Текст книги "Господин чиновник. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Amazerak

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– В двух днях пути отсюда. Прошлый раз мы ездили уничтожать лагерь злоболюдов и наткнулись на осквернённого. Жуткая тварь. Покрыта какими-то язвами и волдырями, а облик… просто нечеловеческий. Фёдор Иванович сжёг его своей магией и наказал нам не рассказывать никому о происшествии. Говоря о нём, я нарушаю обещание, но… чувствую, что это важно. Корпус стражей должен знать. А вы… у вас есть связи, знакомства.

– Почему напрямую не пошли к жандармам?

– Я их не знаю, – потупился парень. – Не знаю, каковы будут последствия. Для меня.

Я кивнул и задумался. Ситуация выглядела скверно.

– А почему Засекин решил скрыть?

– Точно не знаю. Он не объяснял. Но я думаю, он боится, что в городе появится много жандармов, что это ему как-то помешает. Насколько мне известно, у него какие-то разногласия с властями.

– Да понятно какие. Он считает себя властителем этих земель. А это слегка так противоречит законам империи.

– Наверное. Я не лезу в его дела и… не хочу вмешиваться. Я простой чиновник. Мне не нужны проблемы. Но в данном случае не мог поступиться совестью.

– Вы правильно сделали, что рассказали, господин Уткин. Я обещаю, что донесу информацию кому надо. Ну а вы можете спать спокойно: про вас никто ничего не узнает. Просто скажу, что есть анонимный источник, раскрывать который не имею права.

– Спасибо вам большое, господин Ушаков. Я знал, что вы – человек чести.

– А можете показать место, где вы встретили осквернённого?

– Да… наверное. Но у меня нет карты.

– Не проблема.

Я достал из ящика карту уезда и расстелил на столе. Уткин плохо ориентировался на местности, но общее направление движения он мне показал. После чего я его отпустил, ещё раз поблагодарив и пообещав, что у него проблем не будет ни с Засекиными, ни с жандармами.

А когда он ушёл, я серьёзно задумался. Что делать с полученной информацией? Я мог отправиться в крепость и как на духу выложить всё майору корпуса стражей. Он скажет мне спасибо и… всё. К данному делу меня не подпустят на пушечный выстрел. А могу поехать в горы сам, попробовать свои силы, убедиться, что я всё ещё умею поджигать задницы проклятым отродьям Скверны.

Судя по словам Уткина, Скверна находилась где-то в горах, но насколько близко к городу, неясно. Одиночные монстры разбредались на многие вёрсты от своего корневища. И поскольку корпус стражей его до сих пор не обнаружил, оно могло прятаться среди леса или расти далеко от города. Тем не менее угроза уже нависла над этими краями, и мой долг – бороться с опасными тварями, как боролся всю прошлую жизнь.

С другой стороны, что я сделаю один? Чтобы обшарить весь лес, требовалась куча народу. Этим должен заниматься корпус стражей. Ведь если не во время не обнаружить и не вырезать корневище Скверны, она может распространиться так широко, что потом придётся потратить очень много сил и средств на решение проблемы. Значит, жандармы должны узнать о появлении осквернённого. Нельзя молчать. И так прошло три недели, за это время ситуация могла усугубиться.

Мне же не стоило забывать о своих прямых служебных обязанностях. Этот город следовало привести в порядок. Только вот могло получиться так же, как и в прошлой жизни, когда все мои усилия, все старания пошли прахом из-за проклятых тварей, уничтоживших всё, что создало человечество великими трудами. Если понадобится, я буду драться вновь. Главное, чтобы не стало слишком поздно.

Собрав бумаги, я отправился в управление городским хозяйством. Оно находилось возле вокзала, так что топать пришлось далековато по местным меркам. На противоположной стороне улицы, напротив какой-то железнодорожной службы расположился длинный одноэтажный дом с прилегающей территорией, где стояли два грузовика и каток. Рядом с техникой возвышалась гора щебёнки. В углу расположились тачки и всякий хозяйственный инвентарь. В тени у сарая играли в кости два мужика прямо на земле.

