Текст книги "Я всё ещё люблю (СИ)"
Автор книги: Анна Никитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 23
Когда все бумаги оформлены, наконец-то размещаюсь в палате. Тут точно люкс, не иначе. В Гонконге я лежала в обычной палате с тремя девчонками и нашими чадами. Но тут иначе. Просторная палата. Она даже огромная по меркам того, что было у меня. Светло– персиковый стены, холодильник, кулер с водой, комната с большой кроватью и с разными датчиками. Тумбочка, бра. Кондиционер и телевизор, что в обычных условиях не встретишь. Там спасают девичьи разговоры по душам и всякая вкусняшка, которую любимый человек втайне привезет своей жене. Просторный шкаф для одежды, пеленальный столик и кроватка для младенцев. Все красивенько тут. Мягкие бортики, розовый пледик и матрасик с простыней. Мило так выглядит. Я и забыла уже все эти младенческие прелести. Невольно улыбаюсь, осматривая всё. Заново всё проходить придётся. Только теперь ситуация другая. Со своим ребенком как-то проще. А тут много страхов и вопросов возникает. Сможет ли принять меня Дарина? Справлюсь ли я? Смогу ли я дать ей всю ту любовь, на которую способна только мама? Не буду ли в ней видеть Вику? – Господи, помоги! – складываю руки на груди. – Помоги пройти этот путь. Помоги нам справиться со всеми трудностями. Помоги полюбить и принять друг друга. Аминь! – перекрещиваюсь, смотря в окно из комнаты на купол церкви, который находится относительно близко к больнице.
Когда открывается дверь, я надеюсь, что это Кирилл. Но это Елена заглядывает, а затем проходит вглубь комнаты вместе с другим врачом.
– Анюточка, я хочу тебя познакомить с Людмилой Геннадьевной. Она детский врач-педиатр. Она будет курировать вашу малышку. По всем вопросам обращаться сможешь к ней. Так как я не работаю в этой больнице, то оставаться не могу. Но Людмила Геннадьевна прекрасный врач, так что оставляю вас, девчонки, в надежных руках.
– Очень приятно познакомиться, – отвечаю искренне. Она тоже улыбается мне. Глаза добрые, да и на вид страха не вызывает. – А что сейчас с малышкой? Мне её принесут?
– Сегодня девочка будет под наблюдением в кювезе с остальными только родившимися детками. Ей ещё нужен теплообмен. Также нужно взять анализы. И в первые сутки малыши могут терять вес. Так что нужно понаблюдать. Если всё будет хорошо, то завтра вечером малышку вам принесут. И вы сможете её самостоятельно кормить, поить и ухаживать за ней.
– Спасибо, – благодарю этих женщин.
– Анечка, я тогда прощаюсь с тобой и желаю удачи. У вас все получится, – обнимает меня крестная Кира.
– Спасибо. До встречи.
– Пока-пока! – выходят вместе с Людмилой Геннадьевной из палаты. И я остаюсь одна. Пока не появляется Кир с сумкой. Ставит на пол и притягивает меня к себе. Крепко обнимает. Целует. Нежно. Трепетно. Выдает свои эмоции через нашу связь. Мы действительно стали чувствовать друг друга с полуслова, полувзгляда. Родные души? Не знаю. Может, и правда родные. Согласна с этим. Давно согласна. Ведь кроме него никого другого не вижу. Да и не хочу видеть. Мой Кир. Мой Сомов. Мой друг. Моя любовь. Моя опора. Моя вселенная.
– А тут уютно. – осматривает комнату и только потом сцепляемся взглядами. – И кровать большая. – ухмыляется и подмигивает.
– Только не говори, что ты тут останешься. – более серьёзно уже говорю.
– Да, – плюхается на кровать Кир. – Не хочу, чтобы ты одна с этим разбиралась.
– Кир, ну я же попросила. Мне нужно время, чтобы с ней познакомиться, привыкнуть.
– А я что? Обещаю, мешать не буду. Но ты же помнишь, что в горе и радости вместе? Вот поэтому я хочу быть рядом в разные периоды. Тем более не тебе одной предстоит знакомство. – между прочим, как бы замечает.
