терминатора», не ломая ей кости.

– Спи, родная, – прохрипел я, пряча книгу в пространственный карман. – Проснешься, обсудим твоё поведение. И меню на свадьбу.

Где-то вдалеке, за пределами зала, грохотало так, словно небеса решили рухнуть на землю. Аймос сцепился с Айсштиль, и, судя по звукам, там творилось форменное климатическое безумие. Рев бури перекрывался треском ломающегося льда и гулом землетрясения.

В эту какофонию вплетался новый звук, мощный, ритмичный плеск гигантских волн. Эгилия. Королева Мертвых пришла на помощь мужу, притащив с собой, кажется, целый подземный океан. Семейный подряд в действии.

Надо было бежать туда, помогать. Айсштиль под контролем Осколка была страшнее ядерной бомбы с таймером на рандоме. Я сделал шаг к выходу…

Вжух!

Из темноты дальнего коридора вырвался сгусток пульсирующей фиолетовой энергии. Он летел прямо мне в спину.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я развернулся, выставляя перед собой руку.

– Щит Бездны!

Черная полусфера соткалась из воздуха за долю секунды. Заклинание врезалось в неё с грохотом, разбрызгивая магические искры. Но щит выдержал, лишь слегка прогнувшись.

Из мрака, прихрамывая и держась за пробитую грудь, вышел Темный Эстро. Он выглядел паршиво. Плащ изодран, из раны сочится черная жижа. Через разбитые стекла противогаза были видны его глаза. В них все еще горел тот самый фанатичный огонь.

– Неужели ты думал, что я сдохну от двух дырок в груди? – просипел он, сплевывая на пол черную слюну. – Я живучий, как таракан. И такой же назойливый.

– Тараканов обычно давят тапком, – парировал я, призывая Черный Клинок. – А у меня для тебя есть тапок сорокового размера с функцией аннигиляции. Ты не устал позорить мое честное имя своим существованием?

– Честное имя? – Осколок рассмеялся, и этот звук был похож на скрежет. – Не смеши. Ты – слабак, играющий в героя. А я – эволюция.

Он вскинул руки, и тьма вокруг него сгустилась, принимая форму бритвенно-острых лезвий.

– Ну давай, эволюция, – я встал в боевую стойку. – Покажи, чему ты научился в своей канализации.

Мы рванулись навстречу друг другу. Тьма против Тьмы. Безумие против Безумия.

Глава 20
Слабое место

Мы сошлись в центре зала с такой силой, что реальность взвыла от боли.

Мой Черный Клинок встретился с искаженным пространством, которое Осколок использовал вместо щита. Звук был такой, словно кто-то с остервенением провел ржавым гвоздем по стеклу размером с небоскреб. Искры – черные и фиолетовые – брызнули во все стороны, прожигая древний камень пола.

– Ты предсказуем! – выплюнул Осколок, и его лицо перекосило от напряжения. – Я знаю каждый твой шаг, каждый вдох, каждую мысль, потому что я и есть ты!

Он яростно взмахнул рукой, и пространство вокруг меня свернулось в тугую, тошнотворную спираль. Пол внезапно стал потолком, а стены превратились в пол, заставив гравитацию сойти с ума. Меня швырнуло в сторону, прямо на торчащие из стены острые пики декоративной решетки.

Но я уже видел это. За микроскопическую долю секунды до того, как он начал формировать заклинание. Первая Синхронизация Бездны работала на пределе возможностей, разгоняя мой мозг. Мир для меня был расчерчен сложными векторами вероятностей. Я видел красные линии угроз еще до того, как они становились реальностью.

– Знать ноты недостаточно, чтобы начать играть, приятель, – ухмыльнулся я, чувствуя азарт битвы.

Я не стал бессмысленно бороться с гравитацией. Я позволил ей увлечь меня, но в самый последний момент открыл малый портал прямо под собой. И вышел из другого портала – прямо над головой Осколка, уже занося клинок для сокрушительного удара.

Осколок среагировал мгновенно, как испуганная кошка. Он не уклонился, он просто… исчез. Схлопнулся в точку, оставив после себя оглушительный хлопок вакуума. Возник в десяти метрах левее, целый и невредимый.

