Текст книги "Я всё ещё люблю (СИ)"

Автор книги: Анна Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Кто-то спросил меня, что такое брак. Есть много определений. Для кого-то брак – это счастье. Для кого-то брак – это страдание. Но для меня брак – это забота о любимом человеке. Дарить ему уют и заботиться о нём каждый день, даже если придётся пожертвовать собственным счастьем. Если это заставляет его улыбаться, думаю, оно того стоит.

Счастье в любви к кому-то. Видеть его хорошие стороны. Даже если он сам их не замечает.

Четыре месяца безусловного счастья. Я беременна от любимого человека. Наши малыши, как думает Кирилл, это мальчики и точно близнецы, растут не по дням, а по часам. На таком сроке мой живот имеет уже достаточно чёткие очертания. На боках и бедрах появляются растяжки, которые даже литры крема не спасают. И с каждым днём их становится больше. Всё-таки тело женщины – поистине уникальное творение Всевышнего. Оно может быть утраченным и сексуальным, а может вместить целого человека и даже не одного и произвести его на свет. В женщине много силы и мужества, но так же нежности и мудрости.

Кирилла, в отличие от меня, мои растяжки не парили. Он тихо посмеивался, когда я пятый раз за день втираю их в кожу.

– Ты специально меня провоцируешь, да? – хищно ухмыляется, как кот перед добычей. – Мажешься тут, стоишь, соблазняешь. А я ведь не железный, могу и не удержаться.

– Да ну тебя! – со смехом покидаю комнату.

В любой удобный момент его руки на животе. Хорошо, что было лето и открытые топы можно было носить с удовольствием.

Ночью же Кир доказывал всю свою любовь и нежность. Особенно трепетно задерживаясь на животе. Ванильный секс. Так сейчас говорят. Но да, именно ванильный у нас и был. И это было прекрасно. И каждый раз трепетно и волшебно.

Мы всё делали вместе. Готовили, накрывали на стол, гуляли и сдавали анализы. Тут он больше моей моральной поддержкой стал. Купать девчонок, конечно, теперь было его задачей. Но я была рядом. Поднимать что-то тяжелее пульта от телевизора или телефона запрещалось. Я буквально таяла от такой заботы, иногда скатываясь в истерику. Гормоны, чтоб их.

Но так было ровно до шестого месяца беременности. В одну ночь я проснулась от дикой боли в животе и лужи крови на простыне.

– Кииир, – испуганно и истошно, в слезах кричу, зная, что муж в кабинете доделывает какие-то чертежи по работе, чтобы завтра благополучно их отдать вышестоящим структурам.

– Кииир! – моя паника набирает обороты. Но, слава богу, муж появляется на пороге комнаты и сразу же подскакивает ко мне.

– Где-то болит? – взволновано спрашивает, хоть и пытается скрыть это. Осматривает, а я руки протягиваю. Они в крови. – Всё будет хорошо. – обнимает и подхватывает меня, стягивая попутно кровавые шорты и трусы. Усаживает на диван и даёт чистое белье. Попутно кому-то звонит. Я лишь обрывки фраз слышу.

– Да… Да. Не знаю… Нет, не было… Да, всё нормально… Да, хорошо. Едем. – отключается, подхватывает снова на руки, забирая с комода папку, бутылку воды и ключи от машины.

До центра добираемся с геометрической скоростью.

Берут анализы. Останавливают кровотечение уколом и капельницей.

– Полегче? – спрашивает Кирилл, присаживаясь рядом.

– Да, немного отпустило. – держу его за руку.

– Хорошо, – гладит по руке муж, когда к нам заходит Елена.

– Анечка, как себя чувствуешь?

– Нормально, отпустило.

– У тебя был очень сильный тонус и угроза выкидыша. Но мы сделали всё, чтобы сохранить беременность. Сейчас тебе нужно обследоваться полностью, чтобы получить полную картину. На шестом месяце такие кровотечения вызывают подозрения. Поэтому я, как твой лечащий врач, тебя госпитализирую.

– Скажи, по ночам хорошо спишь? – спрашивает Елена.

– Ммм… Не очень. Часто бессонница. Но даже после сна я всё ещё уставшая. Последнюю неделю часто кружится голова.

– Хорошо, проведем обследование и выясним причину. А сейчас отдыхай.

– Спасибо.

– Отпустишь меня? – заглядывает в глаза. – Я договорюсь о совместной палате и позвоню Тине, чтобы собрали твои вещи и привезли.

