Текст книги "Проклятые сны (СИ)"
Автор книги: Анна Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Таких снов в общей массе было меньшинство.
Один раз меня закинуло в жерло вулкана. Кипящая масса внизу, от которой горела кожа и легкие, слезящиеся от ярких отблесков глаза, неудобный и ненадежный выступ – мне тогда казалось, что это никогда не закончится.
Были странные существа – разумные и не очень, от которых чаще всего приходилось скрываться.
Были падения с высоты в водопадах, тучи жалящих насекомых, попытки пару раз меня сожрать в сыром виде, один раз – в готовом…
После таких ночей я просыпалась с бешено колотящимся сердцем и тяжелым комком ужаса, скапливающемся где-то в животе. Трясущиеся руки и ноги дополняли эту картину, а чувствовала себя выжатой тряпкой. Седых волос, как ни странно, не появилось ни одного, хотя по ощущениям они должны были выпасть сразу, без предупреждения.
В такие дни у меня долго не получалось прийти в себя – наваливалась какая-то тяжелая усталость, а мышцы наотрез отказывались слушаться, будто измученные наяву. Нерон ругался, обвинял в том, что я специально филоню на тренировках или, это было еще обиднее, что ночами озабочена не сном, а излишне бурной личной жизнью. Я огрызалась, мы ругались, но по факту не менялось ничего – через день-два все повторялось заново…
Совсем недавно заметила, что влиять на сны все же получается, хоть и срабатывал этот метод не всегда. Но довольно часто, поэтому пренебрегать им не решалась. Нужно было сжать бабушкин медальон – он мне достался в наследство и теперь всегда висел на шее на длинной тонкой цепочке. Бабушка умерла, когда мне едва ли исполнился год – по крайней мере, так рассказывала мама. Сама я не помнила худощавую приятную женщину с длинной толстой косой, перекинутой через плечо и цепким, внимательным, но совершенно не злым взглядом, которая улыбалась мне с единственной сохранившейся фотографии. Остальное потерялось, когда мама решила переехать в этот город. Сразу коробки не пересчитала, а уж кто оказался нечистым на руку – перевозчик или грузчики, теперь уже и не выяснить. Но в одной из исчезнувших коробок был наш семейный архив.
Хорошо, хоть медальон сохранился. Я любила его сжимать в ладони – округлый гладкий камень, прозрачно-черный со слабо мерцающими синеватыми вкраплениями казался всегда теплым. А островатые грани ажурного рисунка оправы из серебра приятно покалывали кожу, каждый раз заставляя мурашки разбегаться выше по руке. Мне казалось, что он должен открываться, но мне это сделать не удавалось. А мама только разводила руками – говорила, что ни разу не видела, чтобы бабушка его открывала. Но попыток найти механизм я все равно не оставляла.
Усталость оказалась настолько сильной, что уснула почти мгновенно.
Напрочь забыв погладить медальон, хотя, казалось, это стало таким же естественным, как почистить на ночь зубы.
И расплата за собственную забывчивость не заставила себя долго ждать…
Мне показалось, что я закрыла глаза и отключилась буквально на секунду. А в следующий момент уже открыла их в совершенно незнакомом месте. Хотя оценить это получилось далеко не сразу – темнота вокруг царила прямо-таки впечатляющая. Городскому жителю сложно понять эту вязкую непроницаемую чернильную хмарь, которая заставляет нервно сглатывать и беспомощно шарить руками в пространстве, с первых секунд теряя разницу между открытыми и закрытыми глазами. Когда любой, даже самый крошечный светлячок кажется чудом и желается больше, чем что-либо и когда-либо в жизни. Потому что меньше, чем через минуту этой вынужденной слепоты, начинает казаться, что опора уходит из-под ног, а мир начинает тонуть в сюрреализме, растекаясь странной геометрией…
Впасть в состояние крайнего ужаса я не успела, хотя страху хлебнула изрядно. Пара минут растерянности, с десяток неуверенных и неловких шагов – и впереди появляется будто отблеск света. Приглушенный, красноватый, но мне и этого достаточно. Еще с полдесятка шагов и я могу различить очертания окружающих поверхностей.
