Текст книги "Я всё ещё люблю (СИ)"

Автор книги: Анна Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

– Даже не верится, что мы наконец-то переехали, – делится со мной Аня, складывая грязную посуду в мойку после новоселья с друзьями и родителями, несмотря на жуткую усталость этого суматошного дня. Многое осталось тут доделать, но главное – это наше гнездышко, и теперь мы тут будем жить своей семьей.

– Да. Теперь нас ждут только хорошие времена. – соглашаюсь с ней и помогаю на кухне. Вдвоем быстрее справляемся. – Теперь мы всё будем делать вместе. Вместе просыпаться и засыпать, готовить завтрак и ужин, смотреть фильмы и заботиться о нашей дочери. – обнимаю и уволакиваю с кухни, выключая там свет, оставляя только верхнюю подсветку. – Давай потанцуем? – включаю музыку и медленно даю темп. Сейчас хочется никуда не торопиться, а наслаждаться каждым мгновением. Тем более, что родители как раз увезли к себе Соню с ночевкой. С Графом они так спелись, что Соня теперь остаётся там с ночевкой с одним удовольствием. С моим отцом делали ему конуру. Чего только туда Соня не намостила: и свитер, и подушку, и плед. В итоге в неё и половины Графа не поместилось. Пришлось половину убрать. Зато Граф спит, как барин теперь. На подушке.

Раскручиваю Аню перед камином в медленном танце под мелодию из плейлиста…

Небо сыпет на город белые лепестки.

И нам некуда уходить.

Нас ведут друг к другу все пути.

Позади этажи от боли до радости.

И созвездия наших судеб стали отраженьями.

Смотри, мы словно ангелы земные.

Соединились тайны линий.

И слова не важны.

Мы же как две капли воды.

Я каждой клеточкой твоя.

Ты каждым атомом мой.

У нас с тобой одна вселенная,

Нам не выжить в другой.

Я дальше тени не уйду.

Неразделимы с тобой.

Я каждой клеточкой твоя.

Ты каждым атомом мой…[1]

– Я ещё не всё осмотрела, но увидела, что на втором этаже четыре детских комнаты. Ты хочешь ещё детей?

– Да, с тобой я хочу много детей. У нас впереди ещё близнецы. Помнишь?

– Ты веришь ещё в это предсказание?

– Да. Мне кажется, она была права. Иначе почему мы ещё вместе? Почему через столько проходим? Почему на нас столько сваливается? Не думала об этом?

– Думала о том, что ты прав. И все эти предсказания – это бред. Ведь я уехала. И тогда думала, что мы больше не встретимся.

– Почему ты тогда решила уехать? – решаюсь на вопрос этот. Если и закрывать этот гештальт, то только сейчас.

– После всего, через что я прошла, я многому научилась. И один из этих уроков в том, что у меня не было никого в этой жизни. Человек, который может утешить меня – это лишь я сама. Единственное, что я тогда могла сделать, это снова полюбить себя. А потом я узнала, что беременна Соней. Когда впервые это услышала, была шокирована. Но, несмотря на шок, словами не описать, как я была счастлива, Кирилл. Перед этим я столько пережила. Я не знала, что делать дальше. Я испугалась. Моя жизнь стала похожей на американские горки. Всю свою жизнь я не знала, смогу ли любить кого-то больше, чем тебя. Узнав, что беременна Соней, я осознала, что любовь матери сильнее всего. Но также я поняла, что Соня не заслуживает того, чтобы не знать своего отца. Я была уверена, что ты будешь любить её так же сильно, как меня.

– И ты не ошиблась. Я люблю нашу дочь больше всего на свете. Она наша частичка. Плод нашей с тобой любви. Мы сделали с тобой идеального человека, и я надеюсь, что в этой жизни она найдет себе достойную пару. Достойного мужчину, который смог бы со мной посоревноваться в любви к ней.

