Текст книги "В чужой голове (СИ)"

Автор книги: Анастасия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13

Утром голова болела нещадно. В ушах стоял противный писк. Я с трудом сполз на пол и на нетвердых ногах поплелся на кухню. Повезло, что в квартире царил полумрак, постепенно рассеивающийся и приятный глазам. Проглотил аспирин, запил его остывшим чаем и упал на стул.

Алиса действительно существовала и даже приходила ко мне вчера. Видимо, она – призрак или что-то такое. Наверное, она ушла к Пухлику. Алекс тоже куда-то уполз. Мальчишка явно знал обо всем этом. Значит, и я должен был, но почему тогда не заметил ничего?

Она казалась такой настоящей в отличие от пацана: когда он приходил, всегда было чувство чего-то инородного, иллюзорного. А Алиса словно была там, где должна была быть. Почему? Нам о таком никогда не говорили. Может, это из-за Полины? Ассоциация всегда по-особенному готовила агентов с активными способностями: отдельные преподаватели, курсы психологии, практические занятия с обычными людьми – их не изолировали от общества, хотя все контакты с внешним миром фиксировались.

Я попытался сосредоточиться на Полине, Элизабет, но смог вспомнить только эту кличку, которую ей дал М. – «не-ноги». Лицо девушки, ее голос, слова, воспоминания – все было очень расплывчато. И эта подруга ее, Лиза, которая флиртовала с М. и, вроде, с Владимиром. Надо было посмотреть и ее воспоминания. Может, тогда было бы проще их различать.

М. начал отношения с Лизой, которую зачем-то очень часто вызывал к себе директор лицея. Но потом к директору начала ходить и Полина. Зачем? Зачем Владимир вообще приехал сюда вместе с родителями? Неужели нельзя было остаться в Ставрополе? Что за драма на пустом месте.

Чем больше я думал обо всем этом, тем больше мне казалось все это каким-то надутым и бессмысленным, словно все должны были оказаться здесь просто для того, чтобы оказаться. В том числе и Алиса с Пухликом. А вот полиция и Ассоциация на этот праздник не были приглашены. Или, наоборот, таким образом кто-то привлек наше внимание?

Входящий вызов спас мою голову. Это был Олег: он смог не только посмотреть запись, но и каким-то чудом выбить мне пропуск, чтобы я тоже ее посмотрел. И вот, вечером нас ждало интересное кино. Ну, местами, раз уж я узнал, что Алиса – призрак.

Алекса все еще не было. Я обошел квартиру, словно он мог бы просто где-то сидеть или спать и ждать меня. Ехать в лицей одному не хотелось, но разобраться с этим цирком стоило: пустые глаза Владимира, его спокойное лицо и удушливый запах лилий не позволяли мне успокоиться и забыть об этом деле.

Решил просмотреть данные о руководстве лицея до того, как ехать туда. Сайт у них хороший: вся нужная информация с фотографиями, фамилиями, должностями и телефонами на одной странице. Прекрасно. Скопировал ссылку на эту страницу и отправил себе в телеграм: освежу все в памяти перед встречей.

И руководство действительно сменялось часто, судя по сообщениям в яндексе. И скандалов никаких действительно не было. Тогда почему директоры так часто менялись? Репутация у всех, вроде, хорошая, ребята ежегодно занимали призовые места в разных олимпиадах и соревнованиях.

Вернулся к фотографии директора. Павел Викторович Симонов: стаж работы двадцать лет, добрая и располагающая улыбка, слегка прищуренные глаза, полное лицо – добрый дядюшка. На коллективных фотографиях – в центре, с той же улыбкой, руки – на плечах детей или взрослых.

Просматривая снимки, нашел один, где Павел Викторович стоял с Лизой. На девочке – черная юбка, белая блузка, волосы аккуратно собраны в хвост. Она держит в руке грамоту и пожимает руку директору. Они стояли лицом к камере. Улыбка директора была все такой же, видимо, уже отрепетировано-доброй. А вот девочка была с румянцем и странно изогнутыми губами: будто она пыталась выдавить из себя улыбку. Левая рука мужчины, скорее всего, лежала на спине Лизы.

Я решил поискать другие такие парные снимки. Их оказалось достаточно много, но только на фотографиях с Лизой левая рука Симонова была скрыта от камеры, и у девочки всегда была эта странная недо-улыбка.

