Текст книги "Я всё ещё люблю (СИ)"

Автор книги: Анна Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Два года. Два года понадобилось ему, чтобы забыть меня. Вычеркнуть из памяти. Вычеркнуть из своей жизни. Два чертовых года. Почему я тогда не могу так легко от него отказаться? Почему я всё ещё живу надеждой на то, что всё ещё возможно? Может, для него ничего и не значили эти два года? Тогда зачем это всё нужно было? Зачем сватался? Зачем ждал под окнами, как Джульетту? Зачем говорил о любви? Чтобы вот так просто поставить точку?

Кирилл Сомов: Значит, это действительно финал.

Ведь когда любишь, то любишь целиком. Без каких-либо «но», без всяких ограничений. Без всяких исключений. Любишь от макушки до кончиков пальцев. Любишь каждую клеточку. Ловишь каждый взгляд, каждый вздох. Если любишь, то и принимаешь человека любым: располневшую, постаревшую, злую, больную, уставшую, сердитую, беременную. Любую. Принимают любую, когда любят. Внешность, обстоятельства и жизнь могут измениться в любую минуту. Но когда любишь, принимаешь человека изнутри и снаружи. Целиком и полностью.

Но Кирилл так просто отказался. От меня. От дочки. Кристина права. Соня не должна страдать из-за моих противоречий. Да, мне не хочется с ним сталкиваться. Он первый лишил себя дочери. Он первый лишил себя права быть отцом. Он первый решил не участвовать в её жизни. Так почему из-за него я должна лишать свою дочь тех, кто, возможно, её полюбит и примет. И у дочери будут ещё родные люди. Всю жизнь я не смогу от него бегать. А значит, нужно просто привыкнуть к мысли, что дочь растить я буду одна. Что для её счастья я смогу усмирить гордость и выдержать те пару часов, которые мы с Соней проведем в их доме.

– Собралась? – спрашивает Кристина. – Ты уже так пару минут стоишь, не двигаясь.

– Вспоминаю, все ли я взяла, – прищуриваюсь и, улыбаясь Соне, высыпаю смесь в контейнер. Буквально на два приема. Задерживаться там не планирую. Подгузников тоже беру четыре штуки. На несколько часов должно хватить. И то это много для пары часов. Не знаю, на что я вообще рассчитываю. А что, если родители будут против меня? Что, если так же не примут Соню?

Последний раз с мамой Кира я общалась в роддоме, когда уже родила Сонечку. Она была в боксе, а я в отдельной палате с одной девочкой. Не знаю, как мама Кира ни о чем не догадалась.

– Анечка, как ты себя чувствуешь? Голос такой ослабленный? – интересуется взволнованно мама Кира.

– Уже получше. Голос такой, потому что воспаление подхватила. Вот в больницу забрали, – вру, краснея. Им не хочется лгать. Но и правду открывать тоже не хочу. Не говорить же сейчас в лоб, что два часа назад пережила экстренное кесарево. При том, что наркоз на меня подействовал слабо, и два раза я просто теряла сознание. Одному Богу известно, как я родила. Ну и маме Джана. Дочь родилась восьмимесячной и маловесной. Не хочу никого грузить. Знаю, что они будут волноваться и переживать. А могут и приехать. Сейчас я хочу выдохнуть этот день. Подстроиться под новую жизнь. А потом уже скажу.

– Ох, боже мой. Девочка моя, может, тебе помощь нужна? Ты скажи, мы сейчас же закажем билеты и прилетим, – начинает суетиться тетя Катя. – Герман, ну что ты сидишь? Девочка вон какая! Иди, заказывай билеты.

– Не надо. Не надо никуда приезжать, – торопливо, насколько есть силы, их останавливаю. – Тут хорошая больница, кормят хорошо. И условия хорошие. За мной есть кому присмотреть. Вот мой друг Джан, – перевожу на него взгляд, когда он аккуратно заглядывает в щелочку, и машу ему, чтобы заходил. – Мы вместе работаем. Его мама врач, и мне она помогает в этой больнице.

