Текст книги "Господин чиновник. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Amazerak

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Вот же засранец. И за него какой-то дворянин заступился?

– Не совсем… Эти два идиота пытались дочь Кучкина взять в заложницы. Ну или просто поразвлечься захотели. Чёрт их знает. Если бы они вели себя тихо, глядишь, и не привлекли бы лишнего внимания.

– Ясно. Пока ничего не предпринимай, а в следующем месяце пусть Медведь заберёт трактир и продаст, а деньги – нам. Сколько можно уже?

– Понял, – вздохнул Женя.

– Ну чего вздыхаешь? Чего опять кислая рожа?

– Вы знаете почему. Потому что надоело быть начальником тупых головорезов. Я – княжеский отпрыск, человек благородных кровей, а заниматься должен этим? Сделайте меня хотя бы управляющим или помощником управляющего…

– Боже мой, опять!

– Да, отец. Мне тошно от того, что эти выродки порой творят. В прошлом месяце пронёсся слух, что они двух крестьян до смерти избили, а в апреле какую-то мещанку увезли в лес и истязали её. Каждый месяц они что-нибудь вытворяют. А наказывать их вы не велите.

– Какой же ты чистоплюй, Женя!

– Уж какой есть. Мы – дворяне. А я руки марать должен.

– Но-но. Ты палку-то не перегибай! Прекращай соплежуйство! – произнёс Фёдор Иванович грозно. Он иначе смотрел на данный вопрос. Выросший в суровом сибирском приграничье и впитав дедовские нравы, он не равнялся на напыщенных столичных пижонов и их показное благородство, под маской которого порой скрывалось гнилое нутро.

– А что я не так говорю? Поставь вместо меня Алексея. Ему, как мне кажется, нравится подобные вопросы решать.

– Ты знаешь, почему я это не делаю.

– Ах да, у него «репутация». Мне-то она не нужна. Я же не будущий князь…

– Послушай меня, сын. Ты – аристократ, потомок воинов, которые испокон веков держали власть в своих руках. Не император, не придворные вельможи, не законники, а мы. Мы – настоящие хозяева этой земли. А ты… ты не можешь справиться с горсткой отребья? Тогда какой ты, к чёртовой матери, аристократ? Или думал, напустил на себя чопорный вид – и уже благородным стал? Тебе не нравится, что мы деньги с местных лавочников собираем? А скажи мне, пожалуйста, кто их защитит? Горстка трусливых солдат, которые из крепости боятся нос высунуть? Это мы защищаем их! Мы! И их никчёмные жизни принадлежат нам, сын. Вот ты говоришь, какую-то мещанку снасильничали. А ты представляешь, что было бы, если б город захватило племя злоболюдов? И кто эту чернь сбережёт от остроухих поганцев и прочей нечисти?

– Мы, разумеется.

– Вот именно! Да и потом, всю грязную работу делает Медведь. Тебе-то что волноваться? Ты просто передаёшь ему мою волю и следишь, чтобы проблем не возникало. Поэтому хватит сопли жевать. Вспоминай почаще мои слова, когда ещё раз вздумаешь поплакаться на свою «несчастную долю». Если вопросов нет, можешь идти.

***

Жилая часть дома трактирщика Ивана примыкала к кухне с противоположной стороны от зала для посетителей. Я расположился в одной из двух спален, окна которой выходили на улицу и по вечерам закрывались стальными щитками. Вторую спальню занимал сам трактирщик. Также здесь имелось что-то вроде гостиной и комнатка, забитая всяким хламом. Удобства находились во дворе – там стояла деревянная будка с дыркой в полу. Пришлось привыкать. Отсутствовало и электричество. Вместо него применялись керосиновые лампы. А воду таскали из колодца.

Само собой, не было в доме и ванной. Но Иван сказал, что неподалёку есть городская баня. Туда-то я и отправился, чтобы привести себя в порядок перед началом службы. Там имелись отдельные «аристократические» душевые кабинки, и я помылся с относительным комфортом.

Когда вернулся домой, на улице уже стемнело. Последние посетители разошлись, заведение опустело. А тут ещё и дождь полили, и на небе засверкали молнии.

