Текст книги "В чужой голове (СИ)"

Автор книги: Анастасия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5

Алекс хмуро смотрел на стол в комнате и, кажется, пытался что-то увидеть. Я сидел рядом и пытался связать все, что знаю. Получалось как-то плохо.

М – Михаил нуждался в деньгах родителей – ленивый геронтофил среди педофилов – и не особо любил брата, но стал бы убивать его? Не было похоже, что он социопат или обладает сверхспособностями, а его интеллектуальное развитие и любовь потакать своим желаниям сделали из него очень плохого ученика, поэтому за это взялся бы только телепат или эмпат очень высокого уровня. Сомневаюсь, что денег хватило бы на оплату слуг. Да и когда же начались в таком случае уроки? Месяц назад? Два? Полгода?

И зачем тогда вообще это «самоубийство»? Судя по месту обнаружения тела, это – убийство: кто-то наследил своими ботинками на полу, был подозреваемый, был допрос с моим участием. Без оснований телепатов-консультантов не вызывают. Основанием могло стать вскрытие или внешние повреждения тела, свидетельствовавшие о насильственной природе смерти. И, раз меня вызвали, то либо первое, либо второе было, но комиссия сказала, что жертва проходит как самоубийца.

– Тут возможны несколько вариантов, – продолжил мои мысли Алекс. Очень вежливая галлюцинация, да. – Дело надо замять, потому что подозреваемый – крупная шишка. Дело надо замять, потому что – за этой смертью стоит что-то крутое. Дело надо замять, потому что убийца – полицай.

– Или они просто хотят дискредитировать нас, чтобы продвигать своих ручных шимпанзе на таблетках.

– Или так, – мальчик повернул голову в сторону зашторенного окна. – Почему ты всегда прячешься?

– Потому что не хочу, чтобы на меня смотрели? – Я могу стать очень неприятным на свету.

– Итак, с чего начнем? – Алекс резко повернул голову в мою сторону, его сменили цвет на рыжий, по губам начала расползаться шкодливая улыбка.

– С жертвы разумеется. Мы же знаем, как туда дойти.

***

Мальчишка хотел пойти сразу, как мы закончили медитировать над столом, мне удалось его отговорить. В квартире ночью всегда душно и, чтобы сон был глубже, я открывал окна. Мне нравилось смотреть как ветер слегка колышет шторы, становящиеся почти черными в свете уличных фонарей.

Алекс казался самым обычным – настоящим — ребенком, кузеном, который настолько соскучился, что пробрался в комнату к старшему, чтоб подурачиться перед сном: он притащил откуда-то кучу подушек и два одеяла, соорудил гнездо и улегся, довольно щуря голубые глаза.

Я смотрел на полосы света, быстро бегущие по шторам. Они казались мне прозрачными, ненастоящими и, погружаясь в сон, я тоже становился все менее и менее реальным.

***

Учитель жил в хорошем районе: чистый двор, цветочки, заборчик, бабушки на скамейках – пастораль. Алекс «спал» и приходилось самому отпускать ехидные комментарии. На улице помимо вездесущих бабулек были и молодые девчушки. Приглядевшись, я узнал одну из них: М. засматривался на ее ноги, когда шел к брату.

Девушки, будто почувствовав мой взгляд, повернулись и смущенно заулыбались: видимо, им просто нравился интерес мужчин постарше. Я подошел и, вот удача, на меня сзади налетел какой-то мальчишка – подопечный одной из них. Он покачнулся, замахал руками и вскрикнул (как дети делают все это так быстро?), но успел вцепиться в рукав моего пальто и сумел устоять на ногах. Я протянул руку и чуть поддержал его.

–Ой, простите, пожалуйста! – девушка-не-ноги заулыбалась шире и захлопала ресницами. – Витенька, ты в порядке?

