Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

18.

'Упокой, Господь, наш прошедший год —

Мы дышали через сердце, мы наделали ошибок,

Предавались гордыне, подавали нищим тыщи,

Говорили много слов, но невпопад и не про то

В сентябре.

Мы любили глазами, и глаза были невинны,

Наши песни были злы, дороги неисповедимы,

Мы пришли с революцией горького детства,

Вместо марша распевая ля-мажорную мессу

В сентябре…'

О. Арефьева

Жека с утра проводил Настю до автобуса, отмахнулся от предложения доехать:

– Чо мне там в отделе сейчас делать? Домой пока, попозже пойду.

Глянул на часы – двадцать минут восьмого, смысла нет домой возвращаться. Решил прогуляться не торопясь, осмотреться, что на улицах происходит. Благо сайга плечо не оттягивает: дома в сейфе, налегке без рюкзака, только ПМ в кармане приятной тяжестью лежит. Поста на перекрёстке уже нет, машин и людей прибавилось по сравнению с прошлыми суматошными днями – стоит посмотреть, чем район дышит.

А город, как оказалось, жил полноценной жизнью: на улицах чисто, дворников много, у закрытой ранее «Пятёрочки» суета – разгружают стройматериалы. Спросил, что собираются открывать, оказалось – под детский сад спешно переделывают. «Ну хоть не баня и не алкомаркет», – подумал Жека. Автовокзал тоже ожил: уже чуть ли не десяток автобусов на площади. Единственное, что смутило – у каждого из них на самом верху лобовухи фирменные логотипы «Wildberries» и «Ozon».

Во дворе отдела сердце ушло в пятки – сзади подъехавшая машина резко посигналила: «Фа-фа» – чуть зайцем не кинулся в сторону. Обернулся – Галям, зубы скалит, довольный. Высунулся из окна:

– Подожди на крыльце Жека, припаркуюсь.

Кивнул, не спеша пошел на крыльцо, покосился направо – с торца отдела разгружали фуру: системники, коробки таскали, вот и приехала работа. Пока вглядывался – Галям уже подходит, да не один. С девчонкой какой-то, темные волосы в конский хвост на затылке собраны, сама в хаки, чего он вообще с утра приперся, выходной же. Или роман закрутил и пассию на работу привез?

Все сомнения отпали, когда они подошли и Галям протянул руку – это же женская копия старшего сержанта, причем очень симпатичная. Нос не сломанный, скуластенькая, глаза живые и цепкие – Алина же, младшая сестра. Возраст как у Насти примерно, тоже чуть за двадцать. Всё правильно, Галям же про университет говорил.

– Вот Жека, знакомься, Алина. Алина, это Жека, рассказывал. – Галям с гордостью посмотрел на сестру и продолжил: – Представляешь, сама добралась из Москвы и сразу к нам на работу просится. Я её хотел к бумажной работе пристроить, пятый курс не хухры-мухры, она упирается, чуть ли не в оперативники метит…

– Я после того, что насмотрелась, без оружия по улицам не хочу ходить!

Алина протянула Жеке узкую и сухую ладошку, рукопожатие оказалось неожиданно крепким. «Неудивительно, что добралась, Галямовское воспитание видно…» – Подумал Жека, а вслух вырвалось о чем уже несколько дней голова болела:

– А чо, так можно было? Вот бы мне Настю тоже пристроить…

– Так она у тебя рукастая и при деле, – удивился Галям, – или случилось чего? Ну-ка, рассказывай…

Начал рассказывать, Галям резко оборвал:

– Что за дичь⁈ Давай к Игорю Александровичу, там изложишь. Только не мямли там, без предположений и домыслов, только факты…

– А у вас тут, смотрю, до сих пор заповедник незамутненных идиотов, – язвительно заметила Алина.

– Сейчас, сейчас, – пообещал Галям, устремляясь вперед, – разберёмся, не все ещё отдуплили, что происходит…

Жека, поспешая за целеустремленно двигающимся старшим сержантом, удивился, когда тот не свернул в коридор, а к лестнице направился:

– А куда мы, Карасёв же там?

– Туда, – Галям даже не обернулся. – Полкан он уже, начальник отдела и всех подразделений.