По пути я заглянул к конкуренту Ивана. Трактир купца Фролова оказался побольше, там имелась даже комната для аристократов, поэтому немудрено, что немногочисленная знать Култука, если и шла куда-то обедать, то либо в ресторан, либо в трактир Фролова. Трапезничать в одном помещении с людьми «подлого» происхождения дворяне считали зазорным. Здесь сословные предрассудки были куда сильнее, чем в моём мире, где они частично сгладились за последние лет сто. Да и находилось заведение гораздо ближе к центру города и к железнодорожной станции, чем трактир Ивана.

У Ивана тоже было неплохое заведение. Еда мне казалась вполне приемлемой, и хоть убранство не блистало богатством (как, впрочем, и у Фролова), но обстановка выглядела уютной. Чувствовалась женская рука.

Разумеется, мне было жаль трудолюбивого Ивана и его дочь, но помочь я им ничем не мог. Даже если бы у меня водились деньги, не дал бы, но не от жадности, а от того, что не считал полезным спонсировать убыточную коммерцию. Следовало менять что-то в самом подходе к ведению дела, а что именно, было непонятно. Я всю жизнь служил государству и боролся со Скверной, и в таких делах не разбирался. Единственное, что мог посоветовать – продать трактир, отдать долги, переехать хотя бы в Иркутск и там заняться чем-нибудь более прибыльным. Иван выслушал меня и погрустнел. Он всю жизнь прожил в Култуке, трактир достался ему от отца и был ему дорог, да и дочь противилась.

Утром следующего дня я встал по будильнику (прихватил его с собой из дома), надел свой парадный костюм и низкий цилиндр с серебристой лентой (высокий остался в Петербурге, он в чемодан не помещался), натянул тонкие белые перчатки и отправился в городскую управу на свой первый рабочий день. Идти было минут пятнадцать медленным шагом.

Пришёл я без десяти восемь. В вестибюле меня встретил солдат, но уже другой – постарше. Он куда-то позвонил, и по лестнице спустился городской глава собственной персоной. Сегодня господин Засекин выглядел куда респектабельнее, чем во время нашей вчерашней встрече. На нём был застёгнутый на все пуговицы тёмно-синий китель, на отложном воротнике серебрились петлицы, а на плечах красовались погоны с серебряной окантовкой и двумя красными продольными полосками на каждой, что означало шестой класс по табели о рангах. К данному господину мне следовало обращаться «ваше высокоблагородие». Фуражка Засекина была лихо заломлена на бок, а в зубах так и торчала дурацкая сигара.

– А, господин Ушаков. Добрый день! – Засекин оскалился в улыбке. – Пришли всё-таки? Вот и славно! Готовы к новым свершениям?

– Готов, ваше высокоблагородие.

– Да ну, полноте, какой «высокоблагородие». Это для низкородный мы – благородия. Зовите меня просто Алексей Фёдорович. Хорошо?

Елейное показное дружелюбие городского главы мне понравилось ещё меньше, чем вчерашний пренебрежительный тон. Ожидался подвох, особенно в свете последних событий. До Засекиных не могла не дойти весть о том, как я их бандитов прогнал из трактира. Фамилию мою те не знали, но сложить два плюс два городской глава вполне мог.

– Да не вопрос, – ответил я. – Вижу, здесь всё по-простому. Тем лучше! Мне нравится у вас всё больше и больше!

– Отлично! Тогда пойдёмте покажу ваше рабочее место.

Глава 7

На первом этаже почти в самом конце помещения рядом с хозяйственным отделом находилась дверь с вывеской «отдел благоустройства». Комната была небольшой и ужасно захламлённой картонными коробками, заполненными всяким хламом и старыми стульями, нагромождёнными друг на друга и покрытыми толстым слоем пыли. Остальное место занимали два стола: один короткий в конце кабинета, расположенный лицом к дверям, второй – длинный, он стоял под углом к первому. На нём размещалась печатная машинка, а рядом с ней возвышались две стопки бумаг и папок. На столе же начальства громоздился массивный деревянный телефон с блестящим диском.