Чем больше я смотрел на эти снимки, тем сильнее мне казалось, что что-то не так. Наверное, это из-за дневника Владимира и квартиры М.: женские вещи вполне могли бы принадлежать Лизе. Надо было поспрашивать его еще.

Я хотел еще раз пробежаться по ссылкам в поисковике, но зазвенел будильник – девять часов – так что решил сделать это в дороге.

На улице было сыро и туманно, зябко. Затянул потуже шарф и поспешил к метро. В полупустом вагоне было уютно: свет ламп не раздражал глаза, легкие покачивания убаюкивали. Ехать предстояло полчаса, так что можно было еще раз все просмотреть. Я открыл сохраненную вкладку на смартфоне и начал читать.

***

Сухой и горький дым заползает в рот и нос.

Я стою перед зеркалом и оправляю задравшуюся юбку. Мама говорила, что юбка должна быть на два пальца выше колена, но папочка любит, когда она ниже колена. Он любит клеш. Он говорит, что я – хорошая, потому что не задаю вопросы. Я – хорошая.

Дым скользит по открытым плечам. С улицы доносятся детские крики и веселый смех. Пальцы утопают в новом мягком ковре. Я стою на коленях и жду, когда разрешат подняться.

Мне холодно. Полина попросила мою кофту, но ее подарил папочка. Он разозлится, если я отдам ее. Но Поля – моя единственная подруга. Надеюсь, папочка не узнает.

Дым скользит по ногам и забирается в кеды. Мама привезла их из рейса. Папочка хотел подарить мне босоножки, но тогда это заметила бы мама, а он не хочет, чтобы кто-то знал о нас.

Помогите.

В комнате пахнет жасмином и свежескошенной травой. Миша столько всего знает и побывал, кажется, везде не планете: и в Токио, и в Сеуле, и в Вегасе. А я даже из города не выезжала ни разу. Миша обещал, что свозит меня куда-нибудь, когда я закончу школу.

Обменялась с Полей кофтами: мама все равно не заметит ничего, ее бабушка тоже. Наверное, она только рада, что мы так сильно дружим. Папочка сказал, что я должна зайти к нему после уроков, но вместо меня пошла Поля.

Пожалуйста, помогите мне.

Дым клубится по полу, ветер заставляет занавески танцевать вместе с музыкой ветра на окне. Я стою перед зеркалом в белой юбке-клеш ниже колена и рубашке с бантиком. Босые ноги утопают в мягком ковре. Он новый.

В зеркале отражаются занавеска, шкаф, стол и диван.

Я стою перед зеркалом, но в нем отражается Полина.

Помогите.

Пожалуйста, помогите мне.

***

Я вздрогнул, поежился и открыл глаза: справа мальчик ткнул меня локтем в бок, когда доставал телефон. Удачно: судя по табло, через одну станцию надо выходить.

Проморгавшись, я еще раз огляделся: народу прибавилось, но все сидели тихо, сонно. Во рту был неприятный горький привкус дыма. Сон был странным, напрягающим. Надо было меньше сериалов смотреть, чтобы подобная чушь в голову не лезла. М., конечно, флиртовал с девочками, заглядывался на них, но он же не совсем идиот, чтобы лезть к несовершеннолетним. Да и что еще за «папочка»? Кошмар.

Вспомнить как заснул не получилось – стоило меньше таблеток пить. Ладони сильно чесались, словно под кожей что-то двигалось. Алекса все еще не было. Скоро надо было выходить, идти минут двадцать пешком и решить за это время, под каким предлогом общаться с директором. «Папочка», надо же.

Глава 14

Территория лицея была огорожена забором, скорее всего не новым, но за его состоянием следили и чистили так, что прутья блестели. Само здание тоже выглядело очень хорошо: четырехэтажное, со стенами цвета красного кирпича, лестницей перед крыльцом, чистой заасфальтированной дорогой и газоном. По данным с сайта на территории лицея также располагались теплица и футбольный корт, но их не было видно со стороны центрального входа. Въезд для машин слева, справа – маленькая площадка с брусьями и качелями, аккуратная, словно игрушечная. Все казалось вычищенным до блеска, искусственным, странным. Ветер постепенно усиливался и я, попытавшись приподнять воротник куртки, поспешил войти в здание.

Меня сразу же остановил охранник, потребовал документы. Подумав, что не стоит светить своим удостоверением, я протянул паспорт, представился и сказал, что хочу записать брата. Мужчина нахмурился, глянул в разворот с фотографией, вернул документ и отправил к завучу в 215 кабинет.