– Хорошо.

– Не скучай. Я быстро. – целует в висок и выходит.

Три дня проходит, как у меня берут всевозможные анализы. Куча баночек, колбочек, УЗИ, КТГ… Я не знаю на что у меня только не брали. Самым долгим было ожидание. Два дня ждать результатов. Зато можно отдохнуть. Это время мы проводили за поисками имени для наших мальчиков. Да, у нас будут мальчики. Это показало вчерашнее УЗИ. Близнецы.

– Ну что, молодежь, готовы узнать пол своих детей? – с улыбкой спрашивает Лена, стоя за спиной мужчины-УЗИста. – Или сделаем сюрпризом?

– Хотим, – подтверждаем хором.

– Так… Ну, кто тут у нас… – проговаривает Евгений Романович. Чуть улыбаясь, поворачивает экран к нам. – Видите, папа, вот тут?

– Да. Это что? Глаза? – спрашивает Кирилл, с неопределённостью глядя в экран.

– Это гениталии, папа, – со сдавленным смешком комментирует Евгений.

– А почему их четыре? – уже вклиниваюсь я обеспокоенно.

– Ну, у вас близнецы. Поэтому их четыре.

– Близнецы? – переглядываемся с мужем. – Двое… Всё, как и говорила гадалка…

– Может, посмотреть по святкам? – предлагаю альтернативный вариант.

– Давай, – соглашается Кир.

– Так, январь… Открываю гугл и набираю в поисковой строке.

– О! Не так много и имён, – удивленно сообщаю.

– Тимофей, Илья, Антон…

– Антон сразу «нет». Будут Антошкой дразнить. – отсеивает первое имя Кир. – Дальше давай.

– Так… Даниил, Иван, Игнат.

– О, Игнат мне нравится. – спохватывается Кир. – Игнат Кириллович. По-моему звучит. Как тебе?

– Да, красивое имя.

– Ладно. Ещё какие есть?

– Сергей…

– Не то… Не сочетается.

– Михаил, Пётр, Никита…

– Нет. Нужно что-то красивое. И чтобы сразу видно было нашу Сомовскую породу.

– Леонтий. – ещё перечисляю.

– Леонтий Кириллович… – смакует имя так, как будто на дегустации чего-то значимого и большего находится. Хотя своя правда в таком скрупулезном выборе имени есть. Ведь как корабль назовешь, так он и поплывет. А плыть им с ним всю жизнь. Хоть иногда я готова была прибить его за новый выброс имени.

– Эм… Надо подумать. – делает умозаключение.

– Боже… – смеюсь над его суровостью и серьёзностью. И этот человек управляет бизнесом, решает сверхзадачи и находит решение в раз. А два имени мы уже не можем выбрать два месяца. Боже, помоги.

– Доброе утро! Ну что, выбрали? – спрашивает Елена, наблюдая все эти дни за нашими баталиями.

– Доброе, – улыбаюсь врачу. С ней мы настолько сдружились, что рожать в её руках мне не страшно. Лена обладает своей какой-то умиротворяющей энергетикой и солнечным теплом, что с ней спокойной становится, как будто раз, и всё хорошо. – Нет, он снова забраковал несколько имён, – слегка злясь, говорю. – Вот рожу возьму и сама назову. А ты потом не бухти.

– Так, голубки, успокоились и не поднимаем давление. Да? – спокойно взаимодействует с нами. – Время ещё есть.

– А что с результатами анализов?

– Тут всё не очень хорошо, – тяжело вздыхает. – Анют, у тебя нарушена работа почек. Причиной может быть аутоиммунное расстройство. Скажи, с первой беременностью у тебя такое было?

– Да. Я тогда три месяца пролежала на сохранении. Но всё обошлось.

– Будем надеяться, что и в этот раз всё обойдется, – вздыхает Лена. – Твою историю я ещё подниму в ближайшие дни на консилиуме. Но сейчас мы можем только лечить и купировать симптомы.

– Хорошо, – соглашаюсь. Я сталкивалась уже с этим. Значит, и в этот раз всё будет хорошо. Рядом со мной те, в кого я верю.

– Я пропишу лечение. Главное, побольше отдыхай и не перетруждайся. Никаких тяжестей и строгая диета.

– Поняла.

– Тогда эту неделю лечитесь ещё тут. Потом дома будешь выполнять все мои распоряжения. Поняла?

– Конечно, – киваю в знак согласия.

