Текст книги "Хочу дышать свободой (СИ)"
Автор книги: Анжелика2А
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
Не успели мы пройти и десяти метров по пирсу как резко раздается женский крик и детский плач. Впереди мгновенно возникла суматоха, взрослые сбились в кучу, шум и гам. Я рванула в эту гущу слыша за спиной крик Грэты «Марина! Стой!». Подбежав ближе я слышала невнятную и сумбурную речь о том, что в воду «Упал ребёнок!», кто-то кричал «Ты его толкнул!?». «Шон, Шон!» истерила женщина стоя на коленях на самом краю пирса.
– Куда упал??? НУ ЖЕ!!! – громко крикнув на неё я резко начала срывать с плеч пальто и сбрасывать с себя ботинки… и не задумываясь бухнулась в ледяную воду…
От ледяной воды сковывало дыхание и ноги слушались с трудом, а вот руки меня не подводили, были как заведённые. Не сразу, только после второго погружения мне удалось увидеть в тёмной воде мальчишку, подхватив подруки я подтолкнула его вверх к протянутым с пирса рукам. Не знаю сколько пар рук вытаскивало его из воды. После чего выдернули и меня.
На воздухе было ещё холоднее чем в воде и моё тело било мелкой дрожью от жуткого холода и каждого порыва ветра, а главное от страха и паники которая была как во мне, так и за моей спиной. Мать плакала и причитала над ребёнком, я судорожно понимала, что время уходит и стуча от холода зубами крикнула во всё горло, но вышло хрипло:
– Ушли, все! Быстро! – мать в ужасе отстранилась, те кто был рядом отошли на шаг, – Ещё! Ему нужен воздух! – я наклонилась над ребёнком, чтобы проверить находится ли он в сознании. Я попыталась его аккуратно растормошить, встряхивания за плечи и хрипела: «Шон, Шон! Ну же!», он молчал. «Нет, Шон, не молчи». Он был без сознания. «Дыхание! Нужно проверить дыхание. Пульс!», я разговаривала вслух сама с собой. Приложила руку к его шее, чтобы проверить пульс. Рука дрожала от холода и я не понимала, не чувствовала… схватила его кисть и прижала большой палец к синей жилке… Слёзы прыснули с глаз, смахнула их мокрым рукавом своего свитера…
– Шапку! Дайте, – протянула руку к его матери.
Подложив под шею её шапку, я аккуратно, как могла, дрожащими руками запрокинула его голову, так чтобы кончик носа был немного приподнят. И стала отсчитывать, стуча зубами от холода роковые 10 секунд, иначе придётся делать искусственное дыхание, которое у меня вряд ли получиться сделать…
– Один, два, три… девять, деся…
Шон резко вздёргивает вверх подбородком, из рта вырывается кашель и брызги воды. Я поворачиваю его на бок, Шон ещё кашляет водой. Держу его за плечи и как-то странно даже безумно смеюсь и хрипло произношу:
– У нас получилось Шон, получилось… – и обращаюсь к его матери:
– Его нужно обогреть постепенно, только не «перегрейте, нельзя» и питьё тёплое малыми дозами, – и слышу в ответ «спасибо вам, спасибо». Тяжело вздыхаю говоря: «тонувший раз спасёт пусть дважды».
Поднимаюсь на ноги и дерзко показываю «fack» в сторону моря: «Выкуси морская Тварь. Дети тебе не по зубам – захлебнись своей пеной».
И вот теперь чувствую слабость и дрожь во всем теле. К лицу прилипли мокрые пряди волос, обнимаю себя руками, судорожно постукивая зубами сжимаю ноги, босые. Замёрзла, очень…
– Марина, – слышу хрипловатый голос Алона. Обхватив себя сильнее руками за мокрые плечи, разворачиваюсь в сторону его голоса и ищу глазами. А в это мгновение сзади…
На меня резко набрасывают чёрное пальто надевая капюшон на голову, заворачивают в него и подхватывая под колени поднимают на руки. Не вижу кто, только слышу мужской голос над своей головой:
– Тебя саму нужно срочно обогреть… – этот голос мне знаком, но не помню чей... Держат сильно приживая к чужой груди и уносят с пирса двигаясь быстрыми шагами. В ноги холодно, очень… везде холодно.
42.