–Ммм…–мальчик зажевал нижнюю губу и посмотрел на нас исподлобья. Он сжал рукав пальто и перевел взгляд на меня, насупившись еще больше. Девушка бы увидела, что ее подопечный не в порядке, если б посмотрела на него дольше секунды. Но нет

– Лиза, конечно, нет, – девушка-ноги хмуро зыркнула на подругу и подошла к ребенку. – Витя, тебе стоит быть аккуратнее и не бегать так быстро, хорошо? – мальчик кивнул, девушка улыбнулась. – Умница, а теперь скажи, ты нигде не ушибся?

–Н-нет,–мальчик будто нехотя перевел взгляд на девушку. Мы с не-ноги продолжали стоять и молчать, словно декорация в плохом фильме. Я провел рукой по голове ребенка и состроил максимально дружелюбное лицо.

–Собираешься стать полицейским? – мальчик резко повернул голову в мою сторону.

–Нет, а что?

–Стремление защищать – одно из важнейших качеств для этой профессии, – я улыбнулся и мягко отцепил его руку от одежды. – Если будешь хорошо учиться и примерно себя вести, я порекомендую тебя в отдел, когда подрастешь.

– Дядя, а вы полицейский? – как резко поменялся тон! Ты посмотри: только что готов был драться лезть, а уже все – запал прошел, сплошное уважение. И как это привили в таком юном возрасте?

–Как интересно! А вы к нам зачем? – опять эта Лиза-не-ноги влезла: мальчик снова нахмурился, но, увидев, что я смотрю не на девушек, расслабился. Что-то явно было не так, раз такая мелочь решила стать защитником своих нянь.

–Витя, смотри, там тебя Маша с Сережей ждут, – вторая девушка потрепала мальчика по голове и подтолкнула в сторону его друзей. У одного из них была синяя шапка, которой он размахивал, словно флагом. Видимо, Витя ее бросил или уронил, когда бежал к нам. Мальчик, до этого хмурый, неожиданно разулыбался и, помахав руками, побежал к друзьям. – Простите нас. Витя иногда бывает очень подозрительным, но он – добрый и хороший мальчик.

– Поверю на слово,– улыбнулся девушке и чуть отступил. – Меня зовут Александр Иванович Вильнев. Я здесь по поводу недавнего происшествия. Скажите, пожалуйста, вам известно что-нибудь?

–Ой, как интересно! – опять воскликнула Лиза-не-ноги, слегка растягивая гласные. – Ну, не то чтобы много…Меня, кстати, Лиза зовут. Вдруг вам для дела надо будет. Или для еще чего та…

–Мы мало что знаем, – вторая девушка была поспокойнее, холоднее даже: приветливая улыбка на ее губах никак не отражалась в глазах. Она была слегка искусственной. – Кажется, мужчина из нашего дома умер…Сердечный приступ, что ли, или инсульт.

– Да какой инсульт, Поля! Ему и сорока не было! – не-ноги, казалось, могла разговаривать только громко и не могла не флиртовать с мужчинами. И куда только ее родители смотрели? – А какая фигура была! Такая потеря! Это ж наш учитель был. Владимир Игоревич. Он вел подготовительные курсы по вышмату и помогал физруку с баскетбольной секцией. Говорят, что ему даже предлагали от школы в марафоне участвовать, но он отказался. А вы бегаете?

– Нет, к сожалению. Моя работа больше сидячая. А почему вы решили, что это – сердечный приступ или инсульт? – я повернулся к Полине, стараясь не обращать внимание на будто карикатурные хихикания не-ноги.

– Потому что так говорил следователь, который сюда приходил вчера, – девушка смотрела на меня напряженно, но губы ее все еще были растянуты в улыбке. – Вы не могли бы показать свое удостоверение?

– Конечно. Прошу прощения, что сразу этого не сделал,– я достал из кармана документ и раскрыл его. – Я, как вы можете увидеть, консультант по этому делу, не следователь.

