Текст книги "Возвращение Безумного Бога 15 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22
Скажи честно

– Знаете, что самое смешное? – сказал я вдруг.

– Что? – спросила Эмми.

– Когда я открывал глаза после боя с Чёрной… первая мысль была не: «Жив ли я?» или «Как сильно болит». Первая мысль была: «Все ли в порядке? Все ли живы?»

Я усмехнулся.

– Раньше я никогда так не думал. Раньше я был… один. Сам за себя. Выживал как мог. А теперь…

Я посмотрел на них.

– Теперь у меня есть вы. И это… страшно. Потому что я могу вас потерять. Но это и прекрасно. Потому что у меня есть ради кого жить.

Я виновато улыбнулся.

– Извините, если это прозвучало слишком пафосно…

Тишина.

Потом Эмми шмыгнула носом.

– Костя, прекрати, – всхлипнула она, – Я же только макияж подправила…

Настя отвернулась, но я увидел, как она смахнула слезу.

Сахаринка снова меня обняла. Теперь аккуратно.

Светлана взяла мою руку и крепко сжала.

– Идиот, – прошептала она, – Сентиментальный идиот.

– Эй, хватит уже обзываться! – возмутилась Сахаринка.

– Знаю, Свет, – улыбнулся я, – Но ты же меня за это любишь.

Она не ответила. Просто прижалась лбом к моему плечу.

Мы сидели так несколько минут. В тишине. В тепле. В безопасности.

Я знал, что скоро снова начнутся проблемы. Бездна не отступит. Враги не исчезнут. Проблемы не разрешатся сами собой.

Но сейчас, в этот момент, всё было хорошо.

Я был жив. Мои близкие были живы.

И этого было достаточно.

Пока что.

* * *

Потом девушки начали расходиться. Настя и Эмми ушли первыми – им нужно было заниматься плановой тренировкой. Сахаринка ушла следом. Но не раньше, чем ещё раз крепко меня обняла и пообещала принести мёда.

Осталась только Светлана.

Она села на край кровати. Смотрела на меня долго. Молча.

– Что? – спросил я, – У меня что-то на лице? Помимо коварной улыбки Безумного бога?

– Костя, – тихо сказала она, – Нам нужно поговорить.

Тон был серьёзным. Очень серьёзным.

Я приподнялся на локтях, игнорируя протест мышц.

– Я слушаю.

Она глубоко вдохнула.

– Во время боя… я поймала беспилотник.

Я нахмурился.

– Какой беспилотник?

– Разведывательный. Он следил за вами. За конвоем. За Чёрным Солнцем, – Она посмотрела мне в глаза, – Кто-то наблюдал за вами. Профессионально. С военной техникой.

Холодок пробежал по спине.

– Ты смогла отследить источник?

– Нет. Беспилотник самоликвидировался, когда я его поймала.

– Значит, за нами наблюдают, – заключил я, – Профессионально. Кто-то очень хочет знать, что мы делаем. И у него есть ресурсы.

Те самые фанатики Бездны? Англичане? Или кто-то ещё?

Светлана тяжело вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, что я понял – это не всё.

– И это, Костя, даже не самая плохая новость, – произнесла она, отводя взгляд.

Я напрягся.

– Что может быть хуже профессиональных шпионов с военной техникой у нас под носом?

Она снова посмотрела на меня, и в её лазурных глазах плескалась боль.

– Мой отец. Он получил информацию. О том, что на наши объекты рода Соколовых нападают не случайно. Что за этим стоит… кто-то свой.

Я молчал. Переваривал информацию. Картина начинала складываться, и она мне совершенно не нравилась.

– И он подозревает меня, – сказал я. Не вопрос. Утверждение.

Светлана кивнула.

– Тебя. И… Перчинку.

Я откинулся на подушку. Закрыл глаза.

Перчинка. Перчинка…

Моя дочь, которая всегда была загадкой. Которая делала вещи, о которых я узнавал постфактум. Которая, как я давно подозревал, вела свою игру.

Но предательство? Атаки на Соколовых?

– Это абсурд, – сказал я, открывая глаза, – Перчинка иногда своевольна. Иногда действует без моего ведома. Но предательство? Работа против союзников? Нет. Она не пойдёт на это.

На крайний случай я всегда могу проверить ее Книгу Судьбы. Перчинка этого довольно ловко избегает, но раз уж ситуация такая серьезная… мне придется проигнорировать ее протест.

– Я тоже так думаю, – тихо ответила Светлана, – Но отец… он не может игнорировать улики. Я только что с ним снова связывалась. По его словам, у него есть видеозаписи, где налетчиками командует кто-то очень похожий на Перчинку. Ему нужны ответы. Объяснения.