Прибыли с Алексом на один из островов Онегии. После Йорана и Толинхэда, этот городок выглядит очень провинциальным. Найти дом родителей не составило большого труда. Он был практически в центре Куэр-Фоста и не далеко от порта. Зашли в дом и замерли на пороге, оббивая снег с ботинок.
– Ого?! – услышали мы мужской голос с хрипотцой и обернулись на звук.
Родители находились дома. Наша встреча была неожиданной и горячей, не писали, не предупреждали. Отец Филипп Салеван ещё тот не убиваемый, крепкий мужик, которому больше 55 лет не дашь.
Увидев нас, первым подошёл и обхватил в жесткое кольцо своих могучих рук Крида, приподнял его, оторвав того от пола:
– Хорош! Мать, ты только глянь как вымахали. Звери!
– Да пусти ты его, надорвёшься, – смеялась мать, Нерия Салеван, – Вы только вдвоём? Алекс?
– Да, мать. Вдвоём. – обнимаю её, – Скучали?
– Конечно, родные мои. Раздевайтесь и проходите…
– Дважды в шторм попали, думали уже не свидимся, – Крид обнимает мать и целует её в лоб.
Через неделю прибывания на острове выдаю родителям:
– М…да, Куэр-Фост это какая-то отшиба, заснеженная и дикая. Складывается чувство, что остров во власти вечного холода…
– Это уж точно, – смеётся Крид, – И как вы здесь выживаете?
– Зима не вечная, вы наше лето ещё не видели! Скажи мать. – подмигивает прищёлкнув языком отец.
– Даже боюсь, что не доживу с такой-то зимой, – похлопываю отца по плечу… – Или одичаю…
– Да ладно! Дикого в нас и так хватает, природа постаралась, куда уж больше, – отвечает Филипп Алексу и глядит с ухмылкой на Нерию.
Зима действительно оказалась не вечной, но и весна не спешила брать бразды в свои руки. В конце марта ещё лежал снег. Солнце грело во всю, но снежный покров упорно не отступал, оставляя за собой право решать когда излиться ручьями.
Планировали погостить у родителей пару месяцев. На календаре апрель, снег сошёл, а холод медлил отступать. Но сегодня как никогда чувствовалась весна, только холодный северный ветер не унимался. Решили с Кридом совершить конную прогулку по Куэр-Фосту.
Проезжая мимо пирса увидели странное скопление народа, суету и КРИК, который чуть не выбил нас обоих из седла «Марина, Стой!». Мы резко переглянулись. И быстро пришпорив лошадей направились туда. Крид первым спешился и я следом. Протиснулись сквозь толпу и увидели на коленях Марину, склонившуюся над ребёнком лет восьми.
Не может быть! Она! Здесь! Какого её… сюда занесло. Крид вопросительно, даже приоткрыв рот взглянул на меня. И то, что она делала с этим мальчишкой, у меня от волнения сердце готово было выпрыгнуть наружу. А когда мальчишка задышал и я услышал «У нас получилось Шон» я даже выдохнул так, словно это у меня «Что-то получилось». И как только она встала и попятилась назад, мокрая и босая, вот тут я не сдержался. В сторону моря ещё ругнулась, дерзко так. Ну все Марина, добегалась! Надо брать! Быстро сбросил пальто укутал в него, скрутил её в три погибели и заграбастал себе в руки. Хорош ей бегать, плавать, карабкаться… Неугомонная…
– Тебя саму нужно обогреть… – произношу и несу в руках, она дрожит и ноги босые, что если заболеет дурёха…
Нашёл, там где не ожидал. У чёрта на рогах.
– Далеко же ты забралась, – уношу её с пирса и с жадностью вжимаю в себя, – Говори, где остановилась?! – жёстко спрашиваю, – Ну?
– Южж…ный ква…р…тал, дом Алона Юнга, там… школа, – ответила хрипло и не решительно.
– Крид слышал? Вещи её забери.
– Понял, – ответил брат и рванул на окраину города.
Привёз её в дом и с порога крикнул:
– Мать! Чай срочно сделай и ванну нужно подготовить в моей комнате…
Служанка за соседней дверью, набрала ванну, мать помогала Марине раздеться и отпаивала её чаем, прямо там. Главное, чтобы не заболела. Ждал и топтался в комнате у окна, под дверью ванной, круги накручивал и нервничал. Через некоторое время вышла служанка:
– Какие вещи ей подать?
– Никаких! Только полотенце, – ну-ну, дай ей одежду… знаю чем закончится.
