Текст книги "Правила отхода (СИ)"

Автор книги: Ande

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Глава 41

Дипломатические переговоры– это скучно. Сидят люди за столом, и разговаривают. Но это если не знать деталей.

Аденауэр, во вступительной речи, сорвал аплодисменты, завуалированным про расширять и углублять. Ответное слово Косыгина вызвало овацию намеками, про вы все получите, если не станете строить козни.

Состав советской делегации мне раздеталил сотрудник советского посольства, с которым меня познакомил Карл.

Приехав с парнями к Ратуше после завтрака, мы оказались в толпе самых богатых людей ФРГ, политиков верхнего уровня, и столкнулись с Джейкобом Биготом, главой отделения Королевского Банка Шотландии на острове Тортола.

–Джейкоб! Я чувствую себя героем вестерна. Когда хороший парень неожиданно сталкивается со злодеем!

– Мне жаль Грин. Но злодей в вестернах, обычно, умный красавчик, совершенно не похожий на тебя.

–Вот, знаешь, Бигот… Вернуть бы нашу первую встречу!

–Зачем?!

– Я бы не пришел.

– Не лги себе, Грин. Трудно найти пример более эффективного сотрудничества, чем у нас с тобой. Кстати, мистер Гамбино просил передать тебе привет.

– Ты считаешь, что портить мне настроение при встрече, это твое предназначение?!

Углубиться во взаимные претензии мы не успели. Карл привел Владимира Козлова, сотрудника советского посольства. Он где то мой ровесник, прилизанный и крайне дипломатичный. Карл его нам представил, и утащил куда-то банкира. Разговаривая с этим парнем, я с трудом прятал ухмылку.

Представляясь сотрудником посольства, Козлов умолчал о том, что официально, он числится в посольстве инструктором по физкультуре.

Штаты любого посольства согласуются с МИД принимающей стороны. Хотя бы для учета лиц, имеющих дипломатический статус. Но, ни один МИД в мире не подпишется под тем, что секретарь комсомольской организации посольства – дипломат.

Тем не менее, в крупных посольствах СССР комсорг и парторг – штатные должности. С зарплатой, командировочными и прочее и прочее. Окормляют паству марксистским учением. Вот только объяснить германскому МИДу и федеральным немецким( да в любой стране) властям, которые согласуют штат посольства, что это за дипломатический зверь – комсорг, невозможно.

Говорят, что лично товарищ Громыко придумал изящный ход. И люди, работающие в посольствах по комсомольской линии, в документах принимающей страны, числятся как инструкторы по физкультуре. В Советском МИДе, на профессиональном слеге их называют «физкультурники». А вот парторги, вроде бы, числятся как работники профсоюзов. С соответствующим прозвищем на сленге.

Нужно понимать, что инструктор по физкультуре – как правило, молодой человек. И, сплошь и рядом, из детишек крупной номенклатуры. Которой товарищ Громыко, таким образом, оказывал услуги. Стоит ли удивляться непотопляемости знаменитого «мистера НЕТ»?

Но, речь всего лишь о том, что Владимир Козлов мне дал необходимые пояснения по советской делегации.

Косыгин не сильно отличается от своих портретов и кинохроник, разве что выглядит моложе, чем я помню.

Подгорный – матерый партаппаратчик, так и выглядел. В будущем, эксперты разойдутся во мнениях, по поводу его роли в свержении Хрущева. Но версия о том, что это его затея, будут звучать достаточно громко.

Из советской делегации на прием в Ратуше было допущено двадцать приехаваших. Разного рода официальные лица. Эксперты и технические спецы, подтянуться когда в другой части ратуши начнутся предметные переговоры.

Любопытным было то, что в качестве безотлучного референта Косыгина, пребывал некто Василий Христюк. Мужик чуть за тридцать, первый секретарь Горкома КПСС в городе Броды. А вот у товарища Подгорного, в качестве помощника, выступал Владимир Кириллин* – зам главы Комитета по Новой Технике (ГКНТ).

Смешно. Очевидный перекрестный надзор. Косыгин и Подгорный приставили друг к другу соглядатаев. Плюс к тому, ГКНТ – шпионский рассадник. Достаточно сказать, что знаменитый Пеньковский официально работал именно там. И, среди присутствующих, сотрудников этой организации было пятеро.

