Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

12.

'Не ходи ко мне спросонок,

Не просись ко мне на руки,

Словно маленький котёнок,

Изнывающий от скуки.

Не питайся моей болью,

Не гоняй её по кругу,

Ты же знаешь, я не волен

Называть тебя подругой…'

Новолуние

Вымотало это дежурство всех, хоть и дремали по очереди в машине. Отметились в дежурке к восьми, Галям Кузьмича пристроил к знакомым, чтоб домой на машзавод закинули, Жеку высадил у дома, потер глаза и собравшись с силами – юморнул напоследок:

– Счастья молодым, до следующей смены, Жека…

Жека глянул на запястье – восемь двадцать, поправил рюкзак, придерживая ремень карабина и заторопился к дому, махнув рукой никуда не девшемуся посту с перекрестка, другие только уже стоят, тоже сменились. В голове, не отпуская, раздавались щелчки, треск и писк рации. Да она даже когда молчала – издавала низкочастотный гул, который скорее на подсознательном уровне чувствовался. Рацию сдал, а фантомные звуки остались, Жека потряс головой, словно вода в ухо попала – вроде полегчало…

Настя дрыхнет небось, вчера её уже после комендантского часа привезли к нему, вместе со всем «приданным»: двумя клетчатыми баулами и спортивной сумкой. Показал ей все по-быстрому, в холодильнике сказал чувствовать себя как дома, не стесняться. Определил в пустую комнату через стенку от зала (не зря с генеральной уборкой заморочился, сейчас за бардак не стыдно), где сам обитал – там телек стоял второй, чуть поменьше того, что служил ему монитором, кровать двухспальная, шкаф и стол письменный – сказал тут обживаться, потом шкаф окончательно освободит от старых вещей сестры, и на этом отчалил. И так неудобно было в рабочее время свои личные дела устраивать, но парни восприняли это как развлечение – подтрунивали беззлобно, подкалывая до конца смены. Пусть их, всё время до утра быстрей пролетело…

Дверь постарался тихонько открыть, чтоб не разбудить. Едва начал приоткрывать – накатил запах, выпечки или пирогов, а в коридоре парочка встречает: Марыся на задних лапах и Настя, руки на груди сложила.

– Мужик с работы пришел. – Это она Марысе, спелись уже, одно слово женщины, а Жеке продолжила: – Проходи, раздевайся и в душ сразу. Я ничего готовить не стала, там в холодильнике картошки остатки, и супчик вкуснейший, доесть надо вначале. Гренок тебе пожарила, чесноком натерла, иди мойся, как раз суп согреется. Я с утра в ванной была, такой кайф после душа в общаге, ты не представляешь…

Жека, не прекословя, отправился в душ, не маленький, заметил, что Настя в платье, а не в спортивном костюме, в котором от Гриши уезжала, и что глаза подведены, и помадой прошлась по губам, и ванну приняла уже. А больше всего подкупило то, что не дрыхла в свой законный выходной, хотя пашет в своей оружейке по десять часов пять дней в неделю, а встала его со смены встретить. Ишь ты, гренок нажарила…

Жека так замечтался под горячим душем, что пришлось включить холодный, чтоб Настю сразу после выхода из душа не шокировать – стояк хоть полотенце вешай…

Вытерся насухо, спохватился, что по старой памяти с одним полотенцем в ванну пошел, даже трусов нет – всё в корзину для белья скинул. Обмотал полотенце вокруг пояса, сразу в зал – переодеваться. Настю предупредил:

– Я переодеваюсь, сейчас.

– Ждем, ждем. – Отозвалась с кухни.

Уминал горячее рагу из косули с аппетитом, на подоконнике Марыся сидит сфинксом, наблюдает, напротив Настя, подперла щеку рукой и тоже смотрит, умиляется. Спросил, чего сама не ест, та отнекиваться давай, что уже поела, очень вкусно готовит, не зря шеф-повара мужчины в основном. Не стал настаивать, продолжил орудовать ложкой, закусывая гренками – действительно, очень вкусно получилось. Настя между делом болтала, рассказывая как осваивалась, пока его не было:

– Отмокаю в ванной, чуть не задремала от удовольствия, тут дверь скрипнула и приоткрываться начала…

– Подумала, что я домогаться лезу? – С намёком спросил Жека.