– А прежний, того? – Жека бывшего не отображал и не видел, но почему-то представил, как Карась, того, у колонии, из табельного в голову с десяти метров.

– На пенсию отправили, – не сбавляя шага, коротко объяснил Галям, – но дачу конфисковали, там пять семей беженцев комфортно расселили…

Новый кабинет был даже без таблички, на стенах – прямоугольники от снятых картин и неожиданно много пространства – словно большую часть мебели вынесли, оставив необходимый минимум. Карась внимательно выслушал Жеку, желваками заиграл, протянул руку к телефону и замер:

– Молодцы, старшина Галямов, продолжай работу с рядовыми, некогда раскачиваться. Николаеву твоему младший сержант светит к новому году. Вчера отличился, свободны. А с этими заигравшимися решим сегодня…

– Служу России… Служу России…

Галям с Жекой попятились из кабинета в коридор, где их дожидалась Алина.

– Что ты вчера опять исполнил? – С любопытством и тревогой поинтересовался теперь уже старшина.

Пришлось рассказать, сжато – время уже поджимало, вот тебе и пришел с запасом. Галям остался доволен, не то похвалил, не то постебался:

– Молоток, растёшь над собой! Все живы – главное. Давай, до воскресенья…

Спустился на первый этаж, отметился в дежурке и в техотдел. В коридоре встретил Русакова.

– Здорова, Евгений, пунктуальность это замечательно, пошли.

– А куда? – сегодня какой-то день сюрпризов для Жеки. – Разве не в техотделе будем?

– Э, нет, там и без нас есть кому новую электронику принять, – усмехнулся Дмитрий. – Нам работать, в подвал. Видел, как разгружают? Это не наше, нам ночью привезли ещё, вон туда двигаем…

Спустились в подвал, причём охраняемый – сдали мобильники внизу, стоящий на посту что-то отметил в журнале. Воздух на удивление свежий, озоном пахнет и сквозняк еле заметный чувствуется, гудение то ли кондея, то ли серваков. Жека удивился:

– Это чо, а как курить ходить?

– У нас своя курилка тут, – успокоил Димон, – до обеда тут, там заберешь телефон и позвонишь, если надо. Потом опять сюда до вечера, ну и смотри, чтоб случайно планка памяти в кармане не завалялась, когда выходить будем, через металлодетектор выпускают… Так, тут у нас серверная, а нам вон туда, в другую сторону…

«Другая сторона» оказалась «моргом» для железа, сходство усилилось ещё и тем, что Жека с Димоном облачились в тёмно-синие халаты, натянули хебэшные перчатки и подступили к груде искореженных и закопченных системников. Некоторые даже со следами стрельбы, иные с бесстыже разваленными потрохами. Жека поёжился, если лут от дяди Вани и Гришины залежи ассоциировались у него с больными и брошенными животными, которым нужно лечение и забота, то здесь, ни дать, ни взять – прозекторская. Даже запах, несмотря на вентиляцию – тяжелый: гарь, горелый пластик и чуть тухлятиной припахивает.

– Тут у нас железо из конторы и участков, – ответил на незаданный вопрос Жеки Русаков, – от центра «Э» ничего не осталось, там все прошлись и не по одному разу… Ты как с оживлением харда, знаком?

– В общих чертах, – Жека догадался, к чему идет дело, и сразу решил не раскрывать всех навыков, – чекдиском проверить, если физически в порядке, то повозиться можно попробовать. Нужны условия: снять с него посекторный образ, и возиться с распознаванием…

– Ну хоть что-то, всё в гору… – Димон чихнул, вытер нос тыльной стороной перчатки. – В первую очередь аккуратно жесткие вытаскиваем, после обеда будем их смотреть детально. А так это всё надо перетряхнуть, вдруг ещё годнота есть, но это потом…

Приступили к работе, до обеда перетряхнули почти все три с небольшим десятка блоков, вытащили жесткие диски. Несмотря на кажущееся плачевным состояние привезенной техники – можно было выбрать рабочее, и не один рабочий аппарат собрать. Изгваздались, Жека взглянул на измазанное сажей лицо Димона, хохотнул. Тот покосился и улыбнулся:

– Себя-то видел? Сейчас в душ, потом в столовку. С жесткими ещё дня два-три повозится придётся, если не больше.