Впрочем, наблюдателем от оккупационной администрации, присутствовал американский генерал в гражданском. Тоже занимается вопросами разведки. Смешным было то, что он вдруг воспылал симпатией к Джо. И они, в течении всех протокольных мероприятий, трепались явно о какой то ерунде.

И вообще, Джо был звездой этих переговоров. Негр в переговорах высшего уровня, порвал у советской делегации шаблон напрочь. Особенно, когда выяснилось, что именно он будет отвечать за согласование между французскими голландскими и немецкими заводами, соблюдение сроков и прочее.

Внутренне посмеиваясь, я мысленно согласился с Хофманом-старшим. Поставить Джо координатором, это было круто…

Первый раунд переговоров с промышленниками прошел в два часа. И здесь уже не было товарища Подгорного. Он отбыл в немецкий МИД на переговоры с фон Бретано, министром.

С немецкой стороны, главным был Отто Хофман, заместитель главы Европейского Союза Угля и Стали. А от СССР лидером был Косыгин.

Внешне все выглядело солидно. Большое помещение, круглый стол. С одной стороны немцы-промышленники, Фредерик Флик( дядя моей предполагаемой тещи), Отто Амброс, Альфред Крупп, Вальтер Хитзингер из Даймлер. С другой стороны Косыгин, и какие-то перцы.

За спинами хедлайнеров сидят менее значимые персонажи, типа нас с Биготом, а у них – вдруг объявился товарищ Кириллин и еще какие то сосредоточенные товарищи. И разная дипломатическая пехота по углам и вокруг. И стенографистки с переводчиками.

На первой встрече такого уровня, как правило, вопросы – только ставятся и бегло проговариваются. Что решаемо, что нет, а что нужно обсудить отдельно и подробно. И, как и положено, самый интересующий стороны вопрос, был спрятан под кучей других. Вопрос о строительстве автозавода прозвучал лишь спустя пол-часа.

Точнее, советская сторона выкатила бумажку со списком из тридцати семи вопросов, что остались не уточненными после предварительных консультаций. И важнейший, вызвавший недоумения и подозрения. Еще в Мюнхене, обговаривая детали сделки, я заострил внимание дипломатов, специалистов и Виктора Луи. Завод должен строиться на территории РСФСР. И никак иначе.

На фоне обсуждаемых сроков ввода, энергопотребления, металлоемкости, ресурсозамещения, кадровой квалификации, этот вопрос лишь отметили, и отложили на потом.

Но сейчас, Алексей Николаевич Косыгин попросил уточнить, что это за ультиматум. Отвечать пришлось мне.

– Для этого достаточно много причин. Так что для простоты, прошу считать это моей прихотью.

Косыгин если и удивился, то ничем этого не показал. В отличие от сидящего справа за спиной у него товарища Христюка. Который сделал лицо еще суровее и строже, ибо враги, явно что то задумали.

– Давайте уточним, мистер Грин– все так же ровно и доброжелательно сказал Алексей Николаевич – ваша сторона откажется от сотрудничества в случае другого решения?

Не объяснять же ему, что мне нужно с ним переговорить? Понятно, что наедине меня с ним никто не оставит. Но предметный разговор лучше вести лично, а не в публичном обсуждении. Вот на вечернем коктейле, что устраивает Бургомистр в честь гостей и перетрем.

– Больше, того, я готов к любым, связанным с этим издержкам, господин Косыгин.

Результат достигнут, Косыгин меня сфотографировал взглядом. Потом, когда перешли к обсуждению транспортных неурядиц при поставке труб, я увидел, что Косыгин поинтересовался мной у товарища Кириллина.

Выходя из зала, после окончания, Бигот мне сказал:

– Я не очень переживаю, что ты всем хамишь, Грин. В конце-концов, большая часть твоих денег у меня в банке. Но, если ты намерен на своем хамстве заработать, я в доле.

Все эти германские сталелитейно-химические зубры посматривали на меня с веселым интересом. Старшего Хофмана, как я понял, уже просветил Карл, и он мне подмигнул. Джо хлопнул по плечу и познакомил с генералом Эдвином Сибертом – главой разведки Американских Оккупационных Сил. Тот похлопал меня по другому плечу, и сказал что с русскими только так и нужно.