– Ну хорошо, Анечка. Но если что, ты сразу звони, мы приедем. Ты же знаешь, как мы тебе благодарны за всё, что ты для нашей семьи сделала.

– Знаю, – киваю в ответ. Хоть и потерять мне пришлось намного больше: семью, любимого человека. Но я приобрела опыт и закалилась так, что теперь меня, кажется, ничего не способно сломать. А самое важное мое приобретение спит в боксе. – Мне капельницу пришли ставить. Может, созвонимся в другой день?

– Да, конечно. Отдыхай, моя дорогая, – спохватываются родители. Выдавливаю подобие улыбки и отключаюсь.

Вспоминаю один из наших разговоров. Их было ещё много. В основном я перезванивала, когда Соня спала, чтобы они не могли о чем-то догадаться. А сейчас как воспримут?

– Такси уже ждет, – оповещает Кристина с сумкой. Джан уже отнёс вещи в машину.

– Да, идем. – щелкаю выключателем и закрываю дверь. Проверяю ручку и только тогда спускаюсь с Соней на руках к машине.

Усаживаю в кресло дочь и сама сажусь рядом с ней. Даю её любимого зайца. Ещё в детстве мне этого зайца подарил Кирилл. На детской площадке тех самых старых домов. День влюбленных. Помню, как трепетало сердечко. Как ладошки потели. И как я сама боялась вручить это первое в своей жизни бумажное сердечко. А за ним и своё. И кому? Кириллу Сомову. Пусть хоть в этой новой жизни его частичка будет рядом. И дочь, видимо, тоже чувствует, не отпускает его. Даже постирать приходится отбирать с большим трудом и горькими слезами. Может, хоть взглянув на этого зайца что-то в нем встрепенётся. А может и вместе с Соней. Он изменит свое решение. Я не прошу любить меня. Я лишь хочу, чтобы у дочери был папа.

Любящий папа, который смог бы любить, защищать и не дал бы наступить на те грабли, на которых так искусно научил танцевать меня отчим и Костя… Все эти не родные мне люди.

– Ты с нами не поедешь? – интересуюсь у Джана, который стоит в ожидании своего такси. Но все же надежда, что передумает, у меня есть.

– Нет. Я пока в общежитии размещусь, а ты встретишься с его родителями, – присаживаясь на корточки, говорит Джан. – Ты сама справишься. Я тебе там не нужен. Тем более у тебя вон, – кивает на Кристин, – такая поддержка есть. Я там буду чужим.

– Ты не чужой. – мотаю головой с отрицанием.

– Ань, там я чужой и ещё больше буду раздражать Кирилла. А вам нужно поговорить.

– Как разместишься, набери.

– Окей. – складывает большой и указательный пальцы в форму бублика, остальные – вытянуты в символизирующим значении этого слова наглядно. Улыбается так, что тепло становится хоть на чуточку. Хотя потряхивает. Закрывает дверь машины и, наконец, трогаемся.

– Не волнуйся ты так. Родители только рады будут.

За городом все так же. Ничего не изменилось с прошлого раза, когда я тут была. Каждый уголок помню. Даже поворот. Странно, конечно. Два года. А ничего не притупилось. Даже наоборот, волнительней. Черная крыша. Высокий забор. Даже камера стоит на том же месте. Туи только выше стали.

Водитель заезжает во двор и паркуется. Кристина первая выбирается. А я делаю глубокий вдох и медленно расстёгиваю ремни на кресле и забираю Соню.

– Ну что, Сонь, пойдем знакомиться с бабушкой и дедушкой? – разговариваю с дочкой и наконец-то выбираюсь с малышкой.

Глава 6

Я знаю, что меня тут ждут. Интересно, Кристина им рассказала о Сонечке? Сказала, что ждут в гости. Значит, для них будет сюрприз, такой же, как и для меня.

