Текст книги "Возвращение Безумного Бога 15 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24
И именно поэтому…

Перчинка застыла. Её сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она лихорадочно прокручивала в голове варианты: Он знает? Не знает? Подозревает? Или просто пришёл проверить артефакт?

Она медленно обернулась, возвращая на лицо маску спокойствия.

– Папа? – в её голосе прозвучало идеально выверенное беспокойство, – Тебе нельзя вставать! Ты же…

– Переживу, – он отмахнулся, медленно, чуть пошатываясь, входя в хранилище, – Знаешь, после второй Синхронизации тело чувствует себя так, словно его сначала разобрали на атомы, а потом собрали обратно. Причём инструкцию потеряли где-то на середине процесса. Так что небольшая прогулка – это даже полезно. Размять… атомы.

Он не стал её допрашивать. Не спросил, что она здесь делает. Вместо этого он подошёл к Чёрному Солнцу, которое приветливо загудело, узнав своего создателя.

– Тоже любуешься моей старой игрушкой? – Костя провёл рукой по металлическому каркасу, – Красивая, правда? Хотя и капризная. Всегда притягивала неприятности. И любопытных… личностей.

Перчинка молчала, пытаясь понять его игру. Он говорил спокойно, почти небрежно. Словно они просто встретились на вечерней прогулке.

– Помню, как ты с сёстрами впервые увидела, как я применяю силу Бездны, – он усмехнулся, глядя на пульсирующую тьму, – Ты тогда ещё совсем недавно вылупилась из кокона, хитин едва потемнел. Телом – взрослая, а умом ещё ребенок. Ты смотрела на всё это с таким серьёзным видом, будто уже тогда составляла бизнес-план по захвату мира.

– Это было давно, – сухо ответила Перчинка. Её защитные барьеры медленно выстраивались.

– Да, – он кивнул, – Давно. А помнишь, как вы с Вафелькой и Сахаринкой пытались построить катапульту? Чтобы запускать друг друга через весь особняк?

– Это была идея Вафельки, – автоматически возразила Перчинка.

– Конечно, – он подмигнул, – А кто начертил чертежи на салфетке и рассчитал траекторию полёта? Кто убедил Сахаринку, что «это абсолютно безопасно, если правильно рассчитать угол»?

Перчинка почувствовала, как её щёки начинают теплеть. Он помнил. Он помнил все эти детские шалости.

– Кстати, мы так и не починили ту дыру в потолке гостиной, – задумчиво добавил Костя, – Просто замаскировали гобеленом. Надеюсь, Кристина Валерьевна никогда не узнает. В любом случае после пожара особняк перестроили, так что это уже не важно…

– Папа, – Перчинка скрестила руки на груди, – К чему эти воспоминания?

– А?.. – он изобразил удивление, – Разве нельзя просто поболтать с дочерью? Вспомнить старые добрые времена, когда самой большой проблемой было объяснить Кристине Валерьевне, почему в библиотеке завелись светящиеся пауки размером с кулак?

– То были эксперименты Вафельки с биолюминесценцией, – пробормотала Перчинка.

– Под твоим чутким руководством, – парировал Костя, – Ты всегда была мозгом операции. Сахаринка – мускулы, Вафелька – безумный энтузиазм, а ты… ты та, кто делала так, чтобы всё работало. И чтобы вас не поймали.

Он повернулся к ней, опершись о каркас артефакта.

– Собственно, о том, чтобы не поймали… – его тон стал чуть более серьёзным, но всё ещё дружелюбным, – Светлана выглядит сегодня немного… странно. Тебе не показалось?

Перчинка напряглась. Это была проверка?

– Странно? – она изобразила лёгкое недоумение, – В каком смысле?

– Ну, не знаю, – Костя почесал затылок, – Какая-то… рассеянная что ли.

– Может, просто устала после боя, – осторожно предположила Перчинка.

– Может быть, – согласился Костя, – Хотя обычно после боя она становится более сосредоточенной, не менее. Боевой транс, знаешь ли. А тут… словно мысли где-то далеко. Или не совсем её мысли.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Ты ведь специалист по поведению. По микровыражениям. Не замечала ничего необычного?

– Нет, – ответила Перчинка. И тут же мысленно ругнулась на себя – ответила слишком быстро, – Ничего необычного.

