Текст книги "Хочу дышать свободой (СИ)"
Автор книги: Анжелика2А
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
– Я понял. Могу идти? – Дэрек сдержано кивнул ему в ответ и Эдмунд покинул кабинет.
Однако. Если какая-то девчонка так положительно влияет на моего сына, нет ли здесь чьего-то корыстного умысла. Если она не из Толинхэда, как сказал Эдмунд, значит можно ожидать чего угодно. Дверь беззвучно открылась и вошёл Альтар (дед Рэма), тяжело дыша, своей прихрамывающей походкой он пересёк кабинет и опустился в кресло,.
– Опять сидишь допоздна?
– Осталось кое-что завершить и освобожусь. Как твоя нога?
– Сносно. Ещё хожу.
– Ты что-то хотел, отец?
– Хотел напомнить, что почти через две недели – Свадьба. Не забыл, что мы приглашены к старшему сыну Ларистенов.
– Кто же забудет о таком событии. Толинхэд взволнован. Сам Мэр благословил этот брак. Семьи основателей этого города никогда не выпустят власть из своих рук и чужаков не подпустят. Что-то ещё?
– Рэмуэль в следующем году заканчивает Университет, надо подумать о мальчике.
– Всё уже решено, я ничего менять не намерен, отец.
– Ладно, допустим ты так решил. Но он как к этому отнесётся, ты не думал?
– Он уже не мальчик, а мужчина. Должен понимать какая на него ответственность возложена. Интересы семьи превыше всего. Больше я ничего обсуждать сегодня не намерен. Оставь меня прошу.
и – Как скажешь. Но помни, дочь ты потерял – из-за своих амбиций, теперь сына не оттолкни. – Альтар поднялся с кресла нахмурив брови, покачал недовольно головой и вышел с тяжелым сердцем, думая о внуке.
***
Друзья и эта сумасшедшая Шаная с её вечными аристократическими забобонами заставили меня окунутся на пару дней в ночное безумие Толинхэда. В связи с последними «горячими» событиями связанными с Мариной, я планировал основательно выпустить пар, но Шаная как последняя дрянь не отходила от меня не на шаг не давая ни единого шанса на уединение с какой нибудь красоткой.
Родители нам постоянно указывают с кем общаться, где учится, с кем спать и что пить. Иногда удаётся терпеть присутствие Шанаи, но не сегодня. И этот всевидящий Эдмунд постоянно маячит перед глазами. Вот и бычусь время от времени. Залезть бы по выше на мост, как тот пацан и крикнуть с верху во всё горло «как я их всех…», а потом не городовой… а отец родной мертвой хваткой за горло и прикажет как дышать, когда дышать и с кем…
Сидим за столиком четвером, Шаная с меня глаз не сводит, скидываю её руку со своего плеча уже который раз, а до неё не доходит, упёртая. Не то что её подруга, Николас рукам волю дал, она быстро домой укатила, теперь он целый вечер свободен.
– Шаная! Сидела бы ты дома платки вышивала что ли, если руки девать некуда, – толкнул её плечом и направился к выходу, пока одна очаровашка глядя на меня не перегорела. За деньги они готовы не только смотреть со страстью, но и заглатывать с аппетитом млея и мурлыкая стоя на коленях. Киваю этой крошке и удаляюсь в сторону коридора, где расположены приватные комнаты в предвкушении её губ на своём…
Я только через пару дней узнал, что Марина не ходит на занятия. Проходя мимо столика за которым обедали Ками и Юлия увидел как к ним подошёл преподаватель по истории и что-то положил им на стол:
– Приятного аппетита. Передайте Кабо – это контрольное задание, как я и обещал. И пусть выздоравливает, сессия не за горами. Хорошего вам дня.
– Спасибо, – прозвучало в ответ и препод ушёл.
Значит всё-таки заболела?
32.
Вечером отправился к Марине. Дождался когда Камила и Юлия уйдут от неё и сразу метнулся на крыльцо. Быстро, с нетерпением постучал в дверь.
– Что-то забыли? – сиплым голосом произнесла Марина открывая дверь, – Ты? – увидев меня удивленно произнесла.
– Впустишь?