– Ваш кабинет, Артур Андреевич, – торжественно объявил Засекин. – Здесь небольшой беспорядок. Потому что у нас уже месяц нет главы отдела. Предыдущий преставился, а у нас не было под боком чиновника нужного класса, поэтому мы ужасно рады вашему приезду. Передайте большую благодарность господину Тюфякину.

Я вопросительно взглянул на Засекина. Он что, думает, я с Тюфякиным лично общаюсь? Что ж, пускай так считает, мне же лучше.

– Обязательно передам, – сказал я. – А вот это барахло следовало бы убрать. Как по мне, на рабочем месте не должно быть лишних предметов.

– Ни о чём не волнуйтесь! Я отдам соответствующее распоряжение, – тон городского главы был довольно дружелюбным и даже слишком, но в нём чувствовалось едва скрываемая фальшь. – А в общих чертах что могу сказать... Городок у нас небольшой, финансируется по остаточному принципу, поэтому работы, увы, немного. Придётся принимать жалобы, циркуляры и прочую корреспонденцию. Иногда надо давать официальные ответы. Но вы не волнуйтесь. Во-первых, такое случается нечасто. А во-вторых, для этих целей у вас есть конторщик.

– Только он, кажется, невидимый.

Засекин усмехнулся:

– Скоро подойдёт. Рабочий день-то ещё не начался. Да и вам, знаете ли, не обязательно приходить минута в минуту. Зачем? Если появляются какие-то дела, приходите, работайте, а нет, так я не сторонник формализма. Главное – результат. А кто когда приходит, уходит – это дело личное. В этом отношении вам повезло, а то ведь знаете, какое начальство бывает, за каждым шагом следит. Я не из таких.

– Очень хорошо. Не люблю, когда за мной следят. Но я с вами не соглашусь, что работы мало. Город в ужасно запущенном состоянии. Фасады с пулевыми отверстиями, разбитые мостовые… Здесь есть чем заняться.

– Так-то оно так. Мы находимся на границе. Здесь постоянно что-нибудь происходит. А финансирование, как я сказал, мизерное. Основной бюджет идёт военным в крепость, а мы – так, подачками перебиваемся. Ну ладно, оставлю вас разбираться со своим новым рабочим местом. Всё, что найдёте здесь – считайте, ваше. Кроме стульев и коробок. Их скоро унесут. Так, что ещё забыл… Через дорогу есть ресторан. А в паре кварталов отсюда – сносный трактир. Туда можно канцеляриста послать за обедом. А на втором этаже у нас самовар стоит, чтобы чай себе налить. Все мероприятия проходят у нас в дворянском собрании. Бывает, кино крутят, бывает, театральная труппа приезжает, или бал какой-нибудь организовываем. В общем, развлекаемся как можем. И вы заглядывайте. Как мундир надумаете шить, ступайте в ателье. Оно тоже недалеко, сразу за театром в переулке. Единственное на весь город, где шьют мундиры. Ну вот, пожалуй и всё. Если что-то понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь в приёмную. Телефонный справочник… где же он был? В общем, где-то здесь. Там все внутренние номера. Вопросы есть?

– Есть. Денежный.

– Ах да, жалование. Совсем забыл. Столоначальники у нас получают сорок пять рубля в месяц, не считая премии. Немного по столичным меркам, но здесь, простите, и не столица. Ещё что-нибудь интересует?

– Интересует. Много чего интересует. Но об этом, пожалуй, потом.

– Тогда всего хорошего. Устраивайтесь, располагайтесь.

Засекин перекинул сигару из одного угла рта в другой и вышел. Я прошёлся вдоль длинного стола, полистал бумаги, открыл окно, чтобы избавиться от затхлости и стойкого нафталинового запаха. В углу стояли железные ящики для документов. Там царил полнейший беспорядок: бумаги были перемешаны, что-то лежало в папках, что-то – без. Чувствовал я, что разбираться со всем этим придётся долго.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек лет двадцати в чиновничьем мундире с пустыми погонами. Парень имел вытянутое лицо с оттопыренными ушами. Под мышкой он держал кожаную папку, фуражка съехала на затылок, из-под неё выбивались белокурые волосы, а китель выглядел мятым.