– Тогда я принесу махровую простынь, – я утвердительно кивнул.
Приехав по нужному адресу, Криду пришлось немного подождать, хозяев нет, дверь закрыта. Опешивши от того, что Марину увёз неизвестный мужчина, Алон и Грэта сразу отправились домой. А увидев мужчину на своём крыльце Алон сурово спросил:
– Ты кто?
– Жених, – нагло отвечает Крид.
– А тот первый? Тоже жених? – Алон был не на шутку зол.
– Да, Марина всё ещё выбирает. Я за её вещами. – Алон негодует от такого заявления, а Грэта касается его плеча и пытается успокоить:
– Не кипятись, разберутся сами.
По дороге домой взял в руки её блокнот, листал бегло, от середины к началу просматривал:
«Помощник учителя? Вот и твоя возможная самореализация личности, Марина. Шанс найти и исполнить жизненное предназначение: реализовать свой потенциал знаний, умений, проявить свои таланты и природные качества. Что, если таков мой путь в жизни, здесь?...»
«Иногда кажется, что бегу быстрее, чем соображаю. Но мне не дают времени осмыслить и понять ситуацию в которую я попадаю. Страх гонит…»
«И Ты сосуд, пустой, в ожидании чуда и хочется верить и знать, что это не конец. Сложно судить о реальности. Вечный вопрос о том, есть ли душа у человека или нет. Когда опустошён тоже тяжело, не чем эту брешь заполнить. Только тепло твоей руки и больше ничего. Ты лучший, Гор, мой Гор, большой друг, доброте твоего сердца людей не научить. Они этого не хотят и не заслуживают»… Много ещё чего прочёл.
Приехал домой и поднимаюсь в комнату Алекса.
– Она здесь, – киваю в сторону ванной.
– Да, – на выдохе произносит.
– Это её блокнот, вот на это глянь, – Крид открывает его на определенной странице и протягивает брату. Алекс читает:
«Уверена в том, что самому нужно выбирать как прожить следующий день и с кем. И я выбирала, я пыталась. Но постоянно появляется тот, кто диктует свои правила, рушит мои планы, заставляя двигаться по его дороге. Как бы я не пыталась сбежать на перекрёстке, всегда появляется ему подобный. Я постоянно живу чужой жизнью не своей. Не я выбираю – меня выбирают, не те и не так. Дергают как куклу за ниточки. Имея эмоции, чувства, подавлять внутри свою индивидуальность – смерти подобно. Хочу дышать свободой, полной грудью, а на деле мною дышат, вдыхая и опустошая мою душу ничего не давая в замен. Только стены высокие возводят. Плен чувствую и задыхаюсь, каждый прожитый день, не мой, а чужой».
Ещё просматриваю и задерживаю взгляд:
«После смерти тело человека становится легче на двадцать грамм. Выходит, что душа весит ничтожно мало, но болит она сильнее чем боль причиняемая телу. Бывает, душа покидает тело ещё при жизни, на время, и тогда человек наверное теряет разум. Тело его остаётся живым, делая вдох и выдох, но реакции нет. Полная неподвижность. Мысленные процессы замирают, разум попадает в вакуум и молчит, выжидает. Ждёт часа своего, терпеливо, сомневаясь – войти? или не стоит этого делать? Притаившись он бережёт тело, отгораживает от мира и людей, окутывает мороком, лишая чувств, погружая человека на тихое призрачное дно, убаюкивая в безмолвной тишине… и не всегда возвращается. Ждёт душу. Её ход первый».
Ещё записи бегло читаю, море описывает, свой первый день на Онегии. Много написано, но о людях не пишет, рисунки мелкие, рожицы унылые и весёлые (смайлики), одна даже с рожками. Про родителей ничего нет. Пометки к заданиям есть, много. Про ИзаВура короткие вырванные фразы. И крупно выделено «Обсудить с историком». Улыбаюсь, всё-таки читала. Интерес есть, мир наш изучить хотела… А вот насчёт «живу чужой жизнью» мне не нравится…
Расстелил свою пастель и жду когда выйдет. Робко выглядывает в просвет двери и прячется. Подхожу и шире открываю дверь. Стоит завернутая до пят в махровую простынь как в кокон.
– Лучше стало? Согрелась? – тихо спрашиваю, кивает в ответ. Подхожу беру на руки и в постель отношу, укладываю и укутываю её как малого ребёнка в одеяло, – Поспи, теперь всё будет хорошо.