– Я болею, может в другой раз? – я настырно толкнул плечом дверь и вошёл.
– В доме теплее разговаривать, не стой в дверях. – отрезал коротко.
Она закрыла за мной дверь и поежилась, глубже заворачиваясь в плед.
– А где все? Ты одна? – она кивнула.
– Одна и у меня пастельный режим.
– Врач был?
– Нет. Сама как-нибудь.
Я снял верхнюю одежду и спросив: – Где твоя комната? – потянул её в длинный коридор, – Не нарушай пастельный режим.
Я сидел в кресле и с нетерпением мотал ногой, пока она допивала чай сидя на кровати. Потом нырнула в постель укрывшись пледом. Вот теперь и я туда ныряю. Она такая тёплая или горячая?
– Температура есть? – спрашиваю скорее себя и касаюсь губами её лба.
– Уже нет, – шепчет. Лежим на боку, я обхватываю ее руками и касаюсь кончика носа.
– Опекун где?
– Уехал по делам, не знаю когда приедет.
Пробыл у неё до поздна. Дыхание её всё-таки тяжёлое, зря врача не позвала. Дал волю рукам, не мог оторваться от неё, она особо и не сопротивлялась, сопела, рвано дышала и прижималась всем телом. Только изредка закрывала лицо руками при кашле.
Эта странная, не похожая ни на кого девчонка всю кровь мне будоражит, запах ее волос, кожи, растворяюсь в ней мгновенно. Смотрит так с вожделением, словно Бог перед ней, но лишнего всё же не позволяет. Устоять тяжело, а похоть сдерживать рядом с ней приходится. Позволь я себе, наглея чуть лишнего, думаю и она бы не устояла, сама бы впечаталась в меня, не оторвать. Льнёт ко мне, руки уютно устроила на моей груди и дыхание стало спокойным и размеренным.
– Мне пора. Проводишь?
– Ещё пять минут… – отвечает, и вот что с ней делать, потом сам же себя накручивать буду. Вздыхаю, да черт с ним с этим кашлем, не заболею. Впиваюсь в неё глубоким и жадным поцелуем, наваливаясь на неё и чувствую как в штанах уже места не хватает, треснут и вырвусь наружу весь. Марина отталкивает меня:
– Хватит Рэм, остановись… прошу, – шепчет в губы и дрожит, всем телом дрожит. Врет себе и мне мозги пудрит. Ничего сдержусь, но и отказать себе в мелочах не могу. Сбрасываю плед, задираю её рубашку, спускаюсь в низ, оттягиваю её штаны и начинаю покрывать её поцелуями. Лаская языком живот, пупок, двигаясь слева направо не отрываясь поднимаюсь выше. Дорвался. Она волною под моими прикосновениями извивается, действуя быстро касаюсь её всю не оставляя без внимания ни крохи её тела, поднимаюсь вверх к груди. Если запретит, плевать, сегодня для поцелуев она моя, вся. Накрываю маленькую и аккуратную грудь губами, сдавливаю сосок и подключаю язык и… слышу её тихий стон, ещё один и ещё… Заводит меня окончательно. И уже не отталкивает, а прижимает за волосы к себе смелее, что творит, сама не осознаёт…
Переворачиваю её на живот, чтобы не потерять окончательно контроль и не вырваться из штанов наружу, не испортить всё , обещал не трону, так тому и быть. Касаюсь губами поясницы, судорожно целую спину, дышу как голодный хватая урывками воздух, и ею насытится не могу. Дурь свою пытаюсь разбросать, распылить в стороны. Задираю ещё выше рубашку, к лопаткам поцелуями добраться хочу и только сейчас при слабом освещении замечаю на её спине рисунок, цветной, большой… отстраняюсь и рвано выдыхаю в спину:
– Что…это…такое? – Марина замирает, не двигается, не дышит, молчит уткнувшись лицом в подушку. Резко её переворачиваю и нависаю низко над ней, все ещё не могу унять бешеное дыхание к которому ещё и злость добавилась.
– Марина? Что это? – губы сжав тянет рубашку вниз, закрыться хочет, за руки хватаю, в стороны развожу и в кровать вдавливаю, не задумываясь что больно ей делаю и бёдрами жёстко вжимаюсь.
