Текст книги "Хочу дышать свободой (СИ)"
Автор книги: Анжелика2А
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
39.
– Эдмунд, возьми пару человек и наведайся в дом нашей девочки. Узнайте, что и к чему? Без документов вряд ли мы её отправим, никакая печать не поможет.
– Может спрячем Марину здесь, в Толинхэде, а потом отправим при удобном случае?
– Сначала к ней домой, а потом решим.
В доме находилась только женщина. Решили её отвлечь и найти документы Марины. Один из наших людей постучался в дом и озадачил женщину расспросами как проехать… он не местный… она тоже почти не местная… Слово за слово, разговор проходил только на пороге для полного доверия, приятная улыбка и… Мы воспользовались ситуацией.
Второй умелец влез через окно, вскрыл и закрыл секретер, собрал необходимые вещи для девчонки и вот он уже с нами в экипаже метров за сто от дома. Присвистнув словно останавливаем экипаж, тем самым дав знак «отвлекающему персонажу» забираем его и всё – дело сделано. В такую удачу можно поверить только на кануне праздника, Новогоднего. Считай, что Марина свой подарок на Новый год получила, и билет в новую жизнь. С этой фразой я усадил её в пять утра на судно «Drakar», не принадлежащее компании Ларистенов.
***
Я была сонная и чумная когда меня разбудили рано утром. Плотный завтрак и напутствия от Дэрека Геррера:
– Так, Марина слушай и запоминай. Это твои документы, мы их раздобыли не очень хорошим образом, но главное они у тебя на руках. Это письмо с моей личной печатью для Ирвина Волентайна, на конверте его имя, он финансовый советник при Общественной палате Куэр-Фоста. Это деньги. В сумке твои вещи. Если на корабле возникнут проблемы, идёшь к капитану или его помощнику, показываешь конверт и говоришь, что ты личный курьер Ирвина Волентайна. Конверт из рук ни кому не передаёшь до прибытия в Куэр-Фост. Поняла? – киваю в ответ и у меня начинает бить озноб, от волнения и страха перед поездкой. – Ну что девочка удачи, только не пожалей потом о своём выборе.
Раннее утро. Пять утра или чуть больше. Дорога в порт в сопровождении Эдмунда, город спит, на улицах горят фонари, зима и жуткий холод. По мостику на корабль шла одна с увесистой сумкой. Ступив на палубу в это темное предрассветное утро, моё сердце сжалось от немыслимой боли в комок, я даже немного присела от неожиданности.
Глубокий вдох, выпрямляю спину, оборачиваюсь и смотрю на берег, кроме Эдмунда меня никто не провожает. С тоской в глазах смотрю на него. Чужой. Все чужие. Странно, так никого и не смогла обрести в этом большом городе. Подруги, преподаватели, но не было опоры и твёрдой крепкой руки.
Прощай Толинхэд, ты теперь для меня – хорошие и тяжёлые, даже болезненные воспоминая. Я многому научилась, не знаю на сколько я поумнела, но надеюсь, что это для меня не пройдёт бесследно.
Новый год я встречу в море и уже сойду на берег в новом городе, с новой надеждой на новый отрезок моей жизни…
Сижу в каюте на десять человек. Здесь семья с двумя малолетними детьми, две дамы в возрасте, пожилая пара и мужчина странной наружности «аля-Жак». Значит плыву в плацкарте. Удобства за пределами каюты, как и комната приема пищи. Кормят всего раз в сутки. Пассажиров здесь думаю человек сто, не больше. Судно гружёное, типа товарно-пассажирское. Слава Богу зверья, лошадей, свиней «хрю-хрю», ржу от этих мыслей – нет.
Первая неделя на исходе. В каюте в меру тепло, надышали. Аля-Жак как-то раз, мимо проходя подмигнул мне со словами «Будешь мерзнуть? Приходи», а-га, сейчас только носик припудрю… На верх, на улицу поднимаемся крайне редко, морозный ветер сшибает с ног и лицо обдаёт острой ледяной крошкой.
Из-за монотонных колебаний судна меня иногда прихватывает морская болезнь, ощущение тошноты и «укачивания» ужасно на мне сказываются, я ещё держусь, но слабо. И от этого моё путешествие уже не в радость. Не на долго поднялась на верх, вдохнуть свежего воздуха и какой-то сволочной матрос чуть меня не сшиб проносясь по ледяной палубе. Аля-Жак успел во время подхватить меня почти на руки. «Не прынц», но спас. Киношный эффект «глаза в глаза» мне не понравился.