Видимо, я пришел во время урока, так как в коридорах не было никого, кроме уборщиц, по одной на первом и втором этажах тихих и словно безликих: они, одетые в одинаковую синюю униформу, со спокойным, равнодушным лицом бесшумно мыли пол, даже тряпку умудрялись отжимать без единого звука. Тишину нарушал странный треск и приглушенные голоса учителей в кабинетах. Я поежился и, стараясь стать как можно незаметнее, максимально тихо и быстро пошел к нужному кабинету.

Дверь была приоткрыта, из-за нее доносился звук печати документов. Постучал три раза. Вошел.

За столом сидела худая женщина с будто высушенным лицом и бледными губами. Она посмотрела на меня, поправила очки и нахмурилась.

– Молодой человек, вы не в гости пришли, чтобы ожидать, что я встану и открою вам дверь, услышав ваш стук, – я хотел извиниться, но женщина не дала и рта раскрыть. – Закройте дверь. Проходите, садитесь.

– Прошу прощения, – склонил голову, извиняясь, и встал максимально прямо: такие учителя всегда вызывали во мне желание слиться с каким-нибудь шкафом или табуретом. Можно с полом. Складка между бровей стала глубже. Я тихо и быстро закрыл дверь, сел.

– Зачем вы пожаловали? – принтер закончил печать, она забрала листы, аккуратно положила их в папку и продолжила сверлить меня взглядом.

– Я-я хотел бы записать брата к вам в школу…

– У нас лицей, – нахмурилась.

– Прошу прощения. В лицей, – благосклонно кивнула.

– Сколько лет вашему брату и почему этим занимаетесь именно вы? – имя ей, видимо, без надобности. Она окинула меня странно-оценивающим взглядом, сложила руки в замок.

– Двенадцать лет. Я – его опекун: наши родители погибли несколько лет назад, – а вот теперь ей стало интересно: женщина слегка придвинулась ближе, чуть сузила глаза, сжала губы. – Мы жили в другом городе, но из-за работы пришлось переехать.

– Почему вы выбрали наш лицей?

– О вашем образовательном учреждении оставляют самые лучшие отзывы, у вас очень хороший и подробный, понятный, сайт. К тому же мы живем не так далеко – в получасе езды.

– У вас квартира в 213 районе?

– Нет, в 218. Я буду отвозить брата на машине или он будет самостоятельно добираться на метро.

– Насколько мне известно, в вашем районе уже построили школу.

– Да, и в нее сразу же записали детей, ходящих в районный садик, или давно живущих в 218-м. Мы, конечно, можем встать в очередь, но сами понимаете. К тому же, я пока что совсем ничего не знаю о преподавателях в этой школе. А у вашей – безупречная репутация.

– Что ж, как зовут вашего брата?

– Алекс..ей.

– А вас?

– Александр.

– Я могу внести вас в очередь, Александр. Но двенадцать лет, седьмой класс, так? – я кивнул. – Классы уже хорошо укомплектованы, учебный процесс – в самом разгаре. Возможно, место освободиться в новом триместре.

– У вас дети уходят после триместра?

– Да. У нас сложная программа, обязательное профилирование с пятого класса, и, соответственно, углубленное изучение профильных предметов. Дети всегда участвуют в олимпиадах и занимают призовые места. Не все могут справиться с такой нагрузкой. Кто-то раньше, кто-то позже. Поэтому, если Алексей не готов к серьезной работе, то лучше выберите другое образовательное учреждение.

– А как же Министерство образования? Они позволяют вам настолько строго отсеивать студентов? Я слышал, что учителям и администрации школы надо за каждую двойку отчитываться.

– В обычных школах, лицеях, гимназиях – конечно. Они обязаны следить за воспитанием и обучением своих подопечных, но мы подотчетны другому министерству. К тому же осуществляем свою деятельность на частично коммерческой основе. Это же не станет для вас проблемой? – она выжидающе на меня посмотрела.

– Конечно нет. Если хочешь получить лучшее, надо заплатить соответствующую цену. – Женщина одобрительно кивнула.

– Очень хорошо, что вы это понимаете, – она протянула мне папку. – Для ознакомления: информация о стоимости обучения, платных и бесплатных программах, кружках, занятиях, а также о преподавателях и достижениях наших учеников.