– Я только завтра, потом смена с группой, выходной, – Жека задумался, посчитал, – шестнадцатого, во вторник приду.

– Во, как раз, будем остатки этого хлама разбирать! – Обрадовался Русаков. – Потопали лопать, кормят сейчас как в ресторане. Карасёв намекнул, что несколько шеф-поваров спят и видят, как на хлебное место устроиться – сразу кухня преобразилась.

После душа Димон выдал Жеке простыню, обтёрлись, переоделись в сухое и в столовую. Как и предрекал новый коллега – без всякой скидки прогнали через детектор. Кормежка не то что оправдала ожидания – превзошла. Но полностью погрузиться в гастрономический экстаз мешали реплики сослуживцев за соседними столиками, Жека жадно ловил все обрывки разговоров:

– Бытовухи выше крыши, щас на выхах по синьке вдарят и вообще понесется, квартирный вопрос этот ещё…

– Приехали – четыре жмура, деваха молодая вообще под кроватью, только ноги торчат. Губа прокушенная, спрятаться пыталась, след за ней как после грейдера…

– Да с кем работать, бля, участковые вешаются с таким наплывом контингента, оперов не хватает. Карась вон хочет натаскать молодых на оперов, так там такие волчары растут, один двоих уголовников завалил как высморкался. А вчера ещё двух привел, один обоссался, оправдывался что почки, но мы то знаем…

Жека чуть не подавился разваренным ломтем груши из компота, торопливо дожевал, толкнул Димона:

– Пойдем, на улице покурим…

– Да нафиг, – лениво отозвался тот, – волосы ещё мокрые, лучше в курилке. Наелся? Можно добавки взять, если хочешь…

Жека не хотел, особенно после подслушанной фразы про четырех жмуриков и несчастную девчонку. Пошли в подвал, после курилки забрали две картонных коробки с дисками из «морга» и в другое помещение. Опять спецодежда, на этот раз, для разнообразия – белые халаты и шапочки на головы, как одноразовые в бассейне. «Лаборатория практически…» – Жека с завистью рассматривал кабинет, залитый светом и заставленный аппаратурой. На миг мелькнула предательская мыслишка остаться здесь, но только на миг – всю жизнь в тепле и уюте не отсидишься…

Занялись проверкой дисков: рабочие отдельно, сразу в сейф, проблемные на стол. Рабочие, как сказал Димон – его проблема, сам перекинет и просмотрит. У Жеки допуска нет и даже подписку ещё не взяли о неразглашении. Впрочем, проблемных меньше десятка оказалось, Жека два кое-как запустил и снял всё, что удалось вытащить. На одном только споткнулся, позвал Димона:

– Этот сыпется, запиленный, голова за диск цепляется, выключил сразу. Будешь возиться?

– В топку, – лаконично отозвался Димон, – пересобирать с донорскими бошками что ли и потом несколько дней вычитывать? Оно мне не сдалось, давай сюда, на выброс сразу, мы не волшебники…

Жека с жалостью посмотрел на террабайтный хард, с наклейкой мультяшной от бывшего владельца, с двумя смешными бурундуками: один в шляпе и в дубленке, что ли, на голое тело, вернее шкуру; второй в цветастой то ли ночнушке, то ли футболке с глубоким вырезом. «Анимешник-ФСБшник был, был и сплыл, а диск жалко. Можно заморочиться, филонит Димон, хотя мне что, больше всех надо, уже к шести время поджимает, до конца смены меньше часа…» – Жека отдал его коллеге, с мимолетным сожалением: «вот бы здесь с ним повозиться, да даже дома можно собрать логику и вычитать, что осталось…» И посматривая на часы, гадал – успеет ли до завершения рабочего разобраться с последним на сегодня хардом…

Не успел. Димон, заметивший как Жека то и дело на часы поглядывает – предложил:

– Оставайся ещё, на час-два, переработку закроют. Не хочешь? Ладно, иди, доделаю, что там у тебя, много осталось? А, полчаса и всё, давай, не задерживаю, в дежурке отметиться не забудь…

На посту охраны распихал по карманам всё, что сдавал, включил телефон, сразу же пошли уведомления – после дежурки посмотрит. Отметился и вышел на улицу, пришлось капюшон натянуть – опять моросит и похолодало, ну хоть снега нет. Приятное удовлетворение от работы напополам с усталостью, быстрей домой. Достал мобилу, кто там названивал и написывал: госуслуги, новых заселят, готов уже морально – некие Светлана и Михаил Синицыны. Так, а вот это интересней, смс от дяди Вани, да ещё капсом: ЖЕНЬКА, ЕСТЬ ВАЖНОЕ ДЕЛО, ПЕРЕЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО!

