Текст книги "Я всё ещё люблю (СИ)"
Автор книги: Анна Никитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
– Крис, ты уверена, что мне это нужно? Мы уже два часа ходим по этому ТЦ, а ищем непонятно что.
– Мы ищем тебе деловой костюм, в котором ты будешь чувствовать себя уверенно и сексуально.
– А чем тебе мой костюм не понравился? – спрашиваю сестру Кира, которой только дай волю пошопиться, она заморит всех консультантов.
– Он слишком скучный, – отзывается Кристина, прикладывая новую вещь на меня.
– Ну я же не на праздник иду, а работать. Зачем мне яркий?
– Отлично! – довольно улыбается, складывая вешалки с вещами себе на руку. – В примерочную. – ведет меня Кристина и там развешивает каждую вешалку на крючок. – Дело в том, моя дорогая, что работать ты будешь в офисе моего отца и брата. Рядом с Киром. А знаешь, сколько девушек вокруг него вьется? И каждая хочет его заполучить, – объясняет свою тактику Кристина. И немного меня огорчает. Да, Кирилл стал ещё красивее. Да, на него не могут не засматриваться. Это нормально, что женщинам нравится, но всё равно неприятно как-то. – Поэтому ты должна быть звездой там. Уверенной, красивой и сексуальной. Женщины там как змейки. В лицо улыбаются, а стоит отвернуться, уже яд выпускают. Знаю, о чем говорю. Одна Вика чего стоит. Она, кстати, часто там бывает. Так что ты должна быть на высоте. Всё-таки тебя я вижу своей золовкой. Переоделась? – спрашивает, стоя за шторкой кабинки примерочной, Кристина.
Отодвигаю шторку и выхожу к ней.
– Класс! – спрыгивает со стола сестра Кира. – Это то, что нужно. Салатовое платье-пиджак с золотыми пуговицами и высокая шпилька делает ноги длиннее и сексуальнее. Хоть и сам наряд кажется сдержанным, только цвет сам кричащий. – восторг Кристины разделяю только тогда, когда всматриваюсь в зеркало. Красиво. Действительно, какая-то магическая уверенность появляется. В зеркале будто не та Аня. Другая. Взрослая. Бизнес леди. Которая сама. Сама со всем справится.
С каждым новым нарядом я чувствую себя смелее и более раскованно. Каждый четко подобранный наряд подчеркивает только выигрышные стороны. Уже и нет этого животика и лишних килограммов. И с каблуками не кажусь себе такой маленькой и хрупкой. Хотя с прошлого года я вообще забыла, что девушке свойственно быть хрупкой. Мне только сильной нужно было быть. И, к сожалению, до сих пор приходится. Да, Кир появился в жизни Сонечки. Я этому рада. Смотря на них вчера, сердце кровью обливалось от нежности. От того, как они смотрели друг на друга. Как играли. Как взаимодействовали. Я даже себя поймала на мысли, что зря два года ждала. Надо было рассказать. Только помощи и поддержки лишила себя и дочери.
Но ведь и у Кира было два года. Два года, чтобы написать. Позвонить. Прилететь. Но он этого не сделал. А значит, не хотел. Значит, я ему была не нужна. А сейчас? Надолго ли он сможет быть папой? Ведь изначально он от неё отказался. Думал, что чужая.
А как увидел её, так и сердце растаяло. Но надолго ли? Одно дело поиграть с ней час, а другое – быть в её жизни постоянно. Соня не игрушка. У неё есть чувства, мысли. Она живая и ранимая. Не хочу, чтобы он сделал ей больно. Не хочу, чтобы она, так же, как и я, росла без отца. Без его любви. Без полного понимая мужчин и их поступков. Ведь папа – один из первых и главных мужчин в жизни девочки. Именно он показывает, какое должно быть отношение к ней. Прививает какие-то ценности. Может объяснить вещи с мужской стороны. Девочке не только мама нужна, но и папа. Ребенку вообще семья нужна. Полноценная. Но даже если не сложилось полноценной, можно постараться сделать так, чтобы мама и папа существовали одинаково в её жизни. Чтобы любили и помогали.