– О, а ты, похоже, мой сотрудник, – догадался я.

– Э… наверное, вашбродь… Здрасьте, – стушевался паренёк, удивлённый появлению в кабинете нового человека. – Канцелярист Филипп Фролов.

– Фролов? Уж не родственник ли местного купца?

– Родственник, вашбродь. Племянник.

– Ну замечательно. Можно сказать, все свои, – проговорил я, а сам в душе подосадовал, что под моим началом оказался парень, пристроенный сюда по знакомству. Значит, сотрудника этого не накажешь и не уволишь.

– Это точно, – канцелярист совсем расслабился, заулыбался, показав дырявый ряд зубов. И всё бы ничего, да только вид у него был какой-то придурковатый.

– Да ты проходи, не стесняйся, будь как дома. Тебе сегодня будет чем заняться. Кстати, что с прежним столоначальником случилось?

– Так он это… скончался, – Филипп снова стушевался, прошёл в кабинет и, положив на стол кожаную папку, устроился за печатной машинкой.

– Злоболюды убили?

– Не, какой там? Перебрал со спиртным и помер. Он это… хе-хе, часто за воротник закладывал, если понимаете, о чём я. Бывало, неделями не выходил на службу. Как начнёт пить и не прекращает.

– Ну вот и прекратил. Причём насовсем. Ну и ладно. Теперь я за него. А я таких проблем не имею и пьянство в служебное время не одобряю и не допущу.

– Не-не, я ни за что… Я никогда, – замотал головой Филипп.

– Будем надеяться. Тогда берись за работу. Надо все эти бумаги рассортировать.

– Эти, вашбродь? – парень кивнул на стол.

– Эти. А ещё эти, – я указал на ящики. – Так что потрудиться придётся. Ну ничего, это же не кирпичи таскать, правда? Не надорвёшься. А я помогу.

Я и сам взялся за работу, чтобы понять, по какому принципу сортировать бумаги. В моё время почти все документы были в электронном виде, поэтому с макулатурой возиться не приходилось. Иное дело, здесь. Для меня такая бумажная волокита оказалась в новинку.

А когда картина более-менее прояснилась, я дал Филиппу задание на ближайшие дня три, а сам отправился заниматься собственными делами, коих тоже нельзя было игнорировать.

Ателье нашёл быстро. Оно, как и сказала Засекин, находилось в переулке за театром, в старом двухэтажном здании. Увидев меня, портной с помощником бросили все дела и стали снимать мерки. Как шить чиновничью форму, они знали и всё необходимое для этого имели. Единственное, что мне предстояло решить – из какого сукна заказать мундир и с какой подкладкой. В качестве вариантов предлагался материал подороже и более дешёвый и более грубый. В первом случае мне пришлось бы отдать шестьдесят рублей, во втором – всего тридцать пять.

Выбрал я материалы самые дешёвые. Не перед кем мне здесь было красоваться, кичась несуществующим достатком. И так придётся экономить. Мой скромный бюджет таял на глазах.

После ателье я заглянул в магазин готового платья, где купил скромный будничный костюм, чтобы парадный не занашивать. Он мне обошёлся значительно дешевле мундира. А разобравшись с одеждой, я отправился искать жильё. Обременять своим присутствием трактирщика я долго не собирался, да мне и самому хотелось что-то более уединённое и чтобы удобства не на улице.

За остаток дня я успел осмотреть три квартиры. Последняя пришлась мне по душе, её и решил арендовать, чтобы поскорее закрыть данный вопрос. Не хотелось с этой бытовой ерундой долго возиться. Есть ведь дела и поважнее.

Однокомнатная квартира находилась на втором этаже двухэтажного каменного здания. Выглядела она плохо и требовала ремонта, но зато здесь были ватерклозет и душ. А главное, до городской управы от неё было идти пять минут. Мебель, правда, отсутствовала. Но хозяин – купец Игнатов, владевший парой торговых лавок и лично показывавший мне апартаменты – обещал за дополнительную плату в три рубля дать напрокат всё, что нужно. Без мебели же аренда стоила пятнадцать рублей в месяц.