– Порталы? – пренебрежительно фыркнул он. – Как банально и пошло.

Он сжал кулак, и воздух вокруг меня затвердел, превращаясь в невидимые стальные тиски. Кости жалобно затрещали под давлением.

– Я покажу тебе, как нужно использовать пространство по-настоящему!

Он резко дернул рукой, и нас обоих вышвырнуло из замка. Без перехода, без привычной воронки. Просто мгновенная и жесткая смена декораций, от которой закружилась голова. Мы оказались в самом эпицентре бури.

Вокруг творился натуральный ад. Аймос и Эгилия с яростью наседали на Айсштиль. Это была битва стихий в чистом виде. Владыка Мертвых швырял в ледяную богиню куски раскаленной магмы, вырывая их прямо из недр земли силой воли. Эгилия обрушила на нее цунами из призрачной воды, пытаясь сбить с ног, утопить.

Но Айсштиль… О, моя королева была великолепна и ужасна в своей холодной ярости. Она стояла в центре ледяного шторма, и ее глаза горели безумием и силой. Она замораживала магму в полете, превращая ее в безобидные дымящиеся булыжники, и строила ледяные стены, о которые с грохотом разбивались волны.

– Скучаешь по бывшей? – крикнул Осколок, заметив мой взгляд. – Она теперь моя! И она убьет твоих друзей с особым удовольствием!

Он запустил в меня бритвенно-острым лезвием сжатого пространства. Я отбил его Клинком Бездны. Заклинание отлетело в сторону, но отдача пронзила руку до самого плеча.

– Она убьет тебя первым, когда очнется, и я буду продавать билеты на это шоу! – рявкнул я в ответ.

Я рванул к нему, сокращая дистанцию рывками. Мы пронеслись мимо сражающихся богов, едва не попав под раздачу. Айсштиль, краем глаза заметив нас, махнула рукой, и в нашу сторону полетел рой смертоносных ледяных копий.

– Черт! – я нырнул в тень, пропуская смерть в сантиметре над головой.

Осколок же просто искривил пространство перед собой, и копья, описав невозможную дугу, полетели обратно в Айсштиль.

– Не отвлекайся, дорогая! – издевательски крикнул он ей.

Мы снова сцепились в клинче. Удары сыпались градом, звуки сливались в сплошной гул. Я использовал Бездну, создавая щиты и клинки, он использовал геометрию, ломая углы и расстояния. Мы телепортировались каждую секунду, мелькая по полю боя как стробоскопы на рейв-вечеринке.

Вспышка!

Мы на крепостной стене. Внизу, в бурлящем море тварей, Карнакс и Ноктус рубились с Громовержцем. Зрелище было грандиозным и пугающим. Громовержец, огромный, как скала, махал своим Скипетром, и каждый его удар превращал десятки монстров и призраков в кровавую пыль. Ноктус в форме Космической Ночи окутал его тьмой, пытаясь ослепить и замедлить. Карнакс, пылающий бог войны, пер напролом, нанося точечные удары в уязвимые места, пытаясь вскрыть непробиваемую золотую броню.

– Твой друг-консервная банка скоро станет металлоломом! – прокомментировал Осколок, блокируя мой удар и пытаясь подло пнуть меня в живот.

– Он крепче, чем кажется, уж поверь! – я перехватил его ногу щупальцем Бездны и со всей силы швырнул его в стену.

Осколок врезался в каменную кладку, пробив ее насквозь, но тут же телепортировался мне за спину, целый и невредимый.

– Умри! – прошипел он мне в затылок.

Я предвидел это. Разворот, блок, контратака. Мой клинок чиркнул по его щеке, оставив глубокий порез, из которого потекла черная, вязкая кровь.

– Первая кровь! – оскалился я.

– И последняя! – огрызнулся он.

Вспышка!

Мы внизу, у самого подножия стен. Прямо в гуще армии мертвецов. Здесь было тесно, как в метро в час пик. Твари Бездны, потерявшие управление, кидались на все, что движется, с безумной яростью.

– Прочь! – рявкнул Осколок.