– Говори! – почти хриплю, готов одним взглядом уничтожить её за молчание. Извивается подо мною, выскользнуть пытается. Зря попытки делает, мёртвой хваткой держу.
– Уходи… Рэм! Отпусти! Мне… больно… – полукрик сменяется на хрип и переходит в кашель. Приподнимаюсь, сажусь над ней и дергаю её на себя, прижимаю к груди, сам одёргиваю на ней рубашку и глажу по спине, успокаиваю. Кашель постепенно уходит.
– Я жду, Марина.
– Сказка закончилась, тебе пора Рэм, давно надо было это всё… прекратить…
– Это не тот ответ который я жду. Говори!
– Ты не поймёшь…
– Не тебе решать, ну…
– Это татуировка.
– Я знаю что это, видел подобное на теле моряков. Откуда это на тебе? – она утыкается лбом мне в грудь, а руками меня не касается.
Что мне ему сказать? Чего он ждёт? Врать не могу. Зависла, сначала уткнувшись в подушку словно та спасёт меня, а теперь лбом в его грудь. Холод по венам, рот открыть не могу, сказать нечего. Сердце его набатом било, из груди вырывалось, пока меня по спине гладил, а теперь успокаивается, ритм сбавляет… Рукой берет меня за загривок и от груди медленно, но властно отрывает, назад запрокидывает голову, чтобы глаза на него подняла. Смотрю и шепчу:
– Родители так решили, – про шрамы молчу.
– Родители? Зачем? – произносит тихо и отпускает голову.
– Так надо было… и… это модно… – он поправляет мои волосы убирая упавшие на лицо пряди, за ухо.
– И где же такая мода?
– Там, где я родилась, – опускаю глаза, – Рэм… я больше ничего не скажу, не спрашивай. Врать не хочу…
– Я слышал это больно.
– Нет. Долго, но почти безболезненно.
Рэм проводит пальцем по моим губам, спускается к шее, ведёт рукою вниз по ключице, оттягивает ворот рубашки и нежно проводит по плечу. Теперь делает тоже самое, но уже губами. Затем сильно обнимает за плечи и произносит в волосы:
– Пять минут и пойду, а ты выздоравливай. Думаю нам будет о чем позже поговорить.
Появился дома далеко за полночь. Есть не хочу, направляюсь прямиком на верх к себе в комнату. Раздеваюсь швыряя вещи в кресло и оборачиваюсь на звук открывающейся двери. Это отец.
– Поздно ты. Всё к сессии готовишься?
– Можно и так сказать.
– Поел бы.
– Я не голодный. Спать хочу, давай все разговоры завтра.
– Завтра так завтра, только не ночью. Отдыхай.
Отдохнёшь тут с вами. Касаюсь головой подушки и осознаю что голова болит, тяжелая, как свинцом налита. Закрываю глаза и в бездну темную, прохладную проваливаюсь… Резко подхватываюсь … это всего лишь сон. Приснилось, что Марина плачет и «прости» шепчет прямо в губы. Опять засыпаю и снова она. Стоит высоко у края обрыва и шажки медленно делает. Руки в стороны разводит, глаза закрывает, улыбается так ярко, искренне и, наклоняется вперёд – зависает в воздухе между небом и землей, ноги не оторвав от земли. Вздрагиваю и переворачиваюсь на другой бок и… забываюсь до утра. Утром понимаю, что не выспался.
На следующий день Макс и Камила идут по коридору в универе, Макс увидев впереди одногруппников подмигнув обращается к сестре:
– О, Рэм пойду к нему потолкую. Ну всё Ками давай, – подходит к нему сзади, кладёт руку на плечо и у виска произносит:
– Я в курсе про тебя и Марину, – выдал ему в лоб не церемонясь.
– Даже так? – оборачивается Рэм, – Ты про сестру предупреждал, а про других речи не было.
– А я о сестре и беспокоюсь. Марина её подруга, а ты игру с ней затеял, очередную.
– Не тебе решать, с кем мне и во что играть.
– Оставь девчонку в покое, иначе…
– Иначе что, Силишь?