В офис приезжаю вовремя. Благо пробок не было. Да и Кристина подвезла. Большое здание с множеством зеркальных окон. Большое фойе. Белая плитка. Кожаные диваны. Автомат с кофе и кулер с водой рядом. Большая стойка ресепшен. Из неё выглядывает девушка, словно с обложки журнала. Красивая. Миниатюрная. Кожа будто фарфоровая. Белая блузка, как с иголочки на ней сидит. Золотой бейджик с именем, выгравированным черными буквами: Оксана.
– Добрый день! Могу ли я чем-то помочь?
– Добрый! Герман Константинович пригласил меня на собеседование.
– Можно узнать ваше имя?
– Соколовская Анна Викторовна.
– Минутку. – девушка набирает на рабочем телефоне номер и уточняет.
– Поняла, Герман Константинович.
– Поднимайтесь на тридцать пятый этаж. Пройдите до конца коридора. Там первая дверь. – Благодарю, – отвечаю и направляюсь к лифтам. Пять дней после Нового года. Сотрудников в офисе ещё мало. В некоторых кабинетах даже свет не горит. Хотя тут их задействовано немало. Интересно, Кирилл тоже работает на этом же этаже? Утром, когда я проснулась, его уже не было. Даже намёка на то, что между нами ночью хоть что-то было. Я даже подумала, что мне это приснилось. Но не могло быть так реально все. Только ломота в теле отдавалась с небольшой болью. Всё-таки перерыв был два года. Конечно, тело откликнулось на его ласки. Когда-то любимые руки. Любимые губы. Не скрою, мне этого хотелось. Мне хотелось почувствовать себя любимой, желанной им, как раньше. А сейчас?
Сейчас я корю себя за то, что повелась на это. Повелась на чувства. Повелась на свое тело, которое хотело его ласки. Он так точно действовал. Знал, где надавить. Знал, что в любом случае я поддамся. Но больше этого не будет. Я выстою. Смогла же два года продержаться. Хотя, не скрою, хочется его увидеть.
Нахожу нужную дверь и рядом с ним вижу такую же секретаршу, как на ресепшене. Где они их подбирают? В кабинете у пластического хирурга, наверное, раз они все так похожи между собой. Нет, отличительные черты, конечно, есть, но все же.
– Здравствуйте! Вам назначено? – спрашивает девушка, оценивая мой вид. И правда, как змейки в банке. Нужно Кристину получше расспросить о женском логове тут. Все таки мне придётся тут существовать.
– Да. Герман Константинович уже ждет меня.
– Минуточку, я уточню, – скрывается за дверью кабинета, но быстро возвращается. – Проходите. – пропускает вперед и закрывает двери так, что небольшая щелочка остается. Я прикрываю плотнее. Не хочу сплетен.
– Анечка, добро пожаловать.
– Спасибо, – благодарю дедушку моей дочки.
– Как добралась?
– Спасибо, Кристина подвезла.
– Надеюсь, шоппинг удался. И моя дочь тебя не разорила, – с улыбкой спрашивает отец Кристины, зная её любовь к одежде.
– Нет, – улыбаюсь, вспоминая, сколько магазинов мы обошли и сколько Кристина купила мне вещей, ссылаясь на то, что это её благодарность за то, что я сделала в прошлом. Обе не хотим говорить об этом.
– Смотри. Значит, сидеть ты будешь в соседнем от меня кабинете. Заниматься будешь сайтом, его разработкой. Разработкой акций товаров и всем тем, что там есть. Все заказы, что будут тебе поступать через сайт, также твоя обязанность. Ты их курируешь «от» и «до». От заказа и сборки, до отправки и прибытия покупателю. Заказы поставщику. Оплата. Рассрочка. Все, что будет проходить через сайт – твоя обязанность. Ты вроде этим же в Гонконге занималась?
– Да. Меня полностью это устраивает. – соглашаюсь на должность.
– График у тебя будет пять/два, с девяти до пяти вечера. Катя в это время будет с Соней у тебя или у нас в доме. Конечно, было бы удобно в доме. Там и место побольше. И комнат больше. Тебе и Соне выделить комнату не проблема.
– Герман Константинович, я рада, что вы есть у Сони. Что приняли её. Но переезжать я не готова. У меня есть свой дом, и мне там хорошо. Да и Соне тоже. Пожалуйста, я только рада буду, если будете брать на выходные. На праздники будем приезжать, но жить одной семьей, простите, нет.
– Как знаешь, девочка. Я предложил. Давить на тебя не буду, но знай, наши двери для вас с Соней всегда открыты.