Как-то перед сном, в нашей «super-семье», начал капризничать пятилетний малыш. Он ныл и говорил, что видит приведение. Боится его. Родители сначала пытались успокоить его, потом ругали и в конце концов смирились и отстранились. Он сидел в углу и поскуливал. Дамы тихо возмущались, пожилая пара недовольно мотала головой и не вмешивалась. Прынц психовал, кряхтел с подушкой на голове, но рта не открыл.
Я подсела к малышу на пол и поджала как и он ноги обхватив их руками.
– Привет, – толкнула его тихонько бедром и продолжала шептать, – мне покажешь приведение? – он смерил меня недоверчиво взглядом, – Я никому не расскажу. Честно. Я в детстве тоже видела одного, мы с ним даже подружились. – мелкий вытер остатки слёз и уставился на меня.
– Он злой, – пожаловался мне.
– Где он сидит? – малыш протянул вперёд руку и показал в самый темный угол.
– Этот? Пузатик? – стала ему подыгрывать.
– Нет, он худой, – шепчет мне, а я в ответ улыбаюсь.
– Он разный, это он с нами так играет. Живот надувает и сдувает, – мелкий задумался, а потом улыбнулся мне.
– О, – говорю, – А ты ему тоже улыбнись и увидишь, что он сделает. Улыбнулся в сторону темного угла и опять шепчет.
– Он мне улыбнулся, я видел. Только у него зубов нет, – малыш уже втянулся в нашу игру.
– Он же приведение, зачем ему зубы, он кушать не умеет, даже конфеты, – говорю ему и мы уже оба хихикаем.
– Эй, вы. Зачем ребёнку мозги дурите? Сказки рассказываете, – тихо возмутился дедок.
– Он ребёнок, сказки и пишут для детей. Фантазия богатая у ребёнка, не вижу проблемы. Или вам нравятся слёзы детские? – не молчу а ответ.
– Пусть говорят, раз ребёнку нравиться, – поддержали меня дамы.
– А ты со своим долго дружила? – спрашивает малыш.
– Не помню, – вздыхаю, – Выросла и забыла. А он наверное где-то скучает, – малыш даже напрягся от удивления.
– Скучает? Добрый был, наверное.
– Я ему даже имя дала, Каспер, – улыбнулась уголком рта. Эх, фильмы, мультфильмы моего детства, – Он меня одной песенке научил, – добавляю.
– Песенке? А меня?
– Я тебе спою, хочешь? – кивает, как заворожённый.
И я начинаю петь шепотом: «Мы – чердачные, печные, страхи тёмные, ночные. Мы летаем, кружимся, нагоняем ужасы, ууууу... (улыбаюсь). Мы не мыши, мы не птахи, мы ночные ахи-страхи! Мы летаем, кружимся, нагоняем ужасы, ууу... Труса мы дрожать заставим. Смелый глянет – мы растаем. Смелых мы пугаемся. В страхе разлетаемся ууу…».
– А я их не боюсь, – шепчет и начинает зевать.
– Молодец, ты этому имя дай и зови когда скучно будет. Будите дружить, злых к тебе не пустит, как Каспер, – малыш положил на меня голову, я опустила ноги и он улёгся головою поудобнее. Заснул. Немного погодя подошёл его отец и забрал ребёнка на руки произнеся «спасибо». Теперь засыпаем в тишине, без приведений и иногда со сказками.
К середине второй недели подружилась с прынцем Аля-Жак. Он помогал, когда меня «штормило», выводил дважды на свежий воздух. Придерживал за талию и за плечи, чтобы меня «не сдуло» за борт. Я чувствовала, что он слегка переигрывает, но мне было не до этого, а потом даже смирилась. Лучше крепкие руки в непогоду, чем как мячик метаться по ледяной палубе.
Сегодня на улице солнечно, ветра практически нет. Многие пассажиры вышли вздохнуть свежим морозным, морским воздухом. Стою и наблюдаю за морем, рассматриваю матросов с обветренными красными лицами, а вот и капитан. Не прошло и недели как я его увидела. И вот меня кто-то подкравшись сзади, обнимает за талию. Узнаю повадки прынца.
