Текст книги "Хочу дышать свободой (СИ)"
Автор книги: Анжелика2А
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
14.1
Хватает меня за волосы запрокидывая голову и по-скотски впивается в мои губы своим мерзким ртом. Он у ж а с е н , отвратителен, его горькая на вкус слюна до рвоты выворачивает моё нутро. Толстый, змеиный язык хозяйничает так, словно готов высосать из меня всю душу… Я им давлюсь до спазмов. Сотрясаюсь от паники и рвотных позывов, ноги подкашиваются, тело судорожно трясёт, я вишу в его руке на своих волосах. В раз, резко разжимает руку, отпуская меня и я падаю на колени задыхаясь своим страхом и его вонью в своём горле.
– Отнеси её в комнату, ту самую, ты знаешь. НЕМЕДЛЕННО! – Крыс уносит меня на руках, и я в полуобморочном состоянии слышу:
– Какого хрена вы её без меня лапали, руки переломаю! И этого сюда притащили? Зачем он мне? Идиоты!
Крик в коридоре:
– Ригг он приехал, Ригг…
– Что? От куда он здесь? Никто не знал? – убери этого, чтобы сглаз долой и без крови! И за мной быстро!
Ригг не успевает дойти до конца коридора, как люди Грэгори скручивают его в три погибели. Он матерится и пытается вырваться..
– Выходи, Грэ! Чёртов ублюдок!
– Заткнись, визжишь как баба, его здесь нет. – Жак, как всегда сдержан. – Жадным свином как был, так и остался, на чужое пасть открываешь. На куски бы тебя порвать, да Грэгори запретил.
– Жак мы её нашли, не в себе она, сходи сам.
– Подрихтуйте этого, но не сильно, как Грэгори просил, а я за ней.
Захожу в комнату, а здесь из мебели только грёбаная большая кровать и Лиа как собачонка под окном в угол забилась. Руками за пол держится, платье разорвано. Подхожу к ней и наклоняюсь. А у неё глаза стеклянные, до жути, не ожидал. Лучше бы истерика или визжала как все бабы, но она в ступоре.
– Лиа, всё хорошо, – касаюсь её руки, она дёргается и голову на меня поднимает, глаза не живые, не видит меня, только на голос реагирует, – Лиа иди сюда, вот так, молодец. – приподнимаю её за плечи, – Дай я на тебя куртку накину, платье твоё совсем изорвано.
Несу её на руках, она медленно ладонь протягивает к сердцу моему и оставляет её там. Держится за него и голову робко прислоняет к груди. Так и идём на улицу. Сажусь в экипаж, но с рук её не спускаю, на коленях моих сидит, рукой голову её накрываю и прижимаю к себе, лицо её от всех закрываю.
– Трогай. Ребята дела закончат и сами выберутся из этой дыры, – рядом, по правую руку усаживается мальчишка.
– Успели?
– Молодцы, всё вовремя. Как говоришь вас зовут?
– Ани – Яни. Я Ан, а второго Ян.
– Чисто сработали, как песня, Ани-Яни. – наклоняюсь к Лие и шепчу ей в волосы, – Если узнаю, что тронули, лично убью, каждого.
В город Натан добрался к вечеру. Крон и ещё пару парней Грэгори подвезли его. Он видел как они отделали Ригга. В мыслях не капли жалости, но я бы на этом не останавливался. Он помнил как Марина упала на колени, когда он её выпустил из своих поганых лап. И всё остальное он тоже запомнил, глядя на маленький ножик в руке.
Крид давно ждал его дома. Увидев Натана и то как он выглядит был взбешён:
– Что опять? Чей муж тебе навалял?
– Ничей, – на выдохе произношу, – Марину встретил, поговорить хотел, но нам помешали. Пойду приведу себя в порядок и есть жутко хочу. Голова до сих пор болит да и рану нужно обработать, – глянул ещё раз на руки сбитые в кровь, успел таки навалять одному из них, – Позже поговорим.
За ужином Крид в двух словах изложил, то что удалось узнать Сиду. «Зовут её Лиа, приехала из провинции. Её брат денег должен Грэгори, вот она и заступилась за него. Грэгори в последнее время, что-то с недвижимостью закрутил, говорят хочет ресторан Особенный открыть. Лиа ему идею интересную подкинула, он и загорелся. В содержанках она у него или нет он не знает».