Выбираемся из такси. Молчание. Ступор. Родители переводят взгляд от меня на Соню и обратно. Картина «не ждали» в своем проявлении. Значит, Кристина не обмолвилась.

– С возвращением! – первой отмирает тетя Катя и обнимает нас. – Ну и что за маленькая принцесса тут у нас? – улыбается. Протягивает ручку Соне. Дочь улыбается, но глазами на меня смотрит. Голову на плечо кладет и смотрит на маму Кирилла. Герман Константинович без слов все понимает. Сам отправил меня к сыну в тот день. Не лично. Тину прислал, когда Киру грозила опасность в бою. Ну и плюс девять месяцев. Вот итог. Конечно, Соня крошечная. На вид ей полтора и не дашь. Год минимум. Только по чертам лица можно понять, кто отец. И они понимают. Но все равно проверяют, правы ли.

– Сонечка – моя дочь.

– Сонечка. Какое красивое имя. Как у настоящей принцессы. – улыбается и рассматривает внучку. – А я тетя Катя, а это дядя Гер… – не успевает договорить, как её перебивает Кристина.

– Бабушка Катя и дедушка Герман, – поправляет Кристина и заодно расставляет все точки в вопросе родства.

– Баба. – выскальзывает новое слово у дочки. За свои полтора она знает «мама», «дай», «кайся» (каша), «на», «нет», «зая», «ням-ням», «Тиа» (Тина), «Пая» (Поля), «дядя». Так она называет Джана. Ну, я и не против. Выговорить его имя для нее еще сложно. Ну а статус дяди его и меня вполне устраивает. Поэтому каждое новое слово в её разговорном словаре я принимаю с улыбкой.

– Внученька, – так трогательно произносит, но смотрят с укором на меня. Что скрывала столько времени.

– Мам, может, уже запустишь Аню с Соней в дом? Или так и будем тут стоять? Папа уже все сумки унес. – спасает Кристина.

– И правда. Чего на улице стоим… Проходи, Анюточка. Чувствуйте себя с Сонечкой как дома, – улыбается тетя Катя. Подсознательно расслабляюсь. Ну вот, знакомство состоялось. Можно выдыхать. Вот только выдохнуть удается до момента, пока внутрь дома не попадаю. Воспоминания, как кинопленка, сразу перематываются. Кадр за кадром. Момент за моментом. Когда я была счастлива. Когда мы были вместе. Взглядом цепляюсь за эту шкуру на полу и невольно улыбаюсь. Тут то у нас и получилась Соня. Каждый миллиметр дома наполнен воспоминаниями. Теперь только и приходится, что предаваться ностальгии. Отгоняю мысли и концентрируюсь на Соне. В доме тепло, а ей в комбинезоне уже жарко, и она начинает вертеться на руках.

– Малышка, сейчас тебя раздену. Не вертись. Снимаю комбинезон, шапку и оставляю её в штанишках и кофточке. Аккуратно все складываю на верх спинки дивана. А Соню опускаю на ножки. Она осматривается. Новый дом. Новая обстановка. Новые люди. Для неё непривычно, хоть она и быстро контактирует.

– Екатерина Андреевна, может, вам чем-то помочь? – спрашиваю бабушку моей дочки, которая накрывает на стол в гостиной.

– Не надо. Занимайся дочкой и не беспокойся. – улыбается, как всегда радушно, расставляя тарелочки с домашней едой и выпечкой нас стол. Глаза разбегаются от количества еды. И салатики, и горячее, закуски и выпечка в фирменном исполнении. Да, радушие – это отличительная черта мамы Кирилла.

– Анют, а что Соня кушает? – интересуется бабушка Сони и моя не состоявшаяся свекровь.

– В принципе, уже все кушает.

– Какая молодец! – строит глазки Соне, и дочка показывает ровные белые зубки.

– Ох, как много зубиков у нас.

– А Кирилл где? – мимолетно интересуюсь. С одной стороны, я не хочу его присутствия. С другой, хочу, чтобы посмотрел, от чего отказался.