– Я в порядке, не нужно меня поддерживать, – убираю его руки без резких движений.
– А я подожду когда тошнить начнёт и штормить, вот и поддержу. Слышала? Что «Между моряком и смертью только борт корабля»? Морской ветер переменчив и погода быстро меняется. Видишь вон там в далике на небе… тучи собираются.
– Зубы мне не заговаривай, – смеюсь и руки его опять с талии убираю. А я слышала: «пока море спит – враг не дремлет». Так ты – друг, враг или как?
– Друг, держи, – протягивает мне яблоко.
– Ух ты, где достал? – улыбаюсь и шепчу: – Спёр? Или наколдовал?
– А в тебе смотрю и приведения, и черти пляшут.
– Я и сама плясать умею.
– Пошли плясунья, а то заболеешь, здесь уже холодно становится, да и ветер поднимается.
Идём в каюту, а я смотрю на его яблоко и думаю, вот с такого когда всё и началось, там…
Сегодня ночью было как никогда до безумия холодно. Ноги и руки мёрзли, я даже одеяло на голову натягивала. Спали мы здесь не раздеваясь, но до этой ночи как-то без курток обходились.
Через пару часов чувствую толчок в бок:
– Двинься, малая. Согрею. А то околеешь, и не доедешь куда нужно, – ох уж этот прынц.
– Уйди я сама, – высунув нос из-под одеяла отвечаю.
– Вижу, что сама. Зубами уже «зорбу» отбиваешь.
– Что отбиваю?
– Танец моряков по палубе, детка. – обхватывает меня своими загребущими руками и укладывается рядом, – У нас с тобой вон сколько зрителей, даже дети, так что не пошалишь, – хмыкает мне в макушку, – Так что сопи и грейся.
А с ним действительно теплее, начинаю немного приспосабливаться и копошиться. Пытаюсь улечься удобнее, чтобы руки согреть. Он поднимает мою голову и укладывает на своё предплечье. Лежим на боку друг к другу, я поднимаю немного голову, чтобы дышать было удобнее, а он расстёгивает одежду на своей груди и лезет ко мне под одеяло:
– Руки свои сюда давай, – прижимает мои руки к своей горячей груди и накрывает их своей ладонью. Вот теперь мне ещё теплее. Только сон куда-то подевался.
– Нам ещё долго плыть? Как думаешь?
– Дня два-три не больше. Я вчера с капитаном разговаривал. Устала?
– Не то чтобы устала, надоело, да и холодно. Замерзнуть боюсь, – вспоминаю как на мосту перед отъездом замёрзла, да и здесь – не лето.
– Значит жить хочешь? Это хорошо. Жить все хотят. Замерзнуть или утонуть никто не хочет. Ну что согрелась? – «угу», киваю носом упираясь в него, – А говорила сама, сама. Ну расскажи теперь, как жить хочешь? Далеко ты забралась.
– Далеко, даже очень… По твердой земле ходить хочу, а поднимая голову вверх видеть небо голубое, чистое, безоблачное, руками касаться только того что нравится, и дышать свежим воздухом, а не дерьмом, – выдала ему.
– Хорошо сказала, правильно. Только так не всегда бывает. А дерьмо, это люди?
– И люди тоже…
– Ну тогда, хорошо, если это один человек, значит норма, а вот когда их много возле тебя это уже проблема.
– И что делать с этой проблемой? – спрашиваю его.
– Раз не можешь дать сдачи, тогда беги или тыл найди крепкий. Только я не тыл, не могу на одном месте долго сидеть, у меня не выходит.
Вот и я все время бегу, как только в Маэтане появилась так и бегу без остановки. А он продолжает:
– Замуж тебе надо, детей мужу красивых родишь, в тебе порода чувствуется, вот и будет у тебя и дом, и тыл. Куда только тебя буря несёт? Одна что-ли совсем осталось? – руки мои на своей груди потёр ладонью, а я в ответ не знаю что сказать, – Молчишь? Ну тогда спи давай, путешественница.
Проснулась одна в кровати, прынц под утро растаял не скомпрометировав даму. Джентельмен. Два-три дня, эта новость меня очень обрадовала и я уже на всё смотрела другими глазами, полными надежды на долгожданный берег.
40.