– Всё это очень серьезно. Сейчас главное нам сохранить всех троих человек.

– Спасибо, – обнимаю Лену.

Ещё неделю мы проводим тут. А потом возвращаемся домой под чуткое руководство родителей Кира. Они окружают такой заботой, что от счастья плакать хочется. И почти ни к чему не подпускают.

– Боже, Кир, я на седьмом месяце беременности, а не болезни. – держу миску с салатом. И как только я ставлю её на стол, в глазах резко темнеет.

Глава 28

Всё, что случается в этом мире, – это не стечение обстоятельств. Всё происходящее имеет причину и следствие. Причина нашей встречи. И причина, из-за чего мы расстались. Всё имеет значение…и что нам пытаются донести…

– Завтра Тина с Мией и Марком приедут, нужно в магазин заехать, продукты купить? – поворачивается Анюта ко мне, отрывая свой взгляд от светофора на котором мы остановились. Сегодня как все сговорились, стоим на каждом светофоре.

– Сейчас заедем, а то снова без меня тяжести таскать будешь. – чуть сурово говорю.

– Ну не могу я сидеть без дела, когда вокруг все заняты.

– А ты наслаждайся, скоро нам скучно точно не будет. Полный дом детей.

– Это точно. – улыбается… Нравиться видеть её такой. Улыбающейся. Красивой. Счастливой. С этой беременностью она раскрылась по новому. В ней появилась какая-то неземная нежность и лёгкость. Она словно ангел спустившийся, успокоить мою душу и внести покой. Так странно даже могучие львы рядом с женой становятся пушистыми котятами. Сам усмехаюсь этой фразе. – О, Кристина с Амиром тоже подъедут. – оповещает любимая. – И нечего вздыхать. – следом оповещает. – Не лезь в жизнь своей сестры. Она сама разберется. Ты же меня выбрал никого не спрашивая.

– Нет, ну я хотя бы не мчал в другой город в неизвестную работу. Бросила все… Поехала ухаживать за какой-то бабушкой к черту на куличики…

– Значит так складывается её судьба. – бросает батон в продуктовую телегу. – Просто доверяй своей сестре.

– Я доверяю. – говорю правду. – Но переживаю за неё.

– Она тоже тебя любит. Просто прими её выбор. Ей с ним жить и детей крестить, но не тебе или родителям. Пора её отпустить. И ты как брат должен её благословить.

– То есть он ей предложение будет делать? – только сейчас доходит смысл Аниных слов. – Прекрасно.

– Будь паинькой и не испорти момент. – целует в щеку, когда заканчиваем с продуктами и идем на кассу.

– Отлично. Спасибо, что хоть предупредили. – вздыхаю, выкладывая всё на ленту.

– Крис вообще тебе не хотела говорить.

– Узнаю сестру. Это в её стиле. – отпускаю едкий комментарии в её сторону, Аня только глаза закатывает от моего упрямого поведения в сторону Кристины и всей этой затеи.

– С вас пятьсот сорок три рубля. – говорит продавщица пожилой женщине.

– Сейчас деточка. – достаёт из кармашка потерянного синего цвета халата кошелек. Такой же потрепанный жизнью. Достает двести купюрами аккуратно сложенными одна в другую. – Держите. – притягиваю кассирше полную сумму. – Не нужно, я оплатил. – трогаю её за руку. И женщина поднимает взгляд полный боли и радости.

Вспоминает. Долго выглядывается и только потом спрашивает.

– Кирюша?

– Да. – киваю головой, попутно собирая продукты в пакеты.

– Как ты вырос. Настоящим мужчиной стал. – треплет аккуратно за щёку, хоть и немного промахивается, когда к ней подбегает малец лет десяти. В заношенных кедах, на которых шипы пропали лет пять назад, и такой же форме.

– Ба, ну я ж тебе говорил, без меня не ходи. – забирает у неё пакет с продуктами. Там молоко, хлеб, две луковицы, и пара сосисок.

– Темушка, познакомься это мой ученик, и выдающийся баскетболист Кирилл Сомов.

– Приятно познакомиться. – пожимает руку как взрослый. – Ба о вас часто говорила.

– Надеюсь только хорошее.

– Конечно мой мальчик, конечно. – заверяет чуть улыбаясь.

– А это моя жена Анна. – представляю её же ученицу.

– Здравствуйте Аглая Юрьевна.

– Анечка, здравствуй. – губы растягивает в подобие улыбки. – Всё таки этот сорванец добился своего.