– Спасибо, – Полина, кажется, немного расслабилась. – Я немного нервная из-за этого всего. Владимир Игоревич не болел ничем и бегал утром тогда. Мы с Лизой в школу шли вместе с ним за день до. И, вроде, все в порядке было. А следователь пришел и прям сразу сказал, как вышел из дома, что самоубийство, а все заговорили про сердце и инсульт…

Девушка с каждым словом говорила все тише и конец фразы я почти не слышал. Из ее глаз текли слезы. Я взял ее за руку и вложил в нее платок, чтобы она вытерла слезы.

***

–Меня зовут Элизабет Свон. Я – младший сотрудник Ассоциации с активными способностями к внушению низкого уровня, – стоять перед зеркалом проговаривать это каждое утро утомительно, но работа того стоит. – Была направлена в Лицей №1723 год назад, так как появились подозрения в честности Департамента. Позавчера…Два дня назад в своей квартире был найден труп Владимира Игоревича Шохова, учителя математики. Он устроился в школу семнадцатого января этого года. Умер от сердечного приступа. Следователь назвал это самоубийством.

Я отвернулась от зеркала и пошла завтракать. «Бабушка» сделала омлет слишком сладким, как всегда. И как у нее получилось? Когда мне предложили стать секретным агентом, я не думала, что придется обманывать одинокую старушку, которая десять лет назад потеряла своих детей. Наверное, будь я сильнее, смогла бы стать частью более счастливой и богатой семьи, но, увы, пока хватает сил внушать что-то только таким вот слабакам.

Она опять ушла на работу слишком рано. Надеюсь, хотя б не помрет прямо там, на вахте.

Лиза опять уламывала покрасить волосы: она слишком хочет казаться взрослой. Видимо, опять ее мать притащила очередного типа богатого мужика. А мне страдать и беречь свой «мышиный» цвет волос. Если уж и краситься, то только в блондину, чтобы глаза подчеркнуть, но никак не в апельсиново-рыжий. Будто я собираюсь асфальтоукладчицей стать.

Нам сегодня ко второму уроку, но так не хочется туда идти: все эти цифры мне совсем не интересны, но ради нового учителя пришлось постараться. Надеюсь, за это хорошо заплатят, когда вернусь в Лондон.

***

В глазах помутнело и я, отшатнувшись, чуть не упал, но Полина меня поддержала. Удивительно сильная девушка.

– Что случилось? Вам плохо? – от визгливого голоса не-ноги разболелась голова. Или это от мыслей Полины. Лезть к подросткам с такими способностями – верх глупости. Могли бы и предупредить, черт возьми!

– Все хорошо…Лиза. Спасибо, – я старался говорить спокойно и ровно. – Слегка голова закружилась. Спасибо за помощь, Полина.

– Вам стоит присесть, – волосы Полины красивого русого цвета. Почему она назвала их мышиными? Девушка помогла мне дойти до скамейки.

– Спасибо вам, – улыбнулся и устало вздохнул.

– Может быть, вам принести воды или еще чего-то? – эта Лиза всегда пытается так флиртовать с малознакомыми мужчинами или я какой-то особенный?

– Нет, спасибо. Я немного посижу и пойду, – не-ноги, кажется, хотела остаться и оказать мне всю помощь, на какую только была способна, но Полина попрощалась за них обеих, и они ушли. Я смотрел, как Лиза нарочито покачивала бедрами. Она все еще пыталась заставить меня захотеть ее. Именно поэтому М. обратил внимание на Полину.

Глава 6

Я чувствовал взгляд Полины, напряженный и взволнованный: то ли она просто беспокоилась о моем самочувствии, то ли сумела распознать «собрата по несчастью» – девушка следила за мной пока они не скрылись за домами.

Надо было придумать, как попасть в дом, раз уж я упустил шанс зайти с ними. Бабульки-надзирательницы уже ушли, так что оставалось надеяться только на память тела М., случайных прохожих и наивных людей.

Голова все еще немного кружилась. Говорили, что проникать в разум подростков со способностями – очень неприятно даже самым опытным телепатам, и теперь причины стали более чем ясны: мысли у них, конечно, все на поверхности, но столь яркие и быстрые, что уследить за ними очень сложно. Еще и защите от воздействия мы все обучаемся с детства. Повезло мне знатно, конечно. Но зачем ее послали сюда? Что такого важного могла сделать девочка в школе?