Это пещера – теперь понимаю это совершенно точно. Неровные каменные стены, сходящиеся под углом вверху покрыты сухим мхом, под ногами еле слышно шуршит песок – ничего ужасного и пугающего вроде светящихся чужих глаз, шипения и шелеста крыльев над головой нет. А когда страх отпускает окончательно, разжимая ледяные объятия, понимаю, что вокруг еще и довольно тепло. Настолько, что хочется снять тонкую кожаную куртку, мягко и удобно облегающую тело.
Запоздало понимаю, что на мне привычная одежда – черная, уже потертая местами любимая куртка, джинсы с логотипом известной фирмы, в который закралось аж целых две ошибки, черные с бежевыми и желтыми вставками кроссовки и простая короткая белая футболка. В таком виде я чаще всего бегала на тренировки к Нерону – к чему шик и каблуки, если потом от синяков места живого на теле нет, а сменить джинсы на спортивки куда быстрее, чем избавиться от чулков, каблуков и прочей ерунды? Хотя… не скажу, что мою точку зрения разделяли слишком уж активно. Скорее – наоборот. Особенно, если вспомнить, что Нерон был далеко, прям неприлично далеко не стар. А уж когда он снимал футболку без рукавов и, поводя мощными плечами, начинал выполнять комплекс убийственной акробатики на брусьях или кольцах… Слюна, капающая на пол из приоткрытых ртов женских особей в радиусе зрительной доступности, могла легко посоперничать с небольшим проливным дождем.
Я знала, что многие мне жутко завидовали, когда Нерон меня взял на индивидуальное обучение. Впрочем, и сейчас мало что изменилось, несмотря на то, что скрывать, что этот выбор мужчина сделал исключительно из-за Дема даже не думала. Все равно шипели вслед, с неприязнью разглядывая мою неброскую одежду, собранные в высокий хвост волосы и отсутствие макияжа. А я…
А что я? Я только пожимала плечами и забывала о них едва ли не через три шага. Искренне не понимала две вещи – как можно бегать на каблуках и как можно заниматься на пределе возможностей два часа вместе со слоем штукатурки на лице. Бр-р-р…
Тем более, что ни я Нерону, ни он мне никаких особых знаков внимания не оказывали. Шутили, дурачились, гонял он меня, как мог и хотел, но романтика? Не было ее. Вот зуб даю – не было.
Все это мелькнуло в голове птицей и исчезло. Осталась только непонятная пещера. И тусклое неровное подобие света впереди.
Стараясь ступать как можно тише, я двигалась вперед – все равно больше некуда. Позади была тьма, да и воздух ощущался слишком «стоячим», чтобы предполагать выход с той стороны. Но слишком много сюрпризов преподносили последнее время сны, чтобы надеяться на спокойную и тихую прогулку…
Да, я прекрасно осознавала, что сплю. Но чувствовала себя предельно живой, если можно было так выразиться. Да и реальность вокруг, как обычно, оказалась слишком достоверной…
Еще несколько шагов и я понимаю, что пещера резко сворачивает вправо. И именно оттуда идет свет, будто от костра, подрагивая и меняя характерные оттенки. Но ведь не может костер разгореться сам по себе? Значит, кто-то его развел…
Не заметила даже, как задержала дыхание. И, медленно облизав пересохшие губы, выглянула из-за небольшого уступа…
Чтобы тут же едва не отшатнуться с воплем.
Пещера действительно оказалась не пустой.
Но только теперь мне чернота за спиной показалась куда более желанной, чем ласковые язычки пламени в костре за углом…
Дождавшись, пока сердце перестанет колотиться в запредельном режиме, я с трудом сглотнула сухим горлом и осторожно выглянула еще раз. Как всегда, любопытство оказалось сильнее здравого смысла, который вопил фальцетом, что нужно уходить как можно быстрее и тише…
Но я же только одним глазком…
Костер представлял собой неаккуратное сборище разномастных веток и поленьев. Складывалось ощущение, что деревья были выдраны с корнем и разодраны когтями и зубами на куски. Пламя над ними играло привычным оранжево-желтым цветом с удивительным вкраплением зеленого – и тут я затруднялась сказать, что этому служило причиной, магическая составляющая или само наличие небольших, со средний арбуз, пестрых яиц.