– Спасибо. Скажите, пожалуйста, можно ли сейчас посмотреть, как проводятся занятия, помещения?

– Конечно. Оставьте свои контактные данные и данные ребенка. Через пять минут подойдет заместитель президента совета школы и ответит на все ваши вопросы,– она позвонила по стационарному телефону и сказала, что нужно провести экскурсию. Прозвенел звонок. – Есть ли у вас ко мне вопросы?

– Пока нет. Надеюсь, если они появятся, я смогу рассчитывать на вашу помощь, – я улыбнулся.

– Разумеется, – женщина кивнула.

– Благодарю вас за уделенное время, – я встал и протянул ей руку. Она вложила ладонь в мою.

***

Надо как можно быстрее найти нового учителя: чертов мальчишка умер очень неудачно. В последний год постоянно кто-то умирает. Хорошо, конечно, что это – несчастные случаи, но столько денег ушло – страшно представить, как нам содержать все на прежнем уровне. А новое оборудование в класс информатики? На какие деньги его покупать, если от нас продолжат уходить ученики? Кошмар.

Симонов ничего не делает, только лицом светит. Лучше бы с родителями детей встретился, а не учеников у себя привечал – «старший товарищ», тоже мне! Нет бы свои прямые обязанности выполнять, а он в работу психолога лезет! Зачем мы ей тогда столько денег платим, если она все равно ничего не делает.

Жалко мальчика – совсем молодой еще, а уже умер. Леша сказал, что сердце не выдержало. Хорошо, что он приехал именно сейчас – смогли все узнать из первых уст.

Видно, не пустой звук, что руководителем дипломного проекта у него была – раз помнит и помогает до сих пор. Что же они с Симоновым обсуждали? Если Департамент захочет увеличить финансирование, будет хорошо.

Еще и мальчишка этот – откуда такие только выползают? Сразу же видно, что не брата «записывать» пришел – совсем говорить не умеет. Очередной недоросль-журналист, знамо дело.

Ну, пусть посмотрит, что у нас как. Может, хоть какое-то дополнительное освещение лицея будет: в последнее время Симонов выступает против, но что понимает этот ребенок? Я проработала в образовании больше всяко больше него и уж, конечно, лучше понимаю, что нам сейчас надо.

Глупый ребенок, играющий в куклы вместо того, чтобы бумагами заниматься. И почему директором стал именно он?

***

Я склонил голову: ну, хоть не выгнала. Не так уж и плохо. Дверь в кабинет открылась с щелчком. Выпустил руку женщины из своей и повернулся: на пороге стояла девушка в сером брючном костюме и больших очках.

– Виктория, покажи Александру нашу школу: возможно, его брат будет учиться у нас, – женщина вернулась к документам.

– Да, Алевтина Сергеевна, – тихо ответила девушка и, бросив на меня равнодушный взгляд, вышла из кабинета.

– До свидания, – я улыбнулся женщине и вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Глава 15

Сделав пару шагов в сторону лестницы, Виктория повернулась ко мне и с вежливой улыбкой спросила, чтобы мне хотелось увидеть в первую очередь. Я сказал – директора, но его не было в лицее: он уехал в какой-то центр договариваться о проведении чемпионата в одном из кабинетов.

– А что за чемпионат? – она получила ответ и пошла вперед.

– Профмастерства. Они ежегодно проводятся в разных образовательных организациях нашей страны,– Виктория бросила на меня взгляд. – Вы не разу о них не слышали?

– Вроде, нет. Леша не очень интересуется наукой.

– Чемпионаты профмастерства не связаны с научной деятельностью: на них проверяются практические навыки участников в одном из направлений, представленных Агентством развития профессионального мастерства. В прошлом году Агентство представило несколько направлений, в которых могут участвовать дети от двенадцати до шестнадцати лет, и Павел Викторович решил, что мы будем участвовать. – Девушка говорила с гордостью и горящими глазами. Видно, это все же какие-то знаменитые чемпионаты. Виктория остановилась и повернулась ко мне. – Кабинет Павла Викторовича. Его, конечно, сейчас нет, но тем не менее.

– А почему кабинеты директора и завуча в разных концах коридора? – Виктория нахмурилась и пошла дальше.