Я зашёл в дверь, рядом с которой находилась выцветшая вывеска. В большой комнате по обе стороны длинного стола сидели пожилой конторщик в кителе, два мужчины помоложе и женщина строгого вида с очками на носу, что-то печатавшая на машинке.

– Добрый день. Начальник здесь? – спросил я.

– Да, ваше благородие, – вскочил старший конторщик. – Здравствуйте! Они чаёвничают. Вон там.

За дверью, на которую мне указали, два чиновника пили чай в небольшом, но уютном кабинете. На столе воздвигся самовар, рядом пристроилась чашка с бубликами. Оба мужчины были немолоды. Один – высокий, с длинными свисающими усами – имел, судя по погонам, десятый класс по табели, второй – маленький, толстый, щекастый с двойным подбородком – девятый.

– Добрый день. Чем могу помочь? – произнёс басом тот, кто был старшим по званию.

– Меня зовут Артур Андреевич Ушаков, и я – новый столоначальник отдела благоустройства. Нашим отделам предстоит тесно сотрудничать. Вот я и явился к вам обсудить дальнейшие планы.

Оба чиновника переглянулись. Явно не ожидали такого лихого вторжения в свой размеренный, беззаботный быт.

– Очень приятно, – кивнул старший и отставил чашку с дымящимся чаем. – Меня зовут Архип Гаврилович Дятлов. Я – глава городского хозяйства. А это – Семён Семёнович Ежевикин, мой заместитель. А какой, собственно, вопрос вас интересует? Да вы присаживайтесь. Чаю наливайте. Вас же недавно к нам прислали? А то, помнится, прошлый столоначальник скончался месяца уж как два назад, царствие ему небесное. А других и не было. Да и его мы видели здесь нечасто.

Я взял стул и устроился за третьей стороной стола, отодвинул чашку с бубликами, положил папку:

– Вопрос у меня сугубо рабочий. Здесь список участков дороги, которые надо подлатать. Ямы, выбоины в брусчатке, даже оползень есть в одном месте. Вы же этим занимаетесь? Ну вот я и пришёл. Теперь меня часто будете видеть. Сотрудничать с вами намерен активно, – при последних словах на лицах обоих чиновников появилось печальное разочарование. – А прислали меня действительно недавно. Из Петербурга.

– Из Петербурга?! – в один голос воскликнули оба чиновника.

– Так-так, а вот тут поподробнее, пожалуйста, – Дятлов взял папку, пробежал глазами два листа и отложил в сторону, словно не нашёл там ничего интересного. – Мы сколько живём, ни разу столичных не видели. Прошу прощения, Артур Андреевич, но вы для нас – можно сказать, диковинный зверь.

В общем, пришлось нам познакомиться более тесно. Но я не стал возражать. Налил себе чаю, взял баранку и стал общаться с чиновниками, словно сто лет с ними знаком. Оказалось, что оба – местные. Учились в Иркутске, дворянского титула не имеют, оттого и класс невысокий, несмотря на возраст. А вот про дела они говорили неохотно, намекая на отсутствие финансирования, нормальной техники, служащих и прочее. В общем, что называется, плохому танцору танцпол мешает.

Проболтали мы без малого час до самого обеда. Меня уговаривали остаться, но я отказался: всему надо знать меру.

– Простите великодушно, господа. Но у меня ещё забот полно. Как-нибудь в другой раз к вам на чай заскочу. А сейчас пойду. Только вначале давайте разберёмся вот с этим. Возьмётесь?

– Да-да, мы посмотрим-посмотрим. Обязательно. Вы заходите, обсудим… Только не сегодня. Меня не будет после обеда. Дела, знаете ли… А завтра, например, могу вас принять. Часов так… ну как сегодня.

Трудность взаимодействия с управлением хозяйства заключалась в том, что они мне напрямую не подчинялись. Поэтому если мне что-то от них требовалось, то я должен был вначале составить задание, затем получить подпись городского главы или заместителя, и только потом передать в дорожную службу. Что ж, похоже, снова предстояло штурмовать кабинет Засекина. Хотя в данном случае я больше рассчитывал на Кривошеева.

– Я ещё к вам зайду. Обязательно, – проговорил я таким тоном, что оба чиновника сразу поняли, что легко им от меня не отделаться. – Кстати, Алексей Фёдорович передавал вам привет и сказал, что дороги надо бы привести в порядок. Сам лично меня к вам послал.

– А… да? – Дятлов стушевался. – Так вы бы это… сразу бы так и сказали… Мы займёмся. Обязательно займёмся. Передайте Алексею Фёдорвичу, что мы уже делаем всё… что нужно. Только бы это… финансирование бы нам увеличить. А то брусчатку, щебёнку надо покупать, а денег на всё не хватает.

– У вас щебень во дворе насыпан. Целая гора.

– Так этого мало. Не хватает его вечно.

– Ладно. Поговорю, попробую выбить финансирование.

Попрощавшись с хозяйственным отделом, я отправился обратно, надеясь, что Филипп сделал дело и уже вернулся, а не отправился праздно шататься по городу, воспользовавшись «командировкой».

Я шагал по мостовой, то и дело утирая пот с лица носовым платком. Жара не прекращалась. Солнце палило так, словно хотело всех нас зажарить.

Возле городской управы стоял серебристый паровой экипаж, похожий на обычный старинный автомобиль, только с двумя хромированными трубами, торчащими с обеих сторон капота. Сидящий за рулём парень в светлом сюртуке и шляпе окликнул меня:

– Ваше благородие, господин Ушаков! Можно вас на минутку? Его сиятельство господин Засекин приглашает вас к себе в гости.

– Вот как? Приглашает? А если у меня нет времени. Я всё-таки на службе.

– Его сиятельство велел передать, что городской глава разрешает вам отлучиться. С вашей стороны было бы крайне невежливо отказываться. Ваша безопасность гарантирована.

Похоже, мне предстоял второй раунд переговоров с Засекиным. Что ж, чем быстрее, тем лучше.

– Тогда я принимаю приглашение. Отвезёшь?

– Разумеется. Прошу в машину.

Глава 17

Фёдор Засекин ждал меня в каменной беседке, что находилась посреди сада за домом. Я аж позавидовал его лёгкому светлому костюму и соломенной шляпе. С радостью выбрал бы себе что-то подобное. Таскаться по жаре в моём чиновничьем мундире из толстого, грубого сукна не доставляло мне никакого удовольствия.

Вокруг беседки цвели клумбы, журчал фонтанчик, зеленела декоративная арка, оплетённая вьюнами. Здесь царили покой и умиротворение, и только стоящие по периметру сада вооружённые люди настораживали.

– Добрый день, ваше сиятельство, – я приподнял фуражку. – Как поживаете?

– И вам добрый день, господин Ушаков, – князь говорил спокойно, не как прошлый раз, а взгляд его казался тусклым и пустым. – Жаловаться не на что. Присаживайтесь.

– Благодарю, – я устроился на скамейке напротив Засекина. – Здесь много вооружённых людей, я смотрю.

– Всё ради безопасности.

– Думаю, не моей.

– Вам ничего не угрожает. Вы – мой гость, а для меня законы гостеприимства – святое. Проклятье падёт на того, кто убьёт гостя в своём доме.

– Да у вас бы и не получилось. Так значит, продолжим наш незаконченный разговор?

– Верно. Не люблю недоделанных дел, – князь сохранял невозмутимость, хотя мелькнувшее в глазах недовольство говорило о том, что ему не очень приятно со мной беседовать.

– Прошлый раз вы выглядели раздражённым. Прошу прощения, если чем обидел. Надеюсь, сегодня разговор пройдёт в более конструктивном русле.

– И я очень надеюсь. Впрочем, я был сам виноват. Не тем вопросом задавался. Тогда я спрашивал, кто вы. Сейчас я поставлю вопрос иначе: что вам надо, господин Ушаков? Что вы хотите? От меня, от моей семьи… от этого города?

– Что я хочу? Хм… Интересный вопрос. Не так уж и много, если разобраться. Я желаю всего лишь выполнять свои служебные обязанности, и чтобы мне не ставили палки в колёса. А ещё не хочу видеть вокруг себя произвол и разбой. Пожалуй, на этом мои пожелания заканчиваются.

– Хотите служить? Понимаю. Вы деятельный молодой человек. Желаете проявить себя и свои таланты, продвинуться по карьерной лестнице. И оказались здесь… Незавидная судьба для государственного служащего. Обычно к нам отправляют тех, кто сильно провинился и кому в этой жизни ничего не светит. Но, кажется, это не моё дело, да? Ладно, я дам вам возможности. Если честно, даже рад, что вы одержимы благими намерениями. Здесь давно не появлялось того, кто бы взялся следить за обликом нашего города. У меня и моих сыновей забот и так хватает. Сами видите, какая обстановка. Поэтому делайте, что считаете нужным. Только учтите, городская казна не бездонна. Придётся вам свои желания соотносить с возможностями.

– Приятно слышать. Но вы же, наверное, что-то попросите взамен?

– Тоже не так уж много. Просто не суйте нос в мои дела. Хорошо? Вы не лезете к нам, мы – к вам. И все будут довольны. Разве нет?

– Не совсем. В первые дни своего пребывания здесь я стал свидетелем ужасных вещей. Головорезы вломились в трактир одного честного человека и чуть не увели силой его дочь и…

– Если вы сейчас говорите про трактирщика Кучкина, то я ему долг простил. Больше никто к нему не вломится, даю слово дворянина. Если он, конечно, не наберёт новых долгов и не

– А как же остальные жители? Как быть с незаконными поборами?

– Господин Ушаков, – князь тяжело вздохнул, сдерживая раздражение. – Я вам уже объяснял. Никаких незаконных поборов у нас нет. Но у меня есть дружина, которая защищает город. А её содержание обходится дорого. Думаете, я себе всё забираю? Думаете, я тут шикую на деньги этих несчастных?

Я огляделся вокруг:

– Как минимум скромной вашу жизнь не назовёшь. Неплохой особняк, да и сад вполне ухожен.

– Представьте себе, за домом своим слежу. Странно, что петербургский дворянин удивлён ухоженным садом… Впрочем, это к делу не относится. У меня почти сотня бойцов, которых нужно кормить и снаряжать. Техника, оружие, патроны – всё это обходится мне в круглую сумму. А всякие бездельники сидят под моим крылом и палец о палец не ударят. Куда это годится? Хочешь жить в безопасности – плати. По-моему, честно. Все это знают и все согласны.

– А вам не кажется, что сотня наёмников – многовато?

– Господин Ушаков, об этом я и говорю, не лезьте в мои дела. При всём уважении, но вы не можете знать наши нужды. А я не первый десяток лет живу в Култуке. Здесь жили мой отец и мой дед. Уж, наверное, я имею представление, сколько надо человек для охраны города и защиты рубежей. Так что занимайтесь своей работой: скверик посадите, дорожку подлатайте и… что там вы собирались сделать. А вопросы оборону доверьте, пожалуйста, профессионалам. У нас нет стольких аристократов, чтобы можно было обойтись дворянским ополчением. Понимаете, в чём проблема? Приходится как-то компенсировать нехватку личного состава.

– И всё же я вынужден настаивать на том, чтобы вы перестали взымать с людей нерегламентированные подати.

– Боже мой… Сколько же вам объяснять. Вы не со мной об этом говорите, а с ними, с горожанами. Ну перестану я с них деньги брать, перестану истреблять в окрестностях всякую нечисть. Они же завтра ко мне сами прибегут и скажут: «Ваше сиятельство, возьмите наши деньги, только защитите нас». Я скажу: «Простите, но наш новый столоначальник отдела благоустройства радеет за ваши кошельки и не велит мне держать достаточное количество дружины, чтобы я мог охранять ваш покой. Поэтому вас будут грабить, насиловать и убивать остроухие твари, а я умываю руки». У нас так издавна повелось, господин Ушаков: я организую защиту, остальные – платят.

В словах Засекина определённо была доля правды. Я не сомневался, что содержание дружины обходится ему недёшево. Но что-то мне подсказывало, он себя явно пытался обелить. Бандиты, которым он покровительствовал, устраивали настоящий разбой, а давать деньги в рост под сто процентов и выкупы долгов, чтобы их потом силой выбивать, не вяжутся с заботой о населении. Да и вообще, неужели князь содержит кучу наёмников ради защиты горожан? Или толпа вооружённых людей прежде всего охраняет имущество самих Засекиных: их шахты, фабрики, железную дорогу, по которой курсируют поезда с сырьём и продукцией засекинских компаний? Отнюдь не альтруизм двигал князем.

– Иногда ваши люди перегибаете палку, – сказал я.

– Возражать не буду. Если парней сильно разозлить, они могут и перейти границу дозволенного. Я же не слежу за каждым их шагом. Если доходят до меня какие-то известия, меры, конечно же, принимаю. Давайте сделаем так: если появятся проблемы, просто приходите ко мне, и мы всё обсудим, как цивилизованные люди. Незачем устраивать самосуд.

Похоже, мне предстояло пойти на уступки. Ну и пусть. Главное, чтобы наш с Засекиным договор пойшёл на пользу городу.

– Хорошо, – согласился я. – Если обнаружу разбой и произвол, сообщу вам напрямую. Очень надеюсь, что мы действительно сможем решать такие вопросы как цивилизованные люди.

– Я рад, что мы услышали друг друга. А теперь… кажется, вы торопились на службу?

– Да, много дел, – я поднялся с лавки.

– Хорошего дня, господин Ушаков. Мой человек отвезёт вас обратно.

Засекин жестом подозвал парня, который привёз меня сюда и который во время разговора стоял далеко в стороне. Он вывел меня с территории, мы сели в паромобиль и помчались к городской управе. Проезжая мимо трактира Кучкина, я обнаружил, что тот закрыт. Вывеска на двери гласила: «Продаётся». Похоже, трактирщик решил избавиться от убыточного дела. Да и какой выбор у него оставался? Но теперь он хотя бы никому ничего не должен.

Беседа с Засекиным вызвала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад, что нам удалось договориться и мне перестанут чинить препятствия на службе, а с другой – не оставляли мысли, что князь лишь сделал вид, что пошёл на уступки. Весьма вероятно, это был обманный манёвр, показное отступление, чтобы пустить пыль в глаза, усыпить мою бдительность. И когда я буду меньше всего этого ждать, он нападёт. Это был не тот человек, кто забывает обиды и смиряется с поражением. Между нами установился не мир, а лишь хрупкое перемирие перед новым витком конфликта.

Филипп вернулся после обеда и доложил о состоянии дел на участке со сползшим пластом грунта. Пласт почвы на склоне обвалился, из-за чего пострадали ограды двух домохозяйств и дорога. Завал не убирали уже месяца два, и жители протоптали в обход новую колею – узкую и неудобную. Я подумывал сам сходить посмотреть и, как маг земли, возможно, что-нибудь предпринять. Мне не доставит труда с помощью своей магии поднять кусок почвы и перебросить на свободное место. Заодно потренируюсь, чего мне так не хватало. А дорожная служба пусть всё равняет, укрепляет склон и прочими делами занимается, для которых нужны не заклинания, а лопаты и каток.

Но тут мне позвонил Алексей Засекин и сказал, что где-то через полчаса он приедет в управу, чтобы обсудить со мной план по облагораживанию города. Поэтому я отложил все дела и в назначенное время явился в кабинет главы.

– У вас, господин Ушаков, правильные намерения, – Алексей снова сидел напротив меня в своём большом рабочем кресле, грызя свою сигару. – Но бюджета у нас на всех них не хватит. Давайте так, – он просмотрел ещё раз бумаги в папке, которую я ему принёс ещё до вылазки в горы. – Займитесь фасадами и облагораживанием сквера. Ну там лавочки, дорожки, кусты и прочее… В общем, разберётесь. А асфальтирование улиц перенесём на следующий год. Не потянем мы сейчас всё сразу, да и лето через полтора месяца закончится, а там осень, грязь… Я вам дам телефон нашего архитектора. Он обычно у себя на квартире работает. Созвонитесь с ним и обсудите проекты и смету, а когда будет всё готово – мне на стол за подписью. И тогда уже приступим.

– Ладно, я согласен перенести асфальтирование на следующий год. Просто хочу напомнить, что надо идти в ногу со временем. В столице, во всех крупных городах мостовые постепенно уходят в прошлом, везде кладут асфальт.

– Знаю. Но была бы моя воля, что называется. А так придётся повременить.

– Что ж, надеюсь, в следующем году мы возьмёмся и за это дело. Кстати, я говорил с главой отдела городского хозяйства.

– Правда? И как он поживает?

– Господин Дятлов жалуется на недостаток средств. Якобы щебёнку для ремонта дорог не на что купить. Поэтому работа стоит. А я постепенно обследую наши улицы. Они по всему городу в ужасном состоянии. Нужен ремонт.

Алексей усмехнулся:

– Слушайте его больше. Щебёнку купить не на что… Конечно. Поехал в горы, набрал на карьере – вот тебе и щебёнка. Но вы об этом не волнуйтесь. Сам Дятлову позвоню. Что-то ещё?

– Что по поводу ремонта повреждённых строений во время атак злоболюдов?

– А это… – Засекин разочарованно вздохнул. – Ну составьте список. Я подпишу, а вы Дятлову передайте. Что там, пару оконных рам заменить?

– Примерно так.

– Ясно. Ещё вопросы?

– Мне нужен второй сотрудник.

Алексей приподнял брови.

– Ну а как вы хотели? – принялся убеждать я. – Мне надо и за улицами следить, и за состоянием построек, и с жалобами разбираться, и с владельцами домов, и ещё три короба всяких мелких дел, а у меня один канцелярист, который бумажки пишет. Нужен человек для поручений.

– Допустим. Но кого мне вам отдать? У нас не сказал бы, что сотрудников вагон.

– У меня есть кандидатура. Одна моя знакомая ищет работу. Девушка ответственная, вела дела трактира.

– Знакомая, значит, м… – Алексей скабрезно улыбнулся, как бы говоря, мол, понимаю-понимаю, зачем вам новая сотрудница. – Ну хорошо. Я не против. Образование у неё есть?

– Домашнее. Читать, считать, писать умеет.

– Ну хоть что-то… Класс, я так понимаю, у неё нулевой. Ну и ладно. Только много платить не обещаю. Пятнадцать рублей, не больше. У нас конторщики с образованием и те двадцать получают, так что… Но премии вполне возможны.

– Двадцать.

– Простите?

– Двадцать рублей. На равных со всеми конторщиками. Я же говорю, человек грамотный, ответственный. А работы у нас полно. Занятость будет постоянная. А вот Филю я бы с радостью оштрафовал, потому что он то больным притворится, то бездельничает в моё отсутствие. Но нельзя. Родственник уважаемого человека, правда? А тут обычная девушка. Ей-то можно и недоплатить…

– Хорошо-хорошо, – с досадой прервал меня Алексей. – Двадцать.

– Другой разговор.

– На этом всё? Или ещё что-то?

– На этом всё. Покорнейше благодарю, – улыбнулся я.

Засекин продиктовал мне номер телефона архитектора Волкова, и я покинул кабинет. Настроение было приподнятое. Уж не знаю, что задумал князь, но сейчас мне действительно дали зелёный свет, и я мог, наконец, начать приносить пользу на своём месте. Мысленно я потирал руки в предвкушении грядущих перемен. Главное только, чтобы мне не помешали – не помешали те могучие, злые силы, которые, весьма вероятно, уже тянут щупальца к этому городку. Обычно зараза долго разрасталась среди лесов, вдали от глаз человеческих, а потом обрушивалась на людей всепоглощающим стихийным бедствием.

На фоне этой угрозы ремонт фасадов и скверов казался сущей мелочью, но это ведь не значило, что надо жить в грязи и разрухе. Тем более Скверна могла не появляться здесь годами. Одно существо, виденное в двух днях пути отсюда, ещё не означало скорое вторжение. Но звоночек был.

Я связался с архитектором Волковым, мы условились встретиться на следующий день в двенадцать часов, сходить посмотреть сквер и другие объекты, обсудить проекты. До этого я планировал заскочить в крепость к жандармам, чтобы сообщить начальнику корпуса стражей майору Лейкину о появлении осквернённого недалеко от города.

А сейчас рабочий день заканчивался, и мне предстояло ещё одно важное дело: заглянуть к Щетинину и расспросить о Барыковых. Мне требовались их контакты, чтобы начать переговоры по поводу покупки каменоломни.

Щетинины жили через дорогу заброшенной усадьбы Барыковых. Об этом знали все, даже мой канцелярист, ведь его богатый дядюшка обитал по соседству. В том районе, как я понял, строили особняки все состоятельные люди Култука.

Закончив дела, связанные со службой, я отправился к Щетинину в гости, надеясь, что старик будет отдыхать у себя дома.

Перед двухэтажным особнячком с мезонином зеленели две скромные клумбы. Миновав их, я поднялся на крыльцо и постучался в дверь. Мне открыл слуга средних лет в серо-голубом фраке. Я представился и спросил, дома ли Вениамин Павлович Щетинин, человек сказал – да. Пригласил меня в вестибюль, попросил подождать.

Минут через десять по лестнице спустился тот ворчливый старик, с которым меня познакомили в дворянском собрании. Сейчас на нём были халат, брюки и домашние туфли без шнурков. Лицо Вениамина Павловича выглядело недовольным, но встретил он меня приветливо.

– Добрый вечер, господин Ушаков! Мне сказали, что вы явились в гости. Решили почтить визитом старика?

– Добрый вечер. Да, подумал, загляну, узнаю, всё ли в порядке, нет ли каких жалоб или пожеланий в сфере благоустройства. Теперь ведь это моя прямая служебная обязанность. Хочется, чтобы город этот становился лучше. А кто ещё рассказать о нуждах жителей, как ни они сами?

– Похвально ваше усердие. Что ж, прошу за мной. Проходите. Выпьете что-нибудь?

– Благодарю. Если только воды. На улице ужасно жарко.

Мы прошли в дверь налево и оказались в просторной комнате с огромным камином и мягкой мебелью. Расположились в креслах за квадратным кофейным столом, Щетинин налил мне и себе воды из графина.

– Жара, не то слово. То ещё пекло, – заворчал Щетинин. – С ума сойти можно. Вам-то, молодым, ещё ничего, а нам, старикам, каково? Доктор говорит, для сердца вредна такая высокая температура.

– Пожалуй, что так. Надеюсь, скоро станет попрохладнее.

– Мои сыновья рассказали про вас. Вы славно дрались со злоболюдами. Эх, где мои молодые годы! Я тогда тоже задавал жару всякой нечисти. А сейчас и кости не те, и суставы ноют от дальних путешествий, да и энергетика затухает. Старость, что сказать. Я-то видел вас в деле. Ловко вы того заносчивого офицерика приструнили, а? Знаю этого Клемма. Картёжник тот ещё. Вечно в долгах. Никудышный дворянин.

– Да, мне по плечу не только бумажная работа, – улыбнулся я.

– Ну, коли силой Господь награди, почему бы и нет? Главное, силу эту в нужное русло применять, а не как некоторые… Эх, да что там говорить…

Я принялся расспрашивать Щетинина, какие есть жалобы и пожелания, касающиеся моей работы, и старика понесло. Целый час он бухтел про разбитые дороги, особенно возле его консервной фабрики, про плохое освещение на центральных улицах, про ужасную работу службы городского хозяйства и прочее в таком духе. Казалось, он был в курсе всех проблема Култкуа. Ему бы на моё место, так он живо всё исправил бы. Или нет.

Заверив Вениамина Павловича, что буду трудиться не покладая рук и что работы по благоустройству скоро начнутся, я перешёл к вопросу, ради которого явился сюда.

– Вениамин Павлович, а вы, случаем, не знаете, как связаться с кем-то из семейства Барыковых? Тоже по поводу благоустройства, знаете ли… А то видели, наверное, что у них саду творится? Кусты уже из-за ограды торчат.

– А, Барыковы… – Щетинин помрачнел. – Барыковы ещё в прошлом году в Иркутск переехали. Только осталось их немного: вдова с детьми да кузен покойного Геннадия Дмитриевича. Ссора у них была, знаете ли, с нашим князем. И оно как-то так получилось, сами понимаете… неудачно.

– Понимаю, конечно. А не будете ли вы столь любезны, Вениамин Павлович, дать их адрес или телефон, чтобы связаться можно было?

– Адрес… извольте. Они у родни сейчас живут… Архип! – крикнул он. – Пойди сюда.

Дворецкий зашёл в комнату.

– Пойди, принеси со стола записную книжку, – приказал Щетинин.

– Барыковы, как я понимаю, владеют особняком и каменоломней? – уточнил я.

– Не только. Имение небольшое есть. Вроде как сотня душ крепостных или что-то около того. Коровник есть. Лошадей разводили. Ну и каменоломня, да.

– А теперь это кому принадлежит? Ходят такие слухи, будто Фёдор Иванович всё к рукам прибрал, – перешёл я к более откровенным вопросам, видя, что Щетинин не очень-то и одобряет произошедшее.

– Знаете, господин Ушаков, я в такие вопросы нос не сую, – покачал головой Щетинин. – Не моего это ума дело. У меня вон хватает забот со своим промыслом. И я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Понимаете? – на меня уставился мутный старческий взгляд.

Я прекрасно понимал, о чём он говорит. Пожилой дворянин боялся Засекиных, как, наверное, все в этом городе. Последние, кто бросил им вызов, были разгромлены, перебиты, ограблены и уехали подальше отсюда. Никто больше не желал связываться с местным князем.

Слова Щетинина вернули меня к мыслям о том, что прочного мира с Засекиным не будет. Не той он породы, с кем можно сосуществовать на равных. Фёдор Засекин – лев, король джунглей, а остальные должны либо трепетать перед ним, либо оказаться съеденными. По крайней мере, он так считал. Я же рассуждал по-другому: подобных царьков надо вовремя к ногтю прижать, пока они не почувствовали себя всемогущими. Иначе проблем не оберёшься.

Вернулся слуга, я записал адрес госпожи Барыковой, поблагодарил Щетинина и покинул его особняк. Сразу ехать к вдове я не собирался по соображениям этикета. Вначале следовало написать письмо, где изложить обстоятельства своего дела, и договориться о встрече. Очень надеялся, что вдова не откажет.

Возвращался я домой пешком. На улице уже почти стемнело. Всё-таки долго у Щетинина задержался – дольше, чем планировал. Подходил к перекрёстку с единственным фонарём, когда меня окликнули:

– Господин Ушаков.

Я резко обернулся и остолбенел, а в руках сама собой начала концентрироваться энергия. Передо мной стоял высокий, бледный человек в чёрном цилиндре и чёрном сюртуке. В обтянутой белой перчаткой ладони незнакомец сжимал трость.

Глава 18

Фёдор Иванович сидел на веранде в плетёном кресле, взирал на ночной сад и покуривал трубку, когда к нему подошёл Евгений, бодро взбежав по ступеням. Вокруг царила непроглядная темень, и только газовые фонари на фасаде дома распространяли тёплое, уютное свечение.

– Ну что, проведал Игнатовых? – Фёдор Иванович вынул трубку изо рта.

– Только что от них, – сказал Евгений. – Поговорил с Захаром, сыном Медведя, вручил ему компенсацию. Он согласился продолжить отцовское дело, с этим проблем нет. Одна беда – людей у них почти не осталось. Тот одноглазый и ещё двое. Надеюсь, парень сумеет сколотить отряд. Понаблюдаем. А как у вас дела, отец? Вы говорили с Ушаковым?

– Говорил… – князь сделал паузу, пуская в воздух кольца дыма. – Мы даже пришли, можно сказать, к определённому консенсусу. Будь он неладен этот сопляк. Ведёт себя так, словно он тут князь, а не я, – старик усмехнулся. – Сколько живу, никогда такого не видел.

– Что с ним собираетесь делать?

– Да убрать его надо по-хорошему… Проблемы он нам ещё доставит, чувствую, немалые.

– И… этим прикажешь заняться мне? – настороженно спросил Евгений, предчувствуя грязную работёнку, которую он так не любил.

– Ты? Куда тебе? Не, ты с ним не справишься. Даже я, боюсь, могу не сдюжить. Что-то я забросил тренировки в последнее время. А зря. Этот парень бьёт огромных троллей, словно слепых котят. Мановением руки горы заставляет трескаться. Да ты и сам всё видел.