…Изначально, узнав, что отец Карла руководит БМВ, я подумал, что такой завод в СССР– это будет прикол. . Но Хофман-старший рассказал мне о положении дел в БМВ. Сейчас они еще не оправились от войны. Выпускают в основном мотоциклы и нелепые «Изетты». Правда, готовят к выпуску линейку совершенно новых авто, которые станут потом лицом компании, и сделают ее мировым законодателем автомоды.

Так что«Даймлер», занятый поиском места, куда вывести производство «МБ – W120», прозванных «Пантонами», был рад возникшей возможности. И проект начал обрастать деталями…

Вечерний коктейль, это хоть и неформально, но важно. Возможность по-простому, без протокола и стенограммы, уточнить, что контрагент имеет ввиду, да и договориться между делом. Приглушенный свет, струнный октет, играющий Моцарта, бесшумные официанты с алкоголем, все располагает.

Появившись в зале после долгого разговора с Хофманом –старшим, директором компании Даймлер, и Круппом, я угодил в объятия Карла и Владимира Козлова. Взял у проходящего лакея шампанского, и искренне сказал парням, что восхищен проделанной ими работой.

Карл и Козлов занимались, с обеих сторон, организацией саммита, и, на мой взгляд, косяков не допустили. Оглядевшись, я увидел Джо, в группе советских строителей нефтепроводов. Вдали торчала рыжая башка Бигота, с какими-то немцами. Косыгин, неподалеку, общался с директором завода в Мюльхайме. Крупных промышленных тузов дипломатично не было. Да и то, присутствие владельца завода про производству «Циклона Б», это все же несколько черезчур. Где-то вдалеке мелькнул мсье Мэтьюр. В общем, коктейль пошел.

Я отпил шампанского, и собрался поздороваться с французом, с которым мы еще сегодня не виделись. Ободрить, дескать, все по плану, мсье Даниель… Но тут, напротив меня возник господин Косыгин. Как бы случайно, понятно.

– Добрый вечер, мистер Грин.

Жизнь высокопоставленного человека трудна. В частности, у тебя все время сопровождение. В данном случае, Косыгина сопровождал не только переводчик, но и приставленный к нему товарищ Христюк, и господин Кириллин, как раз для консультаций.

– Еще раз здравствуйте Алексей Николаевич, – ответил я по-русски, мазнув взглядом по переводчику. Иснова внутренне засмеялся. Это был Давид Липницкий.

Если Косыгин и удивился, то ничем этого не показал. Понравился переводчик. Молча повернулся, цапнул у проходящего лакея бокал, и исчез в толпе. А вот товарищ Христюк стал возбужден:

– Русский?! Беляк что ли?

Тут я увидел, что Василий Христюк пьян. И весьма прилично. Лакеи носят не только шампанское, но и шнапс, и коньяк. Вот он и накидался. Хотя, если предположить что Алексей Николаевич это дело простимулировал…

Вообще то, даже в присутствии Сталина , на переговорах с американо-англичанами, некоторые советские офицеры умудрялись нажираться в гавно. Причем Сталин лишь посмеялся, и запретил людей наказывать. Так что, ничего удивительного. Пьют сейчас много. Я никогда не был трезвенником, но сейчас всюду можно увидеть человека подшофе, и это слегка раздражает.

– Нет, господин Христюк– засмеялся я – по возрасту не прохожу.

При этом, мы с Косыгиным, бок о бок, непренужденно сместились к окну, и повернулись друг к другу лицом.

– Отличные музыканты, мистер Грин – отпил шампанского вице-премьер советского правительства. Расстановка получилась следующая. От остальной публики нас закрывал спиной Христюк. За спиной Косыгина стоял Кириллин и перехватит любого, попробовавшего к нам лезть. А сбоку от меня, нарисовался Карл с Козловым, и принялись что то обсуждать.

– Да, господин Косыгин, лучшие в Бонне. У меня к вам просьба, меня зовут Петр Петрович, так что называйте меня Петр.