– Вот и думаю от куда у неё семья и брат?
– И я не знаю. Сегодня с ней говорил, злая она на нас. Очень, ненавидит, тебя особенно. За то, что принёс ее сюда. Столько всего сказала, каждым словом душу мне на изнанку вывернула. Не могу без неё, чтобы она там о нас не говорила. А потом по башке меня хорошенько огрели и увезли обоих. На этого Грэгори придурок один зуб имеет, вот он её и забрал. Она их отвлекала, время тянула, чтобы я веревки перерезал и помог. Не успел. Явился этот Ригг. Она в шоке напол свалилась, когда он её лапал и в рот к ней пастью своей грязной залез. Ещё двое придурков платье ей порвали, что на спине увидели не знаю, но замерли с гримасами на лицах. Потом люди этого Грэгори явились, забрали её, я с другими позже в город вернулся. Как она там теперь не знаю? Я, это… Крид... Не сказал вам раньше, что видел её, когда мы её искали, у великана она была. На озере их застал. Она с обрывала прыгала в озеро, прикинь, я бы в жизни не сиганул, а ей нравилось, плавала красиво как сирена. Я её подловил в камнях. Она почти без одежды была, не удержался и схватил её, полез нагло с поцелуем, а она задыхаться в панике стала. И сегодня в этом ужасном подвале тоже самое было. Когда он к ней присосался. Брат, ты её назад вернуть можешь?
– Нет, я говорил, не раньше чем… не знаю, лет через восемь-девять. Не уверен.
– Я её теперь хочу вернуть, себе. В чувства когда меня приводила, смотрела так... Говорит ненавидит, а смотрит без ненависти. Может этому Грэгори деньги или долг тот выплатить и забрать её. Что думаешь?
– Разобраться сначала нужно, потом и решим, что делать. Алекса и Рика дождёмся. Голова как.
– Тяжёлая ещё.
Натан опускает взгляд на пол, а там щенок у ног балуется. Лапы вверх на ногу ему задрал и потягивается. Улыбается и гладит его по холке и мордашке треплет.
– Привет, привет. Как назовём его, думал уже?
– Носится как угорелый за ногами, в зубах игрушку таскает, может Тайфун, Тай сокращённо?
– Не плохо. Значит будет Тай. – берет щенка на руки, – Да? Тай.
15.
Грэгори распорядился привезти Лию в его дом. Сам не поехал, нам не нужен лишний повод для слухов, разборки и так далее. Тем более, что мальчишка сказал: «их там не более четырёх человек».
Заношу её в дом.
– Неси в комнату для гостей, вещи её уже везут.
Захожу и усаживаю её в кресло, смыкаю на ней пиджак. Отхожу к двери и сажусь на стул.
Грэгори наклоняется к ней:
– Выглядит фигово. – берет её за подбородок, вглядывается, – Лиа, они тебя тронули? – мотает головой «нет».
Смотрю на неё – вообще эмоций никаких, безликая, глаза пустые, словно выключил её кто-то.
– Грэгори, Дай ей выпить, – беру кувшин с вином, – Не это. Ром лучше, пол стакана смело лей.
Наливаю и протягиваю, даже голову не поднимает.
– Пей, не молоко, но сейчас тебе это нужно,– говорю и зажимаю стакан в её руке.
Всего глоток сделала, скривилась и стакан убирает.
– Ещё пей, всё, до дна. Иначе сам волью. Слышишь?– пьёт и давится так, что по уголку рта струйка стекает, поперхнулась, но выпивает всё.
Закашлялась с не привычки, протягиваю ей платок и печенье. Жак подходит и берёт стакан, заглядывает в него и одобрительно кивает «всё выпила». А теперь намекает мне взглянуть на её спину и уходит обратно к двери.
Обхожу её и останавливаюсь сзади, пиджак снимаю и на спину смотрю. Всё как Ви сказала, шрамы и рисунок по всему позвоночнику. Красивый, цветной. Накрываю обратно спину и сажусь напротив, лицом к лицу, глаза в глаза.