– И что он хочет?

– Разговор. С тобой. С Перчинкой. Официальный. Возможно, с представителями других родов, – Она сжала мою руку, – Костя, это серьёзно. Если подозрения подтвердятся…

Она не закончила. Но я понял и так.

Если подозрения подтвердятся, наш альянс рухнет. Соколовы станут врагами. А в нынешней ситуации доверие союзников важно как никогда.

– Хорошо, – сказал я, – Организуй встречу. Я поговорю с твоим отцом. Мы выясним всё. Начисто.

Светлана облегчённо выдохнула.

– Спасибо. Я боялась, что ты откажешься. Что решишь, что это оскорбление…

– Это не оскорбление, – перебил я, – Это осторожность. Твой отец защищает свой род. Я бы на его месте поступил так же.

Я снова сжал её руку.

– Но я докажу ему, что он ошибается. Перчинка не предательница. И я тоже.

Она кивнула. Наклонилась. Легонько, одним невесомым касанием, поцеловала меня в губы.

– Отдыхай, – прошептала она, – Тебе нужны силы. Для разговора. И для всего остального.

Она поднялась, направилась к двери.

– Света, – позвал я.

Она обернулась.

– Спасибо. За то, что веришь мне. За то, что рядом.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой моё сердце каждый раз пропускало удар.

– Всегда, идиот.

Дверь закрылась за ней.

Я остался один.

Лежал, уставившись в потолок. В голове крутились мысли.

Беспилотник. Слежка. Подозрения Соколовых.

И Перчинка в центре всего этого.

Я знал свою дочь. Знал, что она способна на многое. Что у неё есть свои методы, свои сети, свои способы получать информацию.

Но до какой степени она зашла? Возможно, пора бы уже найти время и на эту загадку.

Мне нужно было с ней поговорить. Серьёзно. Без увиливаний и недомолвок.

Я попытался снова приподняться. На этот раз получилось лучше – удивительно, но зелье Никталии действительно работало, возвращая силы.

Медленно, со стоном, я спустил ноги с кровати. Постоял несколько секунд, привыкая к вертикальному положению. Голова слегка кружилась, но терпимо.

Сделал шаг. Потом ещё один.

Держась за стену, добрался до двери.

Мне нужно было увидеть Перчинку. Сейчас.

Пока ложь не успела нарасти как снежный ком.

Пока подозрения не превратились в обвинения.

Пока всё ещё можно было исправить.

Я открыл дверь и медленно двинулся по коридору.

Где-то впереди меня ждали ответы.

Почему-то у меня было странное ощущение, что они мне не понравятся.

* * *

Перчинка стояла у окна своей комнаты, глядя на ночной особняк.

План работал. Идеально. Все нити были в её руках. Отец не распознал, что Светлана находится под влиянием.

Оставалось только…

Стук в дверь.

Тихий. Настойчивый.

– Перчинка? – голос Сахаринки, – Можно войти?

Перчинка обернулась. Расслабила лицо, убрав с него все эмоции.

– Конечно. Входи.

Дверь открылась.

Сахаринка вошла. Выглядела она взволнованной, но решительной. В её больших янтарных глазах читалось беспокойство.

– Перч, – начала она, закрывая за собой дверь, – Нам нужно поговорить. Серьёзно.

Перчинка кивнула. Села в кресло. Изобразила лёгкое любопытство.

– Я слушаю.

Сахаринка прошлась по комнате. Остановилась. Развернулась.

– Светлана поймала чей-то беспилотник. Он следил за нами во время боя, – Она посмотрела прямо на Перчинку, – За папой. За Чёрным Солнцем.

Перчинка не дрогнула. Спокойно кивнула.

– Знаю. Видела отчёт.

Сахаринка моргнула.

– Откуда?

– У меня тоже есть системы наблюдения, – Перчинка пожала плечами, – Я отвечаю за безопасность особняка, помнишь? Слежу за угрозами. В том числе за теми, кто следит за нами.

Логично. Разумно. Убедительно.

Но Сахаринка не расслабилась.

– Перч… – она сделала шаг вперёд, – Скажи честно. Это был твой беспилотник?

Тишина.

Долгая. Тяжёлая.

Сахаринка все же… несмотря на некоторую наивность… была куда сообразительнее, чем могло показаться на первый взгляд.

Перчинка медленно поднялась с кресла. Подошла к окну. Спиной к сестре.

– Сахарок, – тихо сказала она, – Ты подозреваешь меня?