Христюк икнул. Косыгин поморщился, и спросил:

– Не поясните мне, Петр, в чем смысл вашего требования, разместить автозавод на территории Российской Федерации?

Ну не говорить же ему, что после Сталинской дружбы народов, все, кто имел малейшую возможность, выйдут из Союза. А те, кто такой возможности иметь не будет, будут об эом мечтать. Строить завод какой-нибудь Молдавии, которая в благодарность будет швыряться говнами – нелепо. Не говоря о таких болеее тонких вещах, как реальное увеличение занятости и наполняемости будущих бюджетов.

– Я с, вашего разрешения, начну издалека. – Косыгин кивнул – до меня дошли слухи, что в устье реки Обь, на Ямале, богатейшие газо-нефтеностные месторождения. С качеством нефти, близком арабской. А уж объемы газа, просто запредельные.

– Вы очень информированный человек, Петр – Алексей Николаевич, даром что ли серьезный политик? Пара слов, и понятно, что принял, оценил, и даже догадывается, что я дальше скажу.

– Цереушник что ли? – влез Христюк.

– Суть лежащей на поверхности идеи, Алексей Николаевич– я пропустил Христюка мимо ушей – в том, что бы завязать все в единый комплекс. Нефтехимию, автопроизводство, и газо-нефтяной транзит.

– Транзит? – без эмоционально опустил лицо Косыгин. Хе, вице-премьер СССР не может быть простаком, мгновенно ловит все намеки.

– Ну а что? Неужели вам не нравится идея сделать Европу ресурсным наркоманом? – засмеялся я – Что бы, без ваших поставок в Европе одни убытки. А поиск новых партнеров дело не быстрое.

– Мне сказали что вы, Петр, кредитуете немецкую сторону в проекте автозавода. Ваших ресурсов хватит на такое расширение стартовых расходов?

– По большому счету, основные проблемы-политические, Алексей Николаевич. Я не сам по себе. Промышленность Западной Германии готова к такому проекту. А финансы под это у меня есть есть. Вон тот рыжий, готов выделить до пятнадцати миллиардов долларов.

– Знаете, Петр, -лицо Косыгина снова стало доброжелательным – с похожим предложением на нас выходил концерн Eni, из Италии.

Ах ты ж мой хороший! Начал торговаться. Не, в политбюро КПСС, по определению, не может быть слабаков. Но тут, чувак все считает не хуже серьезной ЭВМ. Ну, что ж. А как тебе такой аргумент:

– Кстати, тут немцы и французы занялись поисками альтернативных источников энергии. Но, при наличии доступа к нефти и газу, это будет идти по остаточному принципу. Понятно, что пару атомных ректоров построят. Но это дорого и небезопасно. А газовая ТЭЦ-это же лепота!

Вот тут его проняло. Против такого аргумента в политбюро возразить будет нечего. И он открыто и серьезно посмотрел мне в лицо:

– Зачем вам это нужно, Петр? Лично вам?

– Дело в том, Алексей Николаевич, что западу не меньше чем вам нужна богатая и стабильная Россия. Это позволит перспективное общемировое планирование и развитие. А что до меня, я – все таки русский. Хочу, что бы у людей в России было хорошее жилье. Что бы самые красивые в мире русские женщины красиво одевались. Что бы ресторанов и кафе было, сколько нужно людям, а не столько, сколько сочли нужным построить. Что бы жизнь в России была комфортная и удобная.

– Ты, беляк, не лезь, куда не просят. Мы и сами наших баб ублажим как надо, без сопливых. – сурово высказался товарищ Христюк.

Кажется, Косыгин пожалел, что подпоил этого деятеля. А я, глядя на товарища Христюка, испытал сильнейшее раздражение. Вот же мудак, бля. Тут люди о стратегических перспективах говорят, а он со своими мудацкими комплексами суется. И я не сдержался:

– В цепочке нефтехимических производств, господин Косыгин, как вы знаете, предполагается фабрика по производству колготок. Но у меня еще одно критическое условие. Я, за свой счет, профинансирую постройку фабрики по производству женских прокладок и тампонов. Я требую, Алексей Николаевич, что бы товарищ Христюк эту фабрик возглавил. Если вы, здесь и сейчас, не ответите мне согласием, банковская группа что я представляю, выходит из проекта, и мы сворачиваем сотрудничество.