– Когда очень сильно любишь человека, можешь пожертвовать всем ради него. Даже жизнью. Я уверена, Кирилл, наши дети выберут достойных спутников жизни, и нам их просто нужно поддерживать, любить и принимать.

– Я люблю тебя. Спасибо, что согласилась стать моей женой. – прижимаюсь губами к Аниным губам. В этот поцелуй я вкладываю намного больше, чем страсть. В этом поцелуе вся моя любовь. Вся моя нежность. Сегодня я хочу показать ей, что больше ей не нужно быть сильной. Не нужно быть одной. Теперь у неё есть я. И теперь она может быть слабой и просто любимой мной женщиной. Отрываюсь только для того, чтобы уточнить: – Согласилась же?

– Боже… – смеется Аня. А я нервничаю, как мальчишка. – Сомов, конечно, я стану твоей женой.

– Отлично! – припечатываю это соглашение новым поцелуем. Он более глубокий. Более клятвенный. В нем вся сила, нежность, власть, страсть, любовь. В нём жизнь.

Когда дует ветер любви, его мягкие порывы наполнены теплотой. Её сменяет заманчивый соблазн. Так я сдаюсь перед тобой, моя любовь. Так странно, что заставило тебя любить меня так долго? Я задаюсь вопросом. Как бы ни был я жесток к тебе, твоё сердце никогда не переставало меня любить. И я продолжаю искать ответы. Твоя любовь. Какая она? Всегда она будет преданной и непоколебимой? Или это лишь желание получить моё сердце? Если сегодня ты победишь, долго ли ещё будешь любить? Или однажды победив, ты уйдёшь, разбив мне сердце? Мы расстанемся, и ты не вернёшься? Я не знаю, насколько твоя любовь ко мне велика и сколько она продлится. Но этого достаточно, чтобы я понял и решил никогда не терять эту женщину.

Любовь не завидует.

Любовь не гордится.

Любовь бесконечна.

Любовь не повторится.

Клянусь быть вечностью.

В твоём дыхании.

В каждом касании. Клянусь.

Любовь надеется.

Любовь прощает всё.

Любовь не купить.

Любовь не променяется.

Клянусь быть вечностью.

В печали и в радости.

До самой старости…[2]

Не разрывая поцелуя, подхватываю на руки Аню и несу, как самую драгоценную ношу, в нашу спальню. Нашу. Боже, как звучит. Как же я давно об этом мечтал. Мечтал забрать её к себе. Любить всю жизнь. Быть рядом и никогда больше не отпускать. Не отпущу.

– Аня, ты знаешь, пускай я был со многими женщинами… – она отворачивается, пытается встать и оттолкнуть меня, но я, как скала нависаю над ней. – Погоди, дослушай. Но ты единственная женщина в моём сердце. И я могу сказать, что, оказавшись в моём сердце, из него непросто выбраться.

– Я люблю тебя, Сомов. И только попробуй куда-то от меня уйти. Я из-под земли тебя достану, но никуда тебя не отпущу.

– Договорились, – улыбаюсь во все свои неполные тридцать два. – Эту клятву надо скрепить, – ухмыляюсь.

– Клятву, насколько я знаю, только кровью скрепляют, – задумчиво делится Аня.

– У меня есть другой способ. – впиваюсь с новым поцелуем, подминая её красивое и дико соблазнительное тело под себя.

Долго целуемся. Делимся тем, что накопилось. Всё сливаем друг на друга. Впитываем кожей. Ласкаю свою Ню долго. Каждый сантиметр или даже миллиметр на её коже не оставляю без внимания. Хочу, чтобы эта ночь запомнилась. Хочу, чтобы она стала началом нашей новой жизни тут.

А возможно, и подарила две другие. Хочу видеть её беременной. Хочу видеть, как наливается её грудь молоком. Как растет живот. Хочу видеть рождение. Хочу носить на руках наше продолжение. Хочу это всё проживать с ней вместе. Не в одиночку, как раньше, а вместе с этим справляться.