– Хм… – Костя кивнул, – Ладно. Наверное, я паранойю. Хотя знаешь, что странно? Когда я незаметно читал её Книгу Судьбы сегодня утром во время разговора…

Перчинка почувствовала, как её сердце пропустило удар.

– … там была какая-то нестыковка, – продолжил Костя задумчиво, – Словно страница обрывается на середине мысли. А потом начинается новая, но связь потеряна. Такое бывает, когда человек терял сознание. Или когда кто-то…

Он сделал паузу.

– … когда кто-то вырывает страницы.

Тишина.

Перчинка стояла неподвижно. Её разум работал на максимальной скорости, просчитывая варианты.

Он знает. Он определённо что-то знает. Но насколько? Блефует? Проверяет реакцию? Или действительно читал Книгу Светланы?

Нужно было что-то сказать. Быстро. Естественно.

– Вырывать страницы из Книги Судьбы? Той самой, о которой ты рассказывал? – она изобразила лёгкое недоумение с примесью интереса, – Разве это вообще возможно? Я думала, они защищены от…

– От обычных методов? – Костя кивнул, – Да, защищены. Но есть способы. Сложные. Болезненные для жертвы. И оставляющие следы. Духовные следы, которые можно отследить, если знать, как искать.

Он оттолкнулся от каркаса и медленно пошёл по периметру хранилища. Его движения были неспешными, почти ленивыми, но Перчинка видела напряжение в его плечах.

– Знаешь, что самое интересное в вырванных страницах? – продолжил он, словно размышляя вслух, – Они не исчезают. Не растворяются. Они остаются. Физические отпечатки духовной информации. Их можно спрятать, конечно. Но нельзя уничтожить полностью. Разве что сжечь в особом огне. Или…

Он остановился, повернулся к ней.

– … или носить под хитиновым панцирем, который естественным образом экранирует духовную энергию.

Перчинка не дрогнула. Не моргнула. Абсолютный контроль.

– Интересная теория, – спокойно сказала она, – Но зачем кому-то вырывать страницы из Книги Светланы? Какой в этом смысл?

– О, смысла может быть масса, – Костя начал загибать пальцы, – Скрыть компрометирующую информацию. Стереть свидетельство преступления. Замести следы. Или, например, если кто-то сделал что-то… скажем… отравил человека особым ядом, который подчиняет волю, и не хочет, чтобы жертва потом прочитала в своей собственной Книге, что именно с ней произошло.

Он улыбнулся. Тепло. Почти дружелюбно.

– Чисто гипотетически, конечно.

Перчинка чувствовала, как по её спине пробегает холодок. Он знает. Он точно знает.

Но она не сдавалась.

– Папа, – она сделала шаг вперёд, в её голосе прозвучала искренняя обида, – Ты что, подозреваешь меня? Серьёзно? Я твоя дочь! Я всю жизнь защищаю нашу Семью!

– Именно поэтому я и хочу поговорить, – мягко ответил Костя, – Потому что ты моя дочь. И потому что я знаю, как сильно ты любишь нашу Семью. Иногда… слишком сильно.

– Что это значит? – её голос стал холоднее.

– Это значит, – Костя вздохнул, – что любовь может быть разной. Есть любовь, которая даёт свободу. А есть любовь, которая душит в объятиях, пытаясь защитить от всего мира. Даже от самого себя.

Он подошёл ближе.

– Перчинка, я понимаю твои страхи. Понимаю, почему ты боишься, что Соколовы поглотят наш род. Почему ты думаешь, что должна действовать в одиночку, чтобы защитить нас. Но…

– Ты ничего не понимаешь! – сорвалась она, – Ты слишком мягкий! Слишком доверчивый! Ты веришь людям! Веришь в честность и благородство! А мир не такой! Мир жесток! И если я не буду делать грязную работу, если я не буду предвидеть угрозы…

Она осеклась, поняв, что сказала слишком много.

Костя смотрел на неё. Его лицо было печальным.

– Вот видишь, – тихо сказал он, – Ты уже призналась.

– Я ничего не признавала! – Перчинка попыталась вернуть контроль, – Я просто говорила гипотетически! О своих обязанностях как замглавы безопасности!