Христюк застыл с открытым ртом и, кажется, начал трезветь. А Косыгин громко, от души, искренне рассмеялся.

– Нас, больше заинтересуют машины по производству туалетной бумаги, Петр –ответил он, продолжая посмеиваться.

– И об этом можно поговорить, Алексей Николаевич.– мрачно ответил я. Ну вот чего я, мудаков комсомольцев-партийцев не видел? – Но туалетная бумага, это занятие для солидных людей. А ты, блять, Василий Никифорович, будешь заниматься женской гигиеной, понял?!

– Договорились, Петр. – не дал открыть Христюку рот улыбающийся Косыгин, – только хотелось бы условится о новой встрече.

– Он и вправду русский – сообщил Косыгину Христюк.

И дальше мы, отходя от окна, уже совсем по простому обсудили, что группа во главе в Косыгиным, в ночь, уезжает в Штутгарт, смотреть что там за завод. А потом едет в Мюнхен. Там, в августе, будет советская торгово-промышленная выставка, и советский вице -премьер намерен проинспектировать состояние дел.

– Ну и отлично, Алексей Николаевич – пожал плечами я – я как раз там живу, когда в Германии. Так что, начиная с завтра, меня можно будет там найти. Приглашаю вас в Оперу, и на прогулку. Заодно все и обсудим.

И, обсуждая Моцарта, которого мюнхенский симфонический оркестр исполняет великолепно, мы снова как бы случайно разошлись, и я тут же оказался лицом к лицу с мсье Мэтьюром. Но не стал его представлять Косыгину, на что Даниэль явно надеялся. А взял под руку, и повел в другую сторону…

Я решил уехать из Бонна ночью. После коктейля, состоялось совещение, с участием серьезных людей, которым я рассказал о своей беседе, и своем видении перспектив. Альфрид Крупп пришел в возбуждение, и сказал что строительство ТЭЦ это то, что нужно. И вообще, меня сдержанно похвалили. В общем, уходя из Ратуши, я заявил Карлу, что еду в Мюнхен, не затягивайте, герр Хофман, не разачаровывайте ленью и головотяпством.

Хофман, поначалу, предлагал посидеть, когда еще увидимся? Но в связи с моими инициативами, оказался загружен выше крыши. И бурчал, что тебе Грин, хорошо, поболтал, и адью. А мне теперь кучу всяких, бумаг готовить. И вообще, кто бы мог подумать, что Грин, этот раскованный дамский угодник, будет путать слова верность и ревность? Тебя там всего сутки не было, Грин, думаешь, она тебя уже забыла?

Бггг… Как только я освободился, я естественно позвонил. Вот, говорю, Кэт, хочу узнать, не мучает ли тебя бессонница. И ради этого ты меня разбудил, Ши? Только так, проверяется, сон у тебя был, или просто закрытые глаза. Питер, не гоняй, пожалуйста. И лучше выезжай завтра. Вот умеешь ты, Катарина, сказать приезжай быстрей так, что устоять невозмоджно. Не говоря о том, что вдруг там уже вздыхатели вокруг? Ну, в общем, еще долго трепались. А потом я попрощался с парнями, и поехал.

*– Владимр Кириллин, кроме всего прочего, личный друг Косыгина.

Глава 42

Мерседес 190SL Катарины– хорошая и смешная машинка. Двухлитровый движок, коробка автомат. Младший брат легендарных «Goldwing». Единственное, не по-детски злил тонкий, двухспицевый руль. Выезжая из Бонна, я об этом и думал. Что, есть же в Мюнхене приличная автомастерская? Приеду, и заменю это недоразумение. Немцы, не глупый в сущности народ, а до такой простой вещи, как эргономика руля еще не додумались.

Потом мысль свернула на то, что нужно бы купить себе взрослую тачку. Вот как раз Мерседес «Goldwing». Хотя, идея потроллить фрау Софию Ситроеном ДеШво, смахивающим на инвалидную коляску, тоже неплоха. Но, в любом случае – поставить нормальный руль!