Вернулись домой. Кайн всю дорогу молчал. Крон шёл недовольный предвкушая, что вечер будет тяжелым, Кайн и Жак? Может при Ви обойдётся без крови, надеялся он.
Перед самым крыльцом Кайн делает резкий выпад и бьёт Жака в челюсть. Всё происходит в считанные секунды. Тот от неожиданности отлетает от Кайна и с трудом удержав равновесие, сплёвывает, смахивая тыльной стороной руки кровь с треснувшей губы. Выпрямляется и встряхивает головой.
– Блядь! Кайн!
– А ты чего ожидал! Ты меня уверил, что она в порядке, а сам нихуя не видишь под носом.
– До сегодняшнего дня всё было спокойно, Кайн, бля ну…
– Спокойно? С синяком домой пришла? А сегодня её херы какие-то щемят. Не знаю что у них там больше чешется кулаки или… блядь! Жак я тебя размажу! – подлетает к Жаку, но тот уворачивается от очередного удара и заламывает Кайну руку за спину.
– Кайн! Прекрати! Виноват блядь… ну виноват… не отрицаю! – у обоих раздуваются от злобы и ярости ноздри, кровь в башке закипает, дышат выпуская горячий пар на морозе с такой яростью, готовые – один наказать, а другой оправдаться.
– Кайн?! Она была здесь! – Крон быстро подходит к ним с сумкой в руках, – Это её? Жак?
Жак хватает сумку и заглядывает в неё перебирая рукой содержимое, нащупывает только книги:
– Блокнота нет, – выдыхает, – Она с ним не расстаётся. Блядь она нас видела… Где ты сумку нашёл, Крон?
– Под окном… Так может она это… обиделась и к подружке далась какой? А? – Крон и Кайн пялятся на Жака. В этот момент открывается дверь и выглядывает Ви:
– Вы в дом идёте? Ну-ка живо…
– Пошли. Чего на морозе глотки драть. – Крон касается плеча Кайна и подталкивает его к двери, Жак не выпускает сумку из рук и входит последним.
– Долго вы, мерились кто кого. Или дорога потрепала, – Ви была не довольна увиденным на улице, да и взгляды у мужчин были тяжёлые в чём-то даже отрешённые.
Жак прямой наводкой отправился в комнату Марины, яростно толкнул ногой дверь. Открыл шкаф, глянул, хлопнул дверцей. Открыл комод, одну полку проверил, другую, хлопнул зло кулаком по нему сверху. В дверном проеме стаял Крон, Жак выходя из комнаты задел его плечом и отправился в свою комнату. Достал из кармана ключ и открыл секретер, пошарил рукой в документах…
– Блядь… Марина! – Жак достал листок с адресом преподавателя злобно скомкал его и швырнул в сторону.
В комнату вбежал Кайн и Ви, Крон остался стоять в проёме глядя на них.
– Что? Говори! – выдохнул Кайн.
– Её нет в Толинхэде, уже не найдём здесь.
– ???
– Она документы забрала и вещи не все… подготовилась. В окно нас увидела и дёру дала.
– Сбежала… – тихо произнесла Ви.
***
Начался следующий семестр. Юлия тешила себя надеждой пригласить подруг на «пижамную вечеринку», только бы опекун Марину отпустил. На третий день её отсутствия Камила предложила Юлии навестить Марину, вдруг она опять болеет. Или опекун… она же сказала, что он строг с нею в последнее время.
Максимилиан видя, что Камила и Юлия направляются после занятий в противоположную сторону нежели домой, окликнул сестру:
– Ками! Вы куда?
– Макс, мы хотим к Марине наведаться, вдруг заболела? Её три дня на занятиях нет.
– Тэо? Ты с нами? – Макс бросает взгляд на друга, тот на ходу завязывая шарф улыбается глядя на Ками.
– Давай, сегодня погода к прогулке располагает. Ками? Прогулка? Я «за», – подходит к ним широко улыбаясь, обняв Ками за шею и чмокнув её в щёку, – произносит весело, – К Марине? Так к Марине, пошли.
Сегодня как никогда, солнечный морозный день и, что-то весело обсуждая, ещё не отойдя от каникул ребята не заметили как добрались до нужного адреса. Подходя к дороге и видя на противоположной стороне её дом и табличку на калитке, Максимилиан выдал:
– Чёрт, это то о чем я думаю или…
Перейдя дорогу они подошли ближе. Калитка была заперта, а на ней красовалась табличка: «Дом продаётся или сдаётся».