Волна силы расшвыряла монстров, как кегли, очищая нам импровизированную арену. И тут земля под нами вздыбилась. Щупальце Сверхсущности, толщиной с бронепоезд, рухнуло сверху. Оно не разбирало, где свои, где чужие. Ему было больно, оно сходило с ума от чужеродной магии Громовержца.

Мы оба отпрыгнули в разные стороны. Щупальце врезалось в землю там, где мы только что стояли, оставив кратер глубиной в пару километров. Ударная волна сбила нас с ног, раскидав по сторонам.

Я увидел Пугливку. Она висела на соседнем щупальце, обхватив его ручками и уткнувшись лицом в призрачную плоть.

– Пожалуйста! – кричала она, и ее тоненький голос тонул в грохоте битвы. – Не надо! Не бей их! Они хорошие!

Но Сверхсущность не слышала. Она выла от боли, и от этого воя трещала голова.

– Бесполезный комок шерсти! – фыркнул Осколок, поднимаясь и отряхиваясь. – Слабость! Твоя очередная слабость!

Он запустил в Пугливку сгусток концентрированной тьмы.

– Нет! – я метнул свой меч, перехватывая заклинание в полете.

Клинок принял удар на себя и отлетел в сторону, звеня о камни. Я остался без оружия. Осколок улыбнулся.

– Ошибка, – констатировал он.

Он начал медленно сжимать пальцы, и я почувствовал, как пространство вокруг моей шеи сжимается, превращаясь в невидимую удавку.

Вспышка!

Нас снова перенесло. И тут краем глаза я увидел… Никталию, которая неслась на нас по воздуху с диким визгом.

– А-а-а-а! Я не умею лета-а-а-ть! – орала богиня благим матом.

Кажется, ее запустило в воздух ударом другого щупальца. Она летела по идеальной баллистической траектории, беспомощно размахивая руками и ногами.

– Поймай меня, кто-нибудь! Я слишком красива, чтобы стать лепешкой!

Она врезалась в Осколка, сбив ему концентрацию. Аура из фиолетовых цветков, бабочек и ночных желаний окутала Осколка плотным пологом. Удавка на моей шее исчезла, и я судорожно вдохнул воздух.

– Уйди, дура! – заорал Темный Эстро, пытаясь отцепить от себя вцепившуюся в его плащ Никталию.

– Сам дурак! – огрызнулась она, бесцеремонно тыкая ему пальцем в глазницу противогаза. – У тебя лицо, как у пожеванного кирзового сапога!

Она ловко оттолкнулась от него и, используя его лицо как трамплин, отпрыгнула в безопасное место.

– Спасибо, дорогая! – крикнул я ей.

– С тебя новая шуба! – отозвалась она, прячась за обломком стены. Аура из фиолетовых бабочек и цветков полетела следом за хозяйкой.

Я воспользовался заминкой и призвал Лезвие Бездны обратно в руку. Битва продолжалась. Мы метались по всему полю боя, разрушая все на своем пути.

И тут я увидел Эмми. Моя рыжая ученица была в ударе. Она стояла на вершине холма из запеченных монстров, и вокруг нее бушевал настоящий огненный шторм. Ее волосы развевались, превратившись в языки пламени, а очки-сердечки чудом держались на носу.

– Горите, гады! – кричала она с азартом пиромана. – Барбекю по-техасски! В америке рецепт узнала! Специи – порох и чистая ненависть!

Она поливала врагов потоками огня, сжигая тварей Бездны сотнями… тысячами. Это было красиво и страшно.

– Неплохо, – оценил Осколок, телепортируясь рядом со мной. – Но она тратит слишком много сил, скоро выдохнется.

– Она тебя переживет, – пообещал я, нанося рубящий удар.

Он парировал его искажением пространства, и мой меч прошел сквозь него, как сквозь дым, не причинив вреда.

– А это кто? – удивился Осколок, глядя куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом. Настя. Моя саркастичная, умная Настя. Она стояла посреди хаоса с закрытыми глазами, и ее руки чертили в воздухе сложные, ломаные знаки. Тень вокруг нее сгущалась, обретая плотность и знакомую форму. Тень росла, вытягивалась, обрастала деталями. И через секунду рядом с Настей стоял… Громовержец.