– Вначале да, вдруг с дежурства вернулся, – поддержала шутливый тон Настя, – я и ножку выставила, а дверь всё шире и шире открывается, а за ней – никого! Я чуть не завизжала на всю квартиру, бежать некуда, в голове все фильмы ужасов промелькнули, хорошо что вниз взглянула, там Марыся сидит как ни в чем не бывало…

– Да, поэтому ванна и не закрывается, что она её вместо лотка с детства привыкла использовать, – Жека остатки супа доедал уже, думая, не будет ли перебором, если он допьёт через край, как привык один поступать, – мне тоже помыться не дает спокойно, балуется так, играется…

– Ага, раза три так заглядывала, а потом, представляешь, запрыгнула в ванну прямо, когда воды ей по колено стало – и давай там рассекать! Какая Марыся интересная у тебя…

Жека растаял окончательно, сразу приметил, что Марыся хоть и держит дистанцию с Настей, но приняла её. Это его «дикошарая» хищница, по выражению дяди Вани, которая не только всех незнакомых в штыки принимала, но и на давних друзей шипела, рычала и распушивалась дикобразом – удивительно просто. Дети и животные лучше всех чувствуют, что за человек перед ними – вспомнил Жека народную мудрость, поднялся из-за стола, прихватил чашку и тарелку из-под гренок, в раковину их, потянулся к крану и поблагодарил:

– Спасибо, Настя, очень вкусно было!

Сзади скользнула тенью Настя, положила одну руку на плечо, второй придержала его правую, тянувшуюся открыть кран, шепнула:

– Оставь ты эту посуду, потом помою…

Обернулся, обнял, поцеловал и вместо тысячи слов – обнял сильней, поднял и понес в зал. Настя ойкнула и обхватила его за шею:

– Ой, пусти, я тяжелая, сама дойду!

– Да какая там тяжелая, до мешка картошки не дотягиваешь, – трезво оценил её вес Жека, аккуратно уложил на свой диван, стянул с себя футболку и наклонился над Настей, широко распахнувшей глаза.

Когда из одежды на ней почти ничего не осталась, она остановила Жеку, упершись ладонями ему в грудь:

– Подожди, подожди, пять секунд! – Вывернулась из-под него, спрыгнула с дивана, со столика взяла свой смартфон, спросила: – А где твой? Я их на кухню пока.

Жека показал на шкаф, Настя соблазнительно потянулась, привстав на цыпочки, доставая его мобильник и не спеша, давая время рассмотреть её фигурку в одних трусиках – унесла их на кухню. Вернулась довольная, скользнула к нему, шепнула:

– Вот так лучше…

– А Марыся тебя не смущает? – Жека усмехнулся, покосился на наблюдающую за ними кошку с лежанки, откинул у Насти прядь её каре с лица, потянул её к себе.

– Нет, она живая и в сеть запись не сольет… – Настя послушно подалась ему навстречу.

Впрочем, Марыся поняла довольно быстро, к чему тут идет дело – фыркнула и ушла на кухню, где загремела миской с сухим кормом…

Проснулся от звонка – с кухни трезвонил мобильник. Проспали они почти до обеда – сказалась бессонная смена. На груди голова Насти покоится, тоже проснулась, в глазах непонимание, не проснулась ещё. В ногах Марыся пригрелась, недовольная, что её потревожили, зевнула во всю пасть и принялась намываться. «Со всех сторон обложили» – констатировал факт Жека, впрочем, больше довольный этим, чем расстроенным. Настю успокоил:

– Сейчас я, мне звонит кто-то, лежи.

На настенных часах без двадцати два, вроде немного поспали, а чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Надо сюда приплюсовать три часа с гаком, что на дежурстве ухватил, вот и вышло почти семь часов, нормально. Прошлепал на кухню, кому он там понадобился внезапно. Наташа звонит, Жека зевнул до хруста в челюсти, зеленую трубку вправо сдвинул:

– Доброе утро, Наташа. – Босые ноги холодил линолеум, обратно на диван к Насте заторопился, под теплое одеяло.