Юлия с мокрыми глазами глянула на подругу:
– Ками, они уехали… Её нет? А… Марина?
– Дерьмово как-то всё… Посмотрели? Тогда домой… Пошли Ками, – Макс берет за руку Камилу и они уходят.
На следующий день после лекции профессор Лебон не успел спросить девушек о Марине, поэтому подошёл к ним позже, в столовой.
– Мы правда ничего не знаем, профессор. Вчера были у них. Никого нет. И дом продаётся.
– Странно. На каникулах опекун Марину разыскивал. Уехали, но почему? Выходит Кабо учёбу бросила, а у нас с ней планы были… Новую тему для лекций обсуждали. Жаль, очень жаль.
Рэм только к концу недели понял, что Марины нет. Думал расписание у неё поменяли, поэтому они не пересекаются. За время каникул было о чем подумать и он решил серьезно поговорить с Мариной, во чтобы-то не стало. Но услышав разговор «друзей», который не предназначался для его ушей был в шоке.
– Ноги девчонка сделала, струхнула и уехала, – произнёс Кайл.
– Жалко, смазливая и резвая была, нам бы понравилось. Скажи Лирон?
– А то! Рэм не зря молчал, зажал для себя отличницу… – ответил тот Николасу.
Рэм ввалился из коридора в кабинет и схватил Николаса за грудки:
– Что ты сказал Ник? Вы что охренели? Что здесь было? – прижал к стене и навис над ним, – Говори!
– Рэм! Ничего не было, поговорили и всё!
– О чем поговорили??? Ну!
– О тебе спросили, она огрызнулась… И мы не промолчали…
– Идиоты! Какого вы полезли… чёрт! Ник!
– Эта дура нас шакалами обозвала, МЫ что молчать должны! – вступился Лирон.
– Да она сама рта не откроет! Что ВЫ ЕЙ сказали???
– Рэм, ты чего? Она… – тихо спросил Кайл и дернул того за плечо.
– Так ты на неё, что серьезно… запал? Рэм? А сказать не мог! Какого тогда молчал… – Рэм убрал руки от Николаса и отступил от него, сжав руки в кулаки.
– Да я… сам не сразу… Где она? Что говорят? – тихо произнёс Рэм опираясь спиной о шкаф.
– Ну ты попал? Рэм… – Кайл окинул всех мрачным взглядом и покачал головой.
– Макс сказал дом продаётся. Когда уехали никто не знает.
– Опекун гад, – Рэм выдохнул, – Замуж её за кого-то в Йоране толкал, а она… – он закрыл ладонью лицо и затих.
– За кого не знаешь? – спросил Ник, Рэм покачал головою и тихо ответил «не помню», – Так может в Йоран? Найти этого опекуна или…?
– Доигрались… ещё и Шаная языком своим… Кстати тот мужик, что на улице с ней, помнишь, он гостит у Ларистенов, Шаная трепалась. – вспомнил Кайл, – Что если это он? У Юлии уточнить можно.
Рэм и Ник на следующий день поговорили с Юлией. Ками была рядом. Юлия не особо была разговорчива. Буркнула, что у них гостят братья Салеваны и уезжать пока не собираются. Ками упомянула о профессоре Лебоне. Он спрашивал о Марине и сказал, что на каникулах опекун разыскивал её. Поговорив с Лебоном, оказалось, что опекун был не один, с двумя друзьями. Рэм вообще ничего не понимал…
Ками с Юлией были удивлены вызванным интересом Рэма к персоне Марины. Доверия он у них и раньше не вызывал. Юлия, в свою очередь расстроенная, обмолвилась с отцом и Риком о том, что «вечеринки» не будет, сказав, что Марина уехала даже не попрощавшись.
Странно, что Марина оставила университет и уехала. Натан и Крид отправились в Йоран узнать, что происходит. Оказалось, что её там нет. Что могло произойти Саливаны не понимали и своей вины в этом не видели. Почему она исчезла и что творилось в голове этой девчонки никто понятия не имел.
Натан решил ещё немного задержаться у Ларистенов. Рик опять взялся за мечи, только в поединке он мог выплеснуть свой гнев и Натан был рядом. Юлия стояла у окна и как зачарованная любовалась этим зрелищем, слыша каждый удар стали и наблюдая как братья сражаются друг против друга на фоне белой заснеженной площадки. В ударах Рика было столько ярости, что Натану стоило не малых усилий принимать их на себя защищаясь и, обрушивая с ответной мощью встречные удары… Они были прекрасны, но Рик… на груди и животе красовалась чёрная не сковывающая движения защита и блеск двух тонких мечей на солнце… завораживали. Их горячее дыхание рисовало в морозном воздухе тонкими струями пара, ломанные туманные линии. Юлия была увлечена выразительностью этого процесса намного больше, чем скачками на ипподроме…
Алекс долгое время откладывающий поездку к родителям, наконец-то решился это сделать, чтобы успеть вернуться к запланированной свадьбе младшего брата. Крид поддержал идею брата и отправился с ним на острова Онегии. Зима не лучший период для морских путешествий, но если не сейчас, то потом возможно опять обстоятельства могут взять верх над желанием.
41.
Заприметив из далека порт, моё сердце ликовало и отбивало ритм «зорбу», наверное того самого танца моряков, о котором упоминал сосед по плацкарту. И я была наполнена желанием быстрее ступить на твёрдую землю в дали от многочисленных преследователей.
На берег сошла волоча за собою внушительную сумку. Во всем чувствуется суета на палубе и особенно на берегу среди встречающих. Пассажиры покидали судно, а моряки терпеливо ждали, пока те освободят борт, чтобы приступить к разгрузке корабля. День был морозный и солнечный. Яркий отблеск солнца на искристом снегу, заставил щуриться, созерцание белоснежного покрова ослепляло своей невероятной белизной.
Порт в Куэр-Фосте меньше того, что был в Толинхэде раза в четыре. И так, земля хоть и заснеженная, но она уже под ногами и я рада, что добралась без особых осложнений. И куда девался прынц меня уже мало интересовало. Следующий шаг: узнать, где располагается Общественная палата Куэр-Фоста и найти советника Ирвина Волентайна.
Нашла, но не сразу. Не высокое трехэтажное административное строение, располагалось на центральной площади города. Дежуривший на входе в здание городовой направил меня на второй этаж.
Ирвин Волентайн прочёл адресованное ему письмо, сложил его в четверо, убрал в стол и поднял на меня усталый взгляд, нахмурив при этом лоб.
– И так, Марина Кабо. Что мы будем с вами делать? Слишком юная и самостоятельная, далеко ты забралась, – сижу напротив него и жду, глядя как он задумавшись сводит к переносице брови, – Дэрек Геррер пишет, что у вас были хорошие успехи в университете, который вы к сожалению оставили, – произнёс он и стал поглаживать свою не большую козлиную бородку.
Он потянулся правой рукою к одной из дальних папок, открыл её, долго листал, потом достал немного помятый и замусоленный документ и ещё один. Со стороны было видно, что читал он их не первый раз, обновил что-то в памяти и взглянул на меня немного хитро:
– Так, Марина. Есть у нас одна не большая школа на окраине Куэр-Фоста, учеников там мало, да и мал-мала. Финансирование скромное. Учителем там служит один толковый и очень упёртый старик, Алон Юнг. Надоедает нашим службам прошениями, вот мы с тобою одну его просьбу и удовлетворим. Пойдёшь для начала помощником учителя, а потом и сама начнёшь преподавать, с ним это решите. Жалование тебе выделим, жить будешь в небольшом доме, прямо там при школе. Ну? Что скажешь? – понимаю, что это единственный предложенный им вариант, другого не будет, выбор не большой и я молча соглашаюсь, – Значит договорились. Обожди в коридоре, а я пока документы подготовлю и отвезём тебя, чтобы не заблудилась первый раз в городе.
Привезли. Глухая окраина Куэр-Фоста, где проживают семьи среднего достатка, судя по внешнему виду жилых одно-двухэтажных домов. Крыши домов заснеженны, дороги практически не чищены, кругом сугробы. Я на отшибе. Вижу свою школу. Она небольшая, деревянная, из бруса. А вот и дом при ней, такой же как и большенство мною увиденных. Двухэтажный деревянный, поднимаю вверх голову, вижу как из трубы идёт дымок. «Кто-кто в теремочке живёт?» на краю цивилизации… Вздохнув с надеждой на лучшее, подошла к крыльцу и постучалась, дверь практически сразу открыли.