– Перчинка, пожалуйста, – он сделал ещё шаг, – Не надо. Мы оба знаем правду. Не заставляй меня…

– Заставлять тебя что? – она отступила, её четыре руки инстинктивно приняли защитную позицию, – Применить силу? Прочитать мою Книгу насильно? Ты же знаешь, что я не позволю. Что это будет нарушением…

– Твоего доверия? – Костя грустно улыбнулся, – А ты не нарушила доверие Светланы? Моё доверие? Доверие всей семьи?

– Я защищала семью!

– Отравив мою невесту и превратив её в марионетку?

Тишина.

Он сказал это прямо. Без экивоков. Без намёков.

Перчинка стояла, не в силах подобрать слова.

– Как… – прохрипела она, – Как ты узнал?

– А ты думала, что я не замечу? – Костя покачал головой, – Перчинка, я тысячи лет прожил. Видел все виды манипуляций, все типы ядов, все способы контроля. Ты хорошо поработала, не спорю. Почти идеально. Но «почти» – не считается.

Его голос стал холоднее.

– Так что да, я заметил. И да, я проверил. И да, я обнаружил инородную субстанцию в её духовной системе.

Перчинка отступила ещё на шаг. Её спина уперлась в стену.

– Я… я могу объяснить…

– О, я уверен, что можешь, – кивнул Костя, – У тебя всегда есть объяснения. Всегда есть логика. Всегда есть оправдание. «Это было необходимо». «Это для блага семьи». «У меня не было выбора».

Он подошёл вплотную. Его глаза – обычно тёплые, озорные – сейчас были холодными, как лёд.

– Но знаешь, в чём твоя ошибка, дочка? Ты не учла одну простую вещь. Я тоже когда-то был таким. Я тоже считал, что знаю лучше. Что должен контролировать всё. Что цель оправдывает средства.

Он положил руку ей на плечо. Лёгкое, почти нежное прикосновение.

– Из всех моих дочерей ты похожа на меня, молодого, сильнее других. И именно поэтому, – прошептал он, – я знаю все твои трюки.

Глава 25
Необратим

Перчинка почувствовала это – лёгкое, почти неощутимое прикосновение к своей ауре. Словно тончайшая паутинка скользнула под её хитиновый панцирь.

Она попыталась отшатнуться, но было поздно.

Нити Бездны, тонкие как волос, обвили её ментальные защиты. Не ломая. Не разрушая. Просто… обходя. Как опытный вор обходит сигнализацию, зная все её слабые места.

Потому что он создал эту сигнализацию. Он научил её защищаться.

И он знал, как эту защиту обойти.

Из-под её хитинового панциря, из секретного кармана у сердца, две страницы медленно проплыли в воздух. Притянутые его силой. Безвольные. Беспомощные.

Они легли ему в ладонь.

Улыбка исчезла с лица Кости. Глаза, только что ироничные, стали древними. Бесконечно усталыми.

– Две страницы, – тихо произнёс он, глядя на мерцающую бумагу. Глазами быстро пробежался по тексту, – Где ты «призналась» Светлане во всём. А потом отравила.

Он поднял глаза на Перчинку.

– Знаешь, что самое печальное? Ты почти справилась. Почти переиграла всех. Если бы не одна деталь.

– Какая? – прошептала Перчинка, чувствуя, как мир рушится вокруг неё.

– Ты недооценила Лилию, – усмехнулся Костя, – Безумная волчица, которую все считают просто милым домашним питомцем. А она подошла ко мне сегодня, когда я спускался в хранилище. Села рядом. Посмотрела мне в глаза. И сказала три слова: «Перчинка. Светлана. Опасно».

Он покачал головой.

– Лилия редко говорит. Но когда говорит – стоит слушать. Она чувствует вещи, которые мы, с нашей логикой и разумом, пропускаем. Звериные инстинкты. Чутьё стаи. Она почуяла твой яд на Светлане. Почуяла твой запах в коридоре у моего кабинета. И предупредила меня.

Перчинка закрыла глаза. Лилия. Чёртова Лилия. Она превратила подозрения отца в уверенность.

– Так что да, Перчинка, – голос Кости стал жёстким, – Я знаю. Я знаю о беспилотнике. Знаю о Светлане. Знаю о твоих атаках на Соколовых. Знаю обо всём.

Он сжал страницы в кулаке.

– И теперь у нас будет очень, очень серьёзный разговор. О том, что ты натворила. О том, как мы это исправим. И о том…

Его голос дрогнул.