– Марине расскажу про спор, – иду во банк, о споре я так ничего и не узнал. Рэм резко меняется в лице, бьет кулаком в стену не замечая боли и виновато произносит:
– Макс не лезь, я сам. Дай время. За Ками не переживай.
– Если бы не Ками, мне всё равно с кем ты? Что ты? И сколько раз? Уяснил?
– Дважды повторять не надо. Разберусь.
После занятий возвращаюсь домой, с отцом разговор предстоит, а потом к Марине наведаюсь. Даже если опекун вернулся, причину найду и навещу её.
Сижу в кабинете отца, здесь же и Эдмунд. Зачем он здесь? У меня не одной мысли на этот счёт. Отец заканчивает с документами, убирает их в стол, смыкает руки в замок и поднимает на меня тяжёлый взгляд. Чувствую, что это не к добру.
– Ну что Рэмуэль, учеба верным курсом продвигается к завершению. Последняя сессия и весной диплом? – киваю, – Ты же знаешь, что я в свой адрес предпочитаю ответы, а не жесты.
– Да отец, весной диплом.
– Значит остался последний рывок, которому никто не должен помешать.
– Да отец.
– Тебе ведь никто не мешает, никто не отвлекает.
– Никто отец.
– Значит ли это, что некая Марина Кабо помогает тебе с учебой? Первокурсница… помогает тебе? – опускаю голову, такого я точно не ожидал, – Молчишь?
– Что с ней не так? Иначе бы не пригласил для разговора.
– Эдмунд будь добр, что ты выяснил про неё? – тот встаёт с кресла, подходит к окну, облокотившись бедром о подоконник, смотрит в мою сторону. Наши взгляды скрестились.
– Марина Кабо, девушка без прошлого. Семья в Майхалии полная фикция. В Йоране она засветилась совсем не на долго. Помогла местному выскочке Кайну Грэгори, имеющему темное прошлое, открыть довольно таки прибыльное заведение «Магнолия». Затем сбежала с его напарником и правой рукой Жаком Лердо, опекуном в кавычках. Зачем её разыскивают братья Салеваны, да, те самые, родители которых когда-то вели общий бизнес с Ларистеном, мне пока не удалось узнать. А вот Кайн Грэгори скоро узнаёт где она и явится за ней. И главное, что до появления здесь её звали Лиа. И чтобы убедится в том, что это одна и также девушка нужно всего лишь взглянуть на её спину. Там изображён рисунок в виде зелёного цветущего плюща или лианы. Эта девочка много чего умеет и много знает. Образованная. На балу у Холивана засветилась. Хорошо поёт, танцует. Высоты не боится, она из «Магнолии» от Грэгори с третьего этажа спрыгнула и сбежала. Находчивая и дерзкая, может постоять за себя и за других вступиться. На этом пожалуй всё.
– Такие подробности? – хмыкаю глядя на Эдмунда, а у самого в груди всё сжалось. Дышать тяжело, а слабость перед отцом проявлять нельзя, всех тогда сметёт, не пощадит.
– Я основательно подошёл к этому делу, по просьбе вашего отца и для твоей безопасности, – ответил Эдмунд.
– А меня интересует, что ей нужно от тебя Рэмуэль?
– Скорее, что мне от неё.
– И что же?
– Поиграть и выбросить за ненадобностью.
– Ну, если нет другого варианта, играй, но не заигрывайся. Помни – не в ущерб учебе и репутации. А Эдмунд будет рядом и присмотрит.
И как теперь к ней сунутся не заметно? А вопросов со вчерашнего дня прибавилось. Марина, Лиа или как там её… Придушу, вытрясу из неё всё до мелочей. Отличница-заучка. А ведь не она меня, а я её первый подмял или… это она ход конём сделала, а я повёлся. Поверить не могу, как плотно подсел не неё. Голова кругом. Глубоко в меня вошла, в самое нутро, тяжело вырывать придётся, с болью и до крови. Подключу Макса, Шанаю, придам накала игре. Пусть ей про спор выложат и посмотрим как выживать в нашем гадюшнике будет. Рано я успокоился, разомлел, поплыл на ней, как молокосос слюну пустил. Главное «учеба, репутация», сказал отец, в сторону отойду и наблюдать буду. Один толчок и её штормом накроет, пусть расхлёбывает, глянем как она на верх карабкаться будет или прыгать с высоты. На руки свои смотрю, помнят ещё как прикасались, обнимали её, как она на них, на меня откликалась. Глаза её лгать не могут… Что это было в моей голове, что творится? Про других мужиков услышал и всё, мозг выключило. Дурь, злоба, ревность во мне заговорила. О чем думаю самого от себя тошнит. Увидеть её обязательно надо и выслушать.