– Я… – Сахаринка запнулась, – Светлана сказала, что Соколовы подозревают…

– Меня, – закончила за неё Перчинка. Развернулась. На её лице читалась боль, – Подозревают меня в предательстве. В работе против союзников. В том, что я подставляю собственную семью.

Её голос дрогнул на последних словах.

– И ты… ты тоже в это веришь?

– Нет! – Сахаринка шагнула вперёд, – Нет, конечно нет! Я просто… я должна была спросить. Убедиться. Понимаешь?

Перчинка отвернулась. Обняла себя за плечи. Изобразила дрожь.

– Я всю жизнь защищаю нашу семью, – тихо сказала она, – Всю жизнь. Делаю грязную работу, которую никто не хочет делать. Слежу. Контролирую. Общаюсь с бандитами из Диких Земель. Устраняю угрозы до того, как они станут проблемой.

Она развернулась. В глазах блестели слёзы. Настоящие – она давно научилась вызывать их по команде.

– Папа – идеалист. Он верит в честность, справедливость, благородство. А я… я та, кто следит, чтобы ему в спину не вонзили нож. Чтобы его доброта не стала его слабостью.

Сахаринка молчала. Слушала.

– И теперь меня обвиняют в предательстве, – голос Перчинки сорвался, – Меня. Ту, кто жертвует своей репутацией, своей чистотой, своим покоем – ради семьи.

Она закрыла лицо руками.

– А самое страшное… что даже ты, моя сестра, должна была прийти и спросить. Потому что даже ты сомневаешься.

– Перч, нет! – Сахаринка бросилась к ней. Обняла. Крепко, – Я не сомневаюсь! Я просто… я должна была услышать от тебя! Понимаешь? Не от Светланы, не от Соколовых – от тебя!

Перчинка позволила себя обнять. Уткнулась лицом в плечо Сахаринки.

– Прости, – прошептала она, – Я просто… устала. Так устала от всего этого. От недоверия. От подозрений.

– Я знаю, – Сахаринка погладила её по спине, – Знаю, сестрёнка. Всё будет хорошо. Мы всё объясним. Докажем, что они ошибаются.

Перчинка отстранилась. Вытерла слёзы.

– Хочешь доказательств? – спросила она, – Хорошо. Я покажу тебе всё.

Глава 23
Хранилище

Перчинка подошла к столу. Достала планшет. Несколько движений пальцами – и экран загорелся голограммами.

– Вот, – сказала она, – Все мои системы наблюдения. Все логи. Все записи за последние три месяца.

Сахаринка подошла ближе. Смотрела на данные.

– Видишь? – Перчинка указала на временные метки, – В момент, когда тот беспилотник следил за вами, все мои дроны были здесь. В периметре особняка. Ни один не отлучался.

Она переключила экран.

– А это – записи с камер безопасности. Видишь меня? Я весь день была в особняке. Координировала защиту. Не выходила. Не управляла никакими удалёнными системами.

Алиби. Железобетонное. Подделанное, конечно, но Сахаринка не специалист. Она не заметит несоответствий в метаданных.

Сахаринка изучала данные. Хмурилась. Потом медленно кивнула.

– Я… прости, Перч. Я должна была знать. Должна была верить сразу.

Перчинка мягко улыбнулась. Обняла сестру.

– Ничего. Ты просто хотела убедиться. Это правильно, – Она отстранилась, – Покажешь это Светлане? Соколовым? Пусть сами проверят. Пусть убедятся. Хоть одно, хоть маленькое, но доказательство моей невиновности…

– Покажу, – твёрдо сказала Сахаринка, – Обязательно покажу. И они поймут, что ошибались.

Она снова обняла Перчинку.

– Спасибо, что не обиделась. Что поняла.

– Мы же сёстры, – прошептала Перчинка, – Семья. Всегда будем вместе.

Сахаринка ушла через несколько минут. Успокоенная. Убеждённая. Готовая защищать сестру перед всеми.

Дверь закрылась.

Перчинка стояла посреди комнаты. Её лицо медленно менялось. Слёзы высохли. Боль исчезла. Осталась только холодная маска.

Она подошла к планшету. Одним движением удалила все поддельные логи. Они были нужны только для этого разговора.

«Слишком просто», – подумала она.

Сахаринка поверила. Как и всегда верила.

Потому что хотела верить. Потому что не могла представить, что сестра способна на предательство.

Перчинка села в кресло. Откинулась назад.

Всё шло по плану. Сахаринка станет её защитницей. Покажет «доказательства» остальным. Они тоже поверят. Или хотя бы усомнятся в обвинениях.