Вот только напугали меня совсем не они…
Около костра, свернувшись во внушительный клубок, мирно сопела хозяйка занятных яиц. Или, если быть точнее, мама…
Я со всей ясностью поняла, что перезанималась и перенервничала. Предстоящее испытание занимало в последнее время все мои мысли, что вкупе с беспокойством о никак не раскрывающемся даре, вероятнее всего, и дало этот красочный и абсолютно невероятный сон.
Почему невероятный?
Да все очень просто – саламандры давно вымерли. Последний раз их видели около восьмиста лет назад, да и размеры, описываемые очевидцами, у тех особей были куда как скромнее – чуть длиннее руки взрослого человека. Здесь же огненный дракон вполне мог посоперничать в весовой массе с крупным медведем, и это не считая хвоста, причудливым колечком обвившего самое крупное полено.
Ярко-зеленая чешуя, вытянутая, как высеченная умелым скульптором морда, небольшой гребень, чуть выступающие острые клыки… Саламандра была красива до восхищенного вздоха, который я с трудом, но все же сдержала. Небольшие крепкие лапы, толстые длинные когти, забавная ярко-красная мембрана вдоль тела – она выглядела куда нагляднее и шикарнее, чем ее сородичи на сохранившихся выцветших старых фотографиях в учебнике.
Внезапно ящер приоткрыл глаза и широко зевнул, издав неопределенный тихий звук. А затем, без предупреждения, дыхнул струей изумрудного пламени на полыхающие дрова, тут же взвившиеся ярким снопом разномастных иск до самого потолка…
А я отшатнулась от неожиданности, прикрыв глаза.
И громкий треск сломавшейся под толстой подошвой ботинка ветка прозвучала громче выстрела из охотничьего ружья.
В этот миг взгляд саламандры – настороженный и удивленный – встретился с моим, напуганным и обреченным.
А еще через секунду мембрана встала вертикально, обозначая, насколько меня не рады видеть. И струя так впечатлившего меня пламени ударила в то место, где я стояла ровно мгновение назад…
Глава 3
«Как научиться бегать по потолку и стенам без специальных приспособлений»
Если бы это сейчас был не сон, а реальность, то такое пособие я бы написала без труда. И пользовалось оно бы бешеной популярностью – такими трюками и кульбитами наверняка впечатлился бы даже Нерон, поставив мне все зачеты, испытания и экзамены автоматом до конца жизни.
Я неслась в так пугавшую меня недавно темноту бешеными скачками, петляя и опасаясь только одного – упасть. Потому что промедление даже на миг могло стать последним для меня в этой жизни.
Короткий шумный вдох и я пригибаюсь, оглушительно взвизгнув, когда зеленое ядерное дыхание проносится буквально в метре слева от меня. Саламандра, взбешенная до крайности живучестью незваной гостью, неуклюже бежит следом, цокая когтями по камням и порыкивая. И я прекрасно понимаю, что спасает меня только то, что достаточно узкий проход пещеры не позволяет распахнуть дракону крылья. Иначе мне пришел полный и неминуемый крындец в хорошо прожаренном варианте.
Рывок влево, и на этот раз везение снова оказывается на моей стороне – пламя ударяет в валун в трех шагах от меня, а жар, опаливший спину через куртку, заставляет шикнуть от неприятного ощущения. Но я даже и не думаю сбавлять шаг и оглядываться – и без того страшно до истерики, а звуки за спиной наглядно демонстрируют, что живой меня отпускать никто не собирается.
Ход пещеры постепенно сужается, что заставляет отчаянно шарить взглядом вокруг в поисках бокового ответвления, ямы или схрона, чтобы попытаться, если не убежать, то хотя бы спрятаться. В состоянии лютого стресса информация о саламандрах всплыла в голове сама по себе – нюх у них был из рук вон плохой, по запаху вряд ли найдет. Но как выиграть те самый необходимые несколько секунд форы?
Неловко задеваю плечом валун, не вписавшись в изогнувшийся проем, и тут же новая струя пламени освещает путь. Уже не визжу – экономлю дыхание. Несмотря на изнурительные постоянные тренировки ноги уже наливались тяжестью, а воздуха не хватало, отдаваясь тянущей болью в боку. Именно в эту секунду я, наконец, поверила Нерону, который говорил, что я не в лучшей форме. Что нужно быстрее, сильнее, выше, дольше. Господи, да если я отсюда выберусь живой и здоровой, то я буду тренироваться так, что из зала меня на руках выносить будут!
То, что это сон мелькало уже на грани сознания. Впрочем, остановиться я бы не рискнула. Кто может дать гарантию, что сердце не остановится от страха или жара, который, несмотря на вымышленность, ощущался чересчур горячим, обжигая кожу даже на расстоянии?
Как успеваю увидеть валун, держащийся на невысоком выступе «на честном слове» – не знаю. Похоже, что ангел-хранитель бежит рядом, давая указания. И я замедляюсь ровно на секунду, успевая отточенным ударом ноги сдвинуть камень с места. И тут же бегу дальше, молясь всем богам, чтобы сработало.
И грохот, раздавшийся за миг до пронзительного верещания, звучит победным маршем, давая мне уйти в такой необходимый сейчас отрыв.
Только я одного не учла.
Освещение, создаваемое струями огня, которыми так настырно плевалась в меня саламандра, тоже осталось далеко за спиной. Поэтому, пробежав наощупь и наудачу еще метров шестьдесят, я наткнулась на очередной выступ, больно ударившись плечом и оцарапав щеку. И тут же юркнула за него, присев на корточки. Стараясь дышать как можно тише, несмотря на нехватку воздуха и боль, разрывающую легкие. Это был самый жестокий забег с препятствиями в моей жизни. И мне дико хотелось, чтобы он уже, наконец, закончился.
Сердце бьется где-то в горле, а медленно приближающееся цоканье в полнейшей темноте держит в таком напряжении, что мышцы звенят натянутыми струнами, едва не лопаясь от малейшего движения.
Цок. Цок-цок-цок. Цок.
Саламандра приближается неумолимо, обшаривая каждый угол. И, если обоняние не было ее сильной стороной, то со зрением, судя по всему, проблем не наблюдалось никаких. Потому что огнем она больше не дышала. А я с трудом удерживалась от паники, которая подкатывала к горлу клубком, вереща полузадушенным фальцетом, что надо бежать. Куда? Да наплевать, главное подальше.
Но здравый смысл, точнее его остатки, успевали вклиниться с единственным разумным доводом – бежать нам некуда. То есть, может быть, и есть, куда, но… в полной темноте это самоубийство.
И сидеть здесь – тоже самоубийство. Но какое-то чуть менее самоубийственное. Такое, на тысячную долю процента.
Безумно хочется выглянуть и посмотреть за выступ. Но я не была уверена, что слишком хорошо скрыта, да и шелест одежды наверняка выдаст – тишина вокруг разбавлялась только редким цоканьем дракона, да его же дыханием.
Минута…еще одна…
Сижу уже с трудом, а от ужаса судорогой сводит внутренности. И я давно не представляю себя смелым и отважным воином, каким мнила себя на занятиях с Нероном. Сейчас мое состояние больше соответствовало обычной девчонке, которая до истерики хочет домой, к маме. И плевать на справедливость, мир во всем мире и борьбу со злом. Слишком страшным оказалось это самое зло. И смерть, оказывается, не какая-то там абстрактная, а вот она, под носом. Попахивает чем-то паленым… И цокает… и дышит…
Появление мерцающих изумрудных точек ровно напротив лица слишком внезапно, чтобы остаться спокойной.
И спустя миг, я оглушительно взвизгиваю, вымещая в этом звуке весь ужас, скопившийся за это время внутри. Даже саламандра отшатывается, оглушенная моим вокальным талантом.
Но это всего секунда, не больше.
Именно та, которая мне нужна, чтобы откатиться в сторону, предвидя следующее действие дракона.
Струя пламени ударяет в то место, где я сидела, быстрее, чем успела удалиться на необходимое расстояние. И от жара снова вскрикиваю, чувствуя, как пузырится кожа на левой кисти и щеке…
Представляя, как сейчас лежу в своей кровати.
Желая это всем своим существом. До слез. До истерики.
И в тот момент, когда следующая струя пламени почти ударила в спину, я с грохотом приземляюсь на пол, скатываясь с собственной постели. Тяжело дыша и не веря, что этот жуткий сон закончился…
Не меньше минуты мне потребовалось, чтобы поверить, что я действительно дома, а не в душной пещере. И еще минимум десять, чтобы полноценно отдышаться. В крови сплошной адреналин, мышцы подрагивали от пережитого стресса, а ребра выламывало так, словно я действительно бежала последние два часа, а не спала в уютной и такой родной постели.
Но в тот момент, когда черные круги под глазами от нехватки воздуха сменяются привычным видом стен и потолка собственного жилища, я все еще не «отошла». Впрочем, от неудобной позы на твердых досках пола у меня начали затекать копчик и бедро, поэтому, тяжело вздохнув, я перемещаюсь на кровать. Но опускаюсь на мягкий матрац уже со стоном…
У меня болит все тело, абсолютно. Ощущение, что каждая клеточка требует отдыха и покоя, даже кожа местами словно саднит. Внимательно осматриваю себя, не в силах бороться с накатившими внезапно подозрениями. Даже слишком внимательно…
Но на мне все те же маечка с трусиками, в которых я легла спать всего несколько часов назад. Кожа абсолютно чистая и здоровая – даже намека на покраснение нет нигде. Ну, кроме правого бедра – но на него я приземлилась, падая с кровати, так что это не считалось. Волосы, если не обращать внимание на крайнюю степень растрепанности, тоже были в порядке.
Я вздохнула. А затем улыбнулась и, запустив пальцы в волосы, взлохматила их еще больше, хохотнув. Приходят всякие глупости в голову, а я, как истеричка, готова в них поверить! А это просто сон. Просто еще один кошмар, только и всего. Надо просто отдыхать больше, да перед сном о хорошем думать, а не о Нероне с его испытаниями. Еще не такая жесть привидится, если в голове только демоны! Рита, вон, хвасталась недавно, что ей полуголые красавцы снятся, которые ее полночи ублажают разными способами. У подруги был парень, причем они встречались уже два года и любили друг друга по-настоящему. Но сон же глупо считать изменой, в самом деле то…
Все, решено, буду думать о накаченный торсах и жгучих поцелуях! Представлю двоих, нет, троих! И пусть мне так массажи делают, да с опахалом вокруг скачут! Хоть высплюсь по-человечески!
Решительно кивнув сама себе, я резко встала с кровати. И, куда менее решительно, отправилась в душ, прихрамывая. Впрочем, горячий душ привел меня в относительный порядок довольно быстро…
Последующие три дня прошли без особых приключений. Еще одна смена в баре – и заначка пополнилась на пять крупных купюр, и это не считая зарплаты. Сказались удивительно щедрые чаевые, но я не особенно удивилась – перед праздниками и во время них, посетители становились куда щедрее, чем обычно. И учитывая, что работы становилось в разы больше, данный факт еще и утешал.
К тренировке у Нерона, которая состоялась через день после кошмара с саламандрой, я уже полностью восстановилась. Но, как и обещала самой себе, выложилась по полной, испытав усталое удовлетворение от мелькнувшего удивления на лице тренера. А скупая похвала от Нерона открыла десятое дыхание, позволив вертикально добраться до душа – тело мой энтузиазм не оценило. Но его никто и не спрашивал. Испытания были назначены сразу после праздников, то есть всего через четыре дня…
Волновалась ли я? До сна с саламандрой моя уверенность в успехе была близка к абсолютной. А сейчас… сейчас я думала. И думы мне эти очень не нравились…
До меня банально «дошла» та самая истина, которую пытались до меня долгое время донести Дем с Нероном. В стычках с демонами редко бывало меньше двух погибших. И даже если один из трупов всех радовал, обозначая очередную победу над врагом, то второй… Вторым стать не хотелось.
Как оказалось, в планах на жизнь венков и надгробия с собственным именем не значилось. По крайней мере, в ближайшие лет сто. И впервые скорое раскрытие дара напугало. Потому что ввиду возраста подготовка будет минимальной, а зачисление в отряд борьбы с демонами – очень быстрым.
Мда…
Вышла из душа я еще задумчивее, чем зашла. Тщательно вытерлась небольшим полотенцем и промокнула концы волос, которые, хоть и завязанные в хвост, забыла убрать под шапочку. Надела белье и футболку, натянула джинсы. И, подхватив куртку и джинсы, направилась на выход.
