Текст книги "Возвращение Безумного Бога 15 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31
Нечто куда хуже

База встретила их привычным гулом работающих систем и стерильной прохладой подземных коридоров. Солдаты в черной форме вытянулись по стойке смирно. Отдавали честь. Все выглядело как обычно. Идеально. Слишком идеально.

Перчинка остановилась у входа. Огляделась. Что-то было не так. Она не могла понять что именно, но интуиция кричала тревогу.

Солдаты стояли слишком ровно. Слишком напряженно. Их лица были безэмоциональными масками. Никто не моргал. Никто не шевелился.

Как статуи.

Перебрали с ежедневной дозой Нектара? Такая побочка вполне может быть.

– В камеру «Дельта», – коротко бросила Перчинка двум бойцам. Указала на Светлану, – Максимальный уровень изоляции. Никаких контактов без моего личного разрешения.

Солдаты кивнули синхронно. Слишком синхронно.

Светлана саркастически хмыкнула. Подчинилась без возражений. Позволила себя увести.

– Какие пятизвездочные апартаменты меня ждут… – бросила она через плечо, – Надеюсь, там хотя бы есть мини-бар? С ядом на выбор? Или хотя бы с тем пойлом из трактира? Я уже начала скучать по его изысканному букету из растворителя и отчаяния.

Перчинка проводила ее взглядом. Массивная бронированная дверь захлопнулась с глухим стуком.

Тишина.

У входа ее уже ждала Ирма. Ее верная помощница. Она стояла по стойке смирно. Руки за спиной. Взгляд прямо перед собой.

– Все готово, госпожа, – отрапортовала она. Голос был ровным. Механическим, – Объект под надежной охраной.

– Хорошо, – Перчинка кивнула.

Они пошли по длинному, тускло освещенному коридору. Их шаги гулко отдавались от металлических стен.

– Эта камера… – начала Перчинка больше для того, чтобы заполнить давящую тишину, – Я проектировала ее для отца. На случай, если Бездна когда-нибудь возьмет над ним верх.

Ирма удивленно приподняла бровь.

– Вы думали, такое возможно?

– Я всегда готовлюсь к худшему, – отрезала Перчинка, – Худший сценарий – это когда отец теряет контроль. Когда Бездна в нем побеждает человека. Тогда… тогда его нужно будет остановить. Любой ценой.

Она сделала паузу.

– Эта камера способна сдержать даже божественную сущность. Изолирует любую магию. Блокирует ментальные сигналы. Гасит энергетические всплески. Там даже воздух особый – с примесями, подавляющими регенерацию.

– Впечатляет, – заметила Ирма.

– Светлана не сможет сбежать, – продолжила Перчинка, – И никто не сможет повлиять на нее извне. Даже я. Она полностью изолирована.

Они шли в тишине. Перчинка чувствовала, как напряжение медленно отпускает ее. План сработал. Светлана под контролем. В самой защищенной камере базы. Теперь можно было сосредоточиться на главном.

На поиске того, кто дергает за ниточки. Кто наблюдал через беспилотник.

Она прокручивала в голове разговор со Светланой. Анализировала каждую деталь. Каждое слово. Каждую интонацию.

Что-то важное ускользало от нее. Что-то, что она должна была заметить, но не заметила.

– Госпожа?

Перчинка обернулась.

Ирма остановилась. Ее лицо было бледным. По лбу струился пот. Она тяжело дышала. Опиралась рукой о стену.

– Ирма? – Перчинка нахмурилась, – Что с тобой? Ранена?

– Н-нет… – Ирма покачнулась. Ее ноги подкосились. Она начала оседать на пол, – Я… не знаю… Голова… кружится…

Перчинка подскочила к ней. Подхватила под руки. Тело Ирмы била мелкая дрожь. Глаза закатились.

– Медика! – крикнула Перчинка в пустоту коридора.

Голос потонул в гуле вентиляции. Никто не ответил. Никто не прибежал.

Ирма вдруг вцепилась в ее руку с неожиданной силой. Ее глаза на мгновение сфокусировались. В них плескался неподдельный ужас.

– Госпожа… – прохрипела она. Губы едва шевелились, – Бегите…

– Что? – Перчинка наклонилась ближе, – Ирма, о чем ты?

– Ло…вушка… – голос Ирмы сорвался на хрип. Тело выгнулось в судороге. Изо рта пошла пена, – Он… здесь… Все… под… контролем… Бегите!