Ее маленькие ручки были очень умелыми: они нежно, но сильно разминали мне плечи. Как же они будут ублажать меня дальше?

Я дернулся и чуть не упал со скамьи. Мысли были мерзкими и меня начало мутить от них: этот урод, кажется, думал о девочке. Было странно чувствовать связь с человеком, в мысли которого я проникал всего раз. Раньше не приходилось возвращаться в чужие воспоминания, и они тускнели, пропадали, но этого человека отпускать нельзя: он мог знать что-то о смерти брата. Там явно что-то было не так.

Я встал и пошел в сторону дома. Там, конечно, никого не было, но попасть в внутрь все же получилось: добрая женщина из 174-й квартиры открыла дверь «милому мальчику». Будто в этом доме действительно произошел трагический несчастный случай.

Женщина была соседкой жертвы, имела ключ от его квартиры и язык без костей: кажется, за две минуты разговора я узнал о её фикусах-геранях-апельсинах больше, чем о себе за всю свою жизнь. У нее был чуть хриплый, но приятный голос и добрая улыбка. Она без вопросов открыла мне дверь Владички и ушла к себе вместе с ключом.

Я надел одноразовые перчатки, вошел и осмотрелся: слева стояла тумбочка, на которой лежали ключи от машины и вязаная шапка, двери были закрыты, но откуда-то чувствовался прохладный ветер, на полу рядом с одной из дверей лежал мягкий на вид ковер, на вешалках справа висели куртки и плащ – ничего необычного, просто этот Влад явно не любил убирать ненужные вещи в шкаф.

Разувшись, я пошел к спальне, где М. нашел тело, и неожиданно понял, что пол чистый: в воспоминаниях М. на нем были следы ботинок, но сейчас – просто чистый линолеум, даже песка не было. Может, М. решил готовить квартиру брата к продаже или аренде, поэтому и нанял кого-то прибраться? Или это соседка постаралась?

Ковер действительно был мягким и под ногами ни камешки, ни песок не чувствовались, но он должен был лежать у двери в другую комнату. Я открыл дверь и закашлялся от запаха лилий и холодного воздуха: в комнате было открыто окно, но это мало помогало.

Постель была разворошена: подушки валялись на полу, одеяло грудой лежало в изголовье кровати, простынь больше походила на лоскуты для перевязи. Кажется, даже кровать кто-то изодрал: были видны царапины и следы от когтей.

На полу лежали книги по психологии и Библия, тетради, блокноты, листы с иероглифами. Я подошел к столу и проверил ящики – в них явно кто-то рылся, как и в тумбочке у кровати, как и в шкафах: здесь что-то искали и, видимо, им было все равно, заметят ли беспорядок. Но что можно было взять с учителя? В нижнем ящике лежали ролексы из белого золота. Последняя коллекция для гонщиков.

– Глянь какие! – Алекс решил проснуться в самый «подходящий» момент. – Помнишь, как мы облизывались на них на сайте, а потом чуть приступ от цены не словили? Какой циферблат…Сказка! Мечта!

Мальчишка оттолкнул меня от ящика и провел по циферблату пальцами, сел на корточки и, словно загипнотизированный, начал следить за движением стрелок.

– Знаешь, это странно – твоя увлеченность этими часами: ты почти заставил меня купить их в кредит, – я усмехнулся и положил руку ему на плечо, но Алекс продолжал следить за стрелками. Он склонил голову набок и начал шевелить губами, словно что-то считал. Около минуты мы так и стояли: я, чуть согнувшись, с рукой на его плече и он – на корточках, следящий за движением стрелок.

– Это было не ограбление,– наконец сказал он. – Часы настоящие, дорогие. Здесь перерыли все, но их не взяли. Здесь вообще нечего брать, кроме этих часов.

– Ты успел в других комнатах побывать? – я усмехнулся и выпрямился.