– Николаев, ты чего от нас свою девицу прятал? – Жека представил Наташу, с её доброй и чуть-чуть ироничной улыбкой, тоже непроизвольно улыбнулся, а та продолжила: – Мне Шамитов все доложил, представляешь, так и сказал: красивая! Заставила вину заглаживать, не посмотрела, что со смены.

– Да у нас всё так получилось быстро и неожиданно, – замялся Жека, покосился на Настю, которая опять ему доверчиво голову на грудь пристроила, прислушиваясь к разговору, продолжил, – лучше при встрече расскажу…

– Да мне Ильяс свою версию этой очешуительной истории уже поведал, голову тебе оторвать мало, Женя! Я как раз за, чтоб быстрей это услышать. В общем так, мы уже почти собрались, вам пятнадцать минут на сборы, в два жду на остановке. Подберём вас и на дачу все, собирались же опят в выходные набрать.

– Наташа, – взмолился Жека, – военное положение, посты через перекрёсток, какая дача и опята?

– Обычная, наша и твоя, грибы того и гляди отойдут, сегодня седьмое октября уже. – Наташа была непреклонна: – Два теровца в машине с оружием и документами, в городе всё спокойно, Женя, не нервируй меня, собирайся!

– Поехали, чего ты, – на помощь Наташе пришла Настя, – замаринуем, насушим. Знаешь, я какой салат вкусный умею делать, с опятами, луком и картошкой? Чего сиднем сидеть будем в квартире…

– Вот, Женя, даже твоя подруга сообразительней тебя! – Обрадовалась Наташа поддержке, повысила голос: – Привет, Настя, тереби этого лодыря, в два на остановке, там и познакомимся.

– Привет, сейчас подыму! – Отозвалась Настя и Жека сдался.

Ещё плюс в копилку достоинств Насти – собралась быстро, даже ждала немного, пока он на кухне выбирал четыре луковицы покрупнее, сунув их в небольшой рюкзачок. На вопросительный взгляд Насти туманно пояснил:

– Посидим маленько вечером, новоселье отметим и вообще, сейчас в магазин заедем, мяса возьмем, темнеет после шести, как раз хватит времени.

– Да ты мой романтик, – Настя чуть привстала, чмокнула его в щёку, – пошли быстрей!

Закинул сайгу на плечо, пробежался по пунктам: свет выключен везде, корм питомице насыпан, можно выходить, закрыл дверь на три оборота. Едва перешли дорогу – показалась машина Шамитовых, остановились на посту ненадолго и к остановке. Наташа, как обычно, за рулем, Ильяс рядом, ружье под рукой.

– Привет, Настя, я Наташа, будем знакомы, – Наташа в своем репертуаре, представилась и тут же всё в деловое русло перевела, – вы оба по краям рассаживайтесь, Матвея и Милку в середину…

Настя с первой фразы и бесповоротно покорила Наташу, воскликнув:

– Ой, а можно я этого хорошенького пацанчика к себе на колени посажу? – Показывая на Парфена.

Поехали, о том, что в городе военное положение, напоминали посты, через каждые две-три остановки приходилось притормаживать. Проверяли не формально: махнуть корочкой теровца и проехать не получалось, по несколько минут иной раз стояли. А в машине старшие дети, с любопытством поглядывающие на Настю, набирались смелости накинуться с расспросами, да Парфен, который незнакомую тётю не испугался и сейчас что-то ей рассказывал, с азартом размахивая ручками, на своем ещё детском языке…

Наташа вытянула вначале из Жеки историю их знакомства, затем пришел черёд Насти. Та хоть и отнекивалась, что ничего не видела, на диване сидела, но рассказывала куда эмоциональней. И добавила деталей, почему они с Леной передумали вернуться домой, в деревню или остаться в общаге:

– К нам тоже беженцев привезли из Челябинска, заселять. Из нерусских, мирных, они перепуганные сами, женщины в основном, дети, но и мужчин хватает. Плачут, боятся того, что дальше будет, они ко всем этим беспорядкам отношения не имеют, многие тоже близких потеряли… – Настя сделала паузу: – Но нам там не по себе стало, а тут ещё домой дозвонилась, мама ругается, к ним тоже везут, в селе работы нет, в агрогородок второй год везут и везут, сказала не дурить и оставаться…

Перед «Монеткой» Жека попросил Наташу остановить, объяснил, чего хочет. Наташа остановила, отстегнула ремень:

– Я с тобой схожу, давай быстрей только…

В торговом зале, поторапливаемый Наташей, прикинув сколько их: четверо взрослых, три ребятенка – взял пять килограммовых подложек с охлажденным куриным бедром, майонез, кетчуп, хлеба. У полок с напитками, прикинув, сколько на карте осталось – тетрапак двухлитровый с соком прихватил и две черноголовки, детям. Наташа округлила глаза:

– Женя, ты знаешь, на сколько это потянет?