Жека трясущимися руками, с одной мыслью: «только бы не слишком поздно!» – набрал абонента:

– Ты куда подевался, Женька?

– Что случилось? На работе был, без телефона, сейчас только освободился.

– Да ничего, – заюлил пенсионер. – ты же обещал со своей невестой познакомить, да и повод какой – выступление президента, почти как новый год! Я уже и к тебе приходил, и звонил, Женька, так я приду?

– Дядя Ваня! Мне беженцев сейчас привезти должны, – взмолился Жека, – на работу завтра и послезавтра…

– Я помогу! Свою бабку вон, сразу построил, – не сдавался советский инженер, – третий день живем душа в душу, график уборки помещений составили. Только она телефон в клетку убирать не хочет, зараза… Ты, Женька, как бабу нашел, совсем подкаблучником стал, как погляжу…

– Чо, – удивился Жека, – у тебя же однушка? Ну ладно, выходи на улицу минут через десять, я только зайду хлеба куплю, встретимся у падика и ко мне. Только пить не будем! Так бы сразу и сказал, что тебя бабка щемит и отдохнуть хочешь.

– Да хоть скворечник, сейчас всех уплотняют, – смиренно ответил Дядя Ваня и тут же вскинулся, – и никто меня не щемит, понимать надо – президент выступать будет! А я не могу без комментариев, бабку же не засунешь в клетку, не хочу на старость лет на лесоповал. Не задерживайся давай, в магазинах один черт ничего нет…

Встретились как и уговаривались, Жека рассказал про эпопею с Сальниковыми. Дядя Ваня с досадой заметил:

– Не пьёт бабка у меня…

Открылись двери лифта, на лестничной площадке – женщина с ребенком, пацану лет шесть. На вид – как бабушка ещё не старая с внуком. Как воробушки притулились у стенки и на двоих булку хлеба общипывают. Жека сразу догадался, что это к нему, есть плюсы работы в полиции – всего двоих заселили. И что греха таить, обрадовался, не алкаши какие-то, с вещами даже, в отличие от прошлых подселенцев. Лишь бы Марыся парнишку не потрепала, надо сразу объяснить, что её гладить не стоит…

Уточнил – к нему, да. Представился, в ответ тоже назвались – Света и Миша. Кивнул, распахнул двери:

– Проходите, у меня кошка, Миша, она такая, дикая, не надо к ней подходить и гладить, пока не привыкнет к тебе, понимаешь? Искусает и исцарапает…

Тот с готовностью закивал головой, но по загоревшимся глазам стало понятно – ничего не понял. Ладно, поймет скоро, на собственной шкуре, Жека предупредил. Марыся тут как тут, легка на помине – сидит в коридоре и склонив мордочку набок, изучает вошедших с недоумением. Так и читается: «Да сколько можно⁈ Ходят и ходят тут…» Узрила дядю Ваню, обошла остальных гостей, насколько это возможно в коридоре, приветственно порычала, обнюхала и царственной походкой удалилась на кухню: «я умываю лапы, живите как хотите, хоть на головах друг у друга…».

Показал комнату, смутился, что вчера всё с Настей вычистили, все вещи из шкафов. И постельное бельё Настя убрала, после прежних только стирать. Предложил:

– Света, обустраивайтесь, скоро моя девушка придет, постельное даст чистое и объяснит, что и как. В ванную пока Мишаню сводите и сами тоже, есть хотите?