– О том, могу ли я ещё доверять своей собственной дочери.

Перчинка открыла глаза. Посмотрела на него. На его лицо, где смешались гнев, разочарование и боль.

И впервые за долгое время почувствовала что-то, чего никогда раньше не испытывала.

Стыд.

– Папа, – прошептала она, – Я… я просто хотела защитить нас…

– Знаю, – он кивнул, – Знаю, дочка. И именно поэтому мне так больно. Вдвойне больнее от того, что я мог все это предотвратить… если бы был чуть внимательнее и чуть больше уделял вам с сестрами времени…

Он отвернулся, пряча выражение лица.

Тишина заполнила хранилище. Даже Чёрное Солнце, казалось, затихло, чувствуя напряжение.

– Так что будем делать? – наконец спросил Костя, не оборачиваясь.

– Не знаю, – честно ответила Перчинка.

И это была правда.

Впервые в жизни она действительно не знала, что делать.

Её план рухнул. Её секреты раскрыты. Её отец знал всё.

И самое страшное – он был прав.

Во всём.

– Ладно, – Костя развернулся. На его лице снова появилась усталая, грустная улыбка, – Тогда начнём с простого. Первый вопрос: ты работала одна? Или у тебя есть сообщники?

Перчинка колебалась секунду. Потом:

– Одна. Всё делала сама. Не хотела никого впутывать.

– Даже майора Волкова?

– Тем более его, – она поморщилась, – Он… хороший человек. Не хотела его пачкать.

– Хм… – Костя задумчиво почесал подбородок, – Значит, у тебя всё же есть границы. Это обнадёживает.

Он сделал шаг ближе.

– Второй вопрос: атаки на Соколовых. Были жертвы?

– Минимальные, – быстро ответила Перчинка, – Я старалась целиться в инфраструктуру. Базы данных. Склады. Технику. Избегала жилых секторов и…

– «Старалась» – не значит «избежала», – перебил он холодно, – Сколько?

Тишина.

– Сколько, Перчинка?

– Семнадцать, – прошептала она, – Охранники. Случайные свидетели. Те, кто оказался не в том месте не в то время. Это те, о ком мне известно.

Костя закрыл глаза. Его челюсти сжались.

– Семнадцать жизней, – тихо повторил он, – Семнадцать семей, которые потеряли близких. Из-за твоего «стратегического планирования».

– Я не хотела! – голос Перчинки сорвался, – Это были… необходимые потери! Я пыталась свести их к минимуму!

– «Необходимые потери», – Костя открыл глаза, и в них плескался холодный огонь, – Ты знаешь, кому ещё подойдет эта фраза? Князь Кривотолков. Глава Организации. Все те, кого мы называем врагами. Монстрами.

Он подошёл вплотную, нависая над ней.

– И теперь ты, моя дочь, стоишь в одном ряду с ними.

– А ты, отец? – вспылила Перчинка, стиснув кулаки, – Разве ты не нападал на склады и базы Кривотолковых? Тогда ведь тоже гибли люди! По твоей вине!

– Кривотолковы первые развязали войну, угрожали напрямую нашей семье, – холодно ответил Костя, – И на базу я не нападал. Они похитили меня и силой туда привезли. Понимаешь разницу?

Перчинка почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она изо всех сил пыталась их сдержать, но не могла.

– Папа, прости… я не думала… я просто…

– Просто что? – его голос стал тише, но от этого не менее жёстким, – Просто хотела как лучше? Просто защищала семью? Знаешь, чем дорога в ад вымощена, Перчинка?

– Благими намерениями, – прошептала она, – Знаю. Ты говорил мне в детстве…

– И ты не послушала, – он отступил, – Потому что думала, что ты умнее. Что ты знаешь лучше. Что твоя логика безупречна, а твои расчёты – точны.

Он повернулся к Чёрному Солнцу.

– Но знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты забыла про человеческий фактор. Про непредсказуемость. Про то, что люди – не фигуры на шахматной доске. Они живые. Со своими чувствами, страхами, надеждами.

Он посмотрел на неё через плечо.

– И когда ты начинаешь манипулировать ими, как пешками… ты сама перестаёшь быть человеком. Становишься просто… функцией. Алгоритмом. Машиной для достижения цели.