– Да. – отвечает Анюта смущаясь. Нет вы смотрите, у неё уже четверо детей скоро будут, кольцо на пальце и моя фамилия, а она смущается до сих пор. Хотя это смущение вставляет крепче любого алкоголя. Так, что сразу хмелем по венам не только в солнечное сплетение, но и в пах. Там особый вихрь кружит.

– Как вы себя чувствуете, Аглая Юрьевна?

– Потихоньку, возраст конечно берёт своё, но пока вот этого юного на подниму, помирать не собираюсь. – кивает в сторону мальчишки. Он помогает открыть подъезд и зайти ей. Я помогаю следом, держа её под руку, удобно другой перехватываю пакеты с другими продуктами, пока Аня разговаривала по моей просьбе с ней на улице.

Заходим в квартиру. Тут всё сохранилось как и в мою школьную молодость. Советский шкаф с зеркалом. Обувь аккуратно в уголочке. Рядом двое пар тапочек. Кухонька с маленьким деревянным столом и таким же фартуком и ящиками. Зал настенным ковром и шведской стенкой с хрусталем, книгами и сервисом. Телевизор плазменный, тот который дарили, когда на пенсию провожали.

Аглая Юрьевна была любимым преподавателем всех учеников. Относилась с пониманием и даже нас защищала. Единственный предмет который знали все и ходили на её уроки всё, так это её История. Она всегда могла захватить внимание и удерживать его до конца урока.

– Ох, а что же мы сидим, надо чаем вас угостить. – спохватывается. – Совсем дура старая стала. Ох… – Аглая Юрьевна сидите, я поставлю. – опережает её Аня. – Пойдем покажешь где тут руки помыть, а заодно и пакеты разобрать.

– Кирюш, ты бы поговорил с Темой. Он как и ты баскетболистом хочет быть. – Вон – показывает в угол, где лежит мяч.

– Он твой мяч из рук не вынимает. В любое время с ним. Он хороший мальчишка, но в нём слишком много энергии. Он взрывной. Чуть что нём по его, показывает характер. Дерется.

– А почему он у вас? Его мать где?

– Вита… -вздыхает. – Она с отцом Артема ещё года три назад развелась. Потом вышла замуж, пол года назад они отдыхать поехали, Артема у меня оставили. А назад уже не вернулись. Самолёт их разбился. Никто не выжил и Вита моя тоже. Вот у меня Тема и остался. Пока я никому не говорила. Но в школе, и там озадачатся его проживанием, а я сама видишь в каком состоянии. Боюсь его в детский дом заберут. Его уже забирали, так потом возвращали. Он снова сбегал. Может ты с ним поговоришь? Я слабею с каждым днем, но что я, ему могу дать. Ему семья нужна.  К н и г о е д . н е т

– Не волнуйтесь, я с ним поговорю. – заверяю.

– А вот и чай. – в комнату входит Аня и Тема. Несёт поднос с сахарницей и корзинку со сладостями.

Аккуратно расставляют на стол. Мне листок протягивает с диагнозом.

– Артём покажешь, что умеешь делать? – подхватываю мяч, когда заканчиваем чаепитие. Он загорается сразу же. Помню у себя этот запал. Этот огонь. Эту неконтролирующую силу. Да, семья ему нужна точно. Права Аглая Юрьевна.

Спускаемся. Он на позиции становится. Я, следом. Мяч разыгрываем. Показываю несколько хитрых фишек. Потом отдыхаем на скамье. Протягиваю листок с диагнозом.

– Да, ей говорили в больницу ложиться. Но она из-за меня не хочет. Боится, что меня тогда в детдом загребут, а я сбегу.

– А ты?

– Не хочу я туда. – отмахивается. – Мне с ба хорошо, и мама вернется скоро.

– Артём ты же не маленький, должен понимать, что мамы уже нет в живых. А бабушка с каждым днем стареет, а тебе нужна семья. В детском доме тебе смогут найти новую семью, и ты сможешь реализовать свою мечту стать баскетболистом.

– Не хочу я в детдом. – злится и срывается. – А если меня заберут, я сбегу. – уходит. Сейчас этот возраст, когда всё воспринимается в штыки. Любое слово, действие. Даже если оно во благо.

Прощаемся, обещаем ещё приехать.

– Кир… -прерывает поток моих мыслей Аня. – Давай его усыновим.

– Да… – отрешенно соглашаюсь. – Подожди, что?