Щёки, шея, плечи, ключицы и грудь… На ней дольше всего задерживаюсь. Это мой фетиш, мать вашу.

Живот… Лобок и, наконец, та самая нежная и чувствительная орхидея, которая от одного прикосновения моих пальцев отзывается не просто мгновенно, а молниеносно. Аня вздрагивает и выгибается, сминая руками новое постельное, что подарили Руслан с Тиной. Первый раз довожу до оргазма руками. Полностью расслабляя её тело и мозг соответственно. В нирвану отправляю.

А вот второй раз уже вхожу и целую в губы. Задерживаюсь в ней.

– Господи, как же в тебе охренительно! – совершая ещё несколько толчков подряд. Заряжаю нас на ту самую единую волну. Не только в жизни, но и в сексе.

Секс – это своеобразный танец любви двух людей. И у каждого этот танец свой. Он неповторимый. И каждый раз он разный. Каждый раз этот танец с разными эмоциями, вибрациями тела и души.

Сейчас это самый прекрасный танец, который я только чувствовал. В нем такой коктейль чувств, что сносит крышу. Хмелею, как от алкоголя. Хотя опрокинул в себя только стопку. В основном как на детоксе, но с долей послабления сегодня.

Знал, что сегодня головастики должны быть в боевой готовности и соображать нормально, а не по синей лавочке всё делать. Сегодня принял решение оплодотворить свою женщину. Дать новую жизнь двум людям в нашей семье. Собрать свою стаю воедино.

Не знаю, сколько раз толкаюсь в тело любимой женщины, но когда чувствую выброс, то до последней капли наполняю свою любовь. До предела. Больше нету между нами границ. Они стерты. Размыты. Разрушены. Есть только любовь. Есть только мы.

Всё-таки застолбил. Завоевал. Присвоил. Запустил процесс. Осталось окольцевать и фамилию дать. Всё.

А ещё каких-то три с половиной года назад выдал.

Зачем-то выхватил телефон и свой номер вписал ещё и дерзко подписал.

– Мой Сомов. И рядом красное сердечко в виде смайлика зачем-то приставил. Знал же, что предки могут спалить.

– Да никогда! – с жаром выпалила тогда Аня. Помню этот дерзкий взгляд. Она не была уже тем ребенком, над которым я мог шутить. Хоть она никогда не обижалась. Плакала, но никогда не злилась на меня.

– Все равно будешь моей, Сомова. – уже тогда поставил перед собой конкретную цель и её подготовил, чтоб знала, что я не отступлю.

– Нет! – с тем же жаром продолжила выпаливать. – И я Бурцева. Бур-це-ва. – повторила по слогам, с трудом переводя дыхание.

– Угу. – всё, что выдаю тогда. Залипаю на её губах. Хотел к ним прикоснуться. Выставляя по обе стороны от неё руки и прислонившись к ней почти вплотную, едва соприкасаюсь к её губам.

Помню этот поцелуй. Он был робким с её стороны. Она, как осенний лист от ветра, дрожала, почти не дышала, и если получалось циркулировать воздух, то с трудом, точно. Не шевелилась даже.

Интересно, я всё так же записан в её телефоне? Эта мысль проносится в моей голове, пока мирно посапывающая Аня лежит на моей груди. Интерес усиливается, когда лезу в контакты. Никуда больше. Скрывать нечего между нами. Но у каждого свое пространство должно быть. И нахожу. Точно. Как и записал «Мой Сомов». Только рядом с сердечком ещё один смайлик нарисовался, с рожками и злым лицом. Моя злюка любимая. Сам невольно улыбаюсь себе. Делаю скриншот и отправляю себе. Убираю его и оставляю только сердечко рядом с моим контактом. Закрываю и блокирую экран мобильника. Свой беру и отправляю своей же невесте в чат с подписью «Люблю тебя, моя злючка-колючка Сомова, даже несмотря на то, что поставила мне такой смайл.». Рядом сердечко приставляю. Отправляю любимой и блокирую свой экран телефона. Ненадолго. В следующую минуту он загорается и высвечивается «Вика»…

[1], [2] – Artik &Asti – «Вселенная».