33.
Кашель сошёл на нет, чувствую себя лучше и я решаю отправиться на занятия. Не хочу пока попадаться Рэму на глаза. Избежать неприятного разговора не выйдет, рассчитываю оттянуть время.
Девчонки не донимают меня вниманием и я наверстываю упущенное в учёбе. Контрольную по истории сдала, а вот с «Психологией народов» пришлось задержаться после лекции профессора Ромарии, используя время отведённое на обед.
Требовательная и жуткая дамочка, но и с ней получилось найти общий язык. А она оказалась с благими намерениями, всё по делу, видно, что не ради галочки отчитывается перед кем-то в руководстве факультета.
Шаная стала крутиться рядом, так и мельтешит перед носом. Взглядом своим сверлит, что задумала эта гадина не знаю.
Юлия сообщила, что на свадьбу её брата начали прибывать дальние родственники. А ещё кое-кто из приглашённых гостей намерен посвататься к ней, но это пока секрет. Возможно быть помолвке до наступления Рождества. Камила и Тэо за эту неделю показали всем, что они пара и совсем не скрывают свои отношения. Жизнь идёт своим чередом, у кого то бьет ключом, а у меня пошёл сбой в системе, и вряд ли перезагрузка спасёт ситуацию. Думала я, и даже не подозревала какой удар ждал меня дома вечером.
Когда я приехала с университета, Жак уже ждал меня дома. Пропустив обед, голодная, я планировала набросится на сытный ужин, не ожидая жесткого напора от него прямо с порога.
– Ну здравствуй. Кухарка сказала, что ты пролежала в постели практически неделю, болела. Это так?
– Да, но на учебе это не отразится, я обещаю.
– Почему не попросила позвать доктора?
– Само обошлось.
– Это было безответственно с твоей стороны. – я лишь кивнула.
– Я ездил в Йоран. Видел Кайна, – испуганно подняла на него глаза, – Не смотри на меня так! Ты знала, что он часть моей жизни, мы многое с ним пережили. Скажу больше, он дорог мне. Он, мы желаем тебе добра. Я не смогу полностью оплатить твою учебу и он согласен это сделать для тебя. Кайн не против твоего образования.
– Ты не можешь так со мною поступить! Я…
– Марина! Мы с тобою не семья, мы не вместе, это не нормально, пойми. Я тебе не фей, а абсолютно чужой человек, мужик со стороны. А ему ТЫ не безразлична. Дай ему шанс.
– Ты меня ему отдаёшь? Опять на меня давят и мною манипулируют, – меня стало потряхивать и уж точно не от холода.
– Повзрослей наконец. И пойми пока ты зависима – тебе будут диктовать условия. Сейчас ты живешь со мной и поэтому я решаю…
– Не хочу это слышать, прекрати…
– Мы условились, что он приедет весной, навестит нас. А ты подумаешь и примешь правильное решение. Он не просто хочет сделать тебя своей, он намерен жениться, быть твоей защитой и опорой, что ещё нужно молодой девушке не имеющей ничего. Ты не сможешь все время бегать. Остановись.
– Я не хочу сейчас замуж, я не готова, я ещё столько всего…
– Прекрати мечтать чёрти о чем! Хочешь получить образование – он даёт тебе эту возможность. Не нужно загадывать в перед, опустись на землю и живи сейчас. Назад ты не вернёшься, всё что было ДО уже в прошлом. Твой мир, родители, дурацкие сказки о неболётах, многоэтажных кораблях и другой чуши пора забыть. И чтобы я не видел рядом с тобой мужчин, друзья они или кто? Слышать о них не хочу и видеть рядом с тобою тоже. Мы тебя с Ви не для этого сюда отправили. И самое неприятное, то что в Йоране о тебе наводят справки люди из Толинхэда. Надеюсь ты ни во что не вляпалась?