– Я же знаю, что ты об этом думаешь. Я видела как ты на него смотрел. Аглая Юрьевна права, ему нужна семья, любовь. Сам он сейчас как бомба замедленного действия. Ты кстати такой же был. Он мне тебя в твоем возрасте напомнил. Та же самоотдача. Взрывная энергия.

– Ты уверенна? – спрашиваю.

– Да. – кивает со слезами на глазах.

– Ты же сам об этом думал, я видела это в твоих глазах. Ты же принял решение.

– Я не знал как ты отреагируешь. – заключаю мысленно. Дальше мои шестеренки уже крутятся в другую сторону. Какие документы нужны. И сколько на это нужно времени.

– А девочки? Как они отреагируют?

– Они точно не будут против, ещё одного брата– улыбается. – Будем полноценной семьёй.

Семь. Я.

– Пять детей и двое взрослых. – заключает светлую мысль.

– Люблю тебя. – целую в губы, щеки. Слизываю солёные дорожки.

Месяц почти проходит, когда документы почти готовы.

– Завтра забираем Тему к нам? – спрашивает Аня, когда несёт салатник к столу.

– Да – отвечаю в предвкушении. – Аглая Юрьевна, ляжет в больницу, а Тема к нам.

С девчонками Артём уже познакомился, как и с родителями. Все нашли общий язык. А мама очень долго при читала.

– Господи, Кирюша, как же Тема похож на тебя. Тот же огонь в глазах. Та же ярость, прыть. Тот же юношеский зверь в глазах. Только тут есть ещё и какая-то взрослость. Мальчику нужна любовь и ласка. Как хорошо, что вы его усыновили. Наш мальчик. – заключает мама и мы все улыбаемся. Так тепло становится.

Наш. Пусть не одной крови, но наш.

– Да, наш. – с теплотой произносит Аня и резко падает, я только успеваю подскочить и смягчить падение.

– Ключи быстро… – падает мне отец. И помогает загрузиться вместе с Аней в машину. Сам водительское занимает и везет к Лене. Сегодня на благо её смена.

Аню забирают и увозят в какой-то блок. И только через сорок минут переводят в палату. Там она лежит подключенная к аппаратам и наконец приходит в себя.

– Ммм… – просыпается. – Что… что произошло? – оглядывается.

– Ты в больнице, малыш. – становлюсь рядом. Сжимаю руку.

Господи дай мне сил, это выдержать. Месяц же было спокойно. Не было приступов. Наладился сон. Думали, что вышли на прямую, и тут…

Господи, пожалуйста, не забирай её у меня… Пожалуйста.

– Ну что у нас? – спрашиваю в нетерпении когда появляется Лена.

– Правая почка перестала функционировать. – объявляет как приговор. – Нужен донор. Я уже дала распоряжение, Аню поставили на очередь.

– И что нам делать?

– Сейчас будем поддерживать левую почку и ждем две недели, чтобы Аня, окрепла и вызываем роды. Медлить больше нельзя, это опасно и для малышей и для Ани.

– Родственники могут быть донорами, да?

– Да, если есть прямые родственники, то да. Нужно пройти обследование и если результаты покажут совместимость, то операция пройдет намного быстрее, а значит и процесс восстановления? – А сколько… – набираю в грудь больше воздуха. – Сколько ждут донора, если родственники не подойдет?

– Аня на очереди сто тридцать седьмая. При том, что приоритет, что дети и беременность.

– Значит долго. – подтверждаю теорию.

– Да. – кивает. – Я назначила лечение. Сейчас Ане нужно будет лежать под кислородом. Пить и есть только через трубочку. Витамины, капельницы, всё для поддержки не только малышей, но и организма Ани.

– Спасибо. – благодарю Лену. Сам выхожу пока она измеряет её живот и делает какие то заключения. Даёт распоряжение медсестре.

Нахожу контакт брата Ани. Диму.

– Хей, сколько лет, сколько зим… Я думал уже забыл, чертяка про меня. – с радостью в голосе обращается.

– Дим…

– Говори адрес… – одно предложение. Дима тот человек который по голосу и одной фразе может всё понять. Не зря же мент. Его природная чуйка. Через час уже в дверях больницы появляется.

– Что нужно делать? – всё что спрашивает. Он не спрашивает зачем, для чего. Он утверждает.