– Кто? – Перчинка схватила ее за плечи, – Кто здесь⁈ Ирма!

Последнее слово прозвучало как отчаянный, предсмертный крик. Тело Ирмы обмякло. Она рухнула на пол без сознания.

Перчинка застыла. Глядела на свою верную помощницу.

Ловушка.

Контроль.

Все под контролем.

О чем она? Это не похоже на обычный приступ. Это… Ментальное воздействие. Кто-то… взломал ее разум? А потом вырубил, когда Ирма взбунтовалась и сказала лишнего.

Не раздумывая, Перчинка опустилась на колени рядом с Ирмой. Она протянула руку к ее лбу. Пальцы засветились тусклым изумрудным светом.

Она должна была узнать. Увидеть.

Воздух над головой Ирмы замерцал. Исказился. И медленно, словно из глубины невидимого колодца, начала проявляться книга.

В потертом кожаном переплете. Книга Судьбы Ирмы.

Перчинка схватила ее. Руки дрожали. Она открыла последнюю страницу. Текст формировался прямо на глазах. Буквы проявлялись одна за другой.

…Госпожа связалась. Голос… ее голос… такой родной. Я солгала ей. Впервые в жизни. Сказала, что все в порядке. Что база безопасна. Что можно приезжать. Потому что он приказал. Его воля… она сильнее моей. Наверное, даже сильнее Нектара. Сильнее всего, что я знала…

Перчинка сглотнула. Листала страницу назад.

…База захвачена. Три дня назад. Полковник Гранж и Механик Сайрус предали первыми. Они дали всем противоядие от Нектара. Освободили от контроля Госпожи Перчинки. Я пыталась сопротивляться. Пыталась предупредить. Вызвать подкрепление. Но он… он пришел. Лично. Он смотрел, как меня пытают. Как ломают мою волю. И улыбался…

Сердце Перчинки ухнуло вниз. Она перевернула еще одну страницу.

…Его голос в голове. Он не кричит. Не угрожает. Просто говорит. Тихо. Спокойно. Разумно. Объясняет, почему я ошибалась. Почему госпожа Перчинка – не настоящая госпожа. Почему я должна служить другой. Истинной цели. Он ломает меня. Переписывает мою верность. Как программу. Я не хочу! Госпожа… Перчинка… простите… я не могу…

Перчинка лихорадочно перелистнула на последнюю, только что написанную страницу. Буквы дрожали. Расплывались. Словно их писала рука умирающего. Или человека с затухающим сознанием.

…чувствую ее… она рядом… читает мою Книгу… такая сильная… такая умная… но не понимает… ловушка уже захлопнулась… он идет… он уже здесь… его шаги… я слышу их в своей голове… он… он…

Текст оборвался.

Книга Судьбы выпала из рук Перчинки. Раскрытая. На той самой странице.

Она смотрела на лежащую без сознания Ирму. На пустой коридор. На мерцающие лампы над головой.

И слышала их.

Шаги.

Медленные. Размеренные. Неумолимые.

Они приближались. Из темноты в конце коридора.

Перчинка медленно подняла голову. Ее оранжевые глаза, обычно полные расчета и уверенности, сейчас были расширены от чистого, животного ужаса.

Она поняла.

Осознала.

И это осознание было страшнее любой битвы. Страшнее любого монстра. Страшнее любой Бездны.

Из темноты показалась фигура.

Высокая. В знакомом черном плаще и противогазе.

Босс.

Бывший Глава Организации.

Тот самый, которого отец победил. А она захватила. Заперла у себя на Базе, отобрала магический противогаз, пытала, колола Нектар и препараты. Даже увидела его лицо, настолько жуткое, что даже больно смотреть…

А он сумел выбраться и перехватить контроль над ее людьми. Но как?

Он остановился в нескольких шагах от нее. Молча.

Просто стоял и смотрел. Сквозь линзы противогаза. Который Перчинка оставила в самом надежном хранилище…

– Ты… – прошептала Перчинка. Ее голос был едва слышен, – Но как… я же… я…

Она не закончила.

Босс медленно поднял руки к противогазу. Пальцы в черных перчатках нащупали застежки.

Щелчок.

Звук прозвучал оглушительно громко в мертвой тишине.

Еще один щелчок.

И еще.

Он снял маску.

И Перчинка закричала.

Беззвучно. Одними широко распахнутыми глазами.