– Навряд ли там есть что-то еще стоимостью с квартиру, – Алекс встал и медленно задвинул ящик.

– Что?

– Они больше трех миллионов стоят. Ну, если мне память не изменяет.

– И ты хотел, чтобы я их купил на свою зарплату?

– Они классные: с белым золотом, очень приятный на ощупь ремень, мягкий ход стрелок – мечта, а не часы. Да и должно же у тебя быть хоть что-то дорогое.

– Да это ж больше моей квартиры!

– Знаешь, с таким мышлением ты никогда не станешь жить лучше, чем сейчас. Надо иногда позволять себе немного роскоши.

– Ага, чтобы потом лишь иногда позволять себе есть и дышать.

– Да ну тебя. Гораздо интереснее узнать, откуда такие часики у учителя.

– Наследство? М., вроде, как раз за ним и шел.

– Часы? Новые часы? Если они наследовали часики, то это – очень быстрое вступление в наследство – презентация коллекции была недели две назад. А сколько эти братки наследуют? – Алекс уселся в ботинках на кровать и принялся строить гнездо их одеяла и подушек.

– Не знаю, но сомневаюсь, что очень много: посмотри, как Влад живет? Разве тут много денег?

– Во-первых, не Влад, а Вова, если уж сокращать, а во-вторых, М. был одет достаточно неплохо…Хотя, конечно, не на часы за три ляма. Но он и не особо за деньгами следил, – Алекс оторвался от «гнезда» и осуждающе на меня посмотрел. – Может, ты перестанешь истуканом стоять и шкафы осмотришь? Кто из нас двоих тут консультант?

– Вообще-то, оба: ты – это я, – Алекс закатил глаза и кивнул в сторону почти пустых книжных полок. Я подошел к шкафу: на полках остались только какие-то маленькие шкатулки и фигурки собак, стоящие по краям. Крышка одной из шкатулок была приподнята: внутри лежали ракушки и светло-зеленые камушки – так много, что она не закрывалась полностью. Рядом стояла фигурка бело-рыжего сиба-ину: его голова была наклонена вправо, будто ее можно снять.

Я протянул руку и потянул за бархатные ушки: голова действительно оказалась в моих руках после щелчка. Внутри лежали какие-то скрученные бумажки. Развернув, одну из них, прочитал «Будь проще и простейшие к тебе потянутся», в другой – «Выгнали из дома. За непосещаемость.» Прочитал надпись вслух. Алекс рассмеялся, подошел ко мне и принялся разворачивать бумажки. Через час мы выяснили, что в каждой фигурке был подобный «сюрприз». Попутно нашлись какие-то записки о родительских собраниях, встречах с преподавателями, признания в любви от учениц.

Алекс хихикал над каждой мало-мальски смешной шуткой и отбрасывал прочитанное, я старался складывать все бумажки в кучки рядом с фигурками, из которых мы их доставали, но бросил эту затею, когда мальчишка специально смахнул все на пол.

– Чувствуешь запах? – нижние полки шкафа были закрытыми, даже на замок. Так как ключа не было, пришлось его взломать: хорошо, что скрепок на столе было хоть отбавляй.

– Ты про цветы? – Алекс с нетерпением принялся просматривать тетради и дневники, аккуратно сложенные на полках.

– Да. Окно приоткрыто, но, когда мы вошли, запах был такой, будто здесь где-то цветы стоят. – на нижней полке лежала толстая тетрадь в кожаной обложке.

– Или диффузор. Что это? – Алекс обратил внимание на мою находку.