– Он сегодня в фирме. Нужно завершить один проект, – подает уже голос отец Кирилла. Как понимаю по взгляду речь о той самой фирме, из-за которой мне пришлось экстренно выводить Костю на эмоции.

– Хорошо, – отзываюсь тихо.

– Я так понимаю, он не знает о Соне? – спрашивает Герман Константинович, садясь во главе стола.

– Он знает, что у меня есть дочь. Но сам он отказался от неё. Он считает, что Соня не его дочь. Говорю правду, как есть. Скрывать и оправдывать его перед его же родителями не хочу и не буду. Пускай знают.

– Как это? – присаживается Екатерина Андреевна рядом с мужем. – Мой сын не мог отказаться от своего ребенка.

– Увы, это так. Мне бы тоже хотелось, чтобы у Сони был папа.

– Да нет. – разводит руками. – Да этого просто не может быть. Чтобы Кирюша отказался от дочки. Анют, ты сама с ним лично говорила?

– Нет, – мотаю головой. – Он приезжал ко мне в тот момент, когда мы с Джаном гуляли с Соней. Но он уехал. Позже я ему сама написала. И вот что он ответил.

Кирилл Сомов: Зря не рассказала о дочке. Я рад за тебя. Честно. Но чужого ребёнка я не смогу принять. Извини…

– Герман, что ты молчишь? Или ты подразумеваешь, что наш мальчик мог отказаться от дочки? Я ничего не понимаю.

– Нет, конечно, но… Кирилл изменился после твоего отъезда. Он много пил, курил, посещал какие-то непонятные тусовки, дрался. Через месяц после твоего отъезда он попал в аварию. Серьезное ДТП. Много порезов и швов. Его еле откачали, – рассказывает отец Кира. – Вторым ударом стало то, что Кирилл не мог ходить. Ему заново пришлось всему учиться. Восемь месяцев упорного труда. Не знаю, какой верой он жил. Но он мог винить тебя в том, что ты его оставила – да. И это моя вина.

– Почему вы мне ничего не рассказали об аварии? Мы же общались с вами. – задушено спрашиваю. В комнате будто резко стало нечем дышать. Кислород резко перекрыли. – Я бы приехала.

– И взвалила бы все на себя. Я знал это, поэтому и не рассказывал. Доступ к Черногорцеву могла получить только ты. Только ты смогла спасти девушек и мою семью, отыграв нужную сцену. – последнее особо выделяет. – Ты многое потеряла. Тебе пришлось пережить много событий, и не все они радужные. Поэтому я не рассказал. Не хотел, чтобы и в этой аварии ты винила себя.

– Но получилось, что Кирилл теперь винит меня. Он думает, что я его бросила навсегда. Он думает, что я… принадлежала Константину. – тяжело вздыхаю, пытаюсь собраться с мыслями. – В любом случае уже ничего не изменить. Я только прошу об одном – не вмешивайтесь больше. Мы сами разберемся. Примет он Соню или нет, решать только ему. Сюда я приехала за тем, чтобы моя дочь знала, что у нее есть помимо меня ещё близкие люди: бабушка и дедушка.

– Конечно, ты можешь обращаться к нам в любой момент, – поддерживают меня родители Кирилла. На этом и сворачиваем тему. Сейчас нет смысла глубоко в этом копаться. Много воды утекло. Но хоть сейчас я понимаю, почему он так себя ведет. Изменился. Злился. Думал, что я его оставила. А я жила все эти два года им. Нашей встречей.

Жизнь, правда, интересная штука. Так расставляет все по местам, что не успеваешь и пискнуть. Сегодня ты был на коне, а завтра где-то в подворотне с алкашами на пару распиваешь бутылку водки и греешь свою задницу не дома, а в подвале на котельной.

К вечеру все уже расслабились. Даже Соня с удовольствием сидела на руках у бабушки и дедушки. Игралась с ними и даже дала себя успешно покормить. Конечно, пару приемчиков пришлось показать, чтобы ложка с пюре и котлетой залетала на ура.