– Спасибо, Евгений, мы в магазине взяли довольствие, да пока вас ждали – перекусили. Давайте на ты, меня в школе это «вы» уже достало, вроде не старая ещё…

– Да какое там у вас довольствие, – оборвал возражения Жека, – успеете ещё каши с растительным маслом наесться. Да, на ты поддерживаю. Обживайтесь, в общем, скоро уже Настя подойдет…

Жека уже и сам заметил, что Света гораздо моложе, чем ему показалось в полумраке подъезда. Измученной и уставшей выглядит, но или его возраста, или даже младше. Пока показывал комнату – лязгнул замок дверной, Настя приехала…

Будто вихрь в квартиру влетела, мигом со всеми познакомилась и решительно навела порядок:

– Мужики, вы пока в зале посидите, мы сейчас Свету устроим вначале, потом всех покормим. Миша, а ты в ванную! Она не закрывается, не пугайся, никто за тобой подглядывать не будет. У нас Марыся туда срёт, поэтому так…

– А у меня мама тоже в коридоре насрала!

С гордостью за маму выдал Миша. Света покраснела, погнала его в ванну, через несколько минут вернулась, извинилась:

– Простите его, действительно приключилось такое… У меня муж на СВО, живем небогато…

– Так плакаты висят везде, – удивился дядя Ваня, – мульёны предлагают, про ежемесячные выплаты пишут…

– У меня дети на партах тоже всякое пишут… – Света задумалась, собираясь с мыслями: – Когда всё началось, сразу догадалась, к чему идёт: в окошко увидела, как в дом напротив целая орда черных заходит. Брать у нас особо нечего, дверь простая, так я плазменную панель расколотила в коридоре и да, – снова сконфузилась – пришлось такое сделать, само в голову стукнулось. Дверь нараспашку оставила, так и прятались три дня в кухне и ванне, такого наслушались… Ходили, квартиры взламывали, люди так кричали, что Мишке уши затыкала. К нам так и не зашли, а на четвертый солдаты на улице появились, я собрала, что унести смогла – так и рванули на улицу…

Высказавшись, Света отвернулась, Настя тут же обняла её за плечи и увела. Дядя Ваня засунул руку в карман, достал чекушку, протянул Жеке. Тот машинально взял, потом вернул:

– Не, видишь тут чо происходит, подумает ещё что к алкашам подселили, да и на работу завтра. Ты давай, дядя Ваня, аккуратней с этим, не пались!

– Да всё я понимаю, Женька, просто на трезвую президента смотреть – душа не лежит! Никто не заметит!

Мишка в ванной пробыл недолго, вот уже с умытой мордашкой и влажными волосами заглядывает в комнату. На мужиков смотрит настороженно и Марысю выглядывает, а та уже сама выбегает, опять выгнулась и порыкивает, но без злобы. Пришлось Жеке выдать мальцу лазерную указку – пусть знакомятся и играют. Света тем временем сама заняла ванную, вода шумит – несколько дней не мылись. В школьном спортзале, отданном под центр приема беженцев – нет условий. А народ всё везут и везут, расселять не успевают…

Настя предложила:

– Давайте тогда в зале стол накроем, Мишаню я к себе отправлю, мультики включу. А мы тут посидим все, познакомимся лучше, ну речь это посмотрим. Господи, действительно как новый год, свадьба и поминки в одном флаконе. Женя, чего сидишь, раздвигай стол, скоро уже начнется. А я на кухню, разносолов нет, но голодным никто не уйдет…

Света уже шумела одолженным у Насти феном в своей комнате, в зале стол организовали, даже со скатертью. Жека и понятия не имел, где у него она была, Настя подсуетилась. Из кухни доносились ароматы разогреваемой еды, Жека помог – настрогал из помидоров (дачные, дозревают ещё некоторые, всё оборвал в теплице) простенький салат с чесноком и луком. Сала достал, ну и купленных на мини-рынке копченых ребер лосиных достал, тонкими пластиками мяса с них подрезал на тарелку. Банку солений распечатал: по нынешним временам стол – шикарней некуда…

Марыся упоенно играла с Мишей, тот ни в какую не хотел идти смотреть мультики – кошка оказалась интересней. «Надо им мышку новую выдать, пусть порадуются…» – расщедрился Жека, – «Вон как разыгрались, дети и есть дети. Да, решено – отдам, когда выходной будет, тоже хочу поугорать, как Марыся свежую трепать будет».