– Тогда что мне было делать⁈ – взорвалась Перчинка, – Сидеть и смотреть, как Соколовы нас поглощают? Надеяться, что всё само рассосётся? Верить в лучшее⁈

– Нет, – спокойно ответил Костя, – Ты должна была прийти ко мне. Поговорить. Объяснить свои страхи. Мы бы нашли решение. Вместе.

– Ты бы не понял!

– Откуда ты знаешь? – он развернулся к ней полностью, – Ты даже не попыталась! Ты просто решила, что я слишком мягкий, слишком наивный, слишком… недостаточно циничный для этого мира. И пошла действовать сама.

Он сделал шаг к ней.

– Но знаешь что, Перчинка? Я не мягкий. И не наивный. Я просто выбрал другой путь. Путь, где я остаюсь человеком. Где я не жертвую своей душой ради «стратегических преимуществ».

– И посмотри, к чему это привело! – выкрикнула она, – Ты постоянно на грани смерти! Постоянно рискуешь! Берёшь на себя всё, потому что не доверяешь никому сделать грязную работу!

– Потому что грязная работа делает тебя грязным, – тихо ответил он, – И я не хочу, чтобы мои дочери пачкались. Хочу, чтобы они оставались… светлыми. Хорошими. Лучшими версиями себя.

Он протянул руку, но в последний момент отдернул. Не коснулся её.

– Но я потерпел неудачу. По крайней мере, с тобой. Потому что смотрю сейчас на тебя… и вижу отражение самого себя. Того, каким я был когда-то.

Перчинка смотрела на его протянутую руку. На его лицо. На его глаза, полные боли.

– Папа… – её голос дрогнул, – Что теперь будет?

Костя опустил руку.

– Не знаю, – честно признался он, – Честно говоря, не знаю. Ты совершила преступления. Серьёзные преступления. Против союзников, которые нам доверились. Против невинных людей. Против… семьи.

Он прошёлся по хранилищу, собираясь с мыслями.

– Ты моя дочь. И я люблю тебя. Несмотря ни на что. Но… я не могу просто закрыть на это глаза. Не могу сказать «ну, бывает». Потому что если я это сделаю…

– Ты станешь соучастником, – закончила за него Перчинка.

– Да, – кивнул он, – И предам всё, во что верю. Предам память тех семнадцати. Предам доверие Соколовых. Предам… самого себя.

Он остановился, повернулся к ней.

– Так что вот что мы сделаем. Сейчас я выйду отсюда. Запру тебя в камере временного содержания со всеми ограничивающими печатями. Они настолько сильные, что даже ты не прорвёшься. И у меня будет время подумать.

– Сколько времени?

– Не знаю, – он пожал плечами, – День. Два. Неделя. Пока не пойму, что делать. Как исправить твой… беспорядок. Как объяснить Соколовым. Как спасти и тебя, и честь Семьи одновременно.

Он направился к выходу.

– Папа, – позвала его Перчинка.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Что будет со Светланой?

– Я вылечу её, – просто ответил он, – Нейтрализую твой яд. Верну ей свободу воли. А потом… потом мы поговорим. Все вместе. Ты, я, она, князь Соколов. И разберёмся.

– Она меня убьёт, – закончила Перчинка, – Когда узнает правду.

– Возможно, – согласился Костя, всё ещё не оборачиваясь, – Хотя, зная Светлану, она скорее попытается сначала вызвать тебя на дуэль. Официально. С секундантами. Она такая.

– Папа, подожди, – Перчинка сделала шаг вперёд, – Есть одна проблема.

Костя обернулся, приподняв бровь.

– Только одна? Как оптимистично.

– Нектар, – Перчинка сглотнула, – Тот, что я использовала на Светлане. Он… необратим. Его действие не отменить даже тебе.

Тишина.

Глава 26
Понравилось?

Костя медленно повернулся к ней полностью. Его лицо стало абсолютно нечитаемым.

– Что ты сказала?

– Ты слышал, – Перчинка подняла подбородок, пытаясь сохранить остатки достоинства, – Я потратила много времени на разработку этого состава. Изучала твоих Слуг, механизмы контроля Бездны, данные о Даре Светланы из украденных файлов Соколовых. Создала нечто… уникальное.

Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией.