Мотаю головой «нет». Мои глаза заблестели, слёзы готовы струиться по щекам, я закрыла ладонями лицо и начала всхлипывать носом. Хорошо что я облокотилась спиной о стену иначе, я бы не устояла на дрожащих ногах.
– Успокоишься и будем ужинать.
– Я не голодна, – прохрипела я, оторвалась от стены и пошатываясь побрела в свою комнату. Вот и сказки конец…
– Как знаешь, с ложки кормить не буду, – услышала позади.
Стою у окна второго этажа и вижу, как Марина вышла из университета. Закончу трепаться с парнями и к ней домой заявлюсь поговорить, да хоть на крыльце, если её опекун в дом не позволит войти.
Захожу в калитку, иду под окнами вдоль дома, одно открыто на проветривание и слышу громкий голос её опекуна. Остановился, пусть поговорят, подожду немного. Слышу всё и даже больше чем хотелось. Ну у него и аргументы: «мужик со стороны… девушка не имеющая ничего… замуж её толкает… Но причём здесь другой мир, неболёты… корабли…». О чем это он? Что-то мне встречаться с опекуном не с руки после его фразы «никаких мужиков», надо пробраться в дом, хорошо бы через окно.
Холодно и под вечер морозник берётся. Кое-как получается открыть большую створку и я пробираюсь внутрь. Скольжу вдоль стен слыша обрывки разговора, хорошо что в её комнате дверь не скрипит. Захожу и оглядываюсь, где спрятаться? Под кровать – не вариант, я не придурок там лежать. Уже темнеет и я решаю зашторить окна и сесть в кресло, если что нырну под стол, который рядом.
Слышу шаги, она одна идёт по коридору. Вошла в комнату, притворила дверь, облокотилась спиной и сползла возле неё на пол. Сжалась и замерла, не разрыдалась, затылком к двери прислонилась – сидит как статуя неподвижно. Её обидели, оскорбили, а она не ревёт, не плачет... странная.
Мне плохо, очень плохо. Дышать тяжело, воздуха в легких не хватает. Сижу под дверью, до кровати дойти нет сил. В пору заплакать и выплеснуть всё и вся, обиду от слов, которые озвучил Жак, что грязью липкой и чёрной внутри осели. Но только одна скудная слезинка скатилась по щеке, не всхлипа, не дрожи. Закричать бы дико, во весь голос, а я сижу и к двери жмусь. Горечью во рту отдаёт, голод желудок спазмами крутит, слабая и разбитая, выжженная и опустошенная – вот такая я внутри. Сколько так сидела и мысленно ревела не знаю, но плакать и кричать хотелось так, словно всю жизнь копила в себе это безумие, обиду на весь чужой мир и его людей, а слез так и не пролилось.
В комнате послышался шорох, глаза на звук подняла, в темноте от страха огромный силуэт мужчины увидела, он в мою сторону двинулся. Вжалась сильнее в дверь и зажмурилась, а он присел на корточки и положил руку мне на щеку. Рука тёплая, но я всё равно невольно вздрагиваю.
Я всё слышал, иди ко мне, – чуть слышно произносит, целует в лоб и встряхивает меня за плечи. Узнаю этот голос.
– Рэм, – выдыхаю. И вот теперь всхлипываю. Минута, другая и он поднимает меня на ноги.
– Ну уж нет, только не при мне, – шепчет в висок. Так и стоим обнявшись, и он время от времени гладит меня по волосам, целует в макушку, – Если замуж за того… не хочешь? Тогда, мы что-нибудь придумаем.
За дверью послышались шаги и стук в дверь:
– Марина ты в порядке? Ответь или я войду.
– Я… буду порядке.
– Хорошо, отдыхай. Мне надо отлучиться. Не на долго.
Было слышно как Жак закрыл за собою входную дверь на ключ и ушёл.
– Хорошо, что снег ещё не выпал, иначе бы он заметил мои следы под окном. – вздохнул Рэм.