Оказалось, что в этом доме обитал и ещё один аристократ – армейский капитан из крепости. Он уже год жил на той же лестничной площадке в соседней квартире.

Единственное, из-за чего у нас с Игнатовым вышел спор, так это из-за оплаты: купец просил, чтобы я внёс деньги за полгода вперёд, но я не хотел остаться без копейки в кармане до следующего жалования, поэтому настаивал на трёхмесячной предоплате.

– Слушай, сколько у тебя эта квартира без жильцов стоит? – я провёл пальцем по подоконнику, на котором образовался толстый слой пыли. – Полгода? И ещё столько же простоит. А сейчас у тебя есть гарантированный жилец на следующие три месяцы. Выбирайте

– Эх, была не была, – махнул рукой Игантов. – Всё ради вас, ваше благородие. На три так на три.

Я подписал бумаги, заплатил пятьдесят четыре рубля и получил ключи. А вскоре и старший дворник подоспел. Ему требовалось записать мои фамилию, имя и номер паспорта, чтобы передать исправнику. Такие тут были заведены порядки: всем жильцам приходилось отмечаться в полиции.

Игнатов обещал привезти мебель на следующий день, поэтому я решил последний раз переночевать у Ивана, а завтра вечером переехать на новую квартиру, поскольку сегодня там даже спать было не на чем.

Много мне чего требовалось купить. Например, лошадь для путешествия по горам, оружие помощнее, походную одежду. Но в деньгах я был ограничен. Мелкий провинциальный чиновник не мог позволить себе шиковать. Предстояло подумать, откуда средства достать, ведь без них я связан по рукам и ногам. Главной же моей задачей были, во-первых, тренировки, во-вторых, поиск Скверны. Отсутствие большого количества работы могло оказаться положительной стороной моего нынешнего положения. В конце концов, укладка мостовой не такое важное занятие, как уничтожение заразы, угрожающей всему живому. Но свои прямые служебные задачи я тоже не собирался забрасывать, чтобы у Засекиных не было ко мне нареканий.

К тому же, чем лучше покажу себя на службе, тем быстрее меня отправят хотя бы в Иркутск, а там и жалование больше, и возможности. Не торчать же всю новую жизнь в этой дыре?

Наведение в городе порядка не ограничивалось только облагораживанием местного сквера, ремонтом фасада и мощением дорог. Требовалась глубокая, можно сказать, духовная очистка. Здесь царило беззаконие и произвол семейства аристократов, нагоняющих страх на местных жителей и наложивших на простых людей бремя сверхномированных податей. А к култукской полиции, как я понял, обращаться не имело смысла, поскольку урядник куплен.

Конечно, всё это я знал лишь со слов двух человек, поэтому вначале следовало получить более подробную и объективную информацию о творящихся в городке делах, а потом заняться наведением порядка. Нельзя положиться на закон – справимся собственными силами.

Вечер я снова посвятил тренировке, но только в своей комнате, ведь для простейшей магической практики много места не требовалось, а рано утром собрал вещи и попрощался с трактирщиком, который уже хлопотал на кухне, готовя заведение к открытию. Напоследок дал ему свой новый адрес.

– Не хочу тебя стращать, но расслабляться не стоит, – сказал я. – Эти уроды так просто не отстанут. Но если возникнут проблемы у тебя или у кого-то из твоих знакомых, кто испытывает похожие трудности, сразу посылай ко мне: либо на квартиру, либо в городскую управу к столоначальнику Ушакову.

– Спасибо, ваше благородие! Даже не знаю, как благодарить вас, – поклонился Иван. – Век буду за вас Бога молить. Здоровья вам и сил! Вас-то разбойники побаиваются, только вот у них серьёзные покровители есть. Будьте осторожны, ради всего святого! Не хочу, чтобы вы пострадали, да ещё из-за такой ерунды.

– Нет, это не ерунда. Здесь у вас произвол творится и беззаконие. Не люблю я такое. А раз уж мне суждено ближайшие пару-тройку лет провести в этом городишке, придётся поработать над проблемами. В общем, инструкции я дал. Если что-то случится, ты знаешь, как поступить.