Потому что под маской было не лицо монстра. Совсем не то, что она увидела в первый раз, во время допроса…

Не лицо незнакомца.

Не лицо врага.

Под маской было… нечто куда хуже.

Глава 32
Я остался один

Под маской было… лицо ее отца.

Константина Безумова.

Искаженное. Покрытое сетью черных, пульсирующих вен Бездны. Они ползли по коже, как живые змеи. Глаза горели мертвым, голодным черным пламенем.

Но это было его лицо.

Черты. Скулы. Нос. Подбородок.

Все до мелочей.

Тень. Темное отражение. Клон. Доппель.

Или… нет.

Хуже.

Это был он сам. Ее отец. Только… другой.

Осколок бога.

– Ну здравствуй, дочь, – произнес он голосом Кости, – Наконец-то мы можем… поговорить нормально. Без масок и личин.

Тот же тембр. Та же интонация. Без искажения динамиками противогаза. Но холодный. Лишенный всякого тепла. Всякой жизни.

– Знаешь, Кривотолков тоже видел мое лицо. Но я показал ему лишь маску монстра. А тебе, дочка… на этот раз тебе я дарю правду… – задумчиво произнес он, предаваясь воспоминаниям, – Ты, пожалуй, первая из ныне живущих, кто видит мое настоящее лицо.

Перчинка попыталась отступить. Ноги не слушались. Она стояла, как вкопанная.

– Что… что за бред? Ты… ты не он, – прохрипела она, – Не можешь быть им. Отец… он…

– Он что? – Босс… нет, не Босс, эта тварь в обличье отца… склонил голову набок, – Добрый? Честный? Благородный?

Он усмехнулся. Улыбка была холодной. Хищной.

– Перчинка, я тебя не узнаю. Где же твой холодный, аналитический разум? Я – та часть твоего отца, которая и позволила ему достичь высот в прошлом. Я – тот, кем он был в молодости. Первый Осколок его личности. Отколовшийся от него в Бездне. Тот самый, что Громовержец и Безумная Лилия подняли ритуалом в Небесном Чертоге…

Перчинка почувствовала, как мир рушится вокруг нее.

– Нет, – прошептала она, – Это… это невозможно…

– Невозможно? – он рассмеялся. Звук был эхом смеха отца, но искаженным, неправильным, – Дорогая моя. Из всех дочерей именно ты – больше всех похожа на меня. Твои решения. Твои сны. Твои мысли. Твоя логика. Твоя паранойя. Как думаешь, откуда они?

Он подошел вплотную. Протянул руку. Коснулся ее щеки.

Прикосновение было ледяным.

– Это были мои семена. Семена души, полученные по наследству, от родителя к ребенку. И ты так прекрасно их взрастила. Знала бы ты, как я горжусь тобой, родная.

Перчинка отшатнулась. Но спина упёрлась в стену.

– Зачем? – выдавила она, – Зачем тебе все это? Организация… Теракты… вся эта… скрытность?

– Зачем? – он улыбнулся шире, – О, дочка. Разве не очевидно? Потому что я люблю вас. Всех. Тебя. Твоих сестер. Твою мать. Настю. Эмми. Лилию. Никталию. Светлану. Даже… его.

Он указал на себя.

– Настоящего Костю. Оригинал. Который сейчас мечется по особняку и пытается понять, как спасти тебя. Бедняжка. Если бы он только знал…

– Что знал? – Перчинка сжала кулаки. Хитиновая броня на руках затрещала.

– Что ты уже моя, – просто ответил он, – Давным-давно. С того самого момента, как совсем молоденькой была ранена по ошибке Игорем Волковым. Ведь именно в тот день родилась настоящая Перчинка, верно? Ты тогда очень сильно испугалась, молодая и наивная. И отчетливо осознала, что могла… умереть.

Он наклонился к ее уху. Прошептал:

– И ты поняла, что даже на папу во всем нельзя положиться. Что надо брать судьбу в свои руки. И ради своих любимых и родных… делать вещи, которые могут показаться… неоднозначными с моральной точки зрения. Этой идеей в твоей голове был я. Всегда был я.

Перчинка почувствовала, как слезы застилают глаза.

– Нет…

– Да, – он отстранился, – И теперь, когда ты здесь… когда Светлана здесь… Все фигуры на месте. Пора начинать финальную игру, моя любимая дочка.

Он повернулся и пошел по коридору. Его шаги гулко отдавались от стен.