– А моя одежда?
– Потом, сначала сон… – сажусь на край кровати. – У тебя уникальная способность, Марина, исчезать и появляться перед самым носом.
– Ты это уже говорил, – прячет лицо под одеяло и я слышу «Ап…Чхи», выныривает оттуда и смотрит словно извиняется. Касаюсь её волос и провожу рукой по ним.
– Говорил, а ты опять подтвердила мои слова. Придётся на цепь посадить, – произношу с усмешкой, – А это ты говорила, помнишь?
– Не надо на цепь, – копошится под одеялом, – Чей это дом?
– Наших родителей. Завтра познакомлю с ними. А сегодня спи.
– Мне на занятия завтра надо…
– Главное, чтобы ты здорова была, потом и с занятиями разберёмся, – Марина вздыхает и утыкается носом в одеяло закрыв глаза. Наклоняюсь к ней, касаюсь губами её лба, немного помедлив встаю и выхожу из комнаты. Привык видеть её решительной, смелой, я сейчас тихая… измученная, не спорит…
Спустился вниз, на кухне Крид с родителями за столом сидит. Вижу, что в курс дела их ввёл. Сжато информацию преподнёс.
– Досталось девочке, занесло же её на край света, – мать смотрит на меня.
– Женится хочу на ней, – смотрю на Крида, – Хватит ей бегать. Сильной пытается быть, самостоятельной, пусть остановится, набегалась. Университет для начала закончит и всё наладится.
– А пойдёт ли она за тебя, – хмыкает отец и переводит взгляд с меня на Крида.
– Полюбит и пойдёт. Защита нужна ей, семья и… плечо надёжное, вот тогда и успокоится, осядет.
– Крид её принёс говорите, выбрал? Значит особенная, есть в ней что-то, чего вы ещё не поняли.
– Кстати, Рик говорил, что они с Мариной в доме Холивана с астрономом Рединготом пересеклись. Тот загадками с ней говорил, замечание сделал, что не своим именем назвалась, – Крид пожал плечом и на Алекса извиняясь глянул, типо «забыл раньше сказать».
– Письмо отправить нужно в Йоран, пусть Рик или Натан встретятся с этим Рединготом. Может он больше знает чем озвучил. – Филипп накрыл своей рукой руку Нерии, та одобрительно кивнула.
– Алекс веди себя с девочкой достойно, слышишь? – мать посмотрела на него с укоризной. – Чтобы потом не пожалела…
– Сам понимаю это…
Просыпаюсь ночью. Мне жарко рядом с ним. Привыкла одна спать, а сейчас лежу в постели с горячим мужчиной. Я на спине, а Алекс рядом на животе, его плечо и рука на мне, плечо моё держит. Приподнимаю аккуратно его руку за запястье, он почувствовал мое движение, глубоко вздыхает и приподнимает локоть, ведёт рукою вниз, очерчивая мои рёбра, талию и останавливается на бедре. Легонько толкаю его в плечо и чувствую что-то прохладное и живое накрывает мои пальцы и как острым лезвием за подушечки «кусь». Прикусываю от неожиданности нижнюю губу и одёргиваю мгновенно руку зажимая пальцы в кулак. От обиды, не церемонясь выворачиваюсь из под его руки, выпутываюсь из махровой ткани и сползаю с кровати у его ног.
В темноте вижу белую рубашку на кресле и накидываю её на обнаженное тело. Подхожу на цыпочках к окну – ночь звёздная и Луна полная как сочный оранжевый апельсин на бескрайнем огромном блюдце. Забираюсь с ногами на широкий подоконник обняв коленки руками, вздыхаю и смотрю в ночное окно…
43.
Проснулся в постели один, её рядом нет, тронул подушку – холодная. Сердце холодом окатило. Нет… опять? Не может быть… Встаю и сажусь на край кровати, оглядываюсь.
Вижу как она сидит на подоконнике, в моей рубашке. Выдыхаю. Медленно и тихо подхожу, заношу над её головой руку, чтобы прикоснуться и заглядываю ей в лицо. Думал в окно смотрит, нет она спит, уткнувшись в стекло виском. Поднял аккуратно своё сокровище на руки и в кровать несу. Она медленно приоткрывает глаза, сонная совсем и шепчет:
– Опять поранилась, они острые, края твоей чешуи, прикоснулась к плечу и порезалась.