Он рукой махнул, Наташа замялась:

– Ну это реально свадьба получается, какая ни есть, подожди здесь…

Сбегала к полкам с кондитеркой, вернулась с «Наполеоном», с довольной улыбкой сказала:

– Это от нас будет, мы и съедим с детьми, пошли.

Жека остановил её, посмотрел ценник, достал из кармана три тысячи:

– Вот, налом заплати, у меня лимит уже в этом месяце подкрадывается. На сдачу мелким чего-нибудь возьмешь, не спорь давай!

Та покачала головой только, но деньги взяла, добавив:

– Я надеюсь, что ты не влез куда-нибудь?

– Нормально всё, – отмахнулся Жека, – железо выгодно сплавил, пошли, сама же торопилась!

На кассе с телефона со свистом улетело почти шесть тысяч. Жека, чтоб не слушать причитаний Зои – сразу же отключил мобильник. Дети в машине, увидев покупки – обрадовались, Наташе пришлось шикнуть даже:

– Тихо, тут доехать-то осталось, на даче всё, уделаете мне салон сейчас ещё…

На даче Наташа сразу же погнала мужа с Жекой в лес. Критично оглядела Настю:

– Тебя бы тоже с ними отправить, да изгваздаешь всё. А мое дачное тебе велико будет…

– Да ничего, я схожу, – запротестовала Настя, – постираю потом, не руками же…

– Да я бы сама сходила с удовольствием, – Вздохнула Наташа и показала на Парфена, – только его куда…

– Так давай я с ними посижу, – откликнулась Настя, – Матвей с Милой помогут, поможете ведь?

Матвей с Милкой с готовностью вызвались помочь. Наташа обрадовалась, за несколько минут переоделась в рабочее, вручила мужикам по два ведра, сама тоже два прихватила и вышли через калитку в лес. Подгоняемые Наташей:

– Давайте, давайте, надо успеть два раза сегодня обернуться!

Это вызвало недоумение у Жеки с Ильясом, зачем столько, Наташа помялась немного и объяснила:

– В Матвеевскую школу людей привезли из Челябинска, маты в спортзале вместо матрасов, объявление висит, что всё нужно, у кого что есть: вещи, продукты, предметы гигиены. Вот сейчас грибов наберем и отвезём завтра. И ещё, у нас каждый год весной картошка остается на выброс, думаю, что не обеднеем, если у Жени наших пару ведер возьмем и на благое дело. И кабачки, пусть лучше людям пойдут, чем опять раскиснут к новому году. Ты, Женя, сам смотри, если не жалко…

Жека закивал, соглашаясь – жалко не было. Он же сам каждую весну, своими руками, на помойку вытаскивал изросшую, не расцепить, ростками картошку. И кабачки, начинавшие гнить перед новым годом, чуть упустишь момент – растекаются по полкам зловонной жижей. Жека мысленно прикинул, что и кабачки, и картохи два ведра пожертвует. И соленья есть, что ещё с того года стоят, можно отдать…

– Конечно, Наташа, я и вещи посмотрю, Дашины те же лежат который год, ей не нужны, сейчас Настя в той комнате, надо ей шкаф освободить как раз.

– Женя, ты нормальный вообще, нет? – Наташа даже остановилась, выговаривая Жеке за очевидные для неё, но непонятные для него нюансы: – У сестры твоей один размер с Настей, а вещи у Даши всю жизнь хорошие были. Насте предложи, вот увидишь, не откажется, обрадуется даже. Как она, кстати?

– Нормально, мне нравится, Марыся тоже к ней нормально, не дерется и не шипит, на удивление.

– Николаев, я поняла уже, что тебе Настя понравилась, за мыслью следи, я про Дашку твою спрашиваю.