Он поднял меня на руки и отнёс в кровать. Снял свои ботинки и лёг рядом. Прижался всем телом и стал нежно и осторожно гладить меня по спине. Я успокоилась, в голове уже не было тех тяжелых мыслей после недавнего неприятного разговора. Рэм водил рукой по моему лицу, рисуя пальцами узоры на щеках, висках, провёл большим пальцем по губам, потянулся своими и коснулся моих и почти не отрываясь произнёс:
– Хотел поговорить, а теперь даже не знаю что делать?
– Останься, пока его нет, пожалуйста. Рэм… Твоей хочу быть… сегодня и сейчас.
– Это обида в тебе говорит, отомстить им хочешь. Не надо так.
– Нет… правда хочу, чтобы ты… тебя… хочу… – нервничает, почти умоляет, а я «нет» головой мотаю, – Пусть сегодня. Если завтра у нас не будет. Обещать ничего не надо. Ты и я сегодня и сейчас… Рэм.
Смотрю на неё и уже готов просьбу её выполнить, а в голове крутится «поговорить хотел, потом придушить её хотел и в гадюшник бросить… дурак». Что же ты со мною делаешь, Марина? Вот теперь я своего дьявола сдержать не смогу. Начинаю её раздевать не забывая и о себе. Чем меньше на ней остаётся одежды, тем дольше мой взгляд задерживается на ней и не только он, руки не хотят отрываться от её тела и нежной кожи. Она так мило вздрагивает от каждого моего прикосновения и стесняясь отводит взгляд.
Слышу её робкое дыхание, целую и стягиваю сначала с одного, затем с другого бедра её трусики, а она прильнув ко мне помогает это сделать приподнимая бёдра. Всё, она моя, сама позволила, сама попросила. Это то, о чем я безумно бредил обнимая её в конюшне и почти потеряв контроль ласкал её на этой кровати. Только бы голому не выскакивать из её окна в этот ноябрьский вечер…
Входил в неё медленно, короткими толчками, пока не растянул её на себе и замер от того как она сжала меня внутри. Затем глубоко погружался в неё раз за разом, глотал губами её тихие полустоны и слабые хрипы… Ласкал грудь, подолгу наслаждаясь вкусом её вершинок выходя из неё чтобы оттянуть вожделенные секунды. Долго наслаждался ею наблюдая как она подо мною извивается, хватаясь и отталкивая, направляя и прижимая к себе. И вот когда я вдоволь напился ее телом и эмоциями – стал наращивать темп, выпуская наружу своего дерзкого и раскалённого от желания монстра, вдалбливаясь в неё всё быстрее и жёстче, с напором, пока она не выгнулась и не задрожала вскрикнув у моего виска, обогнав меня на доли секунды. И только чудом я успел в последнее мгновение вырваться из неё и излиться пульсируя своим семенем на её живот, ощущая её дрожь под своим телом… Я был не просто на седьмом небе от полученного наслаждения, я плавился и нежился в этом безграничном небе. Она была так желанна и теперь вот она... моя, рядом, дышит, дрожит... близко... очень.
– Рэм… поцелуй меня, – услышав это я целовал так, словно завтра у нас действительно не будет. И от этого было так сладко, блаженно и горько одновременно. Её ноги всё еще дрожали, дыхание было глубоким и частым, руки сами тянулись к её согнутым коленям чтобы запомнить всё чего они касались и что с ней делали. А от мысли чего они будут лишены я покусывал кожу на её шее, слушая как она восстанавливает дыхание, запустив свои руки мне в голову перебирая мои жёсткие волосы.
– Хочу ещё, Марина… но боюсь не успеем он… может вернуться. – шепчу перебирая у виска пряди её волос в пальцах, – Я бы это сделал в библиотеке завтра…
– Нет, ты сумасшедший.
– Какой есть.
– Так нельзя, могут увидеть. Это не правильно, Рэм.
В этот вечер я так и не смог поговорить с Мариной, зато успел выпрыгнуть в окно вовремя.
Дома укладываясь в свою пастель зарылся лицом в подушки, сегодня мне было о чем подумать и о ком. Мысли кружились вокруг Марины и я засыпал как никогда счастливым, прокручивая в голове сладкие моменты.