– Видимо, дневник или что-то такое: тут есть записи за каждый день, начиная с ноября позапрошлого года. Смотри: «12 ноября 2020. Завуч была очень любезна. Она показала школу, учительскую и мой будущий кабинет. Познакомила с некоторыми учениками и учителями. Все были приветливы и улыбались. Кажется, ребята участвуют в какой-то постановке: девочке в шортах не хватает гибкости, чтобы за мальчиком поспевать в танце. Им не помешает немного тренировок на командную работу и доверие…», – я пролистал чуть дальше, –или вот: «23 апреля 2021. Полина слишком навязчива. Она постоянно ходит вместе со мной в школу и возвращается домой. Конечно, мы живем рядом, а ее подруга – вообще в одном доме со мной, но это слишком. Брат несколько раз уже пытался ее склеить и скоро у него все получится: девчонка явно хочет себе папика найти. Или просто мужчину постарше. Я пытался узнать о ней больше у школьного психолога и учителей, но говорить, что она ведет себя как малолетняя потаскуха не хочется. С другими учителями она ведет себя нормально. Но зачем-то каждую пятницу ходит в кабинет директора на полчаса. Возможно, стоит с ней сблизиться и попытаться помочь, может, поговорить с ее матерью, когда она вернется с рейса.»

– Может, до нее кто-то домогался в школе? – Алекс выхватил у меня тетрадь и начал листать ее, особо не вчитываясь. – Вован, как настоящий мужчина, решил разобраться и помочь, и его убили?

– Ага, в собственной постели во сне, неизвестно как проникнув в квартиру. Да и с таким ее поведением… Полина эта скорее нарвется на какого-нибудь мужика вроде М., который не станет планировать убийство и либо не станет лезть в драку, испугавшись последствий, лицо сразу в морду даст. – Я решил порыться и поискать еще какие-нибудь дневники. Алексу наскучило листать тетрадь, и он решил присоединиться к поискам.

– Откуда ты знаешь, что один из мужиков этой девчонки не мог просто ударить учителя где-нибудь на улице, а тот просто не пошел в больницу и умер из-за этого, но дома?

– Опять «Хауса» смотрел ночью? – Алекс любил придумывать необычные преступления и сериалы про докторов.

– Не завидуй: в твоей памяти все серии есть – просто сядь и воспроизведи. Зачем устраивать себе супер-тренировки на мозги и не пользоваться плодами в свое удовольствие?

– Я развиваю память не для того, чтобы захламлять ее сериалами, а …

– Для того, чтобы захламлять ее мыслями всяких мудаков и самобичеванием. Да-да, я помню.

– Ой, заткнись и ищи.

– Ой, заткнулся и нашел: в этой тетради последняя дата – три дня назад. И написано много. Заберем? – Алекс прищурился и посмотрел на меня.

– Конечно. Но я сомневаюсь, что мы найдем там причину убийства или появления следователей Департамента.

– Возможные причины у нас есть, Департамент – мудаки, поэтому и послали следователей, а вот почитать про школьные будни препода интересно, да и просто про школу – мы же там не были.

– Ладно-ладно. Тогда берем все?

– Да, – Алекс кивнул, мы сложили тетради в стопку на одной из пустых полок. Полистав другие блокноты, тетради, книги по педагогике ничего интересного найти не удалось: это был просто подготовительный материал к урокам. Владимир ответственно относился к свое работе, но почему нижние полки были заперты? Из-за дневников?

Пока я заканчивал со шкафом, Алекс занялся комодом с одеждой. Он, как оказалось, тоже был разворошен, но ничего интересного там не было.

– Знаешь, это странно, – сказал, наконец, мальчик. – Зачем переворачивать вверх дном буквально всю комнату, пытаясь что-то найти, но при этом даже не прикасаться к запертой двери? То есть, замок ведь там не какой-то супер-сложный: скрепка с ютубом – и нет проблем. Можно даже просто двери снять с петель: все равно по состоянию комнаты понятно, что что-то искали.

– Не знаю. Может, тот, кто искал, знал, что нужного здесь нет и просто не хотел трать свое время? – листая одну из книг, я нашел самодельную закладку с засушенным цветком лилии. – Смотри.

– Не отпускай меня?

– Да. Интересно, это – его или подарок?

– Книга?

– Закладка. Смотри какая: явно кто-то своими руками делал. Аккуратная и красивая, – я показал находку Алексу. – Она даже пахнет все еще, представляешь?

– Где? Какая? – мальчик смотрел на меня, на протянутую с закладкой руку, но будто не видел ничего.