Точнее, его точная теневая копия. Доппельгангер. Он был чуть меньше оригинала, и он был полностью черным, сотканным из теней, но у него был тот же скипетр, та же борода и та же неуемная ярость.

– Взять их! – скомандовала Настя, указывая на строй золотых колесниц.

Громовержец-Доппель взревел и бросился в атаку, врубаясь в ряды врагов и разбрасывая их как игрушки.

– Клонирование Бога? – Осколок удивленно поднял бровь. – Впечатляет. Твои девки не так безнадежны, как я думал. Но этого мало.

Земля снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что мы оба едва устояли на ногах. Сверхсущность, окончательно обезумев от боли, начала лупить всеми щупальцами по земле в ритме предсмертной агонии.

Бах. Бах. БАХ!

От этих ударов ткань реальности, и без того тонкая в Мире Мертвых, начала с треском рваться. В воздухе появились уродливые черные трещины, из которых потянуло холодом. Абсолютным, космическим холодом Бездны.

– Останови ее! – заорал Осколок. – Она ломает мир! Бездна сейчас…

Его голос потонул в грохоте. Я не хуже Осколка понимал угрозу. Но сделать ничего не мог.

Трещины расширялись, и из них полилась черная жижа. А следом полезли Они. Новые твари. Не те, что были в армии Осколка, не искаженные животные или мутанты. Это были куски первозданного Хаоса. Бесформенные, многоглазые, зубастые кляксы с самого дна Бездны, которые меняли форму каждую секунду. Они не подчинялись никому, ни Осколку, ни Громовержцу. Они просто хотели жрать. Третья сила вступила в игру.

Дикая Бездна. Мусорщики. Они пришли на запах крови.

Твари набрасывались на всех без разбора: на призраков Аймоса, на золотых воинов Громовержца, на нас. Поле боя превратилось в кровавую свалку.

– Мне это надоело! – Осколок посмотрел на меня с холодной ненавистью. – Пора заканчивать этот цирк.

Он поднял обе руки.

– Искажение! Максимум!

Пространство вокруг нас закрутилось в бешеной центрифуге. Нас вырвало из гущи боя и перенесло на относительно спокойный пятачок земли, окруженный бурлящими разломами.

– Только ты и я, – сказал он. – Финал.

Мы бросились друг на друга, используя все оставшиеся резервы. Я видел его удары до того, как он их наносил, я уходил из-под атак, контратаковал, резал его плоть и броню. Синхронизация давала мне преимущество, я был быстрее, я был злее. Осколок начал уставать, его регенерация замедлилась, и мои удары достигали цели все чаще.

– Сдавайся! – крикнул я, нанося рубящий удар сверху.

Он поставил блок, но его колени подогнулись от силы удара.

– Я… не могу… проиграть… – прохрипел он. – Я – совершенство!

– Ты – глюк! – я ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад. – Ошибка в коде! И я тебя сотру!

Я загнал его в угол. За его спиной бурлил Разлом, из которого лезли твари. Осколок тяжело дышал, он был весь изранен, его плащ висел лохмотьями, а маска противогаза была разбита, открывая безумное, окровавленное лицо.

Он огляделся затравленным взглядом. И его взгляд упал на Эмми. Она была недалеко, отбивалась от стаи диких тварей огнем. Она устала, ее пламя тускнело. В глазах Осколка мелькнуло что-то гадкое и торжествующее.

– Нет, – прошептал я, понимая, что он задумал.

Но я не успел. Он телепортировался. Вспышка – и он возник за спиной Эмми. Она даже не успела обернуться.

Осколок схватил ее за горло, его отросшие когти впились в нежную кожу. Острый конец уперся в вену.

– СТОЙ! – заорал он мне.

Я замер как вкопанный. Мой меч застыл в воздухе. Все замерли. Даже твари Бездны, казалось, притихли, чувствуя напряжение момента. Эмми захрипела, пытаясь вдохнуть, и в ее глазах был страх.

– Отпусти ее, – сказал я тихо. – Это между нами.

– Конечно, между нами, – ухмыльнулся Осколок. – Но мне нужна страховка. Брось меч.

– Не делай этого, Костя! – просипела Эмми. – Бей! Не думай обо мне!