Соня, не боясь, но все же с некой долей волнения ходила по дому, но так, чтобы я была в поле её зрения. Мама – это все для ребенка. С мамой у детей самая крепкая связь. Её не разорвешь никакими нитями. И когда я уже и не думала о появлении Кирилла, он объявляется. И к тому же не один.

Глава 7

То, что Кирилл пришел не один ударом под дых оказывается не только для меня.

– Виктория, а ты тут какими судьбами? – спрашивает Екатерина Андреевна.

Виктория. Красивое имя. Означает победа. Да и сама она точно своего не упустит. И сейчас это её Кирилл.

– Помните, мама просила у вас рецепт тыквенного пирога с индейкой? Вы ей его обещали дать. А тут мы с Кириллом пересеклись в кафе. Он пригласил меня к вам в гости, – с лёгкостью отвечает Вика. Только вот Кир ухмыляется. Так складно поет, что тетя Катя ей верит. Ну или делает вид. Всем понятно, чем она озадачена больше. И это точно не рецепт пирога. Это лишь предлог.

Вика. Виктория. Еще дочь хотела так назвать, но потом посмотрела на нее, и имя Соня как-то больше ей подошло. Виктория красивая. Кирилл всегда умел выбирать девушек. Ну, себя я в расчет не беру. Давно поняла, что не для него была. Серая мышка – это про меня. У Вики длинные ноги. Осиная талия. Плоский живот. Такой плоский, что кости торчат. Накормить хочется. У неё нет лишнего веса. Я вот свои три кило после родов никак сбросить не могу. Мертвым грузом висят. У неё нет растяжек и целлюлита. Нет шва от кесарева. А главное – нет ребенка. Нет большой ответственности. Сопоставив нас, она в выигрышной позиции. Я в нокауте.

– Нас не представили друг другу, – обращается ко мне новая пассия моего бывшего парня. – Виктория, подруга Кира. – представляется. Видит во мне угрозу или хочет понять, кто я для их семьи… Она, как полагаю, себе тут местечко нагревала эти два года. Привел её сюда, к родителям. Значит, все серьезно. Просто так в гости он бы никого из девушек не привел. Тину и Полю в расчет не беру.

– Анна. – представляюсь полным именем. – Моя дочь Соня. – представляю и беру дочь на ручки. Специально при Кире обозначаю позицию, что она моя. Сам отказался. Он хмурится. Но всматривается в Соню. Выражение лица меняется.

– Какая прелестная малышка! – пытается с ней сюсюкаться Вика. Только дочь не реагирует. Они, как намагниченные, чувствуют с Киром друг друга. Да, родную кровь не пропьешь. Издалека почувствуешь. Они изучают друг друга. Всматриваются. В этот момент все замирают в комнате. Понимают. Только слепой не увидит их сходства. Если признает, что его, я сдамся. Не буду ничего делать. Просто буду мамой.

– Кир, она так на тебя похожа. У неё даже ямочка на подбородке такая же, – произносит без задней мысли Виктория, оборачиваясь то на Кира, то на меня.

Ну не дура ли…

Кир обдает её таким ледяным взглядом, что у меня самой мороз по коже бежит. А Соня выворачивается в моих руках так, что вся каша, что дочь съела час назад, остается у меня на одежде.

– Соня… – спускаю дочку на пол и придерживаю за руку. Со стола беру салфетки и вытираю ей ротик. Одежда осталась чистой. Другой салфеткой уже себя вытираю. Да, с маленьким ребёнком ты никогда не будешь выглядеть как звезда на красной дорожке. Скорее как мать обезьянок из мультика.

– Это надо застирать, – спохватывается мама Кира. – Пойдем, я провожу в ванную. Забирает у меня Соню и передает Киру на руки. Так быстро, что я даже опомниться не успеваю, как она меня уже спроваживает к лестнице на второй этаж.

Кристина почти сразу же следом за нами.

– Я тебе принесу что-то из своих вещей. – оповещает и уходит вглубь коридора.