Глава 22

Несмотря на вибрирующий телефон, аккуратно перекладываю Аню на подушку, выхожу из комнаты и отвечаю на звонок. До родов ещё полтора месяца. Зачем понадобился – непонятно.

– Да, – отвечаю на звонок. Только вместо Вики приветствует другой мужской голос.

– Вас беспокоит капитан полиции Рогожский Дмитрий Анатольевич. Ваш номер телефона был последним из входящих. Вам знакома Виктория Абрусимовна?

– Да. Что с ней?

– На шестом километре произошла авария. Девушка пострадала. Её доставили в больницу вместе с другими пострадавшими в машине. Скажите, кем вы приходитесь пострадавшей?

– Отцом её ребенка, – отвечаю ещё в ступоре. Второй час ночи. Куда Вика могла ехать?! Или откуда?! Шестеренки работают с усердием.

– Хорошо. Запишем ваш номер и вызовем тогда на допрос. Ещё скажите, может, пострадавшая говорила, куда она едет? – спрашивает представитель власти.

Перематываю в голове всё, что помню из разговоров накануне. Стоп. Кажется, Вика говорила про какую-то вечеринку в честь дня рождения какого-то их друга семьи за городом.

– Эмм… Точно не помню, но она должна была с отцом и мачехой уехать на вечеринку за городом. Скорее всего, они возвращались с неё. Вика сейчас быстро устает и не любит шумных компаний.

– Спасибо, проверим. Доброй ночи, – почти отключается капитан, но я всё же опережаю.

– Скажите, в какую больницу её увезли?

– В городскую клиническую больницу.

– Спасибо, – отключаюсь и натыкаюсь на Аню с одеждой в руках.

– Я с тобой поеду. – протягивает штаны и кофту с длинным рукавом. Ночи ещё холодные, хоть и апрель на дворе.

– Уверена? Может, останешься дома.

– Нет. Пусть Вика и причинила мне боль, но ребенок важнее. Сейчас непонятно, что с ними двумя.

– Спасибо, – целую в лоб и прижимаюсь к ней. – Люблю тебя.

– И в горе, и в радости. Помнишь?

– До самой смерти, малыш. – целую в губы. Накидываем на себя куртку и кроссы. Ключи от машины и наконец-то едем в больницу.

– Документы у тебя собой, чтобы подтвердить, что ты отец? – спрашивает Аня на полпути.

– Да. В бардачке лежат, – киваю на него внутри панели с её стороны. Достает папку и сжимает её в руках.

– Всё хорошо?

– Да. Просто предчувствие нехорошее… Что-то должно произойти.

– Запоздалое предчувствие. Уже произошло, – сарказмом выдаю, но оба понимаем, что это нервное. Там сейчас за две жизни врачи борются.

В больнице появляемся меньше чем через полчаса. На стойке показываю документы, и нас пропускают в операционный блок. Там уже замечаем Ларису и Абруса. По внешнему виду понимаю, что они были в машине вместе с Викой.

– Как она? – спрашиваю отца Вики. Они сидят отдельно друг от друга. На нём окровавленная рубашка с порванным рукавом и перевязана правая рука. Лариса же отделалась синяками и порезами на ноге.

– Операция ещё идет. – тихо отзывается Абрус.

– Что произошло? – спрашиваю уже у обоих.

– А ты у этой идиотки спроси, которая у нас навигатором, оказывается, работает. Короткую дорогу она, блять, знает. А то, что там ремонт, сука, дороги, она не знала. И то, что там полоса для большегрузов тоже. – взрывается Абрус, смотря на Ларису. Та только всхлипывает. – Не дай бог с моей девочкой что-то случится, я из тебя всю душу вытрясу, поняла меня, дрянь! – хватает за горло Ларису и припечатывает к стенке. – Жену мою убила, теперь за дочь взялась! – орет он на всё отделение. На нас уже косятся. Разнимаю эту жгучую парочку в разные стороны.