– Заткнись, мясо, – Осколок надавил когтями сильнее, и по шее Эмми потекла тонкая струйка крови. – Бросай меч, Эстро. Или я снесу ей голову. И ты знаешь, что я это сделаю. Я – это ты без морали и соплей. Я не буду колебаться.

Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю – 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.

– Хорошо, – сказал я, опуская руки. – Ты победил.

Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.

– Умный мальчик, – оскалился Осколок. – А теперь на колени.

Я медленно опустился на колени в грязь.

– Костя, нет! – закричала Эмми.

Осколок рассмеялся.

– Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.

Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.

– Прощай, оригинал. Было весело.

Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.

Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…

Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.

Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.

– КОСТЯ! – ее крик был последним, что я слышал отчетливо.

Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.

– Слабак, – бросил он мне в лицо. – Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.

Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.

Холод… Боль… Пустота…

Бездна приняла своего блудного сына.

Глава 21
Мы будем вместе. Вечность

В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами – монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.

Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.

– Ирма, – скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.

Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.

Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.

Из мрака вышла Сахаринка.

Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.

– Перчинка, – голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. – Отойди от двери. По-хорошему.

– Сахарок, – Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. – Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.

– Ты предала нас, – Сахаринка сделала тяжелый шаг вперед, и молот глухо ударился о камень, высекая искры. – Ты предала маму. Ты привела сюда этого монстра, из-за которого она погибла.

– Я не работаю на Осколка! – выкрикнула Перчинка, теряя самообладание. – Я знаю, что он псих с манией величия! Я хочу получить Искру раньше него! Чтобы остановить это безумие, чтобы спасти нас всех, дура ты набитая!

Сахаринка покачала головой, и одинокая слеза прочертила дорожку по грязной щеке.

– Я не верю тебе. Ни единому слову. Ты всегда лгала. Ты лгала про дронов, лгала про свои планы, лгала про Светлану. Ты играла нами, как пешками на своей доске. Почему я должна верить тебе сейчас, когда все рушится?

Перчинка опустила голову, кусая губы. Слова сестры били больнее, чем любой удар или заклинание.

– Ты права, – тихо, почти шепотом сказала она. – Я лгала. Слишком много лжи, я запуталась в ней сама. Но сейчас, Сахаринка, клянусь Бездной, я говорю правду.

– Докажи, – Сахаринка перехватила молот поудобнее, принимая боевую стойку. – Сдайся. Отойди от Врат. И мы вернем тебя домой. В семью. Силой, если придется. Я надеру тебе задницу так, что ты неделю сидеть не сможешь, и запру в комнате без сладкого на месяц.

Перчинка подняла взгляд, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

– Прости, Сахарок. Но у меня нет времени на воспитательные беседы и семейную терапию. Я сильнее тебя. Я быстрее тебя. Я просто вырублю тебя дозой снотворного, и ты поспишь пару часиков в уголке, пока я спасаю мир. Без обид.

Она коротко кивнула Ирме:

– Продолжай. Я разберусь с помехой.

Ирма не отреагировала, продолжая механически взламывать защиту. Перчинка резко развернулась к сестре. За ее спиной с тихим, угрожающим жужжанием раскрылись призрачные, зеленые крылья, похожие на крылья гигантской пчелы. Или осы.

– Спи, сестренка, – прошептала она.

Рывок.

Перчинка двигалась на сверхскорости, недоступной обычному глазу. Ее движение смазалось в воздухе, она просто исчезла и мгновенно возникла за спиной Сахаринки. В воздухе свистнул призрачный скорпионий хвост – ее тайное оружие, наполненное мощнейшим парализующим ядом. Жало нацелилось точно в сочленение брони на шее Сахаринки. Идеальный, быстрый, бескровный удар, который должен был закончить всё.

БАМ!

Мир внезапно перевернулся. Перчинка даже не поняла, что произошло. Она почувствовала чудовищный удар в грудь, от которого перехватило дыхание и хрустнули ребра. Ее отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под поезд. Она врезалась в противоположную стену коридора, пробив камень своим телом и оставив глубокую вмятину. Все вокруг заслонило облако из каменной крошки.

