Текст книги "В чужой голове (СИ)"

Автор книги: Анастасия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16

Виктория продолжала показывать мне свободные лекционные кабинеты, лаборатории, привела и в библиотеку, где, как оказалось, занималась группа старшеклассников. Среди них были Полина и Лиза. Дети подняли головы, когда мы остановились у стола библиотекарши, но девочки словно не узнали меня – их лица выражали странное равнодушие и спокойствие. Что ж, так даже лучше.

Библиотекарша была низкой и полненькой, с приветливой улыбкой, которая становилась ярче, когда она говорила о новых книгах, купленных пару месяцев назад, ремонте, новой технике. Я все еще не понимал, на какие деньги такое богатство отстроили в новом районе на окраине города. Почему не в центре? Мне показали отделы с литературой и увели дальше. Перед уходом я оглянулся и посмотрел на занятых ребят, но ни один не оторвался от своих работ. Попрощавшись, вышел.

Я спросил у Виктории, когда она перевелась в лицей. Девушка нахмурилась и сказала, что она всегда училась в здесь.

– То есть, до 8 класса вы были на домашнем обучении? – обращаться к Виктории на «ты» или сокращать ее имя не хотелось, словно она была старше меня.

– Нет. Я с первого класса учусь здесь, – Виктория остановилась и посмотрела на меня. – Родители живут в этом районе, так что я с самого начала была приписана к этому лицею.

– Но ведь он был построен всего четыре года назад. – Виктория нахмурилась и покачала головой.

– У вас неверные сведения: я учусь тут уже одиннадцатый год, каки почти все старшеклассники. А вот ребята среднего звена поступали к ним из других школ, поэтому их уровень чуть ниже. – Она выглядела абсолютно уверенной в своих словах, но не могла же база Департамента содержать неправильную информацию. Или, может, это Алиса передала мне ложные данные?

– Да, наверное, вы правы, – решил пока отступить. – А что насчет переведенных старшеклассников? Они из каких школ?

– Не самых хороших, судя по их успеваемости, – Виктория поправила очки и пошла вперед. – И им тяжело адаптироваться к нашим стандартам и условиям. Вы как раз общались в ит-лаборатории с ними. Евгений – тот, русоволосый, с которым вы пытались поговорить, – предводитель этой компании. Они часто нарушали правила в начале года. Даже Павел Викторович их усмирить не мог, – и зачем он только позволил им перевестись к нам? – правда потом, с приходом нового учителя, подуспокоились, но сейчас опять начали буянить. Отчислять их не хотят из-за ЕГЭ, но, возможно, придется отстранить от занятий.

– Вы так уверенно об этом говорите…

– Конечно. Я, как президент школьного совета присутствую на таких заседаниях и иногда также участвую в принятии решений. Так Павел Викторович решил.

– Удивительно демократичный у вас лицей. Министерство и родители это одобрили?

– Да, разумеется. Павел Викторович сразу же обсудил все организационные вопросы.

– Ясно. А что с этим чудо -учителем случилось, раз он больше повлиять на ребят не мог?

– Он уволился. Алевтина Петровна была очень расстроена, потому что учебный год идет, на него была распределена нагрузка, даны группы, а он, буквально никому не сказав и слова, написал заявление и ушел. Ребята остались одни со своими проектами, но все равно винят Павла Викторовича. Достаточно инфантильная позиция.

– Понимаю. А как звали этого преподавателя?

– Владимир Игоревич Шохов. – Я остановился.

– Как? – Виктория повернулась ко мне и повторила медленнее.

– Шохов. Владимир. Игоревич, – посмотрев на мое удивленное лицо, она продолжила. – Вы его знаете?

– Н-нет, – вот это поворот. – Кажется, нет.

– Что ж, – Виктория нахмурилась. Я бы себе тоже не поверил. – В любом случае, он больше здесь не работает.

– А как давно не работает? Когда уволился?

– Все же вы его знаете, не так ли?

– У меня есть знакомый, которого так зовут. Он, кажется, работает учителем в какой-то школе. Но он не увольнялся.

– Что ж, наш Владимир Игоревич уволился три недели назад. – Это все казалось каким-то бредом. Вся эта школа – сплошной бред.

– Н-нет, тогда это точно всего лишь тезка, – я улыбнулся. – Мы с Вовой виделись пару дней назад. И он был школьным учителем.

Виктория кивнула и снова повела меня на первый этаж. Видимо, экскурсия подходила к концу. Я достал телефон, но никаких пропущенных звонков или сообщений от Олега не было. Написал ему, что нам нужно срочно поговорить.

Девушка проводила меня до запасного выхода из здания и попросила подождать: ей надо было взять куртку, чтобы показать мне корт и теплицу. Кивнул и присел на подоконник пока Виктория не заметила. Теперь еще и ворчания девочек опасаться приходится. Прекрасно.

Алисы не было, Саши тоже. Попытался позвать его, сконцентрироваться на ощущениях от его присутствия, но голова внезапно заболела. Видимо, от вчерашнего еще не отошел, хотя, казалось, что прошло уже достаточно времени. Решил проверить сообщения и достал телефон, но меня ожидал сюрприз: сообщение не отправилось. Попытался проверить баланс, но, как оказалось, не было сети. Я хотел было спросить у охранников про сеть, но тут как раз вернулась Виктория, уже одетая, так что пришлось идти. Спрашивать у нее не хотелось, но что уж поделать.

Мы вышли на улицу, сеть не появилась. Девушка заметила, что я роюсь в телефоне и сказала, что телефонами на территории лицея пользоваться нельзя без разрешения Павла Викторовича: и доступа в Интернет, ни возможности позвонить, ни отправить сообщение. Я нахмурился, но поделать с этим ничего не мог.

Девушка показала корт: забор и сетка выглядели новыми и прочными, само поле ухоженным, ворота крепкими – как всегда, все дорогое и красивое. Теплица казалась старой и неухоженной на фоне остальной красоты, но, как я понял, ее собирались сносить или ремонтировать, просто пока не начали. Виктория подергала ручку входной двери, но та была закрыта, так что мы пошли в обратную сторону.

Неожиданно ветер донес до меня цветочный аромат. Лилии. Я обернулся и увидел в одном из окон теплицы странное неровное свечение. Лампа? Фонарь? Свеча? Виктория заметила, что я остановился и вернулась ко мне. Поблагодарил ее за помощь и участие, за чудесную экскурсию и сказал, что теперь могу со спокойной совестью возвращаться домой и заполнять бумаги для поступления брата к ним. Девушка довольно улыбнулась. На прощание я протянул ей руку, которую она, явно довольная, пожала. Наконец-то.

***

Надо было утром поесть: голова опять раскалывается. Поскорее бы вернуться в кабинет, тогда все пройдет. Как всегда. Мать говорит, что я слишком много времени провожу здесь, но дома головная боль становится просто невыносимой. Здесь все хорошо. Надо поскорее зайти и заняться подготовкой к экзаменам. Я должна сдать все на сто баллов, чтобы Павел Викторович мной гордился.

«Где ты училась до восьмого класса?» – в самом деле, где?

«Конечно, в лицее. Ты всегда училась в лицее.» – да, я всегда училась в лицее.

Как же болит голова.

«До свидания».

«До свидания».

***

Виктория кивнула и поспешила обратно. С ней, как и со всеми в этой школе, было что-то не так: то они чего-то боятся, то им на все плевать.

Запах лилий становился сильнее. Я быстро пошел к окну, за которым видел свет. Он уже погас, но осмотреться было не лишним. Обошел здание и подошел к двери, подергал ручку и услышал скрип, посмотрел на замок: он оказался совсем хлипким. Видно, Виктория даже не старалась открыть дверь. Что ж, попытка не пытка.

Со странным щелчком дверь открылась, и запах лилий окутал меня.

Внутри теплица оказалась в очень хорошем состоянии, но она походила больше на какой-то кабинет или лабораторию: цветов не было совсем, на чистых металлических столах у стен лежали какие-то папки и книги, на длинном прямоугольном столе в центре стояли колбы и пробирки, какие-то конструкции с трубками и колбами. Огляделся – кажется, камер не было – вошел и сделал несколько фотографий. Может, потом смогу узнать, для чего такое оборудование может понадобиться.

Надел перчатки, быстро осмотрел все, что стояло и лежало на центральном столе, взял несколько пробирок с разными этикетками. В папках были какие-то исследования. Листать и изучать не было времени, так что сфотографировал первые страницы из папок с названиями «телепатия», «эмпатия», «мемористика», «внушение». Очень интересные и говорящие названия. У одного из столов были ящики, так что поспешил к нему. Странно, но заперты они не были. Неужели никто даже подумать не мог, что сюда проникнет кто-то чужой? Глупость какая.

В нижнем ящик под грудой бумаг лежал маленьких блокнот с какими-то карандашными каракулями. Странно было видеть его среди бумаг с графиками и таблицами.

Я хотел было вернуть его обратно: сплошные непонятные картинки и записи, – но тут заметил, что на одной из страниц в середине фамилия «Шохов» была обведена. Ничего не понятно, но очень интересно. Я сунул блокнот в карман и поспешил уйти из теплицы и с территории этого лицея. Было странное чувство, что с каждой секундой промедления мои шансы выбраться из этого места уменьшаются.

Прикрыл дверь и пошел к выходу. Как только прошел мимо шлагбаума, почувствовал странное облегчение: будто действительно мог там навсегда остаться. Я остановился и глубоко вдохнул морозный и сырой воздух.

Мимо меня проехал черный джип, за рулем которого сидел Павел Викторович. Директор остановился и зло посмотрел на опущенный шлагбаум. На доброго дядю с фотографий этот мужчина совсем не походил: насупленное лицо с губами, сжатыми в тонкую линию – вся его поза выражала странную злость. Видимо, охранники должны были сразу же все открывать, когда появлялась «хозяйская» машина. Ясно-понятно.

Я улыбнулся и подошел к машине. Симонов чуть опустил окно. Поздоровавшись, я хотел было напроситься на встречу в его кабинете, но тут шлагбаум подняли, у меня вновь зазвонил телефон. Директор скривил губы в приветливой улыбке, протянул визитку и, закрыв окно, уехал. Какая вежливость, потрясающе. Телефон продолжал трезвонить. Вздохнув, ответил на звонок.

Глава 17

– Немедленно приезжай ко мне, – вместо приветствия начал Олег. – У нас проблемы.

– Куда «к тебе»? – в голове зудело, словно я забыл слово или вещь, но вспомнить не получалось. – В участок?

– С ума сошел? – Оу, кажется, у Олега что-то стряслось. – Домой ко мне несись немедленно. – И сбросил.

Я удивленно посмотрел на телефон, но поспешил к метро. Зачем было звонить столько раз, если можно было просто написать сообщение или, о`кей, позвонить один-два раза, так и не понял, но решил поторопиться: Олег никогда так со мной не говорил.

Когда подходил к турникету, случайно вместо карточки приложил к нему визиту Симонова. Как так вышло не понял, но с удивлением осознал, что именно об этом и хотел сказать напарнику: на визитке Симонова с обратной стороны были указаны контактные данные М.

Так и не понял, зачем он мне ее дал, но теперь была возможность назначить ему встречу и все узнать. По крайней мере попытаться.

Алекс появился у квартиры Олега – в черной куртке с капюшоном, скрывающим лицо. Сначала я зашел в подъезд, не обратив на него внимания, но в лифте он усмехнулся и больно ткнул меня в живот, маленькая проказа. Стянул с него капюшон и увидел осунувшееся лицо и темно-синие мешки под глазами.

– Чем ты занимался? К экзамену в мед готовился что ли?

– А ты почаще с духами общайся, чтобы у нас кукуха совсем поехала, и в центральный офис корпорации зла ходи.

– С какими духами? И что за Корпорация? – кажется, я не смотрел ничего про эту «Корпорацию зла». И откуда только мальчишка берет все эти вещи?

– Мистер Робот, старик, – Алекс надменно глянул в мою сторону и фыркнул. – И твоя Алисонька.

– А, точно, – забавно, но я действительно о ней забыл. – Но как это связано с тобой? И что за отсылка к Роботу?

– Мне кажется, ты деградируешь, – Алекс закатил глаза и соизволил пояснить. – Ты начал тратить энергию еще и на общение с мертвой Алисой. Более того, умудряешься поддерживать и наше с ней взаимодействие. Разумеется, это сказывается на твоем состоянии. Ментальном и, как следствие, физическом. Ты не готов к таким нагрузкам.

– Почему нам об этом не рассказывали в Академии? – неужели наши преподаватели решили, что мы должны осваивать такие вещи самостоятельно, на своих ошибках?

– Потому что вы и не должны уметь это делать, – Алекс пожал плечами и вышел из лифта. – К тому же, вам об этом говорили, просто ты выбросил все из головы.

– Не выбросил, а передал столь ценную информацию в твои более заботливые руки. И почему мы не должны это уметь?

– Потому что ты был в группе с телепатами, а не с медиумами? – Алекс иронично выгнул бровь. – К тому же ты никогда не был звездой своей группы, не забывай.

– Да-да, это я помню, – усмехнулся и нажал на звонок. Дверь распахнулась, и Олег кивком пригласил нас, меня, войти.

Я повесил куртку и прошел на кухню, откуда доносился грохот посуды. Достал себе чашку для гостей и включил чайник. Кажется, Олег не удивился, что я хорошо знаком с его квартирой, хотя не разу здесь не был.

– Ты меня не послушался, так? – он говорил спокойно и устало, просто хотел услышать подтверждение своим словам. Я кивнул. – Что ж, тогда сверим наши данные.

– Ты не будешь меня отчитывать? – кажется, я его довел. Вау.

– А от этого что-то изменится? – мужчина устало сел на стул. – У тебя нет нужных знаний и навыков, чтобы выполнять работу следователя. Ты просто тыкаешься во все доступные места и ждешь, что от этого что-то выйдет, – он потер переносицу. – Я просил тебя в это не лезть, согласился пересмотреть запись твоего интервью с Алексеем, даже принес тебе его. Специально, чтобы ты понял, что лучше держаться от всего этого подальше. Ты ведь даже не знаешь куда лезешь! И я не знаю, куда ты влез! Куда мы влезли.

– Так я и хо…

– Да, ты хочешь в этом разобраться, но разве ты можешь? Разве ты знаешь, что и как надо делать? Разумеется, нет. Это – не твоя работа, а моя. Ты здесь мало что можешь. – я вскинулся. – Да, ты мало что можешь, потому что у тебя нет власти и нет знаний, нет навыков. Да, ты можешь читать мысли, но что с этого? С самого начала ведь было ясно что дело нечисто и что сделал ты? Привлек внимание к себе, своим действиям и полез что-то искать. И теперь нам это расхлебывать вместе.

– Да почему? Если ты не хочешь мне помогать, то я просто уйду, – зло посмотрел на него: какого черта я должен выслушивать эту чушь?

– Потому что ты работаешь с моим отделом, Саш, – Олег вздохнул и налил нам кофе. – Собственно, сегодня после обеда меня вызвал к себе подполковник Ярин и сказал, чтобы я свернул твою бурную деятельность, пока не свернули мой отдел. Обедал он с неким Симоновым. Ты же знаешь кто это, так? – Я кивнул. – И он тебя знает. Без понятия, какие у него с ярче отношения, но приказ дали такой. И я прослежу за его выполнением, чтобы мы не потеряли работу.

– Но ведь ты сам понимаешь, что тут что-то не так! Откуда этот директор меня знает, если я только сегодня ездил в лицей! Как ты можешь все это бросить?

– Я ничего не поднимал, чтобы бросать, – Олег невозмутимо на меня посмотрел. – К тому же, у меня – семья, если ты забыл: жена и маленькая дочь. И мне бы хотелось, чтобы они жили хотя бы в относительном достатке. – Мне стало стыдно: конечно, ему есть что терять, есть о ком заботиться, я ему не брат, чтобы он из-за меня забывал о своих родных.

– И что ты предлагаешь?

– Разумеется, ты сворачиваешь все свои недодетективные действия и забываешь обо всем этом.

– То есть ты серьезно?

– Абсолютно. Ты перестаешь всех допрашивать и вызнавать у людей про их отношения с покойным и не ходишь больше один осматривать место смерти.

– То есть с тобой можно?

– Со мной можно, потому что дело все же открыли, – Олег усмехнулся, увидев мое удивленное лицо. Королева сериалов, тоже мне. – Михаил постарался. Оказывается, он знаком с сыном друга сына кого-то из депутатов – я сам не очень понял, что там за сыновья и друзья, но вроде все верно – так вот, и этот самый сын попросил папочку протолкнуть дело.

– А зачем?

– Из-за страховки, – Олега явно веселила эта ситуация. – Покойник застраховал свою жизнь и теперь, чтобы получить деньги, брату надо доказать, что это не было смертью по естественным причинам. Вот он и забегал.

– То есть Симонов хочет, чтобы мы не лезли в это дело, Департамент хочет, чтобы мы дело закрыли, а брат – чтобы мы доказали, что это было убийство?

– Именно. Видимо, сначала брат надеялся на завещание, но его ждал вот такой сюрприз.

– А ты откуда это все узнал?

– Так ярче мне все и рассказал, когда к себе на ковер вызвал.

– А всю эту драму ты зачем развел?

– Чтобы ты хоть немного о своих действиях подумал. Я серьезно говорил, что ты не умеешь вести следствие, и, более того, даже не должен. Твои действия так или иначе будут отражаться на мне и моем отделе, потому что мы работаем с тобой, понимаешь? У нас так устроено: даже если ты консультант, ты относишься к нашему отделу, и твои ошибки становятся нашими. Поэтому теперь ты везде ходишь со мной. И каждое свое действие тоже обсуждаешь со мной. Ты понял?

– Так точно, товарищ капитан, – я поднял ладонь к голове. Олег усмехнулся.

– Товарищи были в Советском Союзе, – он включил ноутбук и повернул экран ко мне. – А теперь перейдем к делу. Я забрал копию записи, так что ты можешь сам увидеть, что никакой Алисы с вами в допросной не было. На вопросы ты отвечал Алексею, но смотрел почему-то не на него. В общем, сам все увидишь.

Глава 18

Пока я смотрел видео, Олег изучал какие-то папки с делами и временами бросал в мою сторону обеспокоенные взгляды. Наверное думал, что не выдержу и начну все крушить или разревусь, либо просто не поверю в это. Но я просто сидел и смотрел на свои смешные попытки выглядеть взрослым и опытным агентом Ассоциации: слишком частые смены поз, постоянно сложенные замком руки, нервное дерганье головой – мальчишка какой-то, а не консультант полиции.

Мне казалось, что все было иначе, что я держался уверенно, возможно слегка высокомерно, но нет – слишком высокий голос, слишком нервные движения руками. Пухлик внимательно следил за тем, как я отвечаю на вопросы пустому стулу напротив и даже не смотрю в его сторону.

– Здравствуйте, Александр, – мужчина удобно устроился на диване, облокотившись на спинку и положив на колено папку с моим делом. Я помнил свой ответ, и он остался неизменным в записи. Пухлик фыркнул и спросил о моем образовании. Презрительно скривился, когда я сказал, что выпустился из Академии при Ассоциации, и уточнил, если ли у меня степень в психологии. У него она была.

– Итак, вы знаете, зачем вас вызвали?

– Да, для проведения интервью, – я не помнил, ни этого вопроса, ни своего ответа, да и выглядел странно отрешенным, словно под гипнозом. «Доктор психологии» что-то отметил на листе в папке, когда я что-то неслышно пробормотал. Наверное, в этот момент отвечал на вопрос Алисы.

– Прекрасно. Что ж, меня интересует ваш вчерашний допрос Миш… – начал было он, но я прервал их обоих. Он хотел сказать «Миши». Даже не боялся показать свою связь с братом убитого. Только сейчас я заметил, что мужчина сильно потел и постоянно сжимал-разжимал кулак левой руки. Он нервничал. Алиса извинилась. Они спросили является ли М. преступником. Потом спросили про убитого.

Было странно слышать вопросы Алисы, заданные с большим высокомерием и подозрением. Алексей явно хотел меня дискредитировать, но в то же время он слишком внимательно меня слушал, что-то помечал в папке – надо будет попытаться ее найти – и, услышав про вызов сторонних консультантов Ассоциации, занервничал сильнее. Наверное, если бы я не ушел, то смог бы узнать больше. Если бы обратил на него внимание. Но я этого не сделал.

– Теперь понял? – Олег посмотрел на меня. – Ты слишком сильно сконцентрирован на себе, поэтому упускаешь детали. Я слышал, что вас учат дистанцироваться от мира, не задавать лишних вопросов, не проявлять любопытство, но в работе следователя все это вредит. Ты не сможешь верно определить мотивы преступника, если не будешь способен интерпретировать его эмоции и чувства. Ты не сможешь найти улики, если не будешь их искать.

– Спасибо, Олег, – я грустно улыбнулся и сделал глоток из кружки. – Но это ведь не значит, что мы не будем работать вместе?

– Не значит, – мужчина вздохнул. – Я постараюсь обучить тебя некоторым вещам, потому что с твоей помощью нам будет проще со всем разобраться. Но для начала давай обсудим то, что ты увидел и понял.

– С чего ты взял, что я что-то понял?

– Умею правильно смотреть. Итак?

– Очевидно, что Алиса там была только для меня. Они иногда задавали разные вопросы, но я отвечал им обоим. Ответы для Пух..Алексея я не помню. Он презирает меня из-за недостаточного образования и почему-то нервничает. А еще он знаком с братом убитого.

– Неплохо. Твою Алису я пробил: она должна была прилететь вместе Алексеем Игоревичем, но пропала несколько дней назад. Дело никто не возбуждал, искать ее не начали. Эта звезда российской психологии действительно гордится собой и своими статьями и не считает нужным проявлять уважение к тем, кто не отучился хотя бы в магистратуре. С Шоховыми все странно: он учился в одном вузе с Михаилом, но я не смог найти доказательств того, что они знакомы.

– Когда ты начал копать под него?

– Сразу же после твоего допроса: я не знал, что тебя будут пытаться топить, так что решил все про него разузнать. Чтобы не вызвать подозрений Департамента, просто прошерстил Сеть и, как оказалось, наш доктор – та еще «звезда»: все дипломы, фотографии со времен студенчества – почти вся личная информация есть в открытом доступе. Он даже не посчитал нужным закрыть профиль.

– А разве так можно? Если уж меня заставили и личные фото удалить, и немного страницу подчистить…

– На самом деле, так и должно быть, но я уже знаю его домашний адрес, адреса лучших друзей, любимые блюда, часто посещаемые места – в общем, огромную кучу личной информации,– Олег усмехнулся. – Даже когда у него была последняя интрижка. Девушка, кстати, явно хотела через постель получить должность в Департаменте, но мужик тут не смог ей помочь, поэтому она его бросила.

– И он учился вместе с Шоховыми?

– С Михаилом точно. Скорее всего в разных группах, потому что на общих фото его нет. Владимир же учился на инженера геоинформационных систем.

– И пошел работать учителем?

– В Ставрополе он работал инженером в компании, обслуживающей ГЭС, но потом почему-то переехал вместе с родителями и устроился в лицей учителем.

– Мне казалось, что он всегда работал с детьми. Или по крайней мере учился в педе…

– Я тоже так подумал, когда нашел диплом с отличием из педагогического. Но он оказался липовым. А диплом инженера настоящий.

– Тогда как он получил работу учителя? По поддельному диплому? Неужели никто не проверил его подлинность? И зачем вообще устраиваться в этот лицей?

– Без понятия. Его квалификация позволяла без труда найти здесь хорошую работу. Но он устроился в лицей.

– А с директором что?

– А вот он уже учился в одной группе с Алексеем. Потом пошел в магистратуру на гос. управление. Поработал школьным психологом, потом пустота, а после уже стал директором этого лицея после смерти предыдущего. Ты же в курсе, что там все мрут как мухи?

– Да. И, вроде, кроме количества, в этих смертях нет ничего подозрительного.

– И это-то и странно, не так ли? – я кивнул. Было так странно обсуждать это с кем-то кроме Алекса. Приятно. Мы словно были на одной волне.

Олег принес ксерокопию отчета о вскрытии и показаний свидетелей. Мы просмотрели материалы еще раз, уже вместе, но ничего нового узнать не нашли. Олег тоже заметил, что М. предпочитает девушек помоложе, но на педофила похож не был. Я рассказал ему про визит в квартиру М. и наш разговор. Олег усмехнулся и сказал, что и так знал, кто мог бы быть девушкой этого мужика.

– Ты слишком предвзят, – мужчина перевернул очередную страницу. – Я понимаю, что он тебя раздражает, но ты не должен подозревать его только из-за своего негативного отношения.

– Я подозреваю из-за того, что он – педофил, – в отчете о вскрытии не было ничего объясняющего сердечный приступ: никаких уколов жертве не делали, со здоровьем все было в порядке. Человек просто заснул и не проснулся. Я продолжал просматривать фотографии из спальни, пытаясь что-то найти.

– Почему? Нет никаких доказательств того, что он спал с той девочкой, – Олег раздраженно перевернул страницу. – Почему когда надо нет никаких бабулек у подъезда?

– Потому что время «Давай поженимся смотреть» и обед готовить. – казалось, что на фотографиях чего-то не хватало, но я никак не мог понять чего. – Тогда с кем он живет?

– С какой-то девушкой. Очевидно. Но Полина не похожа на жертву изнасилования.

– Лиза, – если бы я мог, я бы убил за тебя.

– Девочку, с которой его постоянно видели соседи, зовут Полина, – Олег взял ручку и что-то отметил в папке.

– Он на Лизу засматривался и в дневнике Владимир про отношения брата с Лизой писал.

– В каком дневнике?

– Ну, в том, который я забрал? – кажется, про это стоило сказать раньше или вообще молчать.

– То есть ты утащил улики с места преступления?

– Твои люди это уликами не посчитали. Да и дела ведь нет? Нет. Так что это – не улики.

– И уже ими не станет, – Олег устало вздохнул и потер лоб.

– Почему?

– Нет доказательств того, что твоя тетрадка принадлежала жертве. Даже если на ней остались какие-то потожировые жертвы, как объяснить факт ее появления у тебя? Нельзя же просто сказать, что ты ее на улице нашел.

– Ну, ее могу найти и не я.

– А кто? Я что ли? И как ты это себе представляешь? Я, что, правил поведения на месте преступления не знаю? Или ты хочешь ее подбросить в отдел? Тогда вопрос достоверности останется открытым и без признания она ничего стоить не будет.

– То есть нам нужно, чтобы он признался?

– Да. Дневник мы все равно не сможем использовать в качестве вещественного доказательства, но хотя бы сведения из него подтвердим. Где он сейчас?

– У меня в квартире.

– В следующий раз принеси. Так там сказано, что Михаил был в отношениях с Лизой?

– Да. Он признался убитому, что любит ее. Владимир был, мягко говоря, не в восторге.

– Понятное дело. И сейчас Михаил с кем-то живет?

– Да: у него в ванной есть женские шампуни и крема. И он хотел меня выпроводить, потому что должна была его девушка прийти.

– Но это все равно может быть и Полина. Соседка Владимира по лестничной клетке говорила, что его брат часто общался с Полиной и ее бабушкой. Он в принципе стал часто наведываться к убитому после смерти родителей.

Кажется, Олег продолжал еще что-то говорить, но я его уже не слышал: на фотографии часы, которые мы с Алексом нашли в коробке в спальне, лежали на полу. В комнате витал удушливый запах лилий. Я вошел в спальню и увидел брата, лежащего под одеялом. Он смотрел на меня пустыми серыми глазами…

Я поморщился от навязчивого цветочного запаха и попросил Олега открыть окно. Мы проверили опись и не нашли там никаких часов. Кажется, он не поверил, что у жертвы были открыты глаза, когда его нашел М.

С ноутбука Олега попасть в полицейские базы было нельзя, но он сумел принести все доступные материалы по несчастным случаям лицея. В основном умирали старшеклассники и учителя, работавшие до прихода нового директора. Было несколько несчастных случаев с детьми из седьмого и восьмого классов. Так или иначе, но в лицее старшеклассников было меньше двадцати человек, учеников среднего звена – вдвое больше, остальные – начальная школа. Неудивительно, что третий этаж был почти пустым.

А из старого преподавательского состава осталась только завуч. И никого это все не смутило: лицей стал получать награды и финансирование именно с приходом нового директора. Который, видимо, прекрасно «торговал лицом» и забалтывал всех кого мог.

Олег каким-то чудом умудрялся сопоставлять фамилии детей-медалистов или призеров с сайта лицея с фамилиями в соц. сетях, добавлял фильтрацию по датам рождения, месту получения образования, городу или области проживания и находил информацию о родителях детей. По месту учебы он сумел определить некоторых родителей как сотрудников Департамента: «Ведомственный вуз. Как минимум пять лет все выпускники отрабатывают. Но редко кто уходит потом, так как зарплаты очень хорошие, да и разные плюшки в довесок появляются.»

Мне оставалось только записывать за Олегом имена и фамилии людей, предположительно влиятельных или богатых. Входило, что больше половины учеников были из очень хороших семей. Район, в котором располагался лицей, будто был построен специально для таких людей. А вот умирали в основном дети из не столь благополучных семей.

Когда мы закончили разбираться со списком детей и родителей, решили узнать больше про несчастные случаи, но в Интернете этой информации не было. Видимо, кто-то уже успел все подтереть, но Олег нашел несколько статей о пожарах и автомобильных авариях, которые происходили в, как он сказал, подходящих районах. Его умение искать информацию и делать выводы – точно какая-то суперспособность.