– Пошли объясню. – хлопаю по плечу. Знакомлю. С Леной. Она в свою очередь даёт все указания, что нужно пройти. Проходит. Два дня ждем результатов. Димка пока находится с Аней вместо меня. Я же день провожу Аглаю Юрьевну в больницу и забираю Артёма.

– Оставь ты эти вещи. – смотрю на сумку. – Аня тебе уже новое всё накупила, разложила. Кстати… – опомнившись в коридор иду. – Держи тебе подарок.

– Мне не нужно покупное, это не от души. – смотрит на коробку с бантом. Понятно одно, что подарки видел редко. Конечно, если отцу ты не нужен и он тебя незнакомому дяде в моем лице, продал за ящик водки. Просто поставил подпись и отрёкся от сына за мать вашу ящик водки. В этот момент хотелось вмазать по роже. Чудом сдержался.

– Ты сначала посмотри, что там. – киваю на коробку в его руках. Он неспешно всё же открывает. И всматривается в форму.

– Это моя первая форма. В ней я забил первые три победных мяча и вытянул команду на первое место. Теперь она твоя.

– Спасибо. – слезы катятся по этим щекам, а потом он резко стартует и врезается в меня обнимая.

– Можно я её одену?

– Конечно, она твоя. – отвечаю присаживаясь на корточки так, чтобы быть на одном уровне.

– Спасибо. – сияет. И у меня, самого всё теплеет на глазах. Победная форма тигров. Черно-оранжевая, с белыми вставками по бокам и с номером три. Моя. Теперь в ней гоняет мой сын.

Да, мой. И черт с ним, что кровь разная. Это вообще нихера не меняет. Он мой. Сразу это почувствовал.

– А где Аня? – одевается быстро. Старую кидает в, сумку. Ту да же и обувь отправляет. Сейчас в этой форме себя вижу.

– В больнице пока. Нужно немного под лечиться.

– А мы к ней поедем?

– А ты хочешь?

– Да. – с жаром отвечает. С ней он действительно как ребенок. Аня давала столько нежности, что сначала тушевался, а потом начал привыкать и уже на нежность реагировал чуть спокойнее. Вот что делает любовь и нежность. Она может растопить даже самое черствое сердце.

– Тогда собирайся и поедем.

– Я всё. – стоит с сумкой и на меня смотрит.

– Тогда поехали. Впереди едет. Рассматривает всё в машине, спрашивает. Ему интересно. На не опасном участке, беру к себе и даю порулить. Почувствовать руль, дорогу. Габариты машины. Он как ёлка в гирляндах загорается. Довольный. Сердце отмирает и отмирает. Хочется ему мир показать, все чем я увлекался показать, дать попробовать. Научить. Он сейчас как пластилин, что заложишь, то и будет в жизни с собой нести.

– Привеет. – улыбается Аня. Ещё бледнее стала. Это пугает. И больно жалит сердце.

– Привет. – Дима осторожно здоровается. – Знакомая форма. – ухмылку давит. – Ну что будешь вторым чемпионом?

– Да. – горячо отвечает Тема, только с Ани взгляда не сводит.

– Тогда чемпион позволь представится, я тебе дядя Дима.

– Артём Сомов.

– Как гордо звучит. Молодец. – хвалит его Димка. Он загорается.

– Как ты себе чувствуешь? – подходит к Ане

– Хорошо.

– Тебе больно?

– Не очень. – машет головой осторожно.

– Это из-за них? – спрашивает, на живот показывает.

– Неет, они не причём. – объясняет. Боится зародить в нём ненависть к ним. И я боюсь.

– Тогда почему ты тут? – спрашивает тихо. Ему интересно знать. Нужно. Хочет понимать. И боится правды. Боится, что опять останется один. – Чтобы не навредить им и себе. – отвечает спокойно.

– Ты не умрёшь? – задаёт главный вопрос.

– Нет… Боже… Нет, конечно. – активно машет головой и смотрит ему в глаза. В них столько боли. Самому охота завыть. – Иди сюда. – раскрывает объятия.

– Хорошо. – успокаивается. Обнимаются. Как раз Лена заходит.

– Дмитрий к сожалению вы как донор не подходите. Мне очень жаль. – подводит итог. А значит надежда рушится на глазах. – Состояние по анализам не очень хорошие. – говорит Лена. – Я провела консилиум. Завтра будем рожать. – сообщает новость и поражает нас в шок.

– То есть как рожать? Мы не будем ждать две недели?

– Нет, времени на это нет. Может быть опасно.

– Хорошо – соглашается Аня. – Я готова.