– В руке. Вот,– я взял Алекса за руку и положил на его ладонь цветок, но он прошел сквозь нее, будто его и не было, и упал на пол.

– Ты чего делаешь? – Алекс недоумевающе посмотрел на меня.

– Я попытался сейчас положить тебе в руку закладку с лилией из книги. Но она прошла сквозь ладонь, будто тебя и нет,– я поднял закладку и вложил ее в книгу.

– Ну, вообще-то меня так-то и нет,– Алекс усмехнулся.—Но это и правда странно. А еще обидно: дискриминируют галлюцинации, понимаете ли. Тоже мне. Видимо, на этом интересности комнаты заканчиваются: тут больше ничего прикольного нет. Уходим?

– Кухня или комната? – я встал и взял наши находки.

– Давай в комнату.

За дверью в условную гостиную был кабинет: хороший дубовый большой стол, на котором лежал закрытый ноутбук, стена из шкафов с книгами с зеркальными дверьми, удобный на вид и чуть потертый кожаный диван, кресло и журнальный столик. Ни телевизора, ни домашнего телефона, ни роутера. В отличие от спальни, здесь все лежало аккуратно.

Я подошел к ноутбуку, открыл его и включил. Он был заблокирован: нужен был отпечаток пальца, чтобы войти в систему, или пароль. Ничего из этого у нас не было.

– Заберем? – Алекс ухмыльнулся, пройдя мимо меня к шкафам.

– Чтобы нас арестовали? – он принялся листать книги с нижних полок пока я проверял ящики стола.

– Мы уже и так забираем кое-какие вещички. Чем ноут хуже?

– Ты знаешь чем: это же не какая-то исписанная не пойми чем тетрадка, а дорогая на вид техника. К тому же как мы его взломаем, если у нас ни пальца, ни пароля нет? – в нижнем ящике лежали листы, исписанные на китайском и японском языках. В верхнем углу листа карандашом была написана буква «П».

– Попросишь кого-нибудь. Разве это такая проблема? – Алекс, казалось, заинтересовался какой-то книгой: он с интересом разглядывал картинки на страницах и читал поясняющие надписи.

– Что ты там такое нашел? – я задвинул последний ящик, подошел к мальчику и обомлел.– Начертание теории законов? Какого года издание?

– 1816.

– А вот это уже тянет на наследство…Но мне казалось, М. считал, что они по завещанию получат деньги, а не какие-то вещи.

– А она, что, ценная?

– Стоит несколько сотен тысяч – первое издание, кожаный переплет с золотым тиснением, в хорошем состоянии. По крайней мере, так говорил Один из оперов, с которыми работает Олег. Надо бы проверить ее цену и остальные книги тоже, – я сфотографировал обложку и форзац, и взял следующую книгу с полки. – Это все же странно: в мыслях М. Владимир постоянно был живущим чуть ли не как бедняк, а тут – очень хорошо обустроенный кабинет, дорогие книги и часы. Одежда, вроде, тоже была хоть и простой на вид, но остаточно дорогой.

– Думаю, братан просто не сорил деньгами, вот и все. А мужик этот – завистник и транжира. Еще и бабник – как там деньги будут задерживаться в карманах?

– Но неужели М. не видел вещей и мебели здесь? Не понимал их ценности? Да, тут нет каких-то колонн, паркета, дорогих ваз, но каждый предмет мебели – выглядит дорого и удобно.

– Спроси при встрече, какие проблемы? – Алекс протягивал очередную книгу, когда зазвонил телефон. Мальчишка усмехнулся – А вот и проблемы.

– Саша, скажи мне, что ты сейчас не в квартире Шохова, – услышал я сразу, как ответил на вызов.

–Здравствуй, Олег. Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, – я отложил книгу.

– Тогда через час приезжай ко мне домой,– сказал следователь и положил трубку.

– Нам пора? – Алекс с грустью посмотрел на руку с телефоном.

– Да. Пойдем, – я вернул книгу на полку и пошел к соседке.