– А, так бы и сказала сразу, – Жека чуть запыхался за прущей напролом Наташей, – нормально всё у них, обещала племяшей на каникулы привезти, но куда сейчас. На новогодние теперь уже жду, дай бог, наладится всё…

Разбрелись по старой вырубке в низине, меньше чем за полчаса наполнили ведра, вернулись обратно. Настя замариновала мясо, Парфен довольно взвизгивал на качели, Мила с Матвеем ни на шаг не отходили от новой приятельницы. Которая не только в оружейке занималась оружием, что Матвей оценил, но и умела рисовать, чем уже Милу покорила.

Ильяс мангал приготовил, домиком разложил полешки, под низ лучину с парой кусков бересты подсунул, Матвею дал задание:

– Ровно полшестого подожжешь и посматривай, ответственный за костер сегодня!

Ещё раз сходили, успели до заката, снова по два ведра принесли. Ильяс время с мангалом рассчитал верно, уже угли подходили. Тут же первую решетку поставили, Матвею с Милой доверили самовар раскочегарить. Настя рассказала, что за время их отсутствия патруль проезжал, усмехнулась:

– Молодые совсем, клеились, спрашивали, что такая молодая и одна на даче делает, тут дети выглянули, да я добавила, что два мужика теровца сейчас придут – сразу поскучнели и развернулись…

Первую решетку, с устатку, да на свежем воздухе – умяли быстро. Наташа пробежалась по своей теплице, к Жеке спустилась, набрала последних помидоров на салатницу, зелени нащипала, чесноку где-то выдернула головку – стол вышел хоть куда. Ильяс сокрушался притворно, что такой стол грех не обмыть, да и повод (кивнул на сидевших рядком, да ладком Настю с Жекой) так и шепчет…

– Не, братан, давай потом, – Жека проявил разумную предусмотрительность, – мы со стволами без чехлов, посты на каждом шагу, успеем ещё, не последний день живем…

Наташа умилилась:

– Не зря я тебя, Женя, давно женить пытаюсь. Первый день, а уже такое благоразумие, совсем тебе не свойственное. Тьфу три раза, чтоб не сглазить…

Вторую решетку Ильяс дожаривал на рдеющих, догорающих, темно-красных углях, солнце упало за Уреньгу, и от взмахов опахала-картонки – на лицах собравшихся плясали багровые отблески. Вечер вроде и удался, но к концу все устали. И в воздухе витало что-то такое, что мешало веселиться отвязно и на всю катушку. Может – беженцы, помочь которым собралась Наташа, может – вчерашняя смена Шамы и Жеки, о которой они не рассказали девчонкам, но она продолжала давить. «А не зря ли на сухую сидим, – промелькнуло в голове у Жеки, – возможно, стоило Ильясу подыграть, чутка накатить?»

– Ладно, посидели и хватит, девять часов почти, Парфен вон заснул уже, а ногу куриную недоеденную из рук не выпускает. – Наташа поднялась: – Настя, поможешь с посудой? Мужики, грибы в багажник грузите, Настя, с двумя ведрами справишься? А то и больше бери…

– Справлюсь, хватит, – отозвалась Настя, поднимаясь следом, – Женю если что попрошу помочь, завтра тоже с утра на работу…

Проезжая машзавод – Ильясу позвонили. Жека, заметив как тот подобрался и односложно отвечает, догадался, что Галямов на линии:

– Да, нет, так точно! Не надо, он со мной, передам! Никаких, с утра позвоню, скажу что и как, начальство у меня в курсе, что я в тере, отбой. – Повернулся к Жеке: – Галям, просит завтра с утра выйти, сказал что на наше усмотрение и не на сутки, до вечера только. Обещал талонов на бенз каждому лично подкинуть и патронов ещё выбить, и по сухпаю сверху. Я пойду, ты?

– Тоже с вами, – Жека если и не хотел, то помнил, чем обязан, – так же, полвосьмого на остановке?

– Да, – Ильяс повернулся к другу. – а ты как чуял, что тормознул меня с алкахой, вот бы завтра страданули…

– Чего там опять, – ревниво, с тревогой за мужа и друга поинтересовалась Наташа, – третья мировая началась, без вас никак?