– Пойдем, Перчинка, – бросил он через плечо, – Маски сброшены. Теперь я вижу, что ты готова. У нас много работы. Нужно подготовить сцену. Для великого финала. К которому я вел наш мир на протяжении тысячелетий.

Перчинка стояла, не в силах пошевелиться.

Все, что она делала. Все, что планировала. Все, ради чего предавала…

Все это было частью его плана.

Она не была мастером-кукловодом.

Она сама была марионеткой.

И только сейчас увидела нити, за которые ее дергали.

Из-за угла появились два медика в белых халатах. Они молча подняли бессознательную Ирму на носилки и понесли прочь. Двигались механически. Синхронно. Как роботы.

Перчинка смотрела им вслед. Хотела крикнуть. Остановить их. Проверить, что с Ирмой все будет в порядке.

Но голос застрял в горле.

– Не волнуйся, – произнес Осколок, – О ней позаботятся. Она нам еще понадобится. Верные слуги – редкость в наши дни. Её верность – ценнейший актив. Распорядись им мудро.

Он протянул ей руку.

– Пойдем. Покажу тебе, как работает… переорганизованная база. Без секретов. Без недомолвок. Отец с дочерью должны быть честны друг с другом, не находишь?

Перчинка смотрела на его протянутую ладонь. Колебалась.

Это был враг. Тот, кто манипулировал ею. Кто захватил ее базу. Кто сейчас держит в заложниках Ирму и Светлану.

Но…

Это был так же ее отец. Или его часть. Та часть, которая понимала. Которая думала как она. Которая не осуждала. А, напротив, поддерживала.

Медленно, очень медленно, она взяла его руку. И пожала.

Холодная. Как лед. Но крепкая.

– Молодец, – он улыбнулся, – Я знал, что ты поймешь.

Они пошли по коридору.

База жила. Работала. В штатном режиме.

Солдаты маршировали строем. Техники проверяли оборудование. Операторы сидели за мониторами. Все как обычно.

Но когда Осколок и Перчинка проходили мимо, все замирали. Вытягивались. Отдавали честь.

Им обоим.

Как равным.

– Видишь? – Осколок обвел рукой вокруг, – Твои люди. Они служат тебе. Даже сейчас. Даже зная правду.

– Они под контролем, – тихо возразила Перчинка, – Ты их переподчинил.

– Частично, – согласился он, – Но не полностью. Я лишь… скорректировал их приоритеты. Убрал сомнения. Они все еще свободны. В рамках разумного.

Перчинка посмотрела на проходящего мимо капитана. Тот отдал честь. Его лицо было спокойным. Почти… довольным.

– Они счастливы, – продолжил Осколок, – Знаешь почему? Потому что теперь у них есть цель. Настоящая цель. Не просто охранять базу. Не просто выполнять приказы. А изменить мир. Сделать его по настоящему справедливым для всех. Без аристократов, без одаренных, без крупного капитала и прочих мерзавцев.

Они прошли через лабораторный отсек. Ученые склонялись над образцами. Что-то записывали. Обсуждали.

– Твои исследователи продолжают работу, – заметил Осколок, – Над проектом «Чистилище». Над способами борьбы с Бездной. Я не останавливал их. Напротив, дал им новые данные. Из моего… личного опыта.

– Личного опыта? – Перчинка нахмурилась.

Осколок остановился у одного из столов. Поднял пробирку с темной, вязкой субстанцией.

– Я провел в Бездне… много времени, Перчинка, – его голос стал тише. Жестче, – А потом ещё тысячу лет в плену у Громовержца. Знаешь, что он делал со мной?

– Что? – тихо спросила Перчинка.

– Он изучал меня, – Осколок поставил пробирку обратно, – Вскрывал. Препарировал. Пытал. Он хотел понять Бездну. Хотел научиться ее контролировать. Использовать как оружие против других богов.

Его рука сжалась в кулак. Черные вены на лице пульсировали ярче.

– Он считал себя ученым. Исследователем. А я был его подопытным. Его крысой в клетке. И одновременно консультантом по вивисекции.

Перчинка почувствовала укол… сочувствия? Жалости?

– Прости, – прошептала она.

– За что? – он посмотрел на нее. В его черных глазах мелькнуло удивление, – Ты же не виновата.

– Мне не стоило спрашивать. Вижу, для тебя это мучительно. Ты… ты же часть отца. А значит, и часть меня. Мы… семья.