– Кто врач? – спрашиваю Абруса. Разговаривать сейчас об аварии смысла нет. Только ярость возродить. Сейчас это не поможет. Главное, чтобы ребенок и Вика были живы.

– Крестная твоя принимает роды. Я ей позвонила. Меня Вика попросила, когда… – всхлипывает. – Когда ещё была в сознании. А остальные местные врачи. – подает охрипший от удушья голос Лариса.

– Вот чёрт тебя дернул сказать про эту дорогу? Вика же ещё ехать не хотела, сомневалась. Нет же, тетушка настояла.

– Я хотела, чтобы мы быстрее доехали домой, чтобы Вика меньше напрягалась за рулём. Тяжело же ей. Всё-таки не первый месяц, а седьмой.

– Доехала быстрее? Дома сейчас? Всё хорошо у тебя? – сыплет вопросами, а у самого глаза стеклянные. Нервы сдают.

– Хватит на меня орать! Не один ты переживаешь за Вику. Она мне как дочь. Я столько лет её воспитывала.

– Воспитывала? – ухмыляется Абрус. – Ты её по модным бутикам таскала, да по неделям моды. Если бы ты её воспитывала, она бы не ходила беременной без мужа. И тем более таким способом. Ты свою жизнь хотела улучшить. Говори на чистоту. Меня уже от твоего вранья тошнит.

– Я просто хотела ей помочь завоевать любимого мужчину. Что в этом плохого?

– Хватит! – рявкаю на них. – Дома будете выяснять отношения. А сейчас нужно ждать. Надеяться, что с Викой и ребенком будет всё хорошо. А вы развели тут пинг-понг. Кто хороший, кто плохой. – это срабатывает. Остальное время сидим молча. Наконец-то двери операционной открываются и выходит моя крестная. Мы все подрываемся.

– У вас девочка. Два килограмма двести тридцать грамм сорок пять сантиметров. Пока она будет в стационаре лежать, ей нужно набрать вес и окрепнуть, – информирует нас Лена.

– Спасибо, – выдыхаю я. – А что с Викой?

– За неё пока борются врачи. – отделывается фразой. Но следом выходит мужчина в медицинской форме.

– Нам очень жаль, но девушку спасти не удалось. Слишком большая кровопотеря и травмы, которые не были совместимы с жизнью. Хотя то, что она была жива столько времени, и нам удалось спасти её дочь – это уже чудо. Но с вашей девушкой, к сожалению, чудо не произошло. Мы боролись до последнего. Даже если бы нам и удалось её реанимировать, то девушка навсегда осталась бы инвалидом, прикованной к коляске. Пострадал поясничный и позвоночный отдел. Также смещение плеча и вывих руки. Задеты органы брюшной полости и началось внутренне кровотечение, несмотря на то, что внешние тоже были. Приносим вам свои соболезнования… Нам искренне жаль…

– Моя девочка… Моя дочь… Нет! Этого не может быть… – в панике кричит Абрус. По щекам текут слезы. Сам не впервые вижу, как плачут сильные мужчины, но реально задевает за живое. Не знаю, что он чувствует. Но эту боль представить невозможно. Потерять ребенка. То, что не передать словами никому и никогда. Это такая сумасшедшая боль, которая как яд съедает тебя самого, разрушая на атомы весь твой организм. Выжигает всё внутри. Поначалу с этим невозможно жить, а потом ты просто существуешь на каких-то резервных возможностях. Но внутри тебя никогда не зажжется этот свет.

– Я… Я должен её увидеть… Нет. Я не верю. – прорывается в операционную. С врачом удается его усмирить. В руках хоть и затихает, и мы ослабеваем хватку. Он это чувствует и мгновенно отталкивает и врывается туда, где Вика. Ужасающая картина, где всё в крови и также сама Вика. Как её зашивают. Как начинают сворачивать аппараты. Отключают от них его дочь.