– Рабочие моменты, – дипломатично ответил Ильяс, – чо ты начинаешь, мы же тера, не полицейские и не росгвардия. Нас только на усиление бросают и как вспомогательные силы, нам даже броники не положены…

Глава 13

13.

'Я знаю, что будет война

Потускнеют умы, разобьются сердца

И девочка с пулей во лбy

Будет звонко смеяться над трупом отца.

Поверь, я рисую, что вижy

Мне мил этот город, мне дорог народ

Но тот, кто глядит на картины, кривит

Свой проклятьем изорванный рот.

И мне не дожить до грозы

Так не лучше ль нож в сердце и грудью на ствол?

Я знаю, что это единственный способ

Взобраться на дыбy, минуя престол…'

Сплин

Жека не выспался: Настя вечером, только вернулись с дачи – засела перебирать грибы. На его робкие намеки, что можно всё в холодильник пока засунуть и до завтра оставить – покосилась и кротко согласилась:

– Да, отдыхай Женя, тебе на работу ведь завтра. А я всё-таки сегодня начну…

И села ведь, стол на кухне освободила, платочек на голову накинула и принялась за работу. Пришлось и Жеке подключиться, беззлобно ворча:

– Ты, Насть, как бабка деревенская прямо, в этом платке. И такая же трудолюбивая…

– Это чтоб волосы не попали, – пояснила она, – лучше сразу всё сделать, а потом отдыхать. Моя бабушка так и говорила, кстати: как потопаешь, так и полопаешь. Так, мелкие сюда, замаринуем, а крупные в эту сторону, высушим. Как же их сушить-то, отопление ещё не включили, в духовке разве?

Жека её обрадовал, что есть сушилка электрическая, дал подробный отчет о наличии стеклянных банок, крышек жестяных и резиновых прокладок, показал машинку для закатки. И так, за хозяйственными разговорами и перешучиваясь – до одиннадцати вечера закончили с сортировкой и очисткой от мусора. Пока всё прибрали в холодильник, в котором теперь почти не осталось свободного места, Настя намеревалась завтра заняться консервацией, а пока зарядили первую партию в сушилку.

Жека вспомнил разговор в лесу про вещи сестры, и перестраховываясь, набрал её, когда вышел покурить на улицу. Даша отозвалась сразу:

– Женька, ты чего на ночь глядя, случилось чего или надо что?

– Да я так, о вас беспокоюсь, – заюлил вначале Жека и тут же сознался, – и да, надо, хотел про твои вещи спросить, тебе они нужны?

– Нормально у нас всё, пацаны по тебе скучают, в гости просятся, сейчас спят уже, ты бы ещё ночью позвонил. Вовремя мы решили из Ебурга в деревню, как сердцем чуяли… – Даша помолчала немного и продолжила: – У вас всё хорошо, надеюсь? Ты чего про вещи вспомнил, беженцам отдать хочешь или девчонку нашел? Как Наташа со своими?

– Хорошо они живут, вот сегодня все вместе за грибами ездили. Ладно тогда, спасибо за вещи, сейчас разберёмся, что беженцам, что моя себе заберет…

– Ох, Женька, Женька, – укорила старшая сестра, – всё из тебя клещами вытягивать… Позвони вечером, с парнями хоть поговоришь. Пока…

Вернулся домой, позвал Настю, в теперь уже её комнате открыл шкаф, показал на вещи и озвучил:

– Это сестры моей, посмотри, чего беженцам отдать, может тебе что подойдет. Разберешь? И как раз место для своих вещей освободишь.

– Женя! – Настя с такой экспрессией кинулась ему на шею, что он еле удержал её, а та затараторила: – Мне этот шкаф со вчера покоя не дает, ревную даже! Такие шмотки стильные, европа даже есть. Чуть ногти грызть не начала: что эта за девка была, почему расстались, а главное – как она такое оставила и не забрала! Вот не мог раньше сказать?

Не откладывая на завтра – принялась разбирать, привлекая и Жеку, спрашивая, как на ней смотрится то или это. Перемерила всё, в процессе показа несколько раз прерывались (особенно когда Настя добралась до ящика с нижним бельём) на «музыкальные паузы» – Жека включал музыку, чтоб соседи не так явно завидовали. Только после часа ночи угомонились все, включая Марысю.