Снимаю джинсы и кофту. Остаюсь в одном белье. На всякий случай оборачиваюсь в полотенце и застирываю пятна. Кидаю вещи в стиралку и ставлю на быстрый режим.

Дочь вот как специально сделала.

– Держи, – протягивает сложенную одежду Кристина. Темно-черные зауженные джинсы и белый кашемировый свитер с V-образным вырезом.

– Ты должна показать этой суке, кто тут главный, – заходится Крис, когда я натягиваю на себя вещи. – А то она таскается за ним хвостом. Спит и видит, как брат на ней женится.

Я переодеваюсь, и мы возвращаемся обратно в гостиную ко всем.

– Анна, а кто вы по профессии? – интересуется Виктория. – Я вот занимаюсь организацией брендовых мероприятий: показ мод, кинофестивали. Кстати, можно мы перейдем на ты?

– Да. Мы учились вместе с Кириллом на факультете айти-технологий Fullstack. Повышала квалификацию в Гонконге. Там же работала с крупным брендом и разработкой платформы CENTRESTAGE*. Консультировала несколько брендов удаленно. – перенимаю её метку на свою сторону. Этакий словесный пинг-понг, кто круче.

– О, я наслышана об этой платформе. Она действительно классная и удобная. И ты одна из их разработчиков. Это здорово. А почему не осталась в Гонконге? Город таких возможностей.

– Я выполнила свою работу и вернулась на родину, к семье. – на последнем слове в упор на Кира и дочку смотрю. Он хоть и не хотя, но возится с Соней. Она, как истинная леди, ненавязчиво к себе притягивает. То мишку подай, то куклу одень. Наблюдать за ними – одно удовольствие. Так бы и смотрела.

– А сейчас что с работой? – вмешивается в наш пинг-понг Герман Константинович.

– Пока я работаю мамой. С Гонконга у меня еще остались средства. А там дальше буду что-то искать.

– А что, если я предложу тебе работу в своей фирме? – спрашивает дедушка моей дочки.

– Не знаю… Соне еще два месяца до сада. Оставлять мне ее не с кем, а нанимать няню дорого.

– Зачем няню? У тебя вот в лице Кристины и Екатерины Андреевны две прекрасные няни. Такие, что с самыми дорогими нянями даже наравне не стояли. Я или Кирилл будем привозить её к тебе, а ты будешь спокойно уходить на работу. Вечером ты будешь приезжать, а я или Кирилл забирать нашу новоиспеченную бабушку домой.

С одной стороны, это хорошее предложение. И свои деньги будут, и Соня не с чужими людьми будет.

Но, с другой стороны, я буду меньше видеться с дочкой. Каждая моя отлучка от нее вызывает паническое чувство вины, которое давит. Как будто я отбираю это драгоценное время у нас двоих и отдаю ненужным вещам, жертвуя дочкой. Но и сидеть же вечно я с ней не смогу. Мне нужно будет обеспечивать нас. Золотых слитков у меня нет. Богатых родителей тоже. Поэтому крутиться нужно будет самой, чтобы обеспечить и себя, и ребенка. Но и чаще видеться с Кириллом.

– Хорошо, давайте попробуем. – соглашаюсь на предложение отца Кира.

– Отлично. Тогда сегодня остаетесь с Соней у нас, а завтра с утра бабушка Катя будет с внучкой, а мы с тобой поедем в офис. Тем более, что там снегопад начался и поздно уже возвращаться в город. – кивает на непогоду за окном. Я так закрутилась в сегодняшнем вечере, что даже не обратила внимание, как много насыпало снега.

– Ой, и правда намело. А как же я буду возвращаться в город? Сюда даже такси не доедет, – сокрушается демонстративно Вика. Ей не нравится такой расклад событий. Что её воспринимают чужой, хоть и она дочка подруги тети Кати, а меня воспринимают как родную.

– Может, я тоже смогу остаться, а завтра вместе с вами вернуться в город? – спрашивает у отца Кирилла.

– Я тебя отвезу. – подает голос Кир. Больно жалит своим решением. За все время он только наблюдал. За мной. За Викой. Что-то обрисовывал в голове. Если он решил, что буду давить через родителей, то просчитался. Не сошелся мир на одном человеке. Хоть мой еще зациклен на нем. Но сейчас я больше в интересах дочки, чем в своих.

– Спасибо тебе, Кирюша. Ты мой спаситель. – с блаженной улыбкой подходит к нему, руки в замок скрещивает на его плече. Только он и взглядом не ведет. На мне зависает. Взглядами сталкиваемся. Долго. Упорно. Никто первый не уступит. Не сдамся. Хотя так хочется. Первым игру в гляделки прерывает, чтобы соскользнуть ниже. Скулы. Губы. На них задерживается. Вниз ведет к концу разреза, останавливается. Знаю я этот огненный взгляд. Внутри все поднимается. Сжимается и пульсирует. Тело отзывается дрожью и мурашками. Черт. Знает же своего хозяина. С ним ведь только была. Контролировать это невозможно. Можно злиться, обижать словами, но глаза и тело всегда говорят правду. Они не обманут. Они показывают истину.

– Едем? – вырывает из мыслей Вика.

– Да, – отзывается Кир и, перекручивая на пальцах ключи от бэхи, уходит к задней части дома.

– Вика, если маме понадобится еще какой-то рецепт, пусть мне позвонит. Приезжать не стоит. – отдает ей бумажечку.

– Х…хорошо. Я передам маме. – с натянутой улыбкой отвечает и прощается.

Они исчезают. Я вижу, как Вика садится на переднее сиденье рядом с Киром. А когда-то там была я. Когда-то он так же отвозил домой. Перетягивал на свое кресло. Черт. Воспоминания. Иногда хочется себе память стереть, чтобы не бередить душу.

Екатерина Андреевна отводит нас в комнату Кира.

– Тут кровать побольше и комната самая тихая. – озвучивает свои доводы по нашему месторасположению.

– А Кирилл не будет против? – тушусь немного.

– Нет. Я ему в гостевой постелила. Если вернется, – оговаривается мама Кира. Но исправляется. – Он может у себя в квартире остаться.

Подмываю дочку. Меняю подгузник. Переодеваю в теплую пижаму и даю заранее подготовленную смесь. Обкладываю со стороны подушками. Хоть и спит у стены, все равно перестраховываюсь.

Сама только футболку надеваю, которую мне дает Кристина. И она, оказывается не её. Вот же засранка. Улыбаюсь сестре Кира. Выключаю светильник и ложусь к доче.

Мысль о том, что Кир сейчас с Викой, не дает уснуть. Он с ней. На квартире. Наверняка останется там ночевать. С ней удобно. Она всегда согласна. У неё нет проблем. И она не встает к ребенку. Она не устает с ним целый день. Всегда свежая. А я как вымоченный огурец к концу дня. В голове прокручиваю, что они делают. Так же ёе целует, как и меня? Любит? Наверняка. Не привел бы кого попало к родителям. Отгоняю от себя мысли, когда Соня на моих переживаниях начинает крутиться. Успокаиваюсь сама и успокаиваю Соню. Мне эти потрясения не нужны. Соня, как магнитное поле, любое мое колебание чувствует. Когда дочь засыпает, тоже засыпаю и почти вижу сон, как подо мной прогибается матрас и чье-то тело прижимается позади меня.

CENTRESTAGE* – предоставляет комплексную рекламную платформу, с помощью которой азиатские модные бренды и начинающие дизайнеры могут запускать и представлять свои последние модные коллекции и одновременно общаться с мировыми покупателями и модниками. В этом году в CENTRESTAGE принимает участие большое количество местных и международных модных брендов, что подчеркивает позицию мероприятия как ведущей азиатской платформы запуска и маркетинга для модных брендов и подчеркивает его способность создавать разнообразные возможности для бизнеса.