– Спасибо. Мне правда важно это знать, что у Сони есть ещё люди, которые её любят так же сильно, как я.
– Тебе спасибо за такого ангела. Когда мы уже с женой и не надеялись, ты нам такое чудо подарила.
– Ну, это уже вопросы к её папе.
– Да, вылитая она, конечно, Кирилл в детстве, – улыбается Герман Константинович. – Ну что, на должность согласна? – спрашивает Герман Константинович.
– Конечно, – без раздумий отвечаю.
– Отлично! Тогда я пойду, потороплю юристов с договорами. А ты пока тут посиди. Я Лену чай попрошу для тебя сделать. – встает из своего кресла и направляется к двери, когда она резко открывается и чуть не задевает его.
– Пап, – входит в кабинет Кир.
– Чуть отца не прибил! – возмущается Герман Константинович. – Сколько раз говорил: стучись. – Прости, а ты куда так летел? – спрашивает Кир. – К юристам. А ты чего?
– Звонили со склада. Там контейнеры твои пришли. Какие-то неполадки. Тебя требуют.
– Ладно, к ним тоже зайду. Вечно у них что-то не так. – вздыхает Герман Константинович. – А ты пока Ане компанию составь.
– С удовольствием, – садится рядом со мной Кир. Хотела увидеть? На, получи. В следующий раз нужно быть поосторожней с желаниями.
Кир наклоняется, чтобы поцеловать, только я уворачиваюсь. Не нужно это. Нам обоим не нужно. Не хочу, чтобы он вернуть меня хотел только из-за чувства вины перед Соней. Или из-за давления родителей. Не хочу, чтобы из-за ребенка. Хочу, чтобы у него желание было. Да и простить все, что он наговорил, не так просто.
– Не надо. – разворачиваюсь на стуле.
– Вчера ты охотно шла в мои объятия, – усмехается Кир, притягивая к себе.
– Вчера был слишком насыщенный день, и я хотела расслабиться, поэтому была и не против. Но больше такого не повторится. – одергиваю его руку, которая забирается под мини длину платья и почти доходит до края колготок.
– Уверен, что это не раз ещё повторится. – улыбается так же дерзко, как в том году, когда все только начиналось.
– Кир, – озвучиваю жестче и звонче. – Ты хотел поговорить, говори. Если хотел пораспускать руки, то больше не по адресу. Обратить к Вике. Думаю, она будет не против. А я пошла.
– Какая у Сони фамилия?
– Такая же, как и у меня. Соколовская.
– А отчество?
– Кирилловна. К чему ты ведешь?
– Я хочу дать свою фамилию Соне. Чтобы она носила мою фамилию. И ты тоже. Чтобы семьей были. – притягивает к себе. За ухо выпавший локон отодвигает.
– Я не против, чтобы Соня носила твою фамилию. Не против, чтобы ты участвовал в жизни нашей дочери. Не против, чтобы ты её забирал и вы проводили вместе время, как папа и дочь. Не против, если будешь помогать финансово. Но… – отхожу к окну, пытаясь собраться с мыслями. – Но семьей мы не будем. Два года назад я хотела дать нам шанс. Не дали… Два года назад я сделала всё, чтобы спасти тебя… Твою семью… А ты просто на меня обиделся. Посчитал предательницей. Хотя я всегда действовала только во благо тебе. Я пошла на риск тогда, в той комнате в клубе, чтобы тебя предупредить, когда Костя решил тебя опоить и убить. Я пошла, хотя он мог со мной потом сделать всё, что угодно, потому что у нас был договор, что я не пересекаюсь с тобой. Но я на это пошла. Я вывела его, чтобы собрать доказательства и выиграть время для твоей семьи… Я сделала всё, чтобы ты был в безопасности. Я никогда тебя не предавала.
– Я знаю… – встает со своего места и направляется ко мне. Только я останавливаю.
– Два года я ждала, что ты приедешь ко мне. Два года я ждала, что хотя бы позвонишь. Два года я жила мыслью о тебе. И знаешь, я однажды тебе позвонила, чтобы сказать, что я беременна. Что в Гонконге это подтвердили окончательно. – сдвигает брови к переносице. Словно для него это слышится впервые.
– Звонила? – удивленно переспрашивает.