– Потому что между ними две учительские, кабинет системного администратора, отдел кадров. Павел Викторович решил, что лучше все административные кабинеты расположить на втором этаже и сам определил, кто и где будет находиться. Комната школьного совета как раз через дверь. – Девушка указала рукой на кабинет. – Дальше, после выходов на лестницы, располагаются кабинеты для теоретических занятий.

– С обеих сторон?

– Да.

– А есть комнаты отдыха для учеников?

– Разумеется: на первом этаже для младших классов, на третьем – для старшего и среднего звена.

– Можно ли их посмотреть?

– Обе?

– Да. – Виктория кивнула и мы пошли на первый этаж. Пока мы спускались, прозвенел звонок с урока. Я ожидал, что через пару секунд нас снесет волна школьников, но дети спокойно выходили из кабинетов по одному, строились в колонну по двое и тихо шли в другой кабинет, оставив дверь открытой.

– Такая дисциплина, – муштра даже, но сказать это я не решился.

– Заслуга Алевтины Сергеевны, – Виктория пожала плечами. – Она сама проводит воспитательные беседы с младшими классами каждый понедельник после классного часа, с провинившимися проводит беседу уже Павел Викторович.

– Это помогает?

– Да. После бесед с Павлом Викторовичем все нарушения внутреннего распорядка и дисциплины прекращаются. Всегда, – казалось, что Виктория гордилась тем, что в их лицее все ходили по струнке: настолько воодушевленно звучал ее голос.

– Удивительный человек ваш директор.

– Именно так. Он лично ведет несколько образовательных проектов, готовит нас к конференциям и олимпиадам, проводит открытые уроки. Он нам как отец. – Ее голос стал мягче, нежнее. – Так как лицей построен в форме заглавной «П», расположение кабинетов симметрично, поэтому запомнить расположение кабинетов не составит труда. Все комнаты отдыха находятся справа. Лаборатории – на первом этаже слева. – Виктория улыбнулась и открыла вторую дверь от лестницы.

Мы зашли в просторное светлое помещение с двумя большими книжными шкафами, несколькими диванами и креслами на колесиках, телевизором, к которому была подключена приставка. У одного из окон стоял большой стол, на котором лежали книги: видимо, кто-то до начала уроков приходил заниматься.

– Алевтина Сергеевна, конечно, была против подобных комнат, но Павел Викторович отстоял их перед родительским комитетом.

– А комната старших классов выглядит так же?

– Да, правда там нет игрушек, – Виктория улыбнулась и указала на неприметный шкаф, на котором были аккуратно расставлены плюшевые мишки и зайцы. – И, конечно, таких комнат две, так как нам требуется больше места.

– Вам очень повезло с директором.

– Да. Хотите дальше кабинеты для теоретических занятий посмотреть?

– Конечно, – Виктория вышла и повела меня в противоположное крыло. – А где у вас спортзал располагается?

– В подвале, – девушка кивнула в сторону двойных дверей справа. – Можем сначала туда сходить, чтобы потом не возвращаться.

Я согласился, и мы прошли еще один коридор, стены которого были увешаны грамотами и фотографиями улыбающихся детей. В конце коридора была дверь, ведущая в столовую, и лестница. Виктория повела меня вниз.

Спортзал был, как и ожидалось, большим, с размеченным для баскетбола полом, новыми кольцами, хорошим спортинвентарем, чистыми раздевалками с душем и туалетом – мечта, а не школа. Я не мог понять, кому вообще пришло в голову строить что-то подобное в городе и называть это всего лишь лицеем. Неудивительно, что Виктория так относилась к Симонову: он им тут дворец построил.

Столовая тоже была прекрасна: чистая, с несколькими вариантами меню: для преподавателей и учеников, которое также разделялось в зависимости от обеспеченности семей.

– А ребят из малообеспеченных семей не обижают из-за того, что у них еда поскромнее?

– Нет. О таком разделении знают только администрация, учителя и я, как президент школьного совета. Ученики же просто приходят и едят то, что дадут. Внешний вид блюд не позволяет и предположить, что у кого-то еда дешевле.

– У вас тут и повара потрясающие?

– Да. Павел Викторович обо всем позаботился. Раньше нас кормили одинаково плохо, но с его приходом все изменилось: месяц мы обучались дистанционно, а потом пришли и увидели настоящий рай, – Виктория продолжала петь оды директору, а я не мог понять, откуда у него взялись деньги на все это богатство: он же не какой-то долларовый миллионер, который решил школу облагородить, в самом деле.