– Кто тут у нас? – произнесла пожилая женщина открывшая дверь.
– Здравствуйте, я к вам помощником учителя направлена. И документы при мне.
– Проходите. Алон, к тебе гостья. Где ты там подевался?
Захожу в дом и опускаю на пол сумку.
– Грэта, кого там ещё прислали? Ну-ка? – со второго этажа спускается мужчина лет пятидесяти с лишним и смотрит на меня, я стягиваю с головы вязаную шапку и начинаю развязывать шерстяной шарф, – Да она сама ещё ученица… – мужчина вздыхает и подходит ближе, забирает шапку и стряхивает с неё капли от растаявшего снега, – Есть будете? Помощница? С дороги небось голодная. – киваю «да».
– Марина Кабо, мне скоро двадцать так, что я…
– Двадцать? А выглядишь на восемнадцать, так Грэта? Давай, детка раздевайся и мы комнату тебе покажем, а за ужином поговорим.
Я расположилась в комнате на втором этаже. Здесь светло и прибрано, из мебели всё необходимое. Вид из окна на пролесок, кругом наносы сугробов и крупные зимние шапки на ветвях деревьев. Оглядываюсь и в голове возникает сказка про «Машу и трёх медведей», обстановка навеяла… Привожу себя в порядок с дороги, вещи решаю потом разобрать и спускаюсь вниз, в столовую.
– Ну присаживайся, Марина. Я Алон Юнг, а это моя супруга, Грэта. Мы уже поужинали, так что чаю попьём, а ты налегай на картошечку и курицу, вот ещё огурчики соленые и остальное, не стесняйся. Грэта у меня мастерица на кухне, не разочарует.
– Спасибо, – усаживаюсь и с большим удовольствием «налегаю» на предложенный ужин.
Вкусно, уютная кухня и домашняя еда после почти двухнедельной морской качки и кое-какой еды – это целый банкет для меня. Пока ем Алон вводит меня в курс дела. «Хорошо, что я девушка», будем лучше ладить с детьми. Их у нас двадцать семь человек, от шести до девяти лет, в младшем классе одни оболтусы и неслуши. Улыбается и смотрит как я уплетаю ужин. Жаль, что учебники мне в нагрузку не подкинули для школы, сетует Алон.
В школе сейчас каникулы. Занятия начнутся через неделю, поэтому у меня есть время освоиться при школе и изучить город. А точнее, богом забытую южную часть этого города, расположенного на одном из двух островов, соединённых мостом.
Обживаюсь… Расстроило то, что в нашем доме водопровода нет. Кое какой туалет на первом этаже всё же есть. Мыться ходим к соседям в баню, ох уж эта баня… Вот это настоящее чудо для меня, городской-то барышни. Первый раз для меня был сродни Квесту. Обнажись, но спину прячь. И так: грелась в парилке на нижней полке, но не долго, горячо, а вот веник? Этот «букет» я к своему телу не подпускала, не самоубийца и самобичевание – не моё развлечение. А вот помыться и облиться с ушата водой было прикольно. А летом, мне пояснили, можно ещё и в бочке с заваренными травами оздоравливаться, на заднем дворе, так сказать на свежем воздухе. SPA от «Куэр-Фоста» – это оригинально.
В школе два класса, в младшем учится пятнадцать человек. В их помещении столы стоят по периметру. В старшем всё как положено, классика и доска в наличии. С учебниками действительно засада, мало совсем, и сопутствующего материала по предметам нет. Алон не обманул.
Город достаточно молодой. Отголосок Йорана. Улиц мало, но они длинные. До центра минут тридцать ходьбы и до порта ещё десять. Со слов Грэты, зима в этом году суровая выдалась, снежная, свирепствуют холодные морские ветра. А также сильные морозные вьюги не обходят вниманием острова.
Семья Юнг, образованная и интеллигентная. Вечерами, за чашечкой травяного чая часто обсуждаем социально-экономическое развитие и возможный прирост населения Куэр-Фроста, в основном за счёт приезжих. Грэта очень приятная женщина, хозяйственная и готовит вкусно. Жаль что у них с Алоном нет детей, выпечкой внуков она баловала бы однозначно. Я это уже успела оценить.