– Кха… – Перчинка сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Она попыталась пошевелить своим хвостом… и замерла в шоке. Призрачное жало было завязано узлом. Аккуратным, морским узлом, который невозможно развязать.

– Что за… хрень? – прохрипела она, с трудом поднимая глаза.

Сахаринка стояла на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Она даже не обернулась. Она просто медленно опустила руку, которой, видимо, и нанесла этот невидимый контрудар.

Вокруг старшей сестры пульсировал темный, вязкий кокон энергии. Он

был похож на черное пламя, которое жадно облизывало ее хитин, впитываясь в него.

Синхронизация Бездны. Как у отца. Только грубее, яростнее, без изящества, но с первобытной мощью.

Пульсация энергии сорвала остатки слез с лица Сахаринки, мгновенно испарив их. Ее глаза стали сухими и пустыми, как колодцы в пустыне. В них больше не было боли, сомнений или жалости. Только холодная, безжалостная сила, готовая крушить горы.

Она медленно, с грацией тяжелого танка, повернулась к Перчинке.

– Ты думала, ты одна стала сильнее? – голос Сахаринки звучал глухо и искаженно, словно из пустой бочки. – Ты думала, что хитрость и скорость всегда побеждают грубую силу?

Она сделала шаг, и пол под ее ногой жалобно треснул, не выдерживая давления ауры.

– Иногда, сестренка, – Сахаринка подняла свой чудовищный молот одной рукой, словно он был сделан из пенопласта. – Иногда нужно просто ударить очень сильно. И попасть.

Перчинка попыталась встать, расправляя помятые крылья и морщась от боли в груди.

– Это невозможно… Ты не могла… Ты же всегда была медленной…

– Я смогла, – перебила Сахаринка, и в ее голосе зазвенела сталь. – Потому что я дерусь не за амбиции, не за власть и не за абстрактное спасение мира. Я дерусь за семью. За маму и за папу. За сестер. И даже за тебя. За всех нас.

Она замахнулась молотом, и тьма вокруг нее сгустилась, превращаясь в локальный шторм.

– Урок первый, – сказала она, и на ее губах появилась горькая усмешка. – Никогда не зли старшую сестру, особенно если у нее молот и плохое настроение.

Перчинка поняла, что план «быстро вырубить и пойти дальше» провалился с оглушительным треском. Теперь это была не потасовка. Это была настоящая битва. Битва насмерть между родными сестрами.

В замке бушевал ледяной апокалипсис. Тронный зал все больше напоминал вывернутый наизнанку айсберг. Стены покрылись инеем толщиной в ладонь, а пол был усеян острыми ледяными шипами, растущими в хаотичном порядке.

Эгилия, Королева Мертвых, была повержена. Она была вморожена в глыбу льда по пояс, словно муха в янтарь. Ее руки бессильно царапали прозрачную поверхность, но магия воды была подавлена абсолютным холодом. Она могла лишь наблюдать, как рушится ее мир.

Аймос был не в лучшем состоянии. Его багровые доспехи, еще недавно пылавшие силой, потускнели и покрылись трещинами. Двузубец валялся в стороне, сломанный пополам. Владыка Мертвых стоял на коленях, пытаясь удержать равновесие, но его силы были исчерпаны.

Айсштиль возвышалась над ним. Ее черное ледяное платье развевалось на несуществующем ветру, а глаза горели тем самым фиолетовым огнем безумия. Она не чувствовала усталости. Она не чувствовала жалости. Она была идеальным оружием.

Богиня шагнула вперед и схватила Аймоса за горло. Легко, словно пустую куклу, она подняла его одной рукой над полом. Владыка хрипел, его ноги болтались в воздухе.

– Повелитель приказал очистить путь, – произнесла Айсштиль голосом, лишенным эмоций. – Ты – помеха.

– Нет! – закричала Эгилия, срывая голос. – Айсштиль! Очнись! Это же Аймос! Твой друг! Мы вместе сражались! Умоляю, не делай этого!

Айсштиль даже не повернула голову. В ее программе не было пункта «пощада». Не было пункта «дружба». Был только приказ.

– Устранить, – сказала она.

Ее свободная рука сжалась в кулак, превращаясь в ледяное копье.