– Обычный нектар создаёт временную зависимость. Его можно нейтрализовать противоядием, сильной волей, магическим вмешательством. Новый нектар работает иначе. Он… интегрируется. Становится частью духовной структуры жертвы. Как прививка, понимаешь? Организм думает, что это его собственная часть.

Костя стоял неподвижно. Слишком неподвижно.

– Продолжай, – тихо произнёс он.

– Светлана остаётся собой, – быстро заговорила Перчинка, – Это важно! Её личность не меняется. Воспоминания целы. Чувства настоящие. Она по-прежнему любит тебя, по-прежнему заботится о семье, по-прежнему…

– По-прежнему твоя марионетка, – закончил Костя ледяным тоном.

– Не марионетка! – возразила Перчинка, – Это грубое упрощение. Она свободна в своих действиях. В мыслях. В желаниях. Единственное отличие – когда я даю ей прямой приказ, она… физически и ментально не может ему не подчиниться. Как рефлекс. Как дыхание.

Она сделала шаг вперёд, её голос стал увереннее.

– Но я не собираюсь злоупотреблять! Я не буду превращать её в робота! Она будет жить нормальной жизнью. Любить тебя. Выйдет за тебя замуж, родит детей, если захочет. Станет княгиней Безумовой. Просто…

– Просто ты будешь дёргать за ниточки, когда посчитаешь нужным, – Костя покачал головой, – Перчинка, ты слышишь себя? Ты описываешь рабство. Изощрённое, комфортное, почти незаметное. Но рабство.

– Это защита! – настаивала Перчинка, – Подумай логически, папа! Князь Соколов подозревает нас. У него есть улики. Если мы освободим Светлану, она расскажет всё. Альянс рухнет. Начнётся война между родами. Явная или гибридная. Именно то, чего я пыталась избежать!

Она подошла ближе, её оранжевые глаза горели верой в свою правоту.

– Но если Светлана останется под контролем… она скажет отцу то, что нужно. Убедит его, что подозрения безосновательны. Что налёты – дело рук третьей стороны, которая хочет нас поссорить. Она Лазурная Молния, уважаемая Истребительница. Ей поверят. Особенно её собственный отец.

Костя молчал, его лицо оставалось непроницаемым.

– Мир между родами будет сохранён, – продолжала Перчинка, чувствуя, что нащупала слабое место, – Светлана останется счастлива. Ты женишься на любимой женщине. Семья будет в безопасности. А если правда тебя так тяготит… можно потом признаться во всем! После того как победим Бездну, и угроза минует! Все выигрывают!

– Кроме Светланы, которая станет пленницей в собственном теле, – тихо заметил Костя.

– Она даже не заметит! – Перчинка всплеснула руками, – Я буду давать приказы крайне редко! Только в критических ситуациях! Только когда безопасность семьи под угрозой! В остальное время она абсолютно свободна!

Она схватила его за руку.

– Папа, пожалуйста, подумай. Ты всегда говорил, что главное – это семья. Что ты готов на всё ради нас. Что защита близких превыше всего. Ну вот! Вот способ защитить нас! Без войны, без жертв, без…

– Без совести? – Костя осторожно высвободил руку, – Без чести? Без того, что делает нас людьми?

– С реализмом! – возразила Перчинка, – С пониманием, что иногда приходится идти на компромиссы! Что идеальных решений не существует!

Она развела руками.

– Ты хотел знать, что делать дальше? Вот ответ! Мы используем Светлану, чтобы решить проблему с Соколовыми. Она убеждает отца. Выходит за тебя замуж. Рожает наследников, которые объединят два рода. И через пятнадцать-двадцать лет, когда всё устаканится, когда семьи переплетутся настолько, что разделить их будет невозможно… я сниму контроль.

– Снимешь? – недоверчиво переспросил Костя.

– Да! – она кивнула с жаром, – За пятнадцать лет я точно придумаю, как обратить действие этого состава! Я не монстр, папа! Я не хочу держать её в неволе вечно! Просто… пока ситуация не стабилизируется. Пока угроза не минует. А потом…

– А потом она узнает правду, – закончил Костя, – Что двадцать лет своей жизни она провела под контролем. Что её дети рождены от брака, в который её заставили войти. Что каждое важное решение принимала не она.

Он посмотрел на Перчинку с грустью.

– И как, ты думаешь, она отреагирует?

Перчинка колебалась.

– К тому времени… у неё будет семья. Дети. Жизнь, которую она построила. Она поймёт, что это было необходимо. Что…

– Ты веришь в это? – перебил Костя, – Или просто надеешься?

Тишина.

Перчинка отвернулась, не в силах встретить его взгляд.

– Я… не знаю, – прошептала она, – Может быть, она никогда не узнает. Может быть, я унесу этот секрет в могилу.

– А я? – спросил Костя, – Я буду знать. Каждый день. Каждую ночь, когда буду лежать рядом с ней. Буду знать, что женщина, которую люблю, не выбирала меня по-настоящему. Что её «да» на свадьбе было сказано под принуждением.

Он сделал шаг к ней.

– Ты думаешь, я смогу с этим жить? Ты думаешь, это не будет разъедать меня изнутри?

– Ты сильный, – Перчинка подняла голову, – Ты переживёшь. Ради семьи. Ради мира. Ради…

– Нет, – твёрдо сказал Костя.

Перчинка замерла.

– Что?

– Нет, – повторил он, – Я не соглашусь. Не буду соучастником этого… извращения. Не построю свою жизнь на лжи и контроле.

Его голос стал тверже.

– Я найду способ вылечить Светлану. Даже если ты говоришь, что это невозможно.

Он указал на Чёрное Солнце.

– Если я смог приручить ЭТО, смогу справиться и с твоим… нектаром.

– Но время! – отчаянно возразила Перчинка, – Соколовы не будут ждать! Они потребуют ответов! Если Светлана расскажет правду до того, как ты найдёшь решение…

– Тогда я расскажу правду первым, – просто ответил Костя.

Перчинка побледнела.

– Ты… ты выдашь меня?

– Я признаюсь в твоих преступлениях, – поправил он, – Возьму ответственность как глава семьи. Предложу компенсацию. Публичное извинение. Всё, что потребуется.

– Они потребуют выдать меня!

– Возможно, – кивнул Костя, – Тогда я предложу себя вместо тебя. Как одолею Бездну – пусть забирают.

Тишина была оглушительной.

Перчинка смотрела на него, не веря услышанному. Весь ее мир, всё, во что она верила, рушился на глазах.

– Ты… не можешь, – прошептала она, – Ты не можешь рисковать собой ради…

– Ради моей дочери? – он грустно улыбнулся, – Конечно могу. Я отец. Это моя работа. Защищать своих детей. Даже когда они совершают непростительные глупости.

Он подошёл и положил руку ей на плечо.

– Но знаешь, что я не сделаю? Не соглашусь на твой план. Не превращу Светлану в инструмент. Не построю мир на фундаменте из лжи и рабства.

Его пальцы сжались на её плече – не больно, но твёрдо.

– Потому что если я это сделаю… если соглашусь, что цель оправдывает средства… тогда ты выиграла. А я проигрывать не люблю.

Он отпустил её.

– Извини, дочка. Но нет.

* * *

Новая отремонтированная кухня особняка Безумовых была огромной – рассчитанной не только на семью, но и на орду вечно голодных мирмеций. Высокие потолки, массивные столы из тёмного дерева, современная техника соседствовала с винтажными медными кастрюлями. И сейчас это пространство превратилось в зону боевых действий.

– Нет-нет-нет! – завизжала Никталия, выхватывая у Светланы венчик, – Не так! Ты должна взбивать нежно! С любовью! Представь, что это… не знаю… облако! Пушистое, мягкое облако!

– Это яйца, – сухо заметила Светлана, глядя на миску, – Обычные куриные яйца.

– Сейчас яйца, – торжественно провозгласила Никталия, – но скоро станут кремом! Волшебным, воздушным кремом! И от того, как ты их взобьёшь, зависит судьба всего торта!

Эмми, сидящая на краю стола и болтающая ногами, фыркнула:

– Никта, ты так говоришь, будто мы создаём эликсир бессмертия, а не десерт.

– А в чём разница? – Никталия развела руками, едва не опрокинув банку с сахаром, – Хороший торт продлевает жизнь! Он дарит счастье! Радость! Калории! Ну ладно, калории – побочный эффект, но остальное важно!

Светлана смотрела на венчик в своей руке с тем же выражением, с каким обычно изучала стратегические карты перед боем.

– Я никогда раньше не готовила, – призналась она, – В академии этому не учат. Только бой, тактика, магия.

– Вот именно! – Эмми спрыгнула со стола и подошла ближе, – Поэтому пора исправлять пробелы в образовании! Каждая уважающая себя женщина должна уметь готовить хотя бы что-то съедобное. На крайний случай, – она бросила быстрый взгляд на Никталию, – Что-то, похожее на съедобное.

– Эй! – возмутилась Никталия, – Мои блюда всегда съедобны! Просто… иногда требуют определённого мужества.

– И крепкого желудка, – добавила Эмми с ухмылкой.

– Детали!

Светлана осторожно начала взбивать яйца. Движения были механическими, точными – как удары мечом на тренировке.

– Света, расслабься, – Эмми положила руку ей на плечо, – Ты не на дуэли. Яйца не дадут сдачи.

– Хотя если взбивать слишком долго, могут свернуться, – задумчиво добавила Никталия, – Тогда получится что-то вроде… яичной кашицы? Впрочем, тоже вкусно! С творческим подходом!

– Давайте без творческого подхода, – твёрдо сказала Светлана, – Просто следуем рецепту. Чётко. По пунктам.

Никталия хихикнула:

– Света, милая, рецепт – это всего лишь рекомендация! Искусство готовки в импровизации! В полёте фантазии! Вот смотри!

Она схватила пакет со специями и начала сыпать что-то в тесто.

– Немного корицы для тепла! Щепотка кардамона для экзотики! И… о, что это? – она подняла баночку с мерцающим порошком, – Толчёный лунный камень! Отлично для текстуры!

– Никталия, это же магический компонент! – ахнула Эмми, – Его в еду нельзя!

– Почему нельзя? – богиня пожала плечами, – Я неделю назад добавляла – все живы. Ну, почти все. Ладно, Сахаринка потом три часа светилась в темноте, но ей понравилось!

Светлана отобрала у неё баночку:

– Давай без экспериментов. Хотя бы в первый раз. Я хочу научиться готовить нормальный торт. Без магии. Без свечения. Без побочных эффектов.

– Скучна-а-а… – протянула Никталия, но отступила.

Следующие полчаса прошли в относительном спокойствии. Светлана, следуя инструкциям Никталии (которые богиня подсматривала в планшете и активно редактировала на ходу), раскатывала тесто. Эмми отвечала за духовку и таймер. Никталия порхала между ними, давая советы, пробуя ингредиенты и напевая что-то про «сладкую жизнь и горькую правду».

– Знаешь, – задумчиво сказала Эмми, наблюдая, как Светлана сосредоточенно выкладывает коржи, – ты неплохо справляешься. Для первого раза.

– Спасибо, – Светлана слегка улыбнулась, – Это… странно приятно. Делать что-то руками. Без магии. Без оружия. Просто… создавать.

– Вот! – Никталия всплеснула руками, – Видишь? Готовка – это медитация! Это дзен! Это…

– Это способ не думать о проблемах, – закончила Светлана тише, – Хотя бы ненадолго.

Эмми и Никталия переглянулись. В голосе Светланы прозвучало что-то… отстранённое. Усталое.

– Эй, – Эмми подтолкнула её локтем, – Всё в порядке? Ты вроде бы с утра какая-то… задумчивая.

– Я всегда задумчивая, – отмахнулась Светлана.

– Да, но сегодня особенно, – настаивала Эмми, – Будто мысли где-то далеко. Когда мы месились на турнире, ты всегда была собранной.

Светлана замялась, подбирая слова:

– Просто… много всего происходит. Подозрения отца. Ситуация с Перчинкой. Костя без сознания полдня был. Это…

– Стресс, – кивнула Никталия понимающе, – Знаешь, что помогает от стресса? Торт! Большой, жирный, калорийный торт! И не делиться ни с кем!

– Это твоё решение всех проблем, – усмехнулась Эмми.

– Потому что оно работает!

Наконец, торт был готов. Высокий, многослойный, политый кремом и посыпанный крошкой. Никталия торжественно водрузила его на центр стола.

– Та-дам! – провозгласила она, – Торт Наполеон в исполнении Светланы Соколовой! С моими гениальными улучшениями рецепта! И минимальным количеством пожаров!

– Одного пожара было достаточно, – пробормотала Эмми, косясь на подпалину на стене.