– Да. И знаешь, что в ответ я услышала?… – смотрю на него в упор. Только он молчит. Всем видом показывает, что не понимает. И даже не может вспомнить. Вот только я помню. А хотелось бы забыть. – В ответ я услышала, как ты трахаешь какую-то девку. Её голос был очень похож на голос Вики. Тогда я собиралась сообщить о беременности. Сообщить, что возвращаюсь домой. А в ответ я услышала стоны и то, как ты её трахаешь. Тогда я поняла, что тебе не нужна была я. Что ты уже забыл меня и вычеркнул из своей жизни. И возможно, если бы не окончание работы и предложение декана, чтобы Джан работал в их академии, я бы вряд ли вернулась сюда. И ты никогда бы не узнал о Соне. – воспоминания душат. Комом в горле становятся. До сих пор этот момент перед глазами. Сорок минут я слышала, как он её трахал. Сорок минут, как любимый человек предавал меня на моих же глазах. Тут даже видеть не надо. Достаточно слышать. И это не мог быть кто-то другой. Это был Кирилл. Я знаю его дыхание. То, как он стонет. Я знаю его. И это было убийственно. После этого я попала на сохранение. Три месяца пролежала. В слезах и истерике. Если бы не Соня, которая росла внутри меня и оберегала меня, я не знаю, что бы было, если бы её не было…
– Я не буду оправдываться. Да, я не был монахом все эти два года. Но близко, – подходит и показывает там, где сердце. – Близко я никогда и никого не подпускал, кроме тебя. Теперь ещё и Соня там.
– Когда-то и у меня, – перевожу его руку на свое сердце. – Тут был ты. И было для тебя место. Теперь осталось лишь пепелище. Сгорело это место. Выжжено до тла. Осталась лишь я и Соня. – Из пепелище тоже можно воскреснуть.
– Слишком много времени прошло. – одергиваю его руку.
– Ничего. Я упертый, смогу все вернуть обратно.
– Не трать свои силы, лучше направь их в другое русло. На Вику, например. Может, с ней стоит попытаться. Неплохая вроде девушка. Красивая. Правда тупая, но зато мозги не будет клевать, как я.
– Не переживай о моих силах. Их предостаточно.
– Ну-ну… – возвращаюсь на свое место.
– Ты всё равно будешь моей, – шепчет Кирилл на ухо и садится напротив, когда в кабинете наконец-то появляется Герман Константинович.
Ближе к вечеру мы наконец-то утрясаем все вопросы касательно работы и моей должности. Подписываю договор. С понедельника приступаю к обязанностям. Мой кабинет будет напротив кабинета Кирилла. А значит, видеться мы будем гораздо чаще. Герман Константинович внёс меня в совет директоров, как и Кирилла. Обозначая это тем, что Кристина бизнесом заниматься не хочет. А я им как вторая дочь. Вечером с Соней мы вернулись в квартиру. Дома всё-таки лучше. Хоть мне и нравилось быть у родителей Кирилла в гостях. Там чувствуешь себя по другому. Как в родительском доме. Там тепло и уютно. Там забываешь о проблемах. Там спокойно и хорошо. – А мы плиедем завтла к бабе? – спрашивает дочь.
– Бабушка в понедельник к тебе сама приедет. А мама на работу.
– А папа?
– Не знаю. А ты хочешь к папе?
– Да. Он холоший. Иглает со мной.
– Хороший, – отзываюсь дочке, перебирая её кудряшки.
Кирилл Сомов: Когда я могу увидеться с Соней? Приходит сообщение.
Легок на помине.
Анна Соколовская: В пятницу нам на прививку. В субботу можешь забрать её к родителям.
Михаил Делягин: Привет. Не разбудил? Приходит следом за Кириллом.
Анна Соколовская: Привет. Нет, не разбудил.
Михаил Делягин: У меня два билета на концерт в субботу. Составишь компанию?
Мне нравится Миша. С ним просто. Он не ходит вокруг да около. Он говорит прямо. Без подтекстов. Он такой, какой есть. Да, чуть жесткий. Прямой. Да, у него нет детей. Сам воспитывался в детском доме. Поэтому и характер тоже закаленный. Соне, правда, он не очень нравится. Но и Миша боится к ней подступиться. Он не знает, что такое ребенок и как с ним нужно. Для меня же Соня – смысл всего.
Кирилл Сомов: Ты же с нами поедешь?