А там…

Нет, стоп.

Не время расслабляться.

Перчинка поднялась. Её движения были плавными и тихими. Планшет погасила и положила его на стол.

Она чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство, похожее на тихий, назойливый зуд. Отец был слаб. Девушки измотаны. А в самом сердце их дома, в подвале, теперь дремал зверь. Зверь, которого она должна была изучить. Понять. Оценить угрозу. И, возможно, найти способ использовать.

Она покинула свою комнату и направилась к лифту, который вел на нижние уровни. Самые нижние уровни подземелья, которые выкопали ее сестры.

Жилые этажи особняка сменились стерильными коридорами лабораторий. А затем – воском и сталью подвальных секторов царства мирмеций. Воздух здесь был другим. Прохладным, с легким запахом озона и металла. Она спустилась на самый нижний уровень – туда, где отец приказал оборудовать временное хранилище.

Две огромные мирмеции-солдата преградили ей путь у массивной бронированной двери. Их хитиновые доспехи были черными, без единого блика, а в четырех руках каждая сжимала энергетические лезвия. Они стояли неподвижно, как гигантские трехметровые статуи.

– Сестра, – произнесла одна из них, ее голос был ровным и лишенным эмоций, – Дальше проход закрыт. Приказ отца.

Перчинка остановилась. Она узнала их – это были Клевер и Мята, одни из лучших воительниц. Сахаринка уже давно рекомендовала отцу посвятить их, как и её, в преторианцы.

– Я знаю приказ, сестрички, – спокойно ответила Перчинка, – Но я сейчас исполняющая обязанности главы службы безопасности, пока сударь Вольдемар в отъезде. И я должна лично проверить объект. Убедиться, что защитные системы работают исправно.

– Сударыня Настя приказала больше никого не впускать, пока отец не поправиться, – твердо повторила вторая, Мята, – Без исключений.

Перчинка мысленно вздохнула. Ох уж эти большие сестренки-солдаты. Они хорошие, но иногда с ними бывает… сложно. Слишком уж прямолинейные и не гибкие.

А Настя… кем она себя вообще возомнила? С чего решила, что вправе отдавать такие приказы? Она просто Дочь Старшей Хранительницы Очага. А она, Перчинка – одна из наследниц!

Перчинка шагнула ближе. Её оранжевые глаза холодно блеснули.

– Вы хотите помешать мне выполнять мои обязанности? – в ее голосе прозвучала сталь, – Если с артефактом что-то случится, пока отец без сознания, ответственность ляжет на меня. И на вас. Вы готовы взять на себя такой риск?

Мирмеции переглянулись. Их антенны едва заметно дрогнули. Они были воинами. Они следовали приказам. Но логика Перчинки была безупречна.

– Мы должны доложить старшей сестре Сахаринке, – неуверенно произнесла Клевер.

– Докладывайте, – Перчинка пожала плечами, – Но пока вы будете докладывать, я войду. И если вы попытаетесь меня остановить силой… что ж… Потом объясните отцу, почему напали на собственную сестру.

Она не стала ждать ответа. Просто подошла к двери и приложила ладонь к панели доступа. Мирмеции не шелохнулись. Они не посмели бы поднять на нее оружие.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. За ней открылся длинный, тускло освещенный коридор. Перчинка шагнула внутрь.

Она сразу это почувствовала. Слои защиты. Множество слоев. Они висели в воздухе, невидимые, но ощутимые для ее обостренных чувств. Первая печать была простой – сигнальная. Она ощущалась как тонкая паутина, которая коснулась ее ауры и тут же передала сигнал куда-то вглубь. Вторая была ментальной – она попыталась прощупать ее разум, найти враждебные намерения. Перчинка узнала «почерк» отца – сложный, многоуровневый, но не агрессивный. Она позволила печати просканировать себя и пройти дальше.

Третий слой был временным. Воздух здесь казался густым, вязким. Время текло чуть медленнее. Хитро. Любой злоумышленник, прорвавшийся сюда, был бы замедлен, дезориентирован. Четвертый – пространственный. Давление нарастало, словно она погружалась на глубину.

Перчинка шла медленно, анализируя каждую печать, каждую ловушку. Это была работа мастера. Ее отца. Он создал этот защитный кокон несколько недель назад – видимо, уже тогда планировал переместить Черное Солнце сюда.

Наконец, она достигла последней двери. Она была сделана не из металла, а из черного, поглощающего свет материала, похожего на обсидиан. Дверь была покрыта сложной вязью рун, которые слабо пульсировали фиолетовым светом. Здесь концентрация силы была максимальной. Перчинка приложила ладонь. Дверь отозвалась, узнавая ее генетический код, ее ауру. С тихим гулом она растворилась, превратившись в облако темной пыли, которое тут же втянулось обратно в стены.