Укладываю в постель и осматриваю её ладони, каждый пальчик. Вижу на левой руке подушечки двух пальцев поранены, кровь успела подсохнуть. Касаюсь их губами.
– Я постараюсь сдерживать свою сущность. Ты не доверяешь, не принимаешь мой мир, она волнуется, сущность. Противостояние между нами пытается понять и тянется к тебе. Дотянуться хочет, покрыть и защитить. Дай время. Не только руку протяни, но и мысленно коснись. Не бойся, – целую её в кончик носа и касаюсь пальцами щеки.
– Ты меня теперь не отпустишь?
– Нет, – шепчу.
– Я не хочу в Ношем.
– И не надо. Учебу закончи в университете, ты же хочешь?
– Меня уже отчислили, как и дома…
– Напишу Оннилу и узнаем, восстановим, перенесем сессию, найдём способ всё уладить, – опять касаюсь губами кончика носа, запускаю руку ей в волосы и прижимаю голову к своей груди, – Вернёмся в Толинхэд и учись.
– Сколько тебе лет?
– 31, – Марина вздыхает, – Что много?
– Не знаю… А наследник? Я не хочу… сейчас, мне ещё повзрослеть нужно…
– Учись, взрослей, я не тороплю.
– Почему я? Ты так злился на меня там… в замке.
– Ну… может немного и злился, когда ты правду говорила, слова конечно выбирала те ещё, – глажу её по спине.
– Я ещё Криду много чего возле университета наговорила.
– Он не злится, правда. Завтра сама убедишься. Ну, что успокоилась?
– Не совсем, – вздыхает и щекой, и носом трется о мою грудь.
– Хватит бежать сломя голову и быть сильной, Марина. Может пока бежишь главное не заметишь, пропустишь, не осознавая. Момент уйдет и всё, точка. Прошлое не вернёшь, до завтра не добежала, и в настоящем остаться не захотела. А я тебя отпускать не хочу, рядом быть хочу. Любить тебя хочу, пустоту тобою в сердце заполнить, чтобы Ты рядом была. Невероятная, хочу чтобы и ты любила меня, прикасалась, сама обнимала, нежной была и шепотом своим с ума сводила, как тогда в библиотеке, – оглаживаю её лицо, беру её ладонь нежно целую и к своей щеке прикладываю, – Откуда ты такая взялась, столько в тебе всего, поражаешь. И в гору поднялась и в море окунулась, не сидится тебе на одном месте, неугомонная, – опять целую ладонь. – Тяжело подход к тебе найти, очень. Понять как прикоснуться не причиняя боли, не оттолкнуть тебя, не потерять, удержать рядом, желание в тебе пробудить. Прошу, дай нам время, доверься. Хочу чтобы сама ко мне тянулась душой и телом, единым стать желала, не закрывалась, быть рядом по своей воле, хотеть, желать меня. Свободу чувствовать здесь, не гнаться за ней, блуждая бесконечно в её поисках. Любить и наслаждаться любовью нашей. Дышать хочу тобой и себя отдать полностью, на долго, скучать до слёз и возвращаться, зная что ждёшь. Тёплая… нежная… непокорная… злись… дерзи… психуй… только рядом будь. Шаг на встречу сделай, улыбку подари, а я подарю этот мир, это сердце, что бьётся внутри. Всё моё счастье в тебе одной вижу. Доверься, прошу.
Он так много говорит, нервничает, ладонь целует. Волнуюсь от его слов сказанных и в голове полная каша.
– А наследник?
– Когда сама решишь, Марина. Без детей семьи не бывает. Ты обязательно будешь счастливой. Здесь. В Маэтане. Дороги назад нет, мы вместе постараемся быть счастливыми, Марина, слышишь.
– Ап..Чхи, – вырвалось из меня и я трусь головой о его горячую грудь, чешу свой почти сопливый нос и касаюсь рукой его груди.
– Всё так сложно… – вздыхаю…
– Спи, тебе нужно время. А сейчас спи…
Алекс накрывает мою голову своей большой ладонью и жмётся ко мне всем телом. Засыпаю окутанная его объятиями и опаляемая горячим дыханием.