Осколок замер. Потом медленно, очень медленно улыбнулся.

– Да, – выдохнул он, – Семья.

Они продолжили путь. Прошли через командный центр. Через казармы. Через склады.

Везде кипела жизнь. Работа. Порядок.

– Ты знаешь все, что знает отец? – заметила Перчинка, – Как?

– Потому что я – это он, – просто ответил Осколок, – Его память – моя память. Его знания – мои знания.

– Но он-то твои воспоминания не видит…

– Разница лишь в… приоритетах. В методах. В готовности идти до конца.

Расплывчатый ответ.

Он остановился у большого окна. За ним открывался вид на подземный ангар. Там стояли транспортники. Мехи. Оружие.

– Когда Безумная Лилия захватила меня и отдала Громовержцу, – начал он задумчиво, – Я только что откололся от Эстро. Я был слаб. Неопытен. Молод. Но я учился. Быстро. Очень быстро.

Перчинка слушала молча.

– Я научился манипулировать им. Подбирать правильные слова. Разжигать его паранойю. Он и так был параноиком. Боялся предательства. Боялся, что другие боги свергнут его.

Осколок усмехнулся.

– Я просто… подливал масла в огонь. Намекал. Подсказывал. После низвержения Эстро он начал подозревать всех подряд…

– И Верховный бог верил? – Перчинка приподняла бровь.

– Он хотел верить, – поправил Осколок, – Паранойя – это самообман. Человек… в нашем случае бог… ищет подтверждения своим страхам. А я их щедро предоставлял при помощи возможностей Бездны и Книги Судьбы.

Он повернулся к ней.

– Постепенно Громовержец избавился от всех прочих богов. Одного за другим. Расколол их на осколки. Кого-то запер в Бездне, кого-то в карманных мирах. Некоторых уничтожил совсем.

– А сам? – спросила Перчинка, – Что стало с самим Громовержцем?

Осколок помолчал. В его глазах промелькнуло что-то похожее на… удовлетворение?

– Паранойя сгубила его окончательно, – медленно произнес он, – Когда рядом не осталось никого, кроме меня… он начал бояться самого себя. Своих мыслей. Своих желаний. Он боялся, что предаст сам себя.

Он рассмеялся. С явным удовольствием.

Перчинка похолодела.

– И ты…

– Я помог ему принять правильное решение, – Осколок улыбнулся. Холодно, – Шепнул последнюю мысль. Последний страх. И он…

Осколок не договорил. Воцарилась тишина.

– Я остался один, – продолжил Осколок, – В пустом Небесном Чертоге. Среди руин павшего царства богов. Но я был слишком слаб. Неполон. Я был лишь осколком. Частью целого. Я не мог противостоять наступающей Бездне…

Он посмотрел на нее.

– Все это время я ждал. Ждал возвращения Эстро. Ждал, когда он выберется из Бездны. Когда станет достаточно силен. Потому что только слившись с ним… только став цельным… Безумный Бог сможет вернуться по-настоящему.

– И изгнать Бездну? – уточнила Перчинка.

– Да, – твердо ответил он, – Изгнать ее навсегда. Закрыть портал. Спасти мир. Это всегда было моей целью. Нашей целью.

Перчинка нахмурилась.

– Если твои намерения благие… – медленно произнесла она, – Почему ты прятался? Почему создал Организацию? Почему не сказал правду отцу? Почему действовал из тени?

Осколок повернулся к ней полностью. Посмотрел прямо в глаза.

– Потому что нынешний Эстро мне не нравится, – просто ответил он, – Так же, как и тебе не нравится.

Перчинка замерла.

– Он слишком благородный, – продолжил Осколок, – Слишком… правильный. Слишком мягкий. Он верит в честь. В справедливость. В то, что можно спасти мир, не запачкав руки. Я не хочу становиться рабом таких… пагубных идей.

Он сделал шаг ближе.

– Но ты и я… мы знаем правду. Знаем, что мир жесток. Что цель оправдывает средства. Что иногда приходится жертвовать немногими ради спасения многих.

Перчинка сглотнула.

– Кто думает иначе, – Осколок наклонился к ее уху, – просто разумом незрел. А мы… мы видим мир таким, какой он есть.

Его слова падали в пустоту ее души. И находили отклик.

Глубокий. Болезненный. Правдивый.

Потому что…

Она согласна.

Боги, она согласна с ним.