С детьми познакомились. Предметы здесь базовые: чтение, письмо, арифметика, познание мира. Я привнесла кое-какие новшества, разнообразила программу дополнительными занятиями – творчество, для младшего класса, а для старшего: человечность – обсуждаем темы миролюбия, добродетели и милосердия.
Ввела тестирование. Упростила домашние задания. На продленке рассказывала детям о самореализации, как найти любимое дело, которому можно посвятить всего себя и реализоваться в нём. Увлеклась своей работой, общением с детьми, они как губки всё впитывают с любопытством, при этом засыпают интересными вопросами, на которые у меня не всегда находится ответ. С помощью Алона окунулась в этот водоворот с большим чувством и энтузиазмом.
Часто думала «быстрее бы лето», здесь бывает тоскливо длинными зимними вечерами. Устала от этой первой зимы.
Снега намело по колено, заснеженные не чищенные дороги и обжигающий трескучий мороз – бесконечный февраль… Единственная радость – обалденное ночное звёздное небо. Иногда перед сном, когда утихает ветер, выхожу на улицу и любуюсь. Оно замечательное, бескрайнее. Звёзды настолько яркие и четкие, не могу от них оторвать взгляда. Хорошо узнаю большую и малую Медведицу, а вот и другие целые созвездия на отдельных участках неба, я не помню их названий да и для меня это маловажно… Красиво… Тихо… Спокойно… Сказочно.
Вчера после занятий с учениками лепили из снега очередную фигуру и облили её водой, для жесткости и блеска на солнце. К нашему большому снеговику и мелкому медвежонку, сегодня всей гурьбой, вояем трон для Снежной королевы. Дети впечатлилась услышанной вчера на продленке сказкой про «Снежную Королёву». Им понравилась идея, поданная одной из учениц, а увидев азарт с которым они за это дело взялись, а затем и результат, я была удивлена их творению. Потом мы по очереди восседали на этом троне, весело и в шутку уговаривали Снежную Королёву пусть весну в Куэр-Фост.
«Зима в Куэр-Фосте – настоящая Снежная королева, то холодная и неприветливая, то радует нас своей красотой и зимними забавами» – записала я в свой блокнот.
Алон был доволен, что благодаря мне успеваемость в школе улучшилась. И посещаемость стала практически на все сто, чего раньше не бывало.
Вот и пришла весна. Грэта рада, что трескучие морозы уходят и на смену им наконец-то приходят солнечные дни. Солнце отогревает землю, снег начинает таять, дни становятся длиннее, солнечнее и теплее, как и моё настроение с каждым днём. Сошёл практически весь снег и я стала чаще наведываться в единственную библиотеку в Куэр-Фосте. Скромную и не многолюдную, периодически пополняемую литературой, благодаря заботливой смотрительнице мадам Сателии.
Март уже подходит к концу и я переняла эстафету от Алона, уже дважды наведалась в Общественную палату с прошением. Нам нужны учебники и внеклассная литература.
Познакомилась с преподавателями старших классов в главной школе Куэр-Фроста. Двое из них даже разрешили поприсутствовать на своих занятиях: по искусству у Ватр Лис и исторической географии у Сирены Корния.
В начале апреля, в субботу, Грэта настояла на том, чтобы мы все вместе прогулялись по городу.
– Сегодня солнечно и ветрено, вчера было теплее, – заметила Грэта, – Но нас это не остановит, нечего сидеть в доме, Алон собирайся, не заставляй тебя ждать. Девочку прогуляем, а то сидите нос миру не показываете.
Мой наставник и коллега по фронту, кряхтя и с фразой «вот чего вам дома не сидится» спустился вниз и стал нехотя одеваться.
Прогуливаясь по городу Алон лично заглянул в Палату с очередным прошением, оставив его в канцелярии. Вернувшись к нам произнес: «Будем брать измором». Грэта покачала головой, а мы с Алоном весело переглянулись, «стратеги блин» и двинулись дальше.
Таких как мы, праздно гуляющих по улочкам Куэр-Фроста в выходной день было много. Пересеклись с Сиреной Корния и немного с ней пообщались.
Прошли мимо порта и отправились в сторону пирса. Он расположен перпендикулярно береговой линии и длинною был наверное метров сто, не меньше. На нем прохаживались парочки, резвились и бегали дети, они толкались и смеялись, а неподалеку за ними наблюдали родители.