– А теперь рассказывай, всё. Кто и что с тобой делал? Раньше. Не сегодня. Иначе запру на ключ, пока всё своё дерьмо из головы не вытрясешь наружу. И не выпущу. Поняла! – встряхнул её за плечи.
Медленно глаза опускает и голову отводит в сторону. Откидываюсь на спинку стула и смотрю на её дрожащие губы.
– Со школы шла, домой, мне всего шестнадцать было…
Когда меня нашли, истерзанную, сразу в больницу отвезли, я ничего не помнила. Разум скрыл от меня те ужасы, которые он творил со мной. Но память она… играет со мною в злую игру. Всего минута или миг, и она начинает истязать мой разум. Держит внутри ужасный Секрет и показывает мне всё, но не сразу. В начале во сне, а теперь и днём. Его шёпот в моей голове «теперь ты моя, вся, никто не прикоснется, сама не подпустишь». – вытирает платком глаза и сжимает его в руке, – Это был мой ад, когда я всё вспоминаю кровь в венах останавливается, время замирает. Я это уже никогда не забуду и не вычеркну из своей головы. Всего одно чужое движение, прикосновение и я задыхаюсь, из реальности выпадаю. В больнице меня сразу кололи препаратами, заставляли забыться и спать, много спать. Три месяца в больнице провела, проспала.
Лучше бы они опоздали, тогда бы он завершил начатое, лишил бы меня жизни, моей единственной и сегодняшней под чужую диктовку. Он прикасался ко мне холодной сталью и покрывал себя моей кровью до тех пор, пока Его тело не начинало биться в экстазе. Я от боли погружалась в ад, а он громко смеялся, в своём раю каждый раз. Кроме меня у него ещё девушки… были, их тела потом нашли.
– Он тебя не только резал? Да? – тихо спрашиваю.
Она закрыла лицо руками, кивнула пару раз и опустила голову на колени. Я посмотрел на Жака, а тот тяжело дышит раздувая ноздри сжимая руки в кулаки.
В этот момент в комнату постучали.
– Что ещё?
– Вещи, привезли.
– Хорошо, вносите.
Внесли два внушительных чемодана, я подняла голову и взглянула. У меня так много вещей не ожидала?
Грэг опять поставил передо мной стакан с алкоголем:
– А рисунок? Лиа. – беру её ладонь в свои, холодная у неё рука, совсем, беру и вторую, согреть хочу.
– Друг предложил, украсить и шрамы скрыть. Мастера нашёл, родителей убедил, мама сама эскиз делала.
– Красиво получилось. А сейчас ты себя в порядок приведёшь, выпьешь вот это и спать ляжешь. Хорошо? Дома побудь день, два, сколько хочешь, поняла?
Киваю ему в ответ. Он опускается передо мной на корточки и тихо произносит:
– Может есть хочешь? – мотаю головой «нет».
Выходим из её комнаты.
– А теперь я выпить хочу, много. Ты со мной, Жак?
– Нет, но посижу, трёп твой пьяный послушаю.
Заходим в кабинет, наливаю себе полстакана, – бросаю взгляд на Жака, – Точно не будешь? – «нет» машет головой. Сажусь за стол. Жак приземляется в кресло на против и откидывается назад. Покручиваю стакан в руках, что увидеть в нем хочу не знаю.
– Развеять ее чем-то надо, может домой отпустить? Пит говорил день рождение у неё скоро – отметить красиво? – смотрю на него.
– Можно и день рождение отметить.
Молчим оба. Только пара сделанных мной глотков нарушает тишину.
– Сходи к ней, лаской утешь.
– Сдурел? Нет Жак, она мне в дочери годится.
– И что. Вижу как смотришь, нравится тебе. Давно так не плыл рядом с девицей. А мужик всегда мужик пока стоит. Тебе всего сорок, самый раш, с бабами управляться умеешь. Не пацан безусый.
– Прекрати, и так тошно. – делаю ещё пару глотков и ставлю стакан на стол.
– Вот и подлечи тошноту свою и Лию согрей. Если уйдёт, уже не успеешь, не подпустит к себе, точно. Растоптанная и измученная. Мужика ещё толком не видела, не любила. Девчонка совсем, сидит там сейчас одна и слезами душится. Допрос твой в памяти гниль наружу достал, душу вывернул. Сходи, говорю.
– Не могу я, не знаю как с ней… – делаю последний глоток и убираю пустой стакан.
– Не мне говорить как, понять должен сам. Возьми её так, чтоб не сам от удовольствия дрожью бился, а она от тебя оторваться не могла. Ручонками своими вцепилась и не отпускала. Иди говорю.
Машу головой «нет». Опираюсь локтями о стол и обхватываю голову ладонями, запустив пальцы в волосы.
Алкоголь подействовал, голова размякла. В глазах Лиа стоит, обнять хочется, приласкать, прижать к груди. А суку того убить медленно, очень медленно.
Встаю, бросаю взгляд на Жака.
– Пойду, но если выставит..
– Иди уже, пока не передумал.
16.
Подхожу к её двери, медлю. Хочу войти и сомневаюсь, как пацан волнуюсь.
Глубокий вдох и открываю её дверь, вхожу. Сидит в темноте на кровати поджав ноги. Переоделась.
– Сказал же спать ложись.
– Голова кружится, не получается у меня заснуть.
Сажусь рядом на край постели. По волосам её рукой провожу, щеки касаюсь.
– Устала я, прятаться, бояться всех, оглядываться. Чужая здесь, везде чужая, домой вернуться не могу. – всхлипывает, – Дороги нет и проводника ненавижу, братьев его…
– Лиа, милая, – тянусь к ней, в лоб целую в щеку и к губам подбираюсь. Руками робко в грудь упирается, губы отводит. – Тише, всё хорошо будет.
Глажу её по голове, в висок целую, чуть касаясь. Сидим так минут двадцать. Касаюсь пальцами и приподнимаю её за подбородок, ловлю ее губы и накрываю их своим ртом, руками её сильнее обхватываю. Целую её, языком проникаю внутрь, нежно орудую, чуть касаюсь нёба, её языку не позволяю улизнуть от ласк моих и спрятаться.
Отстраняюсь и смотрю на неё, дышит прерывисто и глубоко, голову опустила и на меня не смотрит, глаза не поднимает. Расстёгиваю на ней одежду, рубашку снять хочу, плечи освободить.
– Не надо, прошу… Грэгори.
– Я Кайн, Лиа, Кайн. – целую её в шею и шепчу, – Грэгори это фамилия.
– Я… не надо прошу… боюсь.
Снимаю с её плеч рубашку и разворачиваю её укладывая на подушки, подминаю под себя. Чуть касаясь глажу рукой по овалу лица, убираю волосы, губами нежно покрываю щеки, кончик носа, подбородок. Раскрываю её губы, глубоко вторгаюсь внутрь, позволяю ей сделать вдох и опять целую, в ней быть хочу, дольше. Затем спускаюсь к шее, осыпаю поцелуями плечи, двигаюсь ниже к груди лишь крохотными и короткими поцелуями. Уже ласкаю языком живот, расстёгиваю её брюки… она дрожит, освобождаю её от последней одежды.
Пристраиваюсь между её ног и покрываю поцелуями то, на что уже нацелен мой налитый под завязку желанием член. Он в полной боевой готовности и готов ждать команды «фас» от хозяина. Языком изучаю её сокровенные точки, теперь они все в моей власти, изучаю… и поймав заветное и сладкое «Мм…» действую на них с особым желанием.
Девочка моя, желанная. Не могу уже сдерживаться, не хочу, её хочу, войти поглубже и утонуть в ней, раствориться. Поднимаюсь над ней и накрывая её губы своими одновременно вхожу в неё. Не хочу слышать её первый вскрик или что либо другое.
Двигаюсь в ней как сам хочу, о ней не думаю, забываю, собой поглощён. Даю её губам свободу и только теперь, сделав вдох и услышав ее всхлип, осознаю что притормозить надо, алкоголь башку выключил напрочь. Останавливаюсь и покрываю её лицо, шею и плечи поцелуями.
– Лиа, девочка моя, милая… – шепчу.
И медленно возобновляю толчки, почти полностью выхожу и проникаю всё глубже и глубже наращивая тепм… Она упирается руками в мою грудь, сопротивляется, но слабо. Я развожу её руки в стороны, на подушки и переплетаю наши пальцы, ускоряюсь, ещё миг и… В последний момент вырываюсь из неё и извергаюсь на её живот, нависаю над ее губами и глотаю судорожное дыхание своим. Дышу ею.
– Лиа, моя, теперь только моя, милая. – она тяжело дышит и затихает подо мною. Даю ей прийти в себя, отстраняюсь. Затем вытираю её своей рубашкой и ложусь на бок. Прислоняю ее тело к своему обвивая руками, не позволяя ей отстраниться. Ее тело не сопротивляется, она окончательно затихает в моих руках, её дыхание опаляет мою грудь и я засыпаю наслаждаясь её близостью и запахом наших тел.
Просыпаюсь первым, лежу молча, не хочу её разбудить, жду. Пристально разглядываю ее черты лица, и не успеваю насладиться её видом как она просыпается, потягивается выгибаясь всем телом. Открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону, и я улыбаюсь ей. Краснеет и прячется с головой под одеяло. Так да?
Ныряю к ней под одеяло, накрываю своим телом.
– От меня не спрячешься. Думаешь здесь отсидеться? В норке? – улыбаюсь, – Не выйдет.
– Ты… ты воспользовался мною. Я была не в себе, вы напоили меня и ты… – целую её в шею и стягиваю с наших голов одеяло, там уже жарко.
– Возможно… воспользовался, – смотрю ей в глаза, – И сейчас намерен воспользоваться, не позволю никому теперь другому…
Накрываю её губы поцелуем, она пытается вывернуться и оттолкнуть меня упираясь руками в грудь, но оставляет свои попытки, сдаётся на милость победителю. Завожу руку под её ягодицы, вжимаюсь бёдрами. Моё желание не обсуждается, оно давно уже готово, только ждёт и я разрываю поцелуй. Под её глубокий вдох вхожу в неё… она выгибается, смотрит на меня и не смело отвечает моим движениям… Утром она ещё слаще.
Смотрю в её глаза и не позволяю ей отвернуться, держу рукой её затылок, запустив пальцы в короткие волосы, ей не спрятаться от меня и не выскользнуть из этой постели…
Утро, яркое, солнечное. Лучи тонкими линиями падают на постель. Её волосы в этом свечении играют такими оттенками, что и я готов любоваться её видом часами.
– Не смотри на меня так.
– Как? – целую её в кончик носа, и улыбаюсь.
– Ты это делаешь со мной, так нельзя, я … не хочу так… а тело как не моё …, – она краснеет и глаза закрывает, смущается.
– Ты мне нравишься, и твоё тело… оно меня слушается, – шепчу, – Ответ прост.
Переворачиваю её на живот, её руки прижимаю своими локтями вдоль тела и рассматриваю спину. В утренних лучах. Эти шрамы хорошо замаскированы, правда не все и цветной рисунок вдоль позвоночника, который доходит до шеи. Вьющийся плющ? Провожу по каждому зелёному листочку своими пальцами, словно я их рисую. Лиа ёрзает подо мной.
– Тише, хочу запомнить тебя, всю, идеальную, «для меня», – двигаюсь нежно, касаясь губами розового бутона, тянусь вверх, туда где пальцы уже всё нарисовали. Целую шею и разворачиваю ее лицом к себе.
– Ни одного изъяна не нашёл. Веришь? – закрывает глаза и кивает головой.
В десять утра к нам постучались и сообщили, что завтрак готов. Это Жак распорядился, чтобы завтрак подали нам в комнату.
– Оставьте в коридоре, – сухо бросаю.
– Встаём? – приподнимаюсь выше над ней, – или только перекусим?
– Встаём, – выдаёт, – Ты первый, вставай – стесняется.
– Хорошо, сегодня я, а завтра… – перебивает и не даёт договорить.
– Не надо завтра, пожалуйста.
Смотрю на неё и прищуриваю один глаз.
– Может не надо так резко?
– Я хочу в себе разобраться, всё так быстро... дай мне время. Прошу.
Льну к ней и целую в висок потом в уголок рта.
– Хорошо. Подожду когда сама придёшь или пригласишь. Только не долго. Терпение не мой конёк. Встаём? – отвечает только кивая.
Пока она приводит себя в порядок я забираю из коридора поднос и расставляю завтрак на столе.
Я сижу за столом без рубашки, только в брюках, она в халате, то и дело бросаю на неё взгляды и улыбаюсь. Что в этой голове сейчас происходит?
– Будешь так смотреть? Запущу яблоком, – угрожает.
– Да как я смотрю, что не так?
Вздыхает и подперев голову рукой начинает вилкой гонять по тарелке остатки горошка.
– Я сегодня в «Магнолию», поедешь со мной? Или хочешь остаться, можешь осмотреться в доме.
– Не хочу в запрети сидеть, поеду с тобой.
Подсказываю ей:
– С тобой… Кайн… , – поднимает на меня глаза,
– Для всех ты Грэгори. Чем я отличаюсь?
– Всем, Лиа. Ешь и собирайся. – встаю, подхожу к ней, поднимаю за подбородок её голову. Заглядываю в глаза и касаюсь легким поцелуем кончика носа.
– Никогда не сравнивай себя с другими, поняла? Ты – это ты. Собирайся. Буду ждать тебя внизу.
17.
Недвижимости в Толинхэде у нас нет, поэтому мы остановились не в гостинице, а как всегда у Ларистенов. Давнишние друзья наших родителей. Когда-то они были компаньонами и имели три торговых судна. Занимались перевозками товара, разного назначения. Я их помню с рождения Рика. Гай Ларистен тогда с радостью согласился стать его крёстным отцом.
Прежде чем наша семья покинула Холинхэд, отец продал свою долю в компании Гаю, но дружба на этом не закончилась.
Вот уже более семи лет как наши родители отбыли на острова Онегии, вместе с другими единомышленниками, целью которых было основание новой колонии на свободной и плодородной земле.
После надоевшей жизни в густонаселенных городах Маэтана они уплыли за своей мечтой, а мы осели в дали от шума и суеты в замке Ношэм. Наша природная особенность, переданная нам по линии отца, не позволяла нам вести открытый образ жизни. Но и отшельниками нас особо не назовёшь. Нам приходилось то и дело наведываться в города, с деловыми поездками, так же мы старались не пропускать главные мероприятия светской жизни. Натан, тот и вовсе усидеть на одном месте не мог, после того как вкусил все прелести женского тела. Всегда находилась падкая молодая особа, скучающая в браке с не молодым, весьма преклонных лет мужем.
У Ларистенов трое детей, двое старших сыновей и гимназистка дочь.
Встретил нас у ворот сам хозяин Гай Ларистен и его друг и советник в делах Лумен Нан. Они почти одного возраста, оба высокие и седовласые.
– Алекс! И мой дорогой крестник – Рик. Последний раз мы виделись года два-три назад, а возмужали как. Молодцы, статные, красивые, всё лучшее от родителей взяли. Друга моего представлять не буду, помните Лумена.
Мы с Риком пробыли в гостях неделю, можно было и раньше уехать, но не хотели расстраивать старика. Уж очень он гостеприимен.
Мистер Ларистен скорбит по супруге, которая покинула его одного вот уже как полгода. Мы были не в курсе. Дочь Юлия, после смерти матери, замкнулась в себе, плохо ест, почти не разговаривает, на улицу редко выходит, бледная стала как моль. И из своей комнаты практически не выходит. Как вдохнуть жизнь в девочку Гай даже не представляет. Раньше поступать в Академию хотела теперь, не упоминает об этом.
Пригласил нас всех на Рождество, оказывается его старший сын женится. Так как сын его почти год назначен советником мэра Толинхэда, торжество намечается грандиозное. Брак по его словам, это политический ход, хотя молодые испытывают друг к другу нежные чувства. Это для семьи хорошо, старик убеждён, что дети рождённые в любви не только красивые, но более здоровые, крепкие и умные, в них есть потенциал, но и главное – они будут счастливыми.
А вот средний сын не мыслит своей жизни без моря и на прошлой неделе сново ушёл в плаванье. Дома бывает крайне редко. Дышать и жить готов морем, слушать кричи чаек, вдыхать морской воздух…даже шторм для него величественен и красив. «Таков мой второй сын или морской волк» сетовал старик рассказывая о нём.
И вот наедине со мною, Гай завёл разговор ради которого и пригласил нас. Его интересует судьба дочери. Сыновья дорогу в жизни нашли и следуют выбранному курсу. А вот с Юлией сложнее. Планирует выдать дочь замуж. Объявить помолвку, а свадьбу можно сыграть позже. Мы, Салеваны на его взгляд лучшая партия.
Девочка в последнее время далека от развлечений, она и раньше была кроткая и домашняя. Вот такую же тихую семейную жизнь он и хочет устроить для дочери в дали от Столицы. Я обещал подумать, хотя мне эта идея не особо понравилась. Иметь родственников в высших кругах политики, соблазнительный пирог, вот он и волнуется за дочь. Мы к этому равнодушны и амбиций к власти лишены, поэтому партия для его дочери идеальная. Не знаю как к этой новости отнесутся братья, тем более в свете последних событий. Но обсудить с ними предложение Гая придётся и решение принять тоже.
На приглашение на Свадьбу старшего сына мы с Риком ответили согласием. На этой почти положительной ноте мы и отбыли через неделю в Йоран.
Четыре дня в пути и мы подъезжаем к имению в Йоране. Раннее утро, братья ещё спят, но с нашим приездом дом оживает. Отдохнём и позже обменяемся новостями, а их как оказалось, не только у нас полный «чемодан».
За завтраком начали наши бурные излияния по поводу новостей. Хорошо, что до драки не дошло, но успокаивать молодёжь пришлось не на шутку.
Натан жёстко заявлял свои права на Марину, Рик уступать свои позиции тоже не собирался. Оба почти «вкусили» её прелести и теперь инстинкты затмевают здравый разум. Мы с Кридом только мотаем недовольно головой и переглядываемся. А я рассчитывал, что один из них станет зятем Гая Ларистена. Теперь даже не знаю. Зря понадеялся, Марина прижилась внутри каждого из них надёжно, и чем дальше она ускользала от них сквозь пальцы, тем больший азарт распаляла в их желаниях.
Идея с наследником канула в пропасть, время упущено на неопределенный срок. Но даже этот довод их не останавливал.
А вот о переменах Грэгори и его планах на счёт девчонки нужно узнать подробнее. Я с ним когда-то сталкивался, были кое-какие вопросы относительно всплеска преступности в городе и для всеобщего спокойствия в Йоране пришлось действовать сообща, не без помощи, конечно, жандармерии.
Грэгори Кайн. Деловой, грамотный, рассудительный, справедливый, человек слова, хотя не лишён чувства наживы – это его независимость. Я бы сказал «правильный мужик». В последние годы занялся легальными делами.
Во первых, Марина сопровождает его практически везде. Он ее держит при себе.
Во вторых, она отрабатывает долг брата. Не понимаю от куда мог взяться у обычного парня долг перед Грэгори.
В третьих, от куда в Майхалии у неё взялась семья. Смогла расположить к себе людей. А теперь за мнимого брата в защиту пошла. Отчаянный и необдуманный для девочки шаг. Который втянул её в разборки с тёмным прошлым Грэгори.
В четвёртых, чтобы там не затевал Грэгори, закон он точно не приступит. Понаблюдаем и выясним.
Правда наблюдать теперь пришлось за домом Грэгори, так как Марина переехала из гостиницы в его дом. Она девочка с характером, в обиду себя не даст. Но, что их теперь связывает кроме долга?
Решил пока не назначать ему встречу, может так между делом пересечемся.
С Холиваном встреча прошла лучше чем предполагал, деньги не проблема. Братья молодцы, поступили правильно. Приглашение на Бал в честь дочери посетим раз выбрались из Ношема, придётся теперь в обществе на глазах мелькать, улыбаться… И новый питомец Тай, вечно крутится под ногами, облюбовал мою комнату, вот хитрец.