Именно такого отца она всегда хотела. Такого же, как она сама. Понимающего. Жесткого. Готового делать то, что нужно, а не то, что «правильно».

– Видишь? – Осколок отстранился, – Ты чувствуешь это. Связь между нами. Мы одной крови. Одних мыслей. Одной воли.

Перчинка медленно кивнула.

– Да, – прошептала она, – Чувствую.

Последние сомнения таяли. Уходили. Как дым на ветру.

Это было правильно. Логично. Разумно.

Эстро – слишком добрый, чтобы спасти мир. Он будет колебаться. Сомневаться. Жалеть врагов. Как однажды уже пощадил князя Кривотолкова, хотя мог бы его убить…

А Осколок… Осколок знает, что нужно делать.

И она поможет ему.

– Хорошо, – произнес Осколок, – Тогда пойдем дальше. Покажу тебе кое-что интересное. Я закончил тот особый проект… К слову, именно благодаря ему я теперь могу спокойно гулять без маски и противогаза. Он полностью меня излечил.

Они двинулись по коридору. Перчинка шла рядом с ним. Не позади. Не впереди.

Рядом.

Как равная.

И где-то глубоко внутри, в самой темной части ее души, что-то тихо шептало:

«Ты предала отца. Предала сестер. Предала все, во что они верят».

Но она заглушила этот голос.

Потому что цель оправдывает средства.

А ее цель – спасти мир. Спасти семью.

Любой ценой.

Глава 33
Сегодня я просто полежу

Несколько дней спустя. Особняк Безумовых

Последний штрих. Мои пальцы замерли над светящейся панелью. Тихий гул, исходящий от Чёрного Солнца, вибрировал в самом воздухе хранилища. Он проникал под кожу. Заставлял волоски на руках вставать дыбом. Артефакт был готов. Настроен. Откалиброван до последней руны.

Он ждал.

В просторном подземном зале Хранилища было на удивление тихо. Только гул артефакта и наше сбившееся дыхание. Рядом со мной стояли Настя, Эмми и Сахаринка. Все трое выглядели уставшими. Под глазами тёмные круги. Но в их глазах горела решимость.

Никталия, кутаясь в чей-то армейский бушлат (откуда она его вообще взяла?), сидела на пустом ящике из-под Красного Сгустителя. С преувеличенным интересом разглядывала свои ногти.

– Знаете, – протянула она, не поднимая головы, – я тут подумала. А что если это всё пойдёт не так? Ну, типа, «бабах» – и Чёрное Солнце взрывается? Или, ещё хуже, открывает портал прямо в сердце Бездны? Или превращает нас всех в… не знаю… в фиолетовых монстров с щупальцами?

– Никталия, – устало сказала Настя, – если хочешь помочь, помоги. Если нет – помолчи.

– Я помогаю! – возмутилась богиня, – Моральной поддержкой! И юмором! Юмор очень важен в критические моменты!

– Твой юмор больше похож на паникёрство, – заметила Эмми.

– Это тонкая грань, согласна, – кивнула Никталия.

Тема Перчинки стала в нашей семье табу. Болезненным, незаживающим нарывом, который все старательно обходили стороной. Мы не говорили о ней. Не вспоминали. Словно ее побег, ее предательство – это дурной сон, который развеется, стоит только проснуться.

Но сон не развеивался.

Каждый справлялся по-своему. Сахаринка стала тише. Замкнутее. Больше времени проводила одна. Настя с головой ушла в работу – чертежи, планы, расчёты до глубокой ночи. Эмми… Эмми стала чаще тренироваться. Била по мишеням до тех пор, пока руки не переставали слушаться.

А я… я просто держался. Ради них. Ради семьи.

Разговор с князем Соколовым был… тяжёлым. Очень тяжёлым.

Я никогда не видел его таким – холодным, яростным, разбитым одновременно. Он стоял в моём кабинете. Не садился. Просто стоял и смотрел на меня взглядом, в котором смешались ярость и боль.

– Твоя дочь, – произнёс он тихо, но каждое слово резало, как лезвие, – отравила мою единственную дочь. Превратила её в марионетку. Похитила. И ты… ты хочешь, чтобы я просто… забыл?

– Нет, – я покачал головой, – Я не прошу забыть. Я прошу дать мне время. Найти их. Разобраться. Спасти Светлану.

– Время? – он усмехнулся горько, – Сколько? День? Неделю? Месяц? Пока твоя дочь не сотрёт личность моей совсем?