Хранилище.

Оно было огромным. Тут явно поработала гигантская медведка Света. Круглый зал с куполообразным потолком, который терялся во тьме. Стены были сделаны из того же черного обсидиана. Они не отражали свет, а поглощали его, создавая ощущение абсолютной пустоты. Здесь не было ни запахов, ни звуков. Даже ее собственное дыхание казалось приглушенным. Воздух был холодным, разреженным, как на вершине горы.

В центре зала, в сложном металлическом каркасе, похожем на гнездо механического паука, парило оно. Черное Солнце.

Пульсирующая сфера абсолютной тьмы. Размером с большой валун. Она не излучала свет, она его пожирала. Тени вокруг нее были живыми, текучими. Они извивались, сплетались, тянулись к ней, словно мотыльки к черному пламени. От артефакта исходила аура такой древней, чуждой мощи, что у Перчинки невольно перехватило дыхание.

Она медленно подошла ближе. Остановилась в нескольких метрах, чувствуя, как сила артефакта давит на нее, пытается прощупать, понять. Она чувствовала его… голод. Не физический голод твари. А голод иного порядка. Голод к информации, к энергии, к самой сути вещей.

Опасная штука. Высокоуровневая. Даже не верится что истинное предназначение этой жуткой диковины – очищение от Бездны.

Перчинка стояла и смотрела, завороженная. Она видела его на арене, но там, издалека, это было просто зрелище. Здесь, вплотную, это было откровение. Она понимала теперь, почему отец так рисковал. Почему Император так желал постичь силу этого артефакта. Это было не просто оружие. Это был ключ. Ключ к пониманию Бездны. К контролю над ней.

Ее пальцы невольно сжались. Хитиновые когти на кончиках едва заметно удлинились. Ей хотелось прикоснуться. Запустить в него свои коготки. Почувствовать эту мощь, эту тьму. Понять ее. Подчинить. Она всегда стремилась к контролю. А здесь, перед ней, был абсолютный инструмент контроля.

Она сделала еще шаг. Протянула руку. Ее пальцы почти коснулись мерцающего силового поля, окружавшего артефакт. Она выпустила тончайшую, почти невидимую нить своей собственной энергии. Пробник.

Реакция была мгновенной и сокрушительной.

Черное Солнце взревело. Беззвучно, но так мощно, что Перчинку отбросило назад, словно от удара невидимой кувалды. Она рухнула на пол, весь воздух выбило из легких. Силовое поле вокруг артефакта вспыхнуло яростным фиолетовым светом. Тени взметнулись, превращаясь в острые щупальца, которые хлестнули по воздуху в том месте, где она только что стояла.

Она лежала на холодном полу, тяжело дыша. Ее хитиновый панцирь выдержал удар, но тело протестовало. Она чувствовала, как по ее внутренним каналам прокатилась волна чужеродной, хаотичной энергии. Артефакт не просто отбил ее атаку. Он контратаковал. Он попытался проникнуть в нее. Исказить. Подчинить.

Перчинка с трудом поднялась на ноги. Она смотрела на Черное Солнце с новым чувством. Не просто с любопытством. С благоговейным ужасом.

Оно не просто опасно. Оно… разумно? По-своему. Древним, чуждым, непостижимым разумом. Как ИИ, но по-другому… И оно не терпело фамильярности. Оно не было инструментом, который можно просто взять и использовать. Оно само выбирало кому служить. Или, скорее, с кем сотрудничать.

И она поняла.

Она не сможет его укротить. Не сейчас. Возможно, никогда. Ее методы, ее сила, ее знания – все это было ничто перед этой первозданной мощью.

С такой штукой способен управиться лишь ее отец. Только он, со своей уникальной связью с Бездной, со своим тысячелетним опытом, мог говорить с этим артефактом на равных.

Она отступила к выходу. Бросила на Черное Солнце последний взгляд – смесь восхищения, страха и… зависти.

Звук приближающихся шагов. Кто-то зашел в Хранилище следом за ней?

Перчинка напряглась. Сахаринка вернулась? Или…

Она обернулась.

На пороге стоял Костя.

Её отец. Бледный. Уставший. Держащийся за стену, чтобы не упасть.

Но его глаза…

Его глаза смотрели на неё. Прямо. Пронзительно.

И в них не было ни капли доверия.

– Привет, Перчинка, – тихо сказал он, – Нам нужно поговорить.