Выехав из Бонна в начале второго ночи, я взял восточнее, по генеральному маршруту Бонн –Франкфурт – Нюрнберг– Мюнхен. Пятьсот пятьдесят километров, ерунда. Нацисты построили прекрасные дороги.

Любопытно, а кто кого эпигонил, затеяв, для борьбы с бедностью, строительство дорог? Гитлер Рузвельта, или наоборот?

Обидно, что в России с дорогами сейчас отвратительно. Да там сейчас со всем, кроме вооружений неважно. Неважно с едой, неважно с одеждой, негде развлечься, и негде жить. Даже туалетную бумагу, в Сясе, начнут делать лет через десять. Но население, вздохнувшее после войны, настроено пофигистично. Это разве проблемы?

Хорошо хоть, пидор Хрущев отменил сталинское рабство, и селянам стали выдавать паспорта. А то разговоры о величии и не утихали бы. Тут ведь, чем больше проблем, тем больше криков о величии. А желающих кричать об этом – хоть отбвляй. За такую то пайку!

Сворачивая в объезд Фракнфурта-на-Майне, я хихикал. Может и вправду, нужно было из Тая бежать в Союз? Уж всяко не беднее жил бы. А сейчас то и вовсе, можно смело перебираться в Москву. Имея личное знакомство с Косыгиным, я легко устроюсь в Союз Писателей. Не стану там примыкать ни к каким тусовкам, а, по-простому, буду редактором Чехова, Антон Палыча. Или Горьким заняться?

Как помнится, член Союза Писателей, что в той реальности был редактором Чехова, очень неплохо жил. Ну а чего? Чехова редактировать не нужно, все и так отлично. А гонорары выходят гигантские. Этот деятель имел для проживания целый этаж в Доме Писателей на Аэропорте, под квартирой Серафимовича. Дачу на полугектарном участке, недалеко от дачи Пастернака. И был прикреплен к спецраспределителю.

Единственной обязанностью, кроме редактуры Чехова, у чувака, было гонять плохих писателей и поэтов. Ну там, Ахматову с Зощенко осудить. Письмо написать, с требованием лишить гражданства Солжа. Правда, начинал он с борьбы с Маяковским. Но быстро переобулся, набросившись сначала на Булгакова, а потом, и вовсе на евреев. Со смертью усатого вождя, не растерялся. Вовремя подвернулся Пастернак, и прочие Войновичи с Бродскими… И проживет счастливую жизнь, и будет похоронен на Новодевичьем.

Ну чего удивительного? Если в десятых, двадцать первого века, формирование патриотически – нравственного контента, как высшую награду, поручили журналистке с имперских окраин? Она реально исполнила мастерский минет олигарху, в Каннах, на Английской набережной. И насосала кураторство патриотизма и нравственности. А это такие бюджеты! Тем более что потребители, сожрут что дадут, и сами уже разовьют до полнейшего непотребства, не утруждаясь даже простейшей логикой.

Правда, не смогу я быть ни таким откровенным говном -пропагандистом, ни, тем более, потребителем всех этих лозунгов. Я всегда ненавидел пропаганду, и мгновенно ее чуял. Независимо от источника. Меня одинаково воротило и от «можем повторить», и от «жулики и воры». Хотя, сейчас в Союзе – время надежд, и все рвутся в будущее, искренне надеясь, что социализм, это государство для людей, а вовсе не люди для государства

Так что, я лучше, патриотичненько, России автозавод подгоню.

Ох не зря, совки с подозрением к тем, кто много работал с иностранцами! А тут, куча народу, общаясь с простыми немцами, будет видеть, что даже не изнемогая от величия, можно жить с достоинством. Интересно, в Союзе сообразят, что это еще и идеологическая диверсия?

Вот только, мне не верится, что Советский Союз сейчас все же купит автозавод. Очень сложные отношения восток– запад, почти не дают шансов. Восточная Германия совершено очевидно проигрывает ФРГ в привлекательности. Из ГДР в ФРГ повально бегут немцы. Причем– молодежь. Когда Хрущев узнает, что в месяц сбегает тридцать – сорок тысяч человек, он придёт в ярость и решит проблему чисто по Советски. Поставит охрану с собаками и построит Берлинскую стену.