***
Просыпаюсь от своего «Ап..Чхи», прижатая к его груди спиной, он дышит мне в затылок, его рука плотно вжимает меня через махровую ткань, накрыв основание шеи. Пытаюсь освободиться и убрать её. Рука плавно скользит вниз по моей груди, животу, обводит талию, касается бедра и скользит дальше по ноге поверх ткани. Алекс шепчет в волосы:
– Проснулась?
– Угу, – мычу.
– Тогда встаём.
– А моя одежда? – разворачиваюсь к нему лицом и немного отстраняюсь.
– Крид вчера привёз.
– А комната у меня своя будет? – спрашиваю не поднимая на него глаз.
– Нет, – вскидываю на него короткий взгляд, а он улыбается мне, – Теперь это наша комната, – опускаю вновь взгляд.
– А ты мне покажешь… – произношу тихо, – Обидчиков… чешуйки свои, – и пальчиками прогуливаюсь вверх по его груди в направлении плеча. Смотрит на меня с ухмылкой, ловит мою руку, наклоняется и в уголок губ шепчет:
– Такими темпами ты другого зверя разбудишь, – резко вскидываю на него глаза, – Нежного и жадного до молоденьких девушек, – и начинает меня щекотать по рёбрам, – Вставай! Пока не разбудила…
– Всё, всё! Встаю! Хватит. – выворачиваюсь как уж и хихикаю…
Спускаюсь по лестнице вниз и захожу в просторную кухню. Они уже все сидят за столом. Что-то мне это напоминает, только состав команды Салеванов другой. Алекс отодвигает мне стул по левую руку, чтобы я села рядом с ним, Крид сидит по правую от него, а родители их напротив. Отец первым начинает разговор:
– Доброе утро, Марина. Я Филипп, а это моя супруга и мать наших великовозрастных оболтусов, Нерия. Вы кушайте и не волнуйтесь, обидеть вас в наши планы не входит.
– Спасибо и за завтрак тоже.
– Ещё не попробовала, а уже благодаришь, кушай милая, – с мягкой улыбкой обращается ко мне Нерия. Приступаю к завтраку, как и все Салеваны.
– И как вы решились Марина в холодную воду сигануть, столько мужчин было на пирсе, а видно вас ждали, – усмехнулся Филипп и покачал головой.
– Я особо и не думала, ребёнка спасать нужно было.
– Хорошо плаваешь, выходит?
– Угу, – киваю, – Занималась прыжками в воду с вышки.
– С вышки? – Нерия взглянула на меня с неподдельным страхом, – Высокой?
– Семи и десяти метровой.
– Ого, – Крид, прищёлкнул языком, – Натан видел, как ты прыгала, говорит даже дух захватывает.
– Значит в горы подниматься умеешь и в воду прыгать тоже. Занятия не для девушки, знаешь ли. – удивлённо произносит их отец.
– Марина, может о родителях своих нам расскажите? Коротко. – интересуется Нерия.
– Папа Михаил Кабо, полковник железнодорожных войск. Маму Вера зовут, переводчик с французского и частные уроки даёт.
– А ты училась у себя, там… на кого? – продолжает Филипп.
– В лингвистическом университете, на кафедре журналистики, – отвечаю и вижу, что им это ни о чем не говорит, – Своего рода, я и мне подобные предоставляем правдивую информацию в массы. Устная или письменная информация… Даже успех в политике зависит напрямую от умения красиво и убедительно говорить. Печатная информация, кодирование, передача, расшифровка этой информации и многое другое, – понесло меня пока завтрак наворачивала…
– М…да. А здесь как вы себе это видите?
– Можно быть обозревателем городской жизни для населения. Голосом политической, экономической жизни города или писать о системе образования, здравоохранения и светскую хронику освещать. Да много о чем писать можно… – Крид наклонился вперёд и взглянул на меня с определенным интересом.
В конце завтрака Филипп извиняясь обратился ко мне, накрыв мою руку своей большой ладонью:
– Вы Марина на сыновей моих не злитесь, досталось вам от них…
– Я не злюсь, а прячусь… Если ненависть держать в себе – это путь в пустоту, в никуда и в новую ненависть… – Алекс обнимает меня за плечо и касается губами виска.
К вечеру у меня появился насморк и першение в горле. Мой заплыв в холодной воде не остался бесследным. Не смотря на то, что в течении дня меня отпаивали чаем, Нерия решила пригласить доктора. На лицо были явные признаки простуды, только бы без воспаления обошлось. Рекомендации врача были просты – постельный режим и тёплое питьё.