Пожелав трактирщику успехов, я взял чемодан и покинул гостеприимное заведение и отправился на службу. Пришёл довольно рано, минут за двадцать до начала рабочего дня… и обнаружил горы разбросанных по обоим столам бумаг и папок и валяющиеся на полу выдвинутые ящики. Лишние же стулья никто так и не убрал.

В пятнадцать минут девятого явился заспанный Филя Фролов.

– Что, боец, не выспался? – поприветствовал я его.

– Да, вашбродь, поздно уснул очень.

– А это что такое на столах? Похоже, ты не много-то вчера трудился.

– Работал весь день не покладая рук. Но видите, сколько здесь всяких бумажек! Я совсем запутался.

– Так я тебе показал, как сортировать. Забыл?

– Виноват, вашбродь, запамятовал.

– Ладно, за работу! И да, ты опоздал. Выговор тебе.

Впрочем, опоздал не только Филя, но и господин Кривошеев – казначей и заместитель городского главы. Тот явился лишь к полдесятого. Засекина же не было, и что-то мне подсказывало, сегодня его ждать смысла нет. Поэтому вопрос со стульями пришлось решать с Кривошеевым. Тот с явной неохотой отправился искать свободное помещение, куда можно свалить хлам.

Мы с ним обнаружили захламлённую каморку на чердаке, где оставалось немного свободного места, и Кривошеев подрядил служащего перетаскать туда ненужную мне мебель. Я отправил помогать ему Филю – пускай парень разомнётся, физическая активность полезна. Тот тяжело вздохнул и потащил стул вслед за немолодым мужчиной, отвечающим за хозяйственную часть.

Я и сам не остался в стороне: хоть по статусу мне не полагалось, тоже присоединился к перетаскиванию вещей. И спустя часа полтора мы расчистили кабинет. Все ненужные коробки и стулья переселились на чердак, и в помещении сразу стало значительно просторнее.

Заглянул Кривошеев.

– Быстро вы навели порядок. Совсем другой вид! – воскликнул он. – Только вот время уже обеденное. Позвольте пригласить вас к столу. Иногда мы устраиваем общую трапезу на втором этаже. А сегодня как раз есть отличный повод: ваше назначение.

– С удовольствием приму ваше приглашение, – сказал я, решив не упускать шанс познакомиться с остальными сотрудниками.

– Тогда прошу за мной.

На втором этаже в просторном помещении с застеклёнными дверями и растениями на шкафах, был длинный стол, за которым собрались шесть человек в тёмно-синих чиновничьих мундирах. Кривошеев представил нас.

Архив возглавляла госпожа Волжина – строгая дама лет тридцати, жена одного из офицеров крепости, приехавшая с мужем сюда пару лет назад из Иркутска.

Отдел дворянской опеки – господин Золотарёв. Это был уже немолодой мужчина с лысиной во всю голову и седеющими клочками волос по бокам, переходящими в пышные бакенбарды и усы. Он имел лишь восьмой класс по табели, что соответствовало армейскому капитану – довольно низкий для столь почтенного возраста. Видимо, тоже чем-то провинился, раз его не двигали по карьерной лестнице, ну или просто не отличался амбициозностью. Как в этой дыре продвинуться куда-то?

Самым же молодым столоначальником, не считая меня, был Анатолий Гусев. Обычный паренёк, на вид вполне благополучный, без следов алкоголизма на лице или других пагубных пристрастий, с аккуратно зачёсанными набок русыми волосами. Гусев имел девятый класс по табели. За столом говорил он мало и казался человеком замкнутым и застенчивым.

А вот у главы отдела образования господина Додонова лицо, наоборот, было одутловатое, пропитое, хотя человек едва ли пересёк сорокалетний рубеж. Невысокий, лысоватый, с крупной головой он имел вид болезненный и угрюмый.

За столом младшие сотрудники не присутствовали. Три канцеляриста принесли еду из ближайшего трактира, ещё один растопил самовара. На меня все сразу набросились с вопросами, желая узнать, кто я и откуда. Всех очень удивило моё прямое родство со знаменитым генералом Ушаковым, возникло недоумение, как я с такими связями оказался в столь отдалённых местах.