Да и в Союзе все не слава богу. Перебои с едой и отвратительные жилищные условия уже привели к волнениям.

Хрущев, совершенно бездарно попытался сделать приоритетом государства нужды населения. Решал он это не системно, а по-мудацки. Ну, типа, у нас перебои с хлебом? Распашем целину! Что из этого вышло, даже вспоминать не хочется. Бывал я на той целине, в восьмидесятых.

Но именно вот этот тренд, перераспределения расходов государства, с тяжелой промышленности и армии, на производство товаров народного потребления и нужды населения и приведет к сплочению хунты, что сместит Хрущева. Если приглядеться, там один ВПК. От Брежнева, что вообще то, после целины, как раз и занимался космосом, до Устинова, что в Политбюро и есть ВПК.

Так что можно смело предположить что мы с Косыгиным договоримся. И даже подпишем какой нибудь документ. Да только если дойдет до дела, то уже сильно потом. Когда Брежнев утвердиться у власти…

До Мюнхена я добрался уже утром. А к вилле Уфельхаймов, подъехал в начале девятого утра.

Садовник был предупрежден. Ждал у входа в дом. Буркнув гутенморген, уселся за руль и уехал в темноту. А я, войдя в дом, посетил удобства, прошел в гостиную, глянул на часы, и подумал, что сейчас все спустятся на завтрак.

Проблемы аристократии не в том, я считаю, что они далеки от народа. Покажите мне тот народ, так сказать. А в том, что пропустив завтрак, ты рискуешь не то что бы остаться голодным. Можно, в конце концов, сходить в кафе. Но вот пойти к холодильнику, и построить себе бутер – это некамильфо. Нет, тебе принесут в комнату сколь угодно обильные разносолы, по первому требованию. Но, вот чтоб самому пойти на кухню, разрезать багет напополам, и включить в себе гастронома– проектанта бутеров –нет. Никто не поймет, и осудят. Да и вообще, у этих аристократов много заморочек. Но это о том, что у мамы и дочери Уффельхайм устоявшийся распорядок, который предполагает совместный завтрак в восемь тридцать утра.

И действительно, с лестницы спустилась Кэт.

– Ты вернулся! – повисла она на мне.

– Какая неожиданность, – я подхватил ее на руки, и уселся на стул, с ней на руках. Я понял, что устал. Еще подумал, что после завтрака нужно будет уединиться. Кажется, она тоже так думала, но тут вошла горничная, и принялась накрывать стол. Поэтому, и не подумав слезть с моих колен, Кэт начала говорить, что сегодня едем к портному, чтоб пошить тебе приличный костюм. Вдохнул запах волос, слегка разозлился на горничную:

– Слезь с меня, я в душ собрался.

– Только недолго, пропустишь завтрак.

– И хотел бы, да не выйдет. Это же не моя ванная в Провансе.

–Ты о чем? – она уткнулась носом мне в шею.

– Кэт, как у любого взрослого, солидного мужчины, у меня там, для принятия ванны есть зеленый пластиковый поросенок, желтый резиновый утенок, и маленький океанский лайнер, что пробирается через айсберги пены. А у вас тут?! Одни флакончики и бутылочки! И не помоешься толком…

Эти ее глаза… Плюнул на горничную, что снова появилась, и поцеловал. Очень хотелось.

– С приездом, Питер – в столовой объявилась фрау София. Это высокое искусство, не замечать то, что не хочешь заметить. София Эвелин в этом мастер.

Крайне учтиво поздоровался, помог дамам сесть за стол, и уселся рядом с Катариной. Разложил салфетку на коленях, и попросил у горничной кофе.

Кэт с мамой, даром что герцогско– княжеской семьи, завтракают по простому. Никаких тебе клафути и парфе. Овсянка. Мне, как простолюдину, дозволяется омлет. Ну и сок, свежевыжатый, понятно.

Разговор, с вежливого обсуждения как я добрался и не утомила ли меня дорога, свернул на внезапного портного.