Без десяти собрались все за столом, Мишу всё-таки загнали к Насте в комнату, включив мультфильмы. Марыся ушла с ним, так что скорей всего – ничего он не смотрел, а продолжали беситься, судя по звукам за стеной. «Хорошо-то как», – Жека после рабочей смены наконец-то расслабился, благо и с жильцами всё удачно разрешилось, – «училка, не алкашня какая-то. Да и пацан нормальный, всё Марыське веселей. Сейчас бы как дядя Ваня ещё, сходить может, с понтом покурить? Да не, потерплю…».

Света осмотрела стол, собравшихся, сцепила руки:

– Спасибо вам большое, за всё! Мужчины, а у вас выпить нету? Я так-то не очень, но тут и стол, и повод, и… Я отдам, если надо, у нас есть деньги…

Света замялась, подыскивая слова, но Жека её прекрасно понял без слов:

– Всё есть, сегодня можно немного всем, давайте, пока политинформация не началась…

Глава 19

19.

'И в особняке за забором, за плотно закрытыми шторами

Пересеклись миллиарды изломанных линий, которыми

Щедро покрыты ладони, собой заслонившие камеры,

И неразборчивым почерком вписаны кровью в историю все времена.

'На тебе власть, император, на, на, на!

На тебе власть, император, на, на, на!

На тебе власть, император, на!''

Сплин

– Интересно, кого покажут, Женька? – Дядя Ваня подцепил вилкой кружок соленого огурца, захрустел им и продолжил: – «Удмурта» или «Банкетного»? Наливай ещё, пока заставка… Мишаня, подь сюды, чего ты там выглядываешь, не интересно мультики смотреть? Иди-иди…

Пенсионер на кусок бородинского ломтики сала выложил, украсил колечками лука, подумал и дополнил соленым огурцом. Сверху закрыл белым хлебом, подвинулся на диване, пропуская подошедшего Мишу. Вручил ему импровизированный сэндвич:

– На вот, немецкий бутерброд, пожуй садись с нами…

– Вот же только ел! – Пожурила Света сына, но видя, как тот прижался к деду и принялся жевать, прикрывая глаза от удовольствия – сдалась. Вполголоса объяснила: – Отца в 22 осенью мобилизовали, первая волна. Потом правдами и неправдами на контракт пытались перевести, он ни в какую, семь лет уже там. Этого, – Учительница показала одними глазами на Мишу, – в отпуске сделали, с тех пор папу два раза в год только видит. Первую неделю дичится и привыкает, потом неделю ни на шаг не отходит и в рёв, когда уезжает. И к мужикам тянется, не хватает отцовской руки…

Заиграл торжественный гимн, Жека поторопился разлить, тоненько звякнуло несколько раз стеклом, горлышком бутылки об стопки. «Чо руки-то дрожат», – с неудовольствием заметил, – «словно кур воровал. Один фиг ничего дельного не скажут, сколько уже этих выступлений видел…»

– Не чокаясь… – Жека замахнул свою стопку и не отрывал взгляд от экрана.

Настя со Светой едва пригубили из своих, дядя Ваня выпил не закусывая. Марыся, до того крутившаяся возле стола – полезла под диван, скребя когтями. Не котёнок уже, когда с разбегу туда залетала, раздобрела, кряхтит, но протискивается. Гимн смазался помехами, появилась фигура президента на фоне Кремля, дядя Ваня не удержался:

– Новый какой-то совсем Владимир Владимирович, осунувшийся и бледный, неужто во всех проебах покается и сейчас к стенке в прямом эфире поставят?

На него синхронно шикнули со всех сторон.

– Молчу, молчу… – Поднял руки дядя Ваня.

– У меня бабушка такая же язва. – Шепнула Настя, прижимаясь к Жеке.

С экрана заговорил усталый, низкий голос:

– Граждане России. То, что вы увидите сегодня, не похоже на привычные обращения. Потому что и страна, и мир – больше не прежние…

Дядя Ваня открыл было рот, но тут же осекся, заметив, как на него все посмотрели. А президент продолжал вещать:

– Руководители, которые довели страну до грани распада, отстранены. Многие арестованы. Их дела переданы в военные трибуналы…

Под диваном загремела чем-то железным Марыся, Жека коротко сматюгнулся, наклонился, отпихнул мешающие ноги дяди Вани, достал пистолет Макарова. Прислушиваясь к тому, что продолжает говорить президент – убрал его в оружейный сейф, стараясь проделать это как можно тише. Щелчок дверцы сейфа прозвучал в паузе между фразами как выстрел. Жека вытер вспотевшую ладонь о штанину, повернулся к телику. А на экране, в кои-то веки, что-то дельное говорил президент

– Мы подошли к моменту истины, к точке, за которой или распад страны, или наша победа…

Жека замер в углу комнаты, у сейфа. Дядя Ваня молчал и от этого было страшней, чем если бы он отпускал язвительные комментарии. Жека мысленно за него это сделал, больше себя успокаивая: «На третий день Зоркий Глаз заметил, что у сарая нет стены…» И шагнул к столу, на свое место…

– Вводится уголовная ответственность за уклонение от трудовой повинности, – продолжал рубить президент, – за мародерство и пособничество врагу – пресечение по максимуму. Смертная казнь уже работает, как мера наказания, страна живет по законам военного времени…

– Деда, деда, а можно мне ещё бутерброд?

С детской непосредственностью вклинился в короткую паузу голос Миши. Пенсионер кивнул, быстро соорудил ещё такой же, вручил парнишке и не отрывая взгляда от экрана – взлохматил шевелюру льнувшего к нему Мишани, шепнул:

– Рубай, малец, рубай, мне бы твои зубы…

Экран мигнул, несколько секунд вместо изображения мелькали помехи, затем вернулась картинка, а секунду спустя и звук:

– … ний саботаж и предательство в тылу привели к тому, что фронт едва не рухнул. С этого часа положен конец любым играм в компромиссы. – президент не растекался мыслью по древу. – Радикальный исламизм под запретом, биометрия обязательна для всех, кто ещё не сделал. Всеобщая мобилизации тыла и фронта, налоги на сверхприбыль для тех, кто в это тяжелое время продолжал богатеть. Не понявших момента ждет национализация предприятий. Жесткое нормирование продуктов. Социально уязвимые слои населения не останутся без поддержки, всем гражданам назначен необходимый базовый минимум продуктов…

Жека не успевал переваривать обилие новых вводных, тут ещё смартфон замигал и завибрировал – уведомления какие-то. Включил, по экрану побежали строки: «Обновление УК РФ. Ст. 322, 359, 222.4. Упрощённый порядок при военном положении. Режим архивирования включён». Отключил, посмотрел на семью: Настя на него с тревогой смотрела, дядя Ваня прижал продолжавшего жевать Мишаню к себе, а Света беззвучно плакала. Замерев, даже плечи не тряслись, только крупные слезы редко стекали с лица и падали на скатерть, расплываясь серыми кляксами…

– Заигравшимся национальным окраинам придется пожить на свои, пока не решат, как и с кем они будут жить дальше. Заново отстраивать не будем. – Президент явно подходил к финалу: – Столицу и областные города – нет времени и сил восстанавливать, только после полной и безоговорочной победы. Сейчас судьба страны в руках русского народа, который во все эпохи спасал державу от окончательного краха. Я обращаюсь напрямую к вам – не допустим окончательного погружения в хаос, только вместе мы выстоим! И простите за всё, люди, сейчас всё зависит только от нас… Ждите солдат с фронта, воевать по правилам отныне не будем. Прямо сейчас в Средиземном море нанесен удар тактическим ядерным оружием по судну с еврейскими беженцами, где по данным разведки, перевозилось ядерное вооружение. Новый хазарский каганат с ядерной дубинкой на месте Украины нам не нужен…

Все сидевшие в комнате, кроме Марыси, перекрестились. Не синхронно, а один за другим, последним Миша, не понимая, но повторяя за взрослыми. Заиграл гимн, Жека с раздражением выключил телевизор, взял бутылку и принялся разливать – только что услышанное стоило переварить, но сейчас хотелось отвлечься. Успеют ещё, новая реальность скоро настигнет, а эти слова – они как кирпичи нового миропорядка, и не только для страны. А в голове звенело, словно тогда, после сбитого дрона…

– Как Сталин, про русских вспомнил, – безучастно заметила Света, утирая слезы и успокаиваясь, – ни слова про многонациональность и остоебавшую дружбу народов…

– Край потому что. – Дядя Ваня поднял стопку, потянулся было чокнуться, мотнул головой и повторил недавние Жекины слова: – Не чокаясь… Таких городов нет, а сколько там народу положили – не скоро рассекретят…

Из-под дивана выбралась Марыся, закрутилась вокруг людей, обнюхивая ноги и заглядывая в лица. Разбавила гнетущую тишину – мяукнула тонко и запрыгнула на диван, прижавшись к Мишане. Не мурлыкая, но пристально наблюдая за всеми собравшимися, словно не узнавая…

Выпили молча, закусывали без аппетита, дядя Ваня показал на бутылку и Жека, поняв без слов – налил ещё, бутылка опустела. Всем, девушки после выключенного телевизора тоже до дна осушили свои стопки, без жеманства.

– Всё, дядь Вань, я хорош на сегодня. Если кто хочет ещё, достану…

– Нет-нет, спасибо, – отозвалась Света, замотав головой, – завтра обживаться, и такие времена лучше на трезвую голову встречать, без похмелья…

– У меня есть, Женька, – пенсионер похлопал по нагрудному внутреннему карману, – пойду домой, чувствую, что бабка не откажется после таких новостей. Одна ведь там сидит сейчас.

Света негромко отправила Мишу спать, тот беспрекословно отправился в комнату. «А дельная училка», – подметил Жека, – «такой не надо орать на весь класс, дети и так слушаться будут». Вышли все в прихожую, Жека – проводить дядю Ваню и покурить, девчонки с ним увязались, Света усмехнулась:

– Проветримся тоже, и если угостишь сигаретой, с Настей на двоих покурим, у меня до сих пор в голове не укладывается, все происходящее как в калейдоскопе…

– Жень, а почему Путин всё ещё президент? – Настя уже начала анализировать обстановку: – Переворот же как есть, прямо обухом по голове, что сказал, а он всё ещё в кресле….

– Эх, доченька, – дядя Ваня покачнулся, но вовремя схватился за стенку, удержав равновесие, – в советском союзе все дети смотрели «спокойной ночи, малыши» и с ранних лет знали: у каждой говорящей головы – в жопе чья-то рука… А тут голова та же, народу спокойней, а что рука уже другая – всем и так понятно. Пошли, в подъезде и на улице языки не распускайте только, неизвестно как всё повернется, вон оно как стращал Владимир Владимирович…

Вышли из подъезда – на лавочке уже сидели оба соседа Серёги, с шестого этажа сосед и с девятого. За спиной тренькнул сигнал открывающейся двери, Жека обернулся – бабки выходят, а за ними кто-то незнакомый, видать жильцы новые, из беженцев. «В четырех стенах такую беду не пересидеть, не только мне очково», – признался сам себе Жека, только сейчас осознав, что хоть руки перестали трястись, но внутри напряжение не отпускает, – «всем миром придется наваливаться, в речи хоть ни слова про затянуть пояса не было, но и так всё понятно, без слов… А соседи у меня всё-таки мировые, вон и у других падиков люди собираются, выстоим…»

Не было лозунгов и пафосных речей, народ, приученный к осторожности – больше помалкивал, зондируя обстановку и проникаясь духом общности. Серёга-врач для всех озвучил про эпидемию, что уже шагала по стране, и сказал:

– Если не дозвониться будет в больницу и скорую вызвать, ко мне стучитесь. Антибиотики есть, шприцов прикупите, будем сами. Не паникуйте только, штамм не смертельный, надежда на коллективный иммунитет и поддержку близких и соседей. Всё как при гриппе: обильное питье, желательно кисло-сладкое, жаропонижающие только при высокой температуре, пусть организм сам борется, пока есть возможность. И только при ухудшении – в скорую звоните, или ко мне…

Бабки предложили вести наблюдение за обстановкой, вызвавшись быть глазами и ушами (камера у подъезда, как уже все знали – висела для декорации). Жекин статус, как оказалось – уже был известен всему подъезду, старожилам так точно. Поэтому пенсионерки, позабыв предыдущие трения – признали в нем начальника и официальное лицо, взяли телефон и обещание, что будет на связи, чутко реагируя на все сигналы о непорядках с их стороны.