– Да вот, упросил, – сказал я. – Надоела столичная жизнь, захотелось мир посмотреть. Мне сказали, что здесь не хватает служащих.

– Нечасто такое случается, – сказал Кривошеев. – Первый раз слышу, чтобы из Петербурга в такую даль кто-то добровольно ехал.

– Пожалуй, так. А вы? Вы местный? – перевёл я разговор.

Казначей рассмеялся:

– Нет-нет. Я тоже столичный, как и вы. Меня за дуэль сослали сюда. Такие вот дела.

– Суровое наказание.

– О, что вы, я легко отделался. К счастью, подонок, с которым я стрелялся, выжил. Иначе я поехал бы совсем в другое место трудиться. Очень уж большие связи у него.

Обед затянулся. Вначале все наперебой давали мне советы, просвещали, где находятся полезные магазины, места общественного питания, питейные. Рассказывали про мероприятия в дворянском собрании, вокруг которого крутилась вся жизнь высшего света городка Култук. В эту пятницу планировался показ какого-то нового фильма, и меня тоже звали присоединиться. Додонов же вместе с ещё двумя чиновниками часто ездили рыбалку, и мне пришлось выслушать целую речь о том, какой вкусный омуль водится в Байкале. А от Кривошеева я узнал, что Засекины регулярно устраивают охоту в горах, куда приглашают местных дворян. Точнее, устраивали, пока не начались проблемы со всякими тварями.

Между делом выяснилось, что отряд Засекина, ездивший недавно в горы, перебили целое племя злоболюдов. Это значило, что опасность ликвидирована, и в городе снова воцарится покой. Об этом рассказал Кривошеев.

– А про Скверну ничего не слышно? – спросил я. – А то ведь знаете, что произошло в Удинской крепости. А она не так уж и далеко отсюда.

– Знаю-знаю. Это ужасно. Но у нас Скверны в помине никогда не было и, надеюсь, не появится, – беспечно проговорил Кривошеев.

Под конец, когда все устали от серьёзных разговоров, начальник финансового отдела – длинный, сутуловатый мужчина с бакенбардами, начал травить анекдоты, над коими с удовольствием смеялись Волжина и Додонов.

После застолья чиновники начали расходиться по домам. Часы над дверью показывали четвёртый час, и никто работать больше не собирался. Да и вообще, складывалось впечатление, что эти люди сюда приходили лишь для того, чтобы скоротать время за болтовнёй и не сдохнуть от скуки.

Мне же торопиться было некуда. Мы вместе с Филиппом просидели часов до восьми и разгребли значительную часть документации. Набралась целая кипа старых бумаг, которые давно требовалось сдать в архив, но никто почему-то так и не удосужился это сделать. Нашёлся, наконец, план города.

Я же по большей части изучал нормативные акты, которые удавалось отрыть среди макулатуры, чтобы понять, чем должен здесь заниматься. За занятием этим время пролетело незаметно. Поработал бы ещё, но в восемь часов обещали привезти мебель, и я побежал на свою новую квартиру, разрешив Филиппу тоже идти домой. Когда прибыл, возле подъезда меня уже ждали грузовик, водитель с двумя грузчиками и дворник.

Спустя пару часов у меня дома появилось всё необходимое: письменный и кухонный столы, шкафчик для одежды, ещё один – для книг, старый диван на деревянных ножках, кресло и несколько стульев. Плита для готовки в квартире была, но работала она на дровах, а за дрова приходилось платить пятьдесят копеек в месяц. Зимой – дороже. Доставкой дров занимался младший дворник, который в холодное время года ещё и растапливал печи. А чтобы не тратить драгоценные минуты на уборку и готовку, существовала горничная, обслуживающая сразу несколько квартир. Её услуги стоили полтора рубля.

Наконец, все дела были улажены, и я решил, что можно перед сном немного потренироваться. Оставшись один, сел посреди комнаты на полу и создал вокруг себя вращающиеся струи магического песка – несложное заклинание, которое тем не менее давало достаточную нагрузку на источник, чтобы каналы разрастались.