Нет, они сговорились что ли? А может, Поля с Тиной правы и мне стоит развеяться. Не все же сидеть в четырех стенах и ждать принца на белом коне. В моем возрасте с ребенком это смешно. Никто же не говорит, что мы будем встречаться. Просто одно свидание. Как говорится, клин клином вышибают. Пусть этим клином и побудет Михаил.
Анна Соколовская: Нет, у меня на субботу планы. Отвечаю бывшему. Тем более, что им с Соней нужно привыкнуть друг к другу. И ему понять, что такое ответственность. Что такое ребенок? Готов ли он к этому? Да, и я не всегда могу быть тем страхующим канатом между ними. Им нужна своя особенная связь.
Кирилл Сомов: Интересно, какие?
Анна Соколовская: Свидание. Отвечаю дерзко и смело.
Кстати о свидании. Возвращаюсь к ответу на предложение Миши.
Анна Соколовская: С удовольствием составлю тебе компанию. Отвечаю Мише.
Кирилл Сомов: Ты это специально, да? Специально выводишь на ревность?
Анна Соколовская: А ты ревнуешь?
Кирилл Сомов: Черт возьми, да. Я, блять, ревную.
Анна Соколовская: Не ревнуй. Все равно ничего не изменится. А тебе нужно поближе познакомиться с Соней. Установить контакт. А в воскресенье ты мне её привезешь.
Михаил Делягин: Отлично. Тогда в семь я за тобой заеду.
Кирилл Сомов: Соколовская, ты доиграешься, что выпорю тебя. А потом посажу дома. Дам тебе свою фамилию и надую твой живот столько раз, сколько раз ты хоть подумаешь быть с кем-то, кроме меня. Приходит гневное сообщение от Кира. Кажется, я раздраконила гнездо со скорпионами.
Анна Соколовская: Все, не пиши мне, а то телефон на вибро стоит, а я Соню укладываю. Отправляю. И это действует. Кирилл больше не пишет. А я с Соней засыпаю.
Глава 10
Ночью спала плохо. То и дело ненужные мысли лезли в голову. Кирилл… Как много эмоций содержит имя одного конкретного человека. Шесть букв. А как загорается все во мне… Как гирлянда на новогодней елке внутри мигает разноцветными огнями. И радостно… И горько… И обидно… Сами все это устроили… Сами все разрушили. А теперь что? Между нами пропасть длиной в два года. И соединяет нас только Соня. Ну, теперь ещё и работа.
Почему, вернувшись, думала, легче станет? Отболело же. А нет. Его вижу и будто заново все вспоминаю. Глаза закрытыми держу. По телу рукой провожу. Ночь прошедшую вспоминаю. Ведь хотелось. Тело сразу откликнулось. Любила же. Конечно, любила, раз пожертвовала всем. Только Соней не смогла. Сначала так больно было, что даже подумала об аборте. А потом корила себя за это. А сейчас жизни без неё не представляю. Как я без своей сонной принцессы.
Не могу сказать, что мне не хотелось его ласк. Хотелось. Очень. Хотелось вспомнить. Хотелось вернуться в тот период, где все было хорошо. Где мы любили. Где были вместе. Где желали друг друга. Хотелось почувствовать его руки. Губы. Его тепло. Хотелось его всего. Подушечки пальцев до сих пор помнят новую его щетину. Как она слегка покалывала. Помнят очертания его тела. Запах. Силу. Мужскую энергетику. А тело помнит ту страсть, которую он отдавал. Только он мог так отдавать. Хотела, а теперь жалею? Жалею ли? Нет. Ему только соврала. Не надо ему правду знать. У него уже другая жизнь. У него Вика. Его девушка. Ведь абы кого Сомов не привел бы домой. Знаю его. Поэтому не хочу быть третьей лишней. Не хочу, чтобы их ссоры отражались на мне или Соне. Не хочу, чтобы ребенок все это видел. Для неё мы родители. Мама и папа. И это будет неизменно. Только у каждого будет своя жизнь. У него с Викой. У меня с Соней. Может быть, я тоже когда то созрею на семью. Но пока мой максимум одно свидание. И то, чтобы проверить себя же. Готова ли.