– Прости, Аймос, – прошептала она, но это были не ее слова. Это был отголосок старой личности, который тут же был заглушен директивой.

Удар был быстрым и страшным.

ХРУСТЬ.

Ледяная рука Айсштиль пробила грудь Аймоса насквозь. Черный лед вышел из спины Владыки Мертвых, окрашенный в багровый цвет его сущности.

Аймос дернулся и замер. Огонь в его глазах мигнул и погас.

– НЕТ!!! – вой Эгилии сотряс стены замка, и по ледяной глыбе, сковывающей ее, побежали трещины. Но было поздно.

Айсштиль разжала пальцы, и тело поверженного бога рухнуло на пол, на глазах рассыпаясь в прах.

– Цель устранена, – констатировала она, стряхивая с руки остатки чужой силы.

Она повернулась к Эгилии.

– Следующая.

Снаружи замка битва достигла своего апогея, и поле боя превратилось в отвратительное месиво из грязи, крови, огня и магии. Карнакс и Ноктус сражались с Громовержцем: Огненный Бог Войны и Космический Бог Ночи против Зомби. Удары сыпались градом, земля дрожала, а небо разрывалось от вспышек, освещая мрачный пейзаж.

Бой шел на равных. Громовержец был силен, но лишен мозгов. Карнакс и Ноктус брали тактикой и скоростью. Казалось, еще немного, и они свалят гиганта, но в этот момент по Миру Мертвых прошла волна. Холодная, тоскливая волна безнадежности.

Это был Импульс Смерти Владыки.

Призрачные воины на стенах замерли, их оружие опустилось, а свет в пустых глазах погас. Они почувствовали, что их Король пал.

– Какого?.. – прорычал Карнакс, отвлекаясь на секунду.

Этой секунды оказалось достаточно. Из тени за его спиной, словно из ниоткуда, возник Осколок. В его руке горел клинок из сжатого пространства, черный и бритвенно-острый.

– Упс… – прошипел он, нанося подлый и точный удар.

Клинок вошел в спину Карнакса, пробил доспех и вышел из груди. Бог Войны захрипел, его алое пламя задрожало и потускнело. Громовержец, воспользовавшись моментом, ударил Ноктуса своим Скипетром. Черная молния ударила сразу в две цели. Она сожгла Карнаксу правую руку, затем прошила тело Бога Ночи, и тьма вокруг него рассеялась. Ноктус упал, сжимаясь в маленькую, дрожащую тень, похожую на подбитую летучую мышь.

– Добить! – взревел Громовержец, занося ногу, чтобы раздавить Карнакса.

– Стоять, мясо! – рявкнул Осколок, и зомби-бог замер, послушный приказу.

Карнакс лежал в грязи. У него была оторвана рука, грудь пробита. Он пытался встать, но не мог, силы окончательно покинули его.

– Зачем? – спросил он хрипло, глядя на Осколка. – Добей.

– Вы мне еще пригодитесь, – усмехнулся Осколок, брезгливо оглядывая раненых богов. – Хорошие батарейки на дороге не валяются, а вы очень мощные, хотя и немного помятые, батарейки.

Он огляделся, и его лицо исказила гримаса беспокойства. Ситуация выходила из-под контроля. Сверхсущность, лишенная управления, лупила щупальцами по земле, разрывая ткань реальности. Твари Бездны, потерявшие страх, лезли изо всех щелей, сея хаос. Армия Громовержца все ещё сражалась с ними, но свалка была неимоверная. Мир Мертвых трещал по швам.

– Черт, – выругался Осколок. – Если так пойдет дальше, Бездна прорвется. И тогда нас всех смоет, даже меня. А это не входит в мои грандиозные планы.

Он лихорадочно думал, просчитывая варианты на пределе своих возможностей. Ему нужно было время, чтобы добраться до Искры, но хаос вокруг нарастал с каждой секундой.

И в этот момент небо над ними раскололось. Но это был не черный разлом Бездны и не серый провал в небытие. Гигантская трещина сияла ослепительным золотым светом, таким ярким, что даже Осколок прикрыл глаза рукой. Из разлома ударил столб чистой энергии.