После Виктория показала изостудию и музыкальный класс. Как и ожидалось, они выглядели прекрасно. Вопрос о финансировании с каждым кабинетом волновал меня все больше и больше. Как и абсолютно кукольные лица детей, выходящих из кабинета после очередного урока. Не помешало бы и с ними поговорить.

– А где старшеклассники?

– У них занятия на третьем этаже и в лабораториях, а среднее звено сегодня на экскурсиях: Алевтина Сергеевна настояла на том, чтобы раз в месяц все ходили на экскурсии, выставки, театральные представления, и, чтобы это устроить, для каждого звена было решено выделить день на каждую активность. Программу для каждой параллели составила Алевтина Сергеевна, а школьный совет позаботился о расписании. Разумеется, все было согласовано с Алевтиной Сергеевной и Павлом Викторовичем.

– Очень продуманно.

– Да. У нас пятидневная учебная неделя и один день отводится на посещение культурных мероприятий. Поэтому сегодня в лицее только младшие и старшие классы.

Мы поднялись на третий этаж, и я приятно удивился, услышав гул: ребята что-то обсуждали, кажется, даже спорили. Голоса доносились из-за приоткрытой двери одной из лабораторий. Виктория вошла в тот кабинет, я – за ней.

Там находилась группа ребят, оживленно обсуждавших, как заставить их робота быстрее ходить по лабиринту.

– Робототехника, как видите. На данный момент, у нас две технические лаборатории и одна для естественных наук. Но Павел Викторович сказал, что хочет переоборудовать еще один кабинет под лабораторию. Возможно, теплицу, так как ей все равно уже не пользуются.

Кто-то из мальчиков обратил на голос Виктории внимание, поднял голову и посмотрел на нас. Когда он перевел взгляд на меня, блеск в глаза сразу погас. Юноша кивнул в нашу сторону. Остальные подняли головы и равнодушно на нас посмотрели.

– Добрый день, – Виктория кивнула им, они качнули головами в ответ. – Я показываю опекуну нашего будущего ученика лицей. Не обращайте на нас внимания.

– Здравствуйте, – мы поздоровались одновременно, я растянул губы в приветственной улыбке, но их лица не изменились. – Меня зовут Саша. Можно у вас кое-что поспрашивать?

– Ребята сейчас заняты, – холодно сказала девушка, но я уже подошел к их столу. – У нас тоже нет на это времени.

– Думаю, от минутного разговора никто не пострадает, – улыбнулся ей, повернулся к ребятам и протянул ладонь для рукопожатия. – Меня зовут Саша. Скоро с вами будет учиться мой брат.

На мое рукопожатие ответил низкий русоволосый мальчик.

– Здравствуйте.

***

Эта дура опять притащила к нам очередного богатого идиота, который собирается бросить ребенка. Вова умер, а никому снова и дела нет: вобла и симка ничего не делают, только новых детей притаскивают откуда-то. Поскорее бы уже выпуститься и свалить отсюда.

Отец снова в командировке, но он даже слушать меня не захочет – слишком долго он эту школу искал: хорошую, не устраивающую родительские собрания. Лишь бы меня спихнуть. Надо что-то делать.

Девочки говорили, что у Вовы что-то с сердцем было, но это странно: нас уже столько умерло. Надо как-то сказать этому что бы даже не думал сюда брата отдавать. Хотя, может, ему все равно, как и остальным…

***

Мальчик держался удивительно спокойно, рассказал об их проекте, показал, что они уже сделали. Виктория стояла за у входа и следила за нами. Через пару минут она сказала, что нам уже пора, иначе мы не успеем посмотреть другие лаборатории и комнаты. Я кивнул и обменялся с ребятами рукопожатиями, в этот раз уже со всеми.

Русоволосый парень был последним. Он дождался, когда Виктория выйдет из комнаты, и, серьезно на меня посмотрев, сказал, что мне стоит поискать другое место для брата. Я кивнул и вышел.

Виктория показала мне свободные кабинеты, лабораторию естественных наук, где также занималась группа старшеклассников. На мой вопрос про учителей, она ответила, что те, кто проводят уроки, не должны покидать кабинет до обеда или окончания занятий. А «мастера», курирующие вот такие группы старшеклассников, могли оставлять своих подопечных на некоторое время. Конечно, если речь не шла о каких-то серьезных или опасных проектах, но такими пока никто не занимался. Это «пока» настораживало.