Даже мне внутри больно. Я не желал Вике смерти. Да, она натворила много глупостей, но кто из нас их не делает? Она любила, как могла… Она боролась за свое счастье, как умела… Разве за это можно судить?! Я думаю, нет. Каждый из нас способен на ошибки. Главное их признать и двигаться дальше. Только когда он убеждается, что она действительно мертва, выходит из операционной. Молча. Все молчат. Тут слова сейчас лишние. У него появилась внучка, но потерял дочку. Счастье и горе в одном флаконе. Только счастье ли для него? Когда он сам себя винит во всём, что случилось.

– Я заберу дочь и внучку. Вику похороню в Америке.

– Мне очень жаль, что Вика умерла. Правда. Но, Абрус, дочь я тебе не отдам. Прости. – говорю то, что чувствую и считаю правильным. – Ей будет лучше жить со мной в полной семье. Ты сможешь её навещать когда угодно. Препятствий для этого я устраивать не буду.

– А твоя девушка согласна воспитывать ребенка от чужой девушки? – кивает в сторону Ани. Вот тут я осекаюсь сам. Сейчас я подумал о себе и ребенке. Но он прав. Что скажет Аня? Я об этом не подумал. Готова ли она будет принять её?

– Согласна, – подает голос Аня и встает рядом со мной, сжимает мою руку. – Малышка будет знать, кто её родная мама и что вы родной дедушка. Но я согласна с Кириллом. Жить малышке лучше будет в полной семье и воспитываться родителями, бабушкой, дедушкой и тетей. У неё будет большая семья, полная любви и заботы.

– Хорошо. Я подпишу нужные документы. – сдается Абрус. – Сегодня я заберу дочь, и мы улетим. Не надо было изначально возвращаться в Россию, но Вика очень хотела…

– А я? – подает голос Лариса.

– С тобой я развожусь. Только из-за Вики я терпел все твои выходки и закидоны. Моя дочь мертва, а значит, и с тобой нам больше не стоит быть. Документы на развод я пришлю курьером, – глухо поясняет Абрус, несколько раз переводя дыхание. Сейчас ему тяжело. Может, время и сможет усмирить его боль…

– Как назовешь мою внучку? – последнее, что спрашивает Абрус.

– Вика говорила, что если будет девочка, то она бы хотела, чтобы малышку завали Дариной. В честь её родной мамы и бабушки. Я выполню её просьбу.

– Спасибо, – слегка улыбается, но слезы всё равно прорываются у него. Обнимает меня и уходит.

– Кто будет с малышкой находиться? – задает вопрос Лена.

– Я буду, – отзывается Аня так быстро, что я не успеваю слово вставить. Только потом спрашиваю.

– Ты точно решила?

– Да, Кир. Я хочу с ней познакомиться. Привыкнуть. Сегодня она потеряла мать. Ту, в которой она была семь месяцев. Она знает её голос, её привычки. Изнутри ребенок чувствует мать. И сегодня этой мамы у неё не стало. Я хочу попытаться ей её заменить. Поэтому нам нужно познакомиться и побыть наедине друг с другом. Чтобы она почувствовала во мне близкого человека и смогла довериться.

– Хорошо. Я помогу тебе в этом и поддержу твое решение.

– Спасибо. Для меня это правда важно. Мы будем одной семьей, и я хочу, чтобы мы все любили друг друга.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, Кирюш.

– Ну, раз договорились, пройдем, оформимся. Документы с собой твои?

– Да. В телефоне только. Поможет?

– Можно. Но лучше подвезти оригиналы или копии хотя бы.

– Хорошо. Позже можно будет подвезти и за вещами съездить?

– Конечно, я распоряжусь. Слава богу, когда-то тут десять лет отработала. Многие ещё помнят и выполняют мои просьбы.

– Спасибо, – благодарит Аня, и они уходят вместе с кувезом, где лежит малышка.