Таким образом, ростки всё глубже уходили в энергетическое поле, а другие накапливались в руках, создавая тугое переплетение, способное концентрировать большую силу для заклинаний.

Но едва я вошёл в состояние концентрации, как меня отвлекла музыка, доносящаяся из-за стены. Кого-то на ночь глядя потянуло к прекрасному. Женский голос, исполняющий романс, был довольно приятным, но я вовсе не это хотел слышать в своей квартире в двенадцатом часу.

Выйдя из квартиры. я обнаружил сидящего на лестнице низкорослого, белобрысого парня в солдатском мундире.

– Кому там не спится? – спросил я.

– А это… – парень вздохнул. – Да его высокоблагородие опять надрались в стельку. Дворник их сколько раз увещевал – всё бесполезно.

– А ты кто?

– А я это… денщик у его высокоблагородия. Только я туда не пойду, даже не просите. Его высокоблагородию, когда он в таком состоянии, лучше под руку не попадаться. И вам не советую.

– Ну это мы ещё посмотрим, кому лучше под руку не попадаться, – я настойчиво заколотил кулаком в дверь. Вот тебе и сосед, называется. Да здесь, похоже, весь город с причудами.

Глава 8

Ждать ответа мне пришлось недолго. Из-за двери раздался угрожающий бас:

– Кого там черти принесли?

Я постучался снова. Спустя минуту музыка стихла, а дверь распахнулась. В проёме стоял двухметровый великан в армейских зелёных штанах на подтяжках и в рубахе с расстёгнутым воротом. С усатого лица смотрели звериным взглядом осоловелые глаза, в которых читалось желание растерзать нарушителя спокойствия.

– Ты кто такой? – заплетающимся языком, но всё ещё достаточно грозно спросил здоровяк. – Кто посмел потревожить отдыхающего офицера?

– Господин офицер, не имею ничего против вашего отдыха, но делайте это потише, – сказал я. – Я ваш сосед – Артур Ушаков и я не простолюдин, чтобы мне тыкать. Так, к сведению.

– Сосед? Что ещё за сосед? С каких пор? – злое выражение лица капитана сменилось недоумением, во взгляде появилась растерянность. Он не сразу сообразил, как реагировать на столь неожиданную ситуацию.

– С сегодняшнего вечера. Я снимаю квартиру по соседству с вашей, и мне хотелось бы отдохнуть после службы.

– Так, секунду… Э… ты… простите, вы – дворянин, значит?

– Чистокровный, наследственный.

– А я… – капитан приосанился, выкатил грудь колесом и объявил, – а я офицер русской императорской армии, капитан Васильчиков, тоже этот самый… дворянин. И я отдыхаю!

– Рад за вас. И я тоже отдыхаю. Только вот ваша музыка мне мешает.

– Вам музыка не нравится, видите ли?! Я что, не могу послушать патефон у себя дома? Да вы, сударь, издеваетесь!

– Вовсе нет, пока просто прошу. Если же просьбу мою не удовлетворите, сударь, ваш патефон превратится в кучу щепок.

– Это что значит… Что же получается, вы мне… угрожаете? – рожа Васильчиков стала ещё злее. – Я подобное стерпеть не могу, сударь! Вы угрожаете офицеру императорской армии! Вы знаете об этом?

– Да, вы мне сказали. И мои условия остаются в силе.

– Ах так! Тогда… тогда я вызываю вас на дуэль! Ждите секунданта!

Тут уж пришла моя очередь недоумевать. Но виду я не показал:

– Как вам будет угодно.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

– Я вас предупреждал, – вздохнул денщик, слышавший весь разговор. – Не надо было к нему соваться.

– Ничего страшного, – проговорил я. – Не впервой.

Впрочем, музыка за стеной больше не играла. Возможно, капитан побоялся за сохранность своего патефона, возможно, просто уснул, но я смог продолжить тренировку в тишине, после чего отправился на боковую. Насчёт дуэли я почему-то не сильно переживал, хотя в мои планы и не входило ни с кем драться в этом городке.