Так я неожиданно узнал, что мы завтра едем в гости к дедушке Катарины, Фердинанду Михаэлю Гогенлоэ. Сейчас поедем к портному, что бы предстать перед князем как подобает. Я пробурчал, что я вообще-то хожу в костюмах от Бруксов. Как Гетти, Рокфеллеры, и прочие Вандербилты. Но Кэт пояснила, что у немецкой аристократии роскошь не приветствуется. Скромный неброский костюм из лучшей генуэзской шерсти в чудесную виндзорскую клетку, больше всего подходит что бы не привлекая внимания, познакомится с главой рода. Только Питер, я тебя очень прошу, не дерзи дедушке. Он ничего против тебя не имеет.

– Кэт, если Питер закончил университет, то он наверняка знает, как себя вести.

– Спасибо, София – улыбнулся я благодарно матери Катарины.

– Даже если это Пекинский Университет. – уточнила она.

– Гхмгм…– вообще-то я и не думал, что Кэт сама по себе стала ехидной.

Добравшись к этому портному, в процессе обмеров и примерок, Кэт мне открыла глаза. Что это не тот Гогенлоэе, что недавно помер. А его приемник, родной отец Готлиба Гогенлоэ, отца Катарины. Уже спустя минуту я запутался во всех этих герцогах, князьях, и графах с баронами.

Вычленил только, фамильную обиду на англичан, которые после войны гнусно вычеркнули Гогенлоэ из списка претендентов на английский трон. Ну, там список престолонаследников, в который входил и дед Катарины, и ее отец. Но теперь все.

– Боже мой, Кэт! С кем я связался! Ты даже не английский трон не можешь претендовать! Наша связь не имеет перспектив.

Наверное от того, что даже при взаимном желании, никак не получалось уединиться, я во время ужина жег просто напалмом. На вопрос фрау Софии какие у нас планы на будущее, честно сказал, что мечтаю открыть пляжный бар в Испании.

И потом мы почти час весело обсуждали предполагаемые перспективы от такого занятного проекта. Но когда, договорились до того, что если чо, всегда возьмем Софию Эвелин официанткй, были наконец отпущены, и остались вдвоем…

Дед Катарины, напомнил мне Хофмана старшего. Подтянутый, ухоженный военный. Пока мы ехали в главную резиденцию Гогенлоэ, замок Шиллигфюрст, Кэт меня просветила. Что Фердинанд Михаэль стал главой рода недавно. А вот личный друг Гимлера, приятель Гитлера, и видный разведчик, это другой дед. Он помер год назад. Но того деда Кэт плохо знала.

А теперь князь Фердинанд перебрался в главную семейную резиденцию, из своего замка под Штутгартом, и нам ехать совсем недалеко. Это он просил привезти тебя как можно быстрее, Питер. Им так не терпится тебя спихнуть замуж? Наоборот. Он единственный, кто возражал против моей помоловки с Карлом.

Замок Шиллнгфюрст – величественное сооружение. Во дворе стояло несколько машин, рядом с которыми мы и запарковались. Но меня не повели с экскурсией. Нас не угостили легкими закусками с дороги. Жена князя Фердинанада, представленная мне как фрау Рита, увела Катарину вглубь здания. А мне князь предложил прогуляться в замковом парке. Увидев, к кому мы направляемся, я понял, что все серьезно. По дорожке, навстречу нам, шел Рейнхард Гелен, один из самых эффективных организаторов разведслужб в мире. Внешне , кстати, похожий скорее на англичанина, а не на немецкого генерала.

Князь Гогенлоэ, представив меня Гелену как жениха ее внучки, извинился и оставил нас ненадолго. В своей прошлой жизни я много общался с важными людьми, и сейчас совершенно не парился. Просто молчал, и шел рядом с человеком, у которого в агентах, по слухам, был даже кто-то из ЦК КПСС. Не дождавшись,что я хоть как то обозначу интерес, он заговорил первым:

– Фердинанд позвал меня оценить нововведение. Он открывает для экскурсий ряд помещений замка. А вы что думаете по этому поводу?

Разговор, кстати, шел на французском. И он у Гелена хорош. Не безупречный парижский прононс Катарины, но лучше моего. Не знал.Пожал плечами, и ответил в том смысле, что раз уж королева Елизавета начала принимать публику с улицы, то почему нет? И, герр Гелен, обращайтесь ко мне на ты.