А вставать пришлось рано, впрочем – Настя встала гораздо раньше, с кухни уже доносились аппетитные запахи и Марыся носилась по коридору, предчувствуя, что скоро опять одной куковать в квартире. Выйти из дома тоже пришлось пораньше, Настин рабочий автобус, собирающий трудившихся в филиале оружейного концерна, к их остановке подъезжал в семь двадцать. Не переломится, лишние десять минут постоит на улице, зато на душе спокойнее…

В отделе Галям на этот раз повел их не в оружейку сразу, а в демонстрационный зал, где уже собрались мужики в разнообразной форме: полицейские, росгвардейцы, наособицу кучкуется компания солдат и совсем немного теровцев, включая их седьмую группу. Некоторые лица уже были знакомы, кивали, а то и здоровались, протягивая руку, Жека отвечал.

– Чо мы тут забыли? – Спросил Ильяс, оглядываясь по сторонам и задержавшись взглядом на молодом парне в штатском, который возился у проектора: – Кино смотреть?

– Инструктаж и политинформация, – обтекаемо ответил Галям, – увидите…

Наконец технарь у проектора объявил, что всё готово. Закрыли жалюзи, выключили свет и на экране замелькали кадры хроники. Без звука, черно-белое изображение шакального качества, Жека сразу понял, что с камер наружного наблюдения.

Автобусная остановка, люди, замершие в ожидании и вдруг – паника, кто-то падает, кто-то замирает, часть людей бросается врассыпную, некоторые даже на проезжую часть выбегают. Убежать удается не всем, фигуры падают сломанными куклами, затем в секторе обзора камеры появляется четверка вооруженных бородачей. Без лишних движений, словно выполняя трудную и давно надоевшую работу – добивают раненых. Стреляют по остановившимся было машинам, на дороге возникает паника, заторы, а террористы деловито шагают дальше, скрывшись из поля зрения камер. Словно кадры из Сирии, только это Челябинск…

К проектору подошел один из армейских чинов, начал негромко комментировать:

– Теракты начались согласованно, ранним утром и по всему городу. Одновременно с расстрелом гражданских прогремели взрывы на критически уязвимой инфраструктуре, полностью парализовав город…

Зал притих. Тишину нарушало лишь неровное, сбившееся дыхание собравшихся, тихий гул проектора и негромкий голос военного:

– Ситуацию усугубил ночной массированный налет БПЛА, продолжавшийся до самого начала терактов, что говорит о скоординированности… – Лектор хмыкнул и довольно добавил: – Зато теперь даже мухи не пролетают от казахов, баллистикой вдарили для острастки по значимым объектам, выкатили ультиматум, что если они сами за порядком уследить не могут на своей территории – мы займемся. Предварительно зачистив всё, что мешает вводу войск наших. Давно надо было так сделать, ещё три-четыре года назад…

Следующие кадры были уже цветными, панорамная съёмка города с коптера. Столбы дыма, пожарища в промзонах, темнеющие фингалами пятна копоти на высотках. Фокус сместился на улицы: чадящий БТР, перегороженные бетонными плитами и искореженными машинами дороги, тела на улице…

– Это уже второй-третий день конфликта, – пояснил военный, – вернемся к началу. Этим же утром в местах компактного проживания мигрантов и лиц, только получивших вид на жительство, в так называемых этнических анклавах – произошли аналогичные провокации…

Снова черно-белые кадры, зернистое изображение: фрагмент детской площадки, попавший в кадр: женщины в хиджабах и никабах, коляски, детвора, облепившая качели и спортивные снаряды. Из резко затормозившей машины выскочили три фигуры, двое в камуфляже, один в форме сотрудника полиции. Синхронно вскинули АКМы, прицельно расстреливая детей и женщин скупыми очередями…

В зале зашумели, кто-то выматерился, лектор повысил голос:

– Отделы полиции и административные учреждения сразу прекратили функционирование, автовокзалы и ЖД вокзал тоже подверглись диверсиям, аэропорт Баландино сейчас взят под контроль, но долго ещё не сможет работать в штатном режиме – требуется ремонт. К обеду паника и беспорядки охватили весь город. У террористов, кроме стрелкового оружия, были и дроны, и взрывчатка, и средства для поражения бронетехники…