Нет, он, конечно, прав. Он малышку тоже не видел. Даже на руки не брал, хотя является главным членом в её жизни. Её вообще к груди матери хотя бы прикладывали? Черт, не спросила. И крестная Кира уже уехала.
– А Соня? Она же дома. Ей мы тоже нужны.
– Соня с моими родителями едет на дачу к тете Тане на все выходные. Там рыбалка, пони, много детей. Так что ей точно не до меня будет.
– Ладно, – сдаюсь его напору. Развешиваю и раскладываю на места маленькие вещички: подгузники, присыпку, влажные салфетки, пеленки. Свои вещи тоже на место раскладываю. Банные принадлежности отношу в ванную комнату, которая оказывается в палате. Вот для мамы точно роскошь. У нас это все на этаже было. Приходилось девочек просить, чтобы приглядели, и бегом в душ. За пять минут успеваешь и тело помыть, и голову. Нежиться под душем времени нет. И так каждую подстраховывали. А если ещё и слышишь, что где-то плач, то купаешься ещё быстрее. Кто там говорил, что солдат должен одеться, пока не догорит спичка? Поверьте, это херня по отношению с тем, как моется мать в душе в роддоме. Там не то что она догореть не успеет, она даже до середины с огнем не успеет доползти.
Вечером мы пару раз поднимаемся в отделение недоношенных деток. Наша, оказывается, ещё самая крупная, хотя всё равно кажется крохотной. Взять на руки пока не разрешили. Она была под капельницей. Мы лишь погладили по ручке, и первое, что сделала Даринка – она так крепко стиснула мой палец, что у меня внутри всё перевернулось. Моя девочка. Пусть не родная. Пусть её выносила другая, но она моя. Я уже люблю эти крохотные пальчики, ручки, ножки. Эту маленькую кареглазую девочку. Второй раз мы навещали, когда она спала. Тогда рука не дернулась её разбудить.
К вечеру следующего дня наконец-то нам её принесли. Такую крошечную. Завернутую в пеленку с какими-то мишками. Первое, что делаю, беру на руки и прикладываю к груди. Осторожно так. Как самую драгоценную ношу. Маленькая. Хрупкая. И легкая. Соня была чуть больше и тяжелее. Она же как пушинка. На руках что-то гулит на своем языке. Кряхтит. Делаю смесь и даю малышке. Она его жадно глотает. Аппетит хороший, что радует. Может, не так и долго тут пробудем. Дома всё же лучше и спокойнее. Только сейчас понимаю, что в новом доме комната не готова, и в шоке поворачиваюсь к Киру, который следит, как я ношусь столбиком с Даринкой на руках.
– У нас ничего не готово. Нет ничего для дочки. Ни столика, ни кроватки, даже коляски, Кир, – в панике смотрю на него, а он лыбится.
– Ты чего улыбаешься?
– Пока утром ты спала, я всё заказал по интернету. Завтра доставят. Соберу своих парней на сабантуй и будем разбираться. – улыбается и перехватывает у меня Даринку. Ей не очень нравится, и она срыгивает на него всю кашу.
– Наверное, у тебя ей больше нравится. – передает мне и скрывается в ванной.
– Даринка, нельзя так папу обижать. Он тебя любит. – строже голос делаю, а она своими глазенками на меня смотрит и хмурится. И следует протест в виде подарка с полным подгузником. Зато счастливый вздох вызывает улыбку.
Раскрываю бодик, снимаю носочки и раскрываю подгузник. Он больше неё размера на два, хотя на пачке написано: «для младенцев». Странно. Подмываемся в ванной и закутываемся в полотенце. Всё-таки мамский опыт не проходит так быстро. В памяти отложились всё манипуляции со времен Сони. Только тогда я одна была, а тут Кир. И всё по-другому чувствуется. Он помогает. С подгузником, конечно, впервые сталкивается, но смотрит, запоминает.
Вытираю насухо малышку и укладываю на пеленальный столик. Достаю из пачки подгузник и подкладываю уже расстегнутый подгузник под детскую попку, захватывая немного и спинку. Присыпкой прохожусь по интимной зоне и только тогда застегиваю крепко подгузник.
Отлично, с первым справились. Дальше бодик, штанишки и носочки. Аккуратно просовываю головку и ручки, застегиваю внизу подгузника кнопочки. Ножки уже слегка подстыли. Делать нужно чуть быстрее, но из-за того, что она маленькая и хрупкая, боюсь сделать больно.
– Пока я буду натягивать штаны, ты оденешь носочки, – командую Киру и протягиваю розово-белые носочки ему в руки. Смотрит в ужасе на меня и ждет поддержки.
– У тебя все получится. Это просто носки, – подбадриваю его, когда левую ножку засовываю в штанишки, следом правую ножку и поднимаю до пояса. Кир тоже справляется, хоть и не сразу. Ногами Даринка болтает быстро, поймать сложно, но ему удается. Хлопаю в ладоши, когда он справляется.
– Дааа! Я сделал это! Я молодец! – улыбается Кир. Гордится собой. А я им. Улыбаюсь его непосредственности. Что иногда он может быть таким веселым, легким и счастливым. Я от него подпитываюсь, как от солнышка. Кир забирает дочку и ходит с ней на руках по палате, пока я убираю всё, что лежит. Грязный подгузник в мусорку. Присыпку на место. Полотенце в ванную. Даринка засыпает быстро. Первая и три следующих проходят спокойно. На удивление, Даринка ведёт себя спокойно, даже когда у неё берут с пятки кровь, она спит. Только ножкой повертела и всё. Когда остальные вокруг кричат, наша сонная принцесса спит. Вес мы набираем быстро и уверенными шагами движемся к выписке. Кирилл тоже уже справляется с ролью отца. Хоть и первый блин комом всё же был. И был он с подгузником, который он надел на Даринку задом наперед.
Но сам же и исправил под моим руководством. Доча терпеливо ждала отцовские мучения, но всё же победили. Может покормить и укачать. Хоть она ещё и не понимает, но много рассказывает ей интересного, когда ходят столбиком. У него же и засыпает быстро. Он своей аурой её окучивает как будто. Смотреть на них – сплошное удовольствие. Даже подумать не могла, что мне достанется такой мужчина. Мой мужчина. Ещё три дня мы проводим в больнице и наконец-то выписываемся домой. Выдыхаю взволнованно. С одной стороны, наконец-то дома вместе. С другой – страшно. Тут и персонал, и помощь. А там только мы и маленький ребенок.
Днём передаю сумки Киру. И он забирает в машину.
– Там нас уже ждут все. С шарами, цветами и с двумя ростовыми мишками Тедди.
– Боже, а они то зачем?
– Это Соня придумала, – улыбается Кирилл, пока я застегиваю конверт на Даринке. Кир берет её на руки, и мы вместе выходим к родным.
– Урааа! – шквал эмоций от родных и друзей. Все поздравляют. Даже второй дедушка Даринки присутствует. Молча поздравляет. Для него это и боль, и радость одновременно.
– Можно подержать?
– Конечно, – Кир вкладывает в его руки конверт с внучкой. Он так нежно смотрит на неё. Она его тоже изучает. Гулит что-то на своем. Он целует её в носик и передает конверт Киру обратно. Пожимают руки. – Спасибо, – кивает на Даринку. И свободной рукой меня обнимает. – Спасибо, что согласилась ей заменить мою дочь. Я вижу, как он тебя любит. Хоть и Вика натворила дел, но моей внучке повезло с тобой. – эти слова комом в горле застревают не только у меня.
– Абрус, поехали к нам? Посидим, выпьем за внучку, за её рождение. Теперь и ты член нашей семьи, – вступает Герман Константинович.
– Спасибо за предложение, но у меня самолет через два часа.
– Хорошо. Но если что, знай, что всегда рады видеть. – тот лишь кивает и ещё раз смотрит на внучку. Фотограф делает много моментов с выписки. Это кажется самым трогательным. Соню знакомим с Даринкой.
– Маинькая. – поглаживает по головке и целует её в носик. – А мы сможем с ней иглать?
– Солнце, не сейчас. Твоя сестренка очень маленькая, и пока она только ест, спит и делает свои дела в подгузник.
– А я бойсая, раз не хожу в подгузник?
– Конечно, большая, – обнимаюсь с дочей. – Тебе же уже три года будет, а Даринке всего неделя. Ты же подождешь, когда она немного подрастет, чтобы играть с ней?
– Дааа, – обнимает меня Соня. Вот она, моя вселенная. Дочки. Любимый мужчина. Дом. Семья. Что ещё нужно для счастья?
Глава 24
В машине Даринка засыпает, но ненадолго. На половине пути ворочается и кряхтит, а после и вовсе начинает плакать. Пытаюсь успокоить погремушками, но они ещё больше её драконят, и плач становится сильнее. Приходится нарушать технику безопасности и брать малышку на руки. Даю попить водички. Тогда немного затихает. Но когда бутылка становится неинтересной, Даринка продолжает хныкать. Поднимаю чуть выше и поворачиваю попой к себе. Понятно. Полный подгузник сюрприза – вот тебе и плачущий ребенок. Конечно, полежи в какашках хотя бы пять минут, тут и не так орать будешь.
– Кир, далеко до дома?
– Пять минут, родная. А что? – смотрит в зеркало на нас Кир.
– Авария тут у нас. Да, дочь, – улыбаюсь этой маленькой принцессе. Она что-то гулит на своем, соглашается.
– Понял, – улыбается Кир и сосредотачивается на дороге. Минует поворот и последний на улице дом наш. Наше гнездышко. Выходим с Даринкой первыми. Переднюю пассажирскую открываю и помогаю Соне выбраться из кресла и из машины. Кирюша берет её на руки и заносит сумки. Парни помогают, родители тоже. Дома становится как-то спокойно. Даже Даринка перестаёт хныкать и разглядывает всё. Ей сейчас всё в новинку. Каждый уголок, каждая новая вещь. С ней во вторую от нас комнату проходим и застываем на пороге. Комната как из моего дома, когда мы жили семьей. Я, мама и папа. Не было отчима, а было полно любви, смеха и тепла. Боже, слезы застилают глаза. На окнах розовые занавески. Есть кресло-качалка. В углу напольная лампа, а у стены детская кроватка. Рядом связка из розовых шариков и один серебристый, в форме облачка, с именем Дарина, с её ростом, весом и датой рождения. Ещё несколько таких связок по комнате. Пеленальный комод. И полочка на стене. Там несколько погремушек стоит, камера и радионяня. Шкаф для вещей малышки. Длинная угловая полка со всякими погремушками, книжками, ингалятором. Большой мягкий розовый ковер на полу. У другой стены большой раскладной диван с мягкими подушками и большим плюшевым медведем.
– У меня нет слов… Это… Это так мило. Спасибо, – оборачиваюсь к Киру и целую его в щеку. – Ты о стольким позаботился.
– Я не знал, что конкретно нужно. Читал форумы родителей и около роддома с папашками разговаривал, впитывал, что они говорили. Вот картинка примерная и собралась. Если что лишнее, скажи – уберем.
– Нет, – машу головой. – Это самая лучшая комната для девочки. Кир улыбается. Оставляет нас с Даринкой и идет к гостям. Девчонки во главе с Екатериной Андреевной химичат на кухне, парни во дворе с шашлыком. Соня остается рядом и наблюдает.
– Мамоська, а можно я тебе помогать будю?
– Можно, солнышко, можно, – улыбаюсь моей первой принцессе. Снимаю с младшей конверт. И откладываю в сторону. Штанишки и носки туда же летят. Расстёгиваю бодик и задираю его верх. Поднимаю Даринку, стелю пеленку и снимаю грязный подгузник, сворачиваю и выкидываю в специальный утилизатор рядом с комодом. Топаем вместе в ванную. Подмываемся. В углу замечаю детскую ванночку и горку. Мысленно улыбаюсь. Даже этот момент он усмотрел. Гордость и любовь к Киру расцветает с новой силой. А ведь боялась, что он не любит детей. Что когда-то не примет и Соню. А в итоге на двоих у нас уже двое детей.
– Дейзи, мамоська. – подает детское полотенце-уголок Соня.
– Спасибо, моя принцесса, – целую её в носик и укутываю младшую в него. В комнате справляемся быстрее. Носочки, штанишки, бодик, шапочка и царапки. На штанишках Даринка уже уснула. Так что мне пришлось её только переложить в кроватку и укрыть пледиком. Включаю радионяню. В этот момент чувствую, что по ногам что-то мохнатое трется. В панике стою, понимаю, что заорать не могу. Разбужу Даринку. Медленно опускаю глаза в пол. Кот. Большой полосатый кот с белыми лапками.
– Мау.
– Это Лорд, – вклинивается откуда-то Кир и берет этого кабана на руки. Тот бодается в него и мурчит, когти в руку запускает. Но Кир даже не морщится, с надеждой смотрит.
– Мы с папоськой его от собак спасьи. – грустные глазки делает Соня. Понимает, что скажу нет. Закатываю глаза. Ну вот, и что с ними делать?!
– Граф, Лорд. Титулованные то какие! – усмехаюсь, и они расслабляются. Даже сам Лорд, кажется, понял, что тут он надолго. Довольно помчал на кухню хрустеть кормом.
– У тебя тоже будет титул. Достаточно сменить фамилию. – обнимает сзади Кир. – Я серьезно. Мама уже всё подготовила. Друзья, родственники и их семьи только нас ждут.
– Может, рано? Даринка только родилась. Кто с ней побудет? Да и платья у меня нет.
– Вообще-то есть, – улыбается Кир.
– То есть? Я же ничего не покупала. А то… – смущаюсь своему поступку, но не смогла иначе. – А то платье я порезала. Сам знаешь.
– Я кое-что нашел. – протягивает мне листок с эскизом свадебного платья, который я рисовала, когда ещё мы были вместе, до всей этой заварухи. Но вот только я положила его в тайную коробочку с другими воспоминаниями. – Прости, не удержался. – топит на эмоциях. А меня размывает. Там же всё, что было с детства. Первые признания в любви. Первая валентинка с мишкой, первый фантик от жвачки «love is…», билетик в кино и парк аттракционов, носовой платок, первая совместная фотография на моем дне рождения, кулон на двоих и этот эскиз. Кир словно шкатулку в прошлое открыл. Так волнующе и трепещуще, что воздуха не хватает. Кровь по венам бежит. Все процессы ускоряются. Сердце, как одурелое намахивает.
– Его уже сшили для тебя. Осталось только примерить и если есть какие-то детали, то их изменить. – тише приговаривает Кир, когда Даринка, причмокивая своими губками, маленькую ладошку подкладывает под щечку. Вдвоем смотрим и умиляемся.
– А с малышкой дочка моей крестной посидит. Она как раз нянечкой работает в доме малютки. Знает, как ухаживать за грудничками.
– Уговорил, – выдыхаю, поправляю одеяльце и настраиваю радионяню на Даринку. Вторую с собой беру, чтобы наблюдать. Хоть и знаю, что в запасе как минимум два часа есть. Прикрываем дверь и идем к гостям.
Тут наконец-то расслабляюсь, хоть и слезы рвутся наружу, смотря на стол, где полно изобилия. И знаю, чьих это рук дело. Свекровь. Она взвалила на себя не только кухню, когда я была в роддоме, но и Соня была на них. Оформление свадьбы и сейчас этот стол тоже всё её рук. Такая любовь. Такая помощь, что слезы льются, и я действую порывисто и обнимаю свою свекровь.
– Спасибо, – слезы катятся. – За все спасибо, мам. – впервые так называю. Мне самой хочется. Екатерина Андреевна ведь мне её заменила. Мне не хватало своей мамы. А дочери так и вовсе её не узнают.
– Ну что ты, дочка. – улыбается. И так тепло становится.
– Просто всё, что вы делаете, меня растрогало. У меня не было нормальной семьи, и поэтому для меня это очень много значит. Я передать не могу, как я вам благодарна. – отстраняюсь и говорю то, что на душе.
– Мой сын выбрал тебя, а ты его. Значит, и ты моя семья. Моя вторая дочка. А как я могу не любить своего дитя? Так не бывает.
– Спасибо. – обнимаю ещё раз.
– Всё хорошо. Не нужно слез. – вытирает соленые дорожки от слез. Так только мама может. Настоящая. Искренняя. Преданная и любящая. Сердце парит от восторга. Что все эти люди – моя семья. Моя большая семья, где даже слез не стыдно. Их поймут и примут.
– Ты чего? – спрашивает Руслан Тину.
– Растрогалась, – вытирает подруга под глазами. – Это так мило.
– Ооо, надо выпить. А то тут гормональный женский всплеск начинается.
– Согласен, – поддерживает Герман Константинович. – Вот с тебя тогда тост.
– Вещай, Клим, давай, – поддерживает его Никита, сам же ухмыляется. Все в окружении знают, что Руслан – последний человек, который будет говорить тост.
– Ну что, друг мой, – начинает Руслан. – ещё каких-то пять лет назад ты говорил о том, что женишься ближе к тридцати годам, а дети будут где-то в тридцать пять. И что мы наблюдаем сейчас. Ты же, мать его, первый открываешь эту эстафету. Но главное, как открываешь! У тебя уже двое детей. Охренеть, конечно! Но знай, мы рядом и очень за вас рады. За вашу крепкую семью. До дна.
– А вы догоняйте, давайте, – подмигивает Кир Руслану.
– Ещё и перегоним, – ухмыляется тот и подмигивает Тине. – Я как минимум пятерых пацанов и девчонку хочу, – подводит Руслан, чем шокирует Тину настолько, что она поперхнулась.
– Решил баскетбольную команду собрать? – подначивает его Ник.
– Почему нет? Если всех наших детей собрать, да это… Это ж охренеть, какой разрыв будет.
– Согласен, – поддерживает его Кир. – Мы же тоже не остановимся на девочках, Анют? – подмигивает мне Кир.
– Боже, Кир, дай с двумя разобраться. – краснею от его предложения, как светофор на перекрестке.
– Разберемся, но только недолго. – шепчет на ухо. И я ещё гуще ухожу в краску. Она, мне кажется, проникает во все уголочки моего тела. Чувствую, как жаром обдает щеки и уши. Они просто горят не только от его взглядов, но и от слов.
– Тогда у меня второй тост, – перехватывает инициативу Кирилл. – За детей и их рождение.
Все поддерживают. Расходимся ближе к девяти вечера. Кирилл помогает кормить Даринку. Мы с Екатериной Андреевной убираем со стола. Загружаем всё в посудомойку. Мусор относим в бак. Столбиком ходим поочередно. Провожаем гостей и родителей домой. Пока Кир развлекает Даринку, я купаю Соню и укладываю спать. Засыпает быстро, не успевая даже подушки коснуться. С Мией наигрались вдоволь. Целую в щечку доченьку, поправляю одеяло и выхожу из детской.
– Спит. – выхожу в зал к Киру. – А вы тут как?
– Тоже. – шепотом говорит. Поднимаемся во вторую детскую и перекладываем с папиного плеча на кроватку. Немного подкачиваем в кроватке и уходим. Наконец-то время для двоих пришло. Хотелось побыть вместе. Наедине. Без гостей. Без кучи других людей. Дома спокойнее. Только мы и дети. Наше гнездышко. Наша семья. Дыхание становится учащеннее, сердцебиение на максимум. Поцелуй все глубже и интимнее. Объятия все жарче и сильнее. Накал растет. В комнате душно становится. Вещи к черту летят. Сжимаем друг друга так сильно, что кости трещат.
– Соскучился?
– Пиздец как. Сутки тебя не видел, а будто бы сдох, родная.
– Люблю тебя.
– До гроба и даже после него. Помнишь?
– Помню, родной, помню. – на этом сливаемся в жарком поцелуе. Теперь у нас двое детей по сторонам. Сплоченность тише, дыхание отрывистей. Движения на максимуме. Руки по всем точкам припечатывают. Гладят. Распаляют. Ласкают. Сминают. Оставляют отметины. Мне нравится. Каждый раз с ним новый. Каждый раз эти ощущения выдает на максимум. Тут не нужно слов. Кир сам все показывает в действиях. Скучал. Точно скучал. Выдает это по максимум. Мокрые. Разгоряченные. Влюбленные. Выше неба, звезд, да черт, выше самой вселенной. Наполняем друг друга до краев.
На пике выдаем столько эмоций, что заглушаем поцелуем этот контакт. Он как фейерверк, взрывается. Наполняет. Разливается бескрайним простором во все клетки организма, придавая ему всё новое и новое значение. Мы как будто размножаемся внутри. Прорастаем друг в друга корнями так, чтобы быть точно неделимыми.
– Выше неба, родная.
– Выше неба, родной.