То, что Кирилл ревнует, приятно. Какой бы девушке не было бы это приятно. Но сейчас мы не в том положении, чтобы ревновать. Я свободная девушка, он в отношениях. Все законно. Поэтому ревновать он не имеет права. Запретить, конечно, не могу. Это не подвластно. Но говорить открыто, вот так… Он не в той роли находится в моей жизни, чтобы заявлять какие-то права на меня. Единственная его роль – это роль отца для нашей дочери. Большего мне и не нужно. Переболели. Отпустили. Живем дальше. Кстати о роли отца… Вот тут тот я спохватываюсь…
Девять сорок утра… В десять заедет Кирилл за дочкой. Твою ж… Проспали… Черт подери этого Кирилла. Ни выспаться, ни собраться нормально уже не успею.
– Соня, малыш, просыпайся. – бужу дочку, которая сонно потягивается на кровати и явно не собирается меня слушать. – Соня, вставай, доченька, скоро папа за тобой заедет, а ты ещё не готова. – щекочу свою принцессу по стопам её маленьких ножек, которые она со смешком прячет под одеяло.
Вот точно, имя Соня как будто с неё списано. Принцесса сна. В любой ситуации спит. И неважно где, неважно как. Я когда была маленькая, такая же была. Родители, когда ещё не развелись, в гости к друзьям ходили. Музыка, карты, веселье. А ты спишь на какой-то скамейке, счастливая и довольная. Тебе все равно на шум вокруг, на окружающих людей и вообще атмосферу. Было классно. Это такие запоминающиеся моменты. Соня такая же.
В свои год и пять она очень мудрая и рассудительная. Не принимает все за чистую монету и не ко всем пойдет общаться. Сначала присмотрится к человеку, а потом уже решает, принимать или нет. Может ещё и поэтому я ни с кем не завожу отношения. Мне важно принятие Сони. Её реакция. Хочу, чтобы в семье она чувствовала себя защищенно и знала, что мама рядом. Что её ни с кем делить не надо. А если бы и появился кто, то мне бы хотелось, чтобы Соня его приняла. И он её. Чтобы не было ревности. Её спокойствие, комфорт и безопасность мне важнее всего.
Соня все же продолжает валяться в кроватке, а я бегом натягиваю халат, делаю смешную дульку на голове. Ставлю чайник и молоко в сотейнике на плиту. Хорошо, что все электрическое. Можно не беспокоиться о газовой плите и о том, что Соня к ней приблизится. Мой страх – открытый огонь. Однажды Соня уже чуть в него не угодила. Тогда жутко перепугались.
Была у нас одна девочка во дворе, которая подошла к плите, где на огне стояла кастрюля с водой для макарон, а пламя задело её одежду. Так и загорелась. Еле спасли. Ожоги по грудной клетке, спине. Пришлось пересадку кожи делать, а в некоторых местах все же остались следы от ожога.
Параллельно бегу умываться в ванную. Чищу зубы. Не хочется показаться неряхой Кириллу. Хотя у меня внешний вид какой-то затюканной домохозяйки. Да, давно я не лежала в ванной с пеной, не делала масочки для лица. Надо бы исправить положение, но об этом подумаю потом. Ополаскиваю лицо. И промокаю его полотенцем. Уже лучше. Молоко как раз закипает. Закидываю манную крупу, довожу до кипения. Снимаю с огня. Выключаю полностью конфорку. Перекладываю кашу в тарелку и отставляю на балкон остудиться немного.
Завариваю дочке чай. Себе кофе и бутерброд с сыром и маслом. Нарезаю в кашу фрукты. Черника, банан, клубника. И ставлю тарелку и кружку в её стульчик.
– Соня, ну правда, не смешно уже. Вставай, говорю, а то папа приедет, а ты в трусах. Не красиво же, – тормошу смеющуюся дочь.
– Я вседла класивая, в тлусах или платюське, – присаживаясь на подушке и откидывая волосы назад, заявляет дочь.
– Да, ты всегда красивая. Но папа – мальчик, и он не должен видеть тебя голой.
– А кого папа мозет видеть гояй?
Боже, Соня… Любопытная ты моя. Откуда в маленькой головке столько вопросов. Даже меня в тупик ставит.
– Эм… Жену. – не стану врать дочери. Но и рассказывать о пестиках и тычинках точно не буду. Пока она ещё слишком маленькая. Хоть и любопытная.
– Но у папы неть зени… – парирует Соня.
– Девушку свою… – на крайний случай говорю.
– И девуськи нет… Этла Вика ему не пала… Он её не любит.
– Так, все, иди умываться, – отправляю дочь, и на мое счастье, она слушается. А я заправляю постель. Сажаю за стол и даю ложку. Соня уже привыкла, что дома она самостоятельный ребенок. Это в гостях она немного может покапризничать и перенять на себя мое внимание. Почувствовать почву под ногами и знать, что мама рядом. Дома же Соня самостоятельный ребенок. Знает, где и как умываться, где стоит её щетка и как нажать на дозатор с пастой. Знает, что ложкой нужно есть из тарелки. Умеет её держать и попадать в рот. Не всегда, конечно, успешно. И не всегда идеально чисто. Зато сама.
Пока дочь наяривает кашу под мимимишки, я складываю в рюкзак запасные вещи. Одежду. Бутылочку с водой. Пару игрушек. Книжки. Любимое печенье для перекуса. Там же аптечку. Надеюсь, она не понадобится. Перепроверяю еще раз и закрываю рюкзак.
– Мамоська, я все съела. Можно маинку? – просит дочь из кухни.
– Иду, Сонь. Мандаринку хочешь?
– Дя. И папе возьму. Мозя?
– Можно, зайка, можно. – улыбаюсь непосредственности дочери.
– Держи мандаринку. Скушаешь. Потом пойдем мыть руки и сделаем укольчик, а потом одеваться.
– Не хотю укойсик, – надувает губки Соня.
– Малыш, я бы тоже не хотела тебе их колоть, но они помогают тебе, чтобы ты могла хорошо бегать, стоять, ходить. Они помогают твоей крови, которая течёт по венкам. Понимаешь, малыш?
В такие моменты материнское сердце сжимается от боли. Как бы я хотела, чтобы мой ребенок был полностью здоров. Чтобы, как и все дети, могла не бояться упасть, удариться или пораниться. Но для нас это большая роскошь. Соня – очень нежный цветочек, который нужно оберегать от травм, порезов или ушибов.
Хорошо, что в Гонконге мне помогли и заболевание Сони имеет легкую форму, хоть оно и неизлечимое. То есть его можно только поддерживать. А в будущем Соне придётся активно заниматься физическими нагрузками.
Сразу подобрали оптимальное лечение. И даже донор не понадобился. Есть риск, что с возрастом форма может поменяться, и все же понадобится донор плазмы. Но я верю в лучшее. И что Соня с нами навсегда.
От мрачных мыслей отвлекает звонок в дверь.
– А вот и папа приехал, – подбадриваю дочь, завязывая последний хвостик на её головке, и иду открывать дверь.
– Привет, – здоровается Кир и ухмыляется моему виду. Да, я так и не успела переодеться. Шелковая темно бордовая ночнушка чуть выше колена и такой же халат из комплекта, подаренного сестрой на Новый год. – Классно выглядишь, – ухмыляется.
– Папоська! – бежит к нему навстречу Соня и обнимает за шею и в лоб задает вопрос. – Папоська, у тебя есть зена?
– Кто? – переспрашивает Кир недоуменно. Да, все же переводчик ему бы не помешал. Ну уж нет. Сегодня я тоже хочу отдохнуть от компании Кира. Он отец, в конце концов. Пусть тоже привыкает разбирать её Абвгдейку.
– Жена, – подсказываю я.
– Нет. Нету, – качает головой Кир.
– А девуська? – спрашивает Соня. На что Кир так же отрицательно машет головой.
– Воть. У меня есть мама, а ты мой папоська. Значит, ты можешь видеть маму гояй. – выносит свой вердикт Соня, а я округляю глаза. Кир давится смешком.
– Соня! – чуть звонче дочке говорю. Выдыхаю и для Сони повторяю. – Твой папа может видеть голой только жену. – одеваю на дочь шапку.
– Тяк позенитесь… – заводит в тупик дочь.
– Я не против, – с улыбкой парирует Кир. Вдвоем на меня смотрят.
– Зато я против. – натягиваю куртку на дочь.
– Мы с тобой её уговорим. Ты же мне поможешь? – шепчется Кир с Соней.
– Дя, папоська, – бьет пять по руке Кира. Тот её в щеку целует.
– Быстро вы сговорились.
– Просто в ней течёт моя кровь, – с гордостью отвечает Кир.