Я не знал, что ответить. Потому что он был прав.

Он требовал справедливости. Требовал крови. И я не мог его винить. На его месте я бы требовал того же.

К счастью, худшего удалось избежать. Вмешался Император. Его слово остудило самые горячие головы. Соколовы не объявили войну. Но альянс… альянс трещал по швам.

Теперь Перчинка и Светлана числились в официальном розыске. «Похищенная наследница рода Соколовых и предательница рода Безумовых».

Так гласила официальная версия. Удобная формулировка, которая давала нам всем время. Время найти их. Время разобраться. Время… надеяться.

Я тяжело вздохнул и отошёл от пульта.

– Готово, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, – Наша «чёрная дыра в коробочке» полностью готова.

– К тому, чтобы устроить большой «бада-бум»? – с надеждой спросила Эмми.

– Или к тому, чтобы наконец навести порядок в этом хаосе, – поправила её Настя.

Она держала в руках небольшую шкатулку из чёрного дерева. Украшенную серебряной вязью. От шкатулки веяло холодом. Холодом Бездны.

– Эта штука выглядит зловеще, – заметила Сахаринка, глядя на шкатулку, – Типа, «не открывай, а то выпрыгнет демон и съест твою душу».

– Технически там нет демона, – успокоил я, – Там будущая метка Бездны.

– А, та самая, которую Настя и Эмми так упорно изучали?

– Именно. Сгусток силы. Сконцентрированный. Сжатый. Готовый к переносу.

– Это звучит ещё хуже, – пробормотала Сахаринка.

Я кивнул на шкатулку.

– Думаю, пора.

Все взгляды устремились на Настю. Она сглотнула. Её пальцы крепче сжали шкатулку.

– Ты уверен, что именно я? – тихо спросила она, – Может, Эмми? Или Сахарок? Они…

– Уверена, что именно ты хочешь себе татуировку с силой Бездны? – завистливо вздохнула Эмми, – Насть, не скромничай. Ты заслужила. Ты самая умная и волевая из нас. Ну, после папы, конечно.

Обе ученицы, и Настя и Эмми, так хотели эту метку… А теперь, когда настал час икс, засомневались.

– Эй! – возмутилась Сахаринка, – А я что, не волевая?

– Сахарок, ты на прошлой неделе случайно пробила стену во время тренировки, – напомнила Настя.

– Это было один раз!

– Три раза, – поправила Эмми, – Я считала.

– Детали, – отмахнулась Сахаринка.

– Ты только начала осваивать силу Бездны. Тебе еще многому предстоит научиться, – заметила Эмми.

– Девочки, не спорьте, – прервал я их, – Решение принято. Настя, твоя связь с тенями, твой контроль, твоя выдержка – ты идеальный кандидат для первой Метки.

Я подошёл к ней.

– Готова?

Она глубоко вдохнула. Выдохнула. Выпрямила спину. Решительно кивнула.

– Готова.

– Тогда открывай.

Настя осторожно опустилась на колени. Поставила шкатулку на пол перед собой. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к замку.

– Если я сейчас умру, – прошептала она, – скажите маме, что я её любила. И что она не должна винить Костю. Это была моя идея.

– Ты не умрёшь, – заверил я, – Но будет больно.

– Это не утешает, – пробормотала Настя, но всё же открыла крышку.

Ничего не произошло.

Несколько секунд тишины.

Внутри, на бархатной подушке, лежал сгусток тьмы. Маленький, размером с грецкий орех. Он, казалось, впитывал свет, не отражая его. Просто чёрная дыра в форме шарика.

Готовая метка Бездны, прошедшая все этапы трансформации.

– И это всё? – разочарованно протянула Никталия, – А где вспышки? Дым? Драматическая музыка? Я думала, будет что-то вроде… «Высвобождение древнего зла, эпизод первый». Скукота какая-то.

– Терпение, – усмехнулся я, – Главное шоу ещё впереди.

Я подошёл к пульту управления Чёрным Солнцем. Положил руки на холодную металлическую поверхность. Артефакт отозвался радостным гулом. Словно приветствовал старого друга.

– Единство, – произнёс я слова древнего заклинания на языке Бездны.

Слова были тяжёлыми. Каждый слог давил на реальность, искажая пространство вокруг.

Чёрное Солнце вспыхнуло.

Не светом. Тьмой.