И уже на выходе неожиданно затормозила. Домой идти не хотелось – день выдался на редкость погожим, чтобы сидеть в четырех стенах. Оставалось решить, чего хочу больше – погулять где-нибудь в парке или по магазинам. Парк, после недолгих раздумий, победил. Мороженое и сладкая вата, что может быть лучше от дум и после тяжелой тренировки?
Но сделать в его направлении успела только два шага.
Чьи-то крепкие руки обхватили меня за локти и решительно увлекли вперед, заставляя издать недовольный вопль.
Но знакомый смех тут же стер все недовольство, заставив непроизвольно улыбнуться.
– С ума сошли так пугать? – Попыталась возмутиться я, но получилось крайне неубедительно.
– Ой, да ладно! Неужели лучшую ученицу Нерона можно так просто напугать? – Заливисто рассмеялась Ирма, удобнее обхватывая меня за локоть. Мы с ней дружили с детского сада, и разлука в виде разных школ ничуть на наши отношения не повлияла.
– А я что, не человек? – Пробурчала я, вполне добровольно и с энтузиазмом шагая с девчонками в направлении автобусной остановки.
– Человек. Конечно, человек, – с готовностью закивала Рита, с которой мы подружились с подачи Ирмы всего года полтора как. Но дружба обещала продлиться на долгие года – настолько совпадали мы характерами и взглядами на жизнь. И это радовало, – только, Ирма, напомни, пожалуйста, не этот ли человек сломал Киру нос, когда тот шутя подкрался сзади и заорал на ухо?
– Да, да, – хмыкнула подруга детства, бросая на меня короткий смеющийся взгляд, – парню шесть швов наложили и шрам на всю жизнь остался. Он всем жаловался, что ты ему всю красоту лица нарушила. Хотя, как по мне, только лучше стало – слишком смазливая мордашка была, никакой изюминки.
– Ага, а сейчас их аж две, – расхохоталась Ритка, – кривой нос и шрам от швов. Красавец, хоть завтра замуж!
– Тьфу на вас, – беззлобно отмахнулась я и спохватилась, когда меня, не сбавляя скорости, затащили в неизвестный автобус, – эй! А мы куда?
– Туда! – Выразительно ткнула пальцем Ирма по ходу автобуса. – Мы такое очумечное место нашла, закачаешься! Ты должна это увидеть!
– И что я там должна увидеть? – Прозвучало слегка настороженно. Нет, я верила подругам, но размах их фантазии порой бил все мыслимые и немыслимые пределы. Поэтому лучше было уточнить заранее, поскольку это с одинаковой вероятностью могла стать выставка художников-авангардистов и поход за город за яйцами гарпий. Кстати, после той вылазки, я неделю воняла, как стадо бомжей, и вытаскивала колючки из всех доступных мест. Повторения не хотелось.
– Ой, Дара, там тако-о-ое, – понизила Рита голос, приземлившись на одиночное сиденье, – там лавка настоящей ведьмы! Нам девчонки по секрету рассказали! Там и зелья, и травы, и амулеты! И хозяйка – настоящая ведьма, старая, сгорбленная, а как глянет – жуть! Нам обязательно надо посмотреть!
– Да уж, действительно, жуть, – интереса в моем голосе была едва ли треть, поэтому девчонки переглянулись, и слово взяла Ирма.
– Дара, ну ты чего? Неужели не хочешь посмотреть?
– Хочу. Издалека, – пожала я плечами, – да и зачем? Обозлится хозяйка за пустое любопытство, будем потом месяц от чесотки лечиться!
– А мы не просто, – обиженно возразила Ирма, – мы за свечами. И заговоренной солью. И еще кое-чем…
– Т-а-а-ак, – протянула я, предчувствуя очередную подставу во весь рост, – ясно. Давайте, колитесь, что задумали? Иначе я с этого автобуса не выйду! Предпочитаю знать заранее о том, в какую сторону бежать, на случай неудачи.
Девчонки виновато опустили головы и синхронно вздохнули.
Значит, намечалось что-то действительно серьезное.
И они точно знали, что мне это не понравится.
И вот тут мне стало по-настоящему интересно…