– Кстати, о крови. – серьезней уже добавляю. – У Сони гемофилия. Это наследственное заболевание. Поэтому за ней нужно следить и не допускать порезов, ссадин и ушибов. Нужно максимально её оберегать. Но это не значит, что посадить в клетку и любоваться. Она живет полноценной жизнью, просто надо находиться все время рядом. Степень заболевания, слава богу, не такая острая, и мы обошлись без донора. Только инъекции и уколы. Если Соня вдруг поранится, сразу звони мне, и я приеду. Потому что если вовремя не остановить кровь, Соня может погибнуть. – намеренно пугаю, чтобы понимал степень ответственности.
– Я понял, – максимально собранно говорит Кир. И я доверяю.
– Кир, она всё, что у меня есть. – слезы сами напрашиваются. Душат. Он обнимает одной рукой меня, другой держит Соню.
– Я позабочусь о дочери. Не переживай. Спасибо тебе за неё. – в макушку целует. – Она нереальная.
– Да, в неё невозможно не влюбиться. – вытираю слезы и улыбаюсь дочери.
– Ну что, Кукленок, готова к веселью с папой? – спрашивает Кир.
– Дяяя! – радостно визжит Соня. И меня подхватывает её азарт и счастье. Все, что хочу видеть в её глазах – радость и счастье.
Готовиться к свиданию спустя два года очень непросто. Оказывается, я просто забыла, как это делается. Два года в декрете сказываются. В Гонконге было все просто: деловой костюм, юбка или блузка – это что-то на праздничном. Высокий хвост. Минимум косметики. Только реснички. В остальное время я мама. Джинсы, спортивные штаны, кроссовки, свитшоты и свитера. Объемный пуховик и шапка. Умылась. И уже хорошо. Заморачиваться на приличный внешний вид некогда, когда ты мама в декрете, а ещё и одна. И да, важный аргумент – ты работающая одинокая мама в декрете. Это, знаете, когда малышка висит на груди, а другой рукой ты доделываешь сайт, при этом поглядываешь, чтобы молоко на плите не сбежало для каши. Поэтому быть девочкой не было времени и возможности. Я была и мамой, и папой для дочери.
Поэтому сейчас переключиться очень странно и необычно. Настраиваюсь на то, что решила с самого начала. Главное же начать. Правильно?
Ванная с пеной. Бокальчик белого игристого для настроения. Включаю одну из новинок сериала. Накладываю масочку на лицо. Класс. Сто лет, кажется, так не отдыхала. Вода теплая и приятно расслабляет. Впервые за два года расслабляюсь. Этого не хватало. Зря все-таки лишила себя помощи. Нет, девчонки, конечно, прилетали, помогали. По очереди носили на руках Соню. Меняли подгузники и даже по очереди дежурили, когда начались колики и полезли зубы. Они же нам дались с особой тяжестью. Я думала, этот период никогда не закончится. Но, как говорится, все в этой жизни имеет свой срок.
Эта перепалка может длиться вечно. Если раньше я уступала, то сейчас не вижу в этом смысла. Раньше я много чего делала. Сейчас не хочу. Сейчас у меня есть границы дозволенного. И есть я, которая вытащила себя сама. Поэтому теперь ценю себя и дочь в первую очередь, а потом остальные. Эгоистично, но зато меньше расстройства.
И если в душевное равновесие я себя привела, то вот с внешним видом все оказалось сложнее. Платьев на концерт у меня оказалось не так много. Поэтому девчачий чат в деле. И когда час мы просто не смогли договориться и собрать меня по телефону, они просто примчались на помощь.
Почти все мои наряды были ими раскритикованы. А когда появляется Тина, я нахожусь в недоумении. Она вкатывает в квартиру чемодан. С платьями, шпильками, косметикой и украшениями.
– Спасательный отряд в стиле Ксении Хромченко прибыл. – с улыбкой заваливается Тина.
– Пожалуйста, ваше сиятельство в мире квартиры Анны Соколовской. – подает бокал с шампанским Поля.
– А вообще, девочки, мне так вас не хватало! – обнимает нас троих Тина. – Вот этих посиделок, девчачьих сборов, девичника, в конце концов. Помните, как в Гонконге хоть и трудно было, но мы веселились. Были вместе.
– Правда, было круто, – поддерживает Поля.
– Девочкииии! Я так вас люблю! – уже со слезами обнимаю их я. И не важно, то ли действует шампанское, то ли просто выдыхаем все проблемы, когда вместе. Но плачем втроем и улыбаемся, сидя на полу в коридоре с чемоданом.