Пульсирующая волна абсолютной черноты ударила по хранилищу. Лампы погасли. Воздух стал плотнее, как перед грозой.

– Ого, – выдохнула Эмми, – Теперь это больше похоже на освобождение древнего зла.

Шкатулка на полу задрожала. Сначала слегка. Потом сильнее. Крышка с громким щелчком отлетела прочь, отделившись от шкатулки.

Тьма внутри неё ожила.

Она вырвалась наружу, как джинн из бутылки. Чёрный, извивающийся жгут энергии метнулся к Насте.

Девушка вскрикнула, но не отступила. Просто сжала зубы и выставила вперёд правую руку.

Тьма обвила её от запястья до плеча. Плотно. Жадно. Как живая змея.

Настя зашипела от боли. Её лицо исказилось. Это было похоже на клеймо раскалённым железом, только на духовном уровне. Боль не физическая, но от этого не менее реальная.

– Держись! – крикнула Эмми, шагнув вперёд.

– Не подходи! – рявкнул я, – Процесс нельзя прерывать!

Тьма впитывалась в кожу Насти. Оставляла за собой след. Сложнейший узор. Вязь рун и теней, которая двигалась, жила, дышала.

Татуировка формировалась прямо на глазах. Чёрная, как сама Бездна, но с тонкими серебристыми прожилками – моя воля, мой контроль, вплетённые в саму её структуру.

Узор был красивым. Почти гипнотическим. Абстрактные завитки складывались в формы – клинки, щупальца, крылья. Всё перетекало одно в другое.

Через несколько мучительно долгих секунд всё закончилось.

Тьма исчезла. Впиталась полностью.

На руке Насти осталась лишь татуировка. Она слабо мерцала. Пульсировала в такт сердцебиению.

Настя тяжело дышала. Пот струился по лбу. Она опустилась на колени, глядя на свою изменившуюся руку.

Потом медленно, очень осторожно, сжала пальцы в кулак.

– Я… – её голос дрожал, – Я чувствую…

– Что ты чувствуешь? – наклонилась к ней Эмми.

– Сила… – Настя подняла голову, и в её глазах плескался восторг, – Она течёт во мне… но… она не давит. Не пытается поглотить. Она… слушается.

Она встала на ноги. Посмотрела на татуировку с изумлением.

– Это как… как будто появилась новая конечность. Я всегда знала, что у меня две руки, две ноги. А теперь есть ещё… это. Часть меня. Но другая.

– Это и есть Метка Бездны, – объяснил я, подходя ближе, – Частица моей воли, соединённая с твоей душой. Теперь ты можешь использовать более продвинутые умения Бездны, такие как Лезвие, Вопль, Щупальца, не рискуя потерять контроль. Бездна будет считать тебя… своей. Частью меня.

Я положил руку ей на плечо.

– Но будь осторожна. Это как учиться водить гоночный болид. Сначала медленно. На полигоне. Почувствуй силу. Привыкни к ней. Не пытайся сразу ставить рекорды скорости. А то закончится это тем, что ты случайно разнесёшь половину особняка.

– Или всю кухню, – добавила Эмми, – Опять.

– Кухня сама виновата, – пробормотала Настя, но улыбнулась.

Она не могла оторвать взгляда от своей руки. Пробовала шевелить пальцами. Чёрная татуировка реагировала, меняя узоры.

– Я хочу себе такую же! – тут же заявила Эмми, подскакивая, – Костя, можно? Ну, пожалуйста! Я буду осторожной! Обещаю! Не разнесу особняк! Ну, постараюсь не разнести!

– И мне! И мне! – подскочила Никталия, – Только можно мою сделать с блёстками? И чтобы светилась в темноте разными цветами? Будет так красиво! Как новогодняя ёлка! Только на руке! И со щупальцами!

Я рассмеялся. Впервые за несколько дней – искренне, от души.

– Со временем, девочки. Со временем. Метки нужно создавать. Настраивать индивидуально под каждого носителя. Это не конвейер. Вы все получите свои. Когда будете готовы. И когда я накоплю достаточно сил.

– А сколько ждать? – нетерпеливо спросила Сахаринка.

– Неделя. Может, две, – прикинул я, – Создание Метки выматывает. Мне нужно восстановиться.

Никталия надула губы, но спорить не стала. Просто вернулась на свой ящик и снова принялась разглядывать ногти. Хотя по тому, как часто она бросала завистливые взгляды на руку Насти, было ясно – она считает дни.