Опять нарезка черно-белых кадров: толпа громит банкоматы, выносит стеклянные двери сбербанка, не замечая, что после них остаются сломанные фигуры тех, кому не повезло. Рты раззявлены, в глазах ни проблеска разума, только жажда всё крушить и убивать. Сшибка толпы на толпу: арматура, молотки в руках и неподвижные фигуры на асфальте, оставшиеся после того, как группа славян накатила, захлестнув меньшую группу среднеазиатов. Погромы в магазинах, беснующиеся люди. Особенно страшно, на контрасте – было видеть среди погромщиков тех, кто ещё совсем недавно жил мирной жизнью: офисные работники в костюмах со сбившимися галстуками, работники коммунальных служб, охранники…

– Города, каким вы его знали, больше нет, – военный откашлялся, прочищая горло, – по остальным областным, столице и Питеру – картина схожая. До сих пор продолжают зачищать оставшиеся очаги сопротивления. Там, – он ткнул пальцем вверх, – тоже не всё ладно. Однозначно, полетят головы и будут перестановки. Указы уже видели о запрете хиджабов и никабов, введение военного положения надолго. В ближайшее время будет обращение Владимира Владимировича, обозначит контуры, как дальше жить будем. Пока сами нихуя не знаем, главное сейчас – порядок сохранить там, где он есть, не допустить вот такого…

Проектор потух, зажегся свет, в демонстрационном зале загомонили, вначале негромко, затем до ожесточенных и эмоциональных выкриков. К экрану энергичным шагом вышел Карась, скомандовал:

– Смирно! Информация до вас доведена, работаем. Конкретные задачи для групп сейчас старшим нарежут. Всё под контролем, мужики, сейчас наверху разберутся… – Подполковник помолчал: – Уже начали разбираться, Казахстан угомонился, Европа после резкой ответки тоже притихла. С Украиной сейчас тоже непонятно что будет, теперь перемирие, пока богоизбранных перевозят. Каждый на своем месте делает свою работу, только так выстоим! Вольно…

После финальной речи Карасёва сумбур в голове Жеки усилился, только что нарисованная военным картина мира дала даже не трещину, а мозаикой рассыпалась. В коридоре отдела, как вышли из зала, Жека с недоумением спросил Галяма:

– А чо это Карась задвигал вообще?

– Во-во, чо происходит-то? – Подключился Ильяс.

Галям остановился, притормозил Кузьмича, схватив его за плечо – тот достал смартфон и впился в экран, на ходу что-то там ожесточенно нажимая. Протянул удивленно:

– Вы чего, в натуре ничего не знаете? Новости не смотрите?

Группа синхронно замотала головами, Галям закатил глаза:

– Ладно Жека, глаза ввалились и мешки черные, понятно равнодушие к международной обстановке, не до неё с молодой и красивой, а ты-то, Шама?

– У меня трое детей и станок на работе барахлит то и дело, – Ильяс ничуть не смутился, – я это положение на хлеб не намажу и детей им не накормлю…

Галям оторвался на Кузьмиче:

– Убери телефон! Ты-то хоть знаешь, что в мире происходит?

– Да мне насрать, – неохотно оторвался от экрана мобильника Кузьмич, – мне ресурсы нужны, штаб двадцать четвертого уровня строить. Или донатить…

Галям сдержался, вдохнул-выдохнул и объяснил:

– У евреев в пустыне ядерный реактор поплыл, они кричат что диверсия, но дело тёмное, что там на самом деле произошло. Веры давно нет. Очередной исход, в Америку не вариант, Европа тоже не хлебом-солью встретит, на Украину морем перебираются. Да вы что, серьезно не слышали?

– Да пофиг, – Жека нетерпеливо мотнул головой, – хохлов не жалко, пошли патроны получать и сухпай, я что-то про удвоенные нормы довольствия вчера краем уха слышал. Или показалось?

Выдали всё: и два ИРП обещанных, и по ещё одной пачке патронов, на этот раз, для разнообразия – картечь. И броники, которые долго выбирали, подгоняя по фигуре, ещё Галям на инструктаже для старших минут двадцать пропадал, фактически дежурство почти в десять началось, когда отъехали от отдела: