Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

15.

'Знай, я хотел убежать, но мне некуда деться,

Ноты и тексты ты утром получишь по почте.

Я пришел с войны, распахнул шинель, а под ней билось сердце

И это сердце никто никогда не растопчет.

Вполголоса радости нет – так ори, моя глотка!

Рви тишину, как струну, своим воплем истошным,

Бей в барабаны, стреляй из зенитных орудий,

Только смотри, не забудь – за стеной спит ребенок…'

Сплин

Настя готовила завтрак, а Жека снял настенный календарь, обвел маркером десятое октября, и отсчитывал свои будущие смены, рабочие даты заключая в кружок, проговаривая:

– Четырнадцатое, восемнадцатое, двадцать второе…

Позавтракали и на улицу – Жека взял себе за правило провожать Настю хотя бы тогда, когда сам работает, двадцать пять минут лишних простоит на остановке, ничего с ним не случится. К тому же, на улице ощутимо потеплело, как он заметил, куря у подъезда, едва глаза продрал и оделся. Небо хоть и затянуто тучами – ни звездочки, но ни ветра, ни дождя.

Поста на перекрёстке полноценного уже нет, лишь машина ГИБДД стоит. В свете занимающейся над Таганаем зари – два силуэта сотрудников в салоне угадываются. То ли спят, то ли просто замерли, движения то почти нет.

– Жень, а Жень, – дернула Настя за рукав, – чего ты тут торчать будешь, поехали с нами?

– А какая разница, где торчать, тут или в отделе… – Философски заметил Жека, но тут же, заметив что подъехавший автобус полупустой, залез вслед за ней, спрашивая у водителя: – Шеф, до автовокзала докинешь?

– Садись, – кивнул тот, оценив сайгу за плечами Жеки, – всё равно там девчонок забирать, останавливаться…

Набрал Галяма, сказал что сам добрался, не надо его забирать. Вылез на остановке, обратил внимание, что стоит несколько автобусов на площади у автовокзала – жизнь-то налаживается. Не торопясь дошел до отдела, на крыльце остановился и закурил, гадая, что сегодня с погодой будет…

– Здорово, Николаев, на ловца и зверь бежит. – Карасёв, собственной персоной. – Докуривай и со мной пошли.

Жека в несколько затяжек добил хабарик, гадая про себя, чего от него подполковник хочет, выкинул его в урну и зашагал за Карасём. Сердце забилось чаще, коридор отдела внезапно стал душным, Жека расстегнул куртку – ничего хорошего от разговора с подполковником он не ждал…

– Я с Галямовым обсуждал уже, он тебя от себя не хочет отпускать, – взял быка за рога Карасёв в кабинете, – пришли к компромиссу. Сутки со своими дежуришь, следующие отдыхаешь, а в пятницу жду тебя с восьми.

– Куда, – Жека в полном недоумении оказался. – Зачем, почему я?

– Техотделу поможешь, зашиваются, – принялся разъяснять подполковник, видя растерянность Жеки, – ничего сложного: принять электронику из Челябы, в пятницу ждем как раз, проверить и сразу по отделу распределим, установка, настройка локальных сетей, всё по твоему профилю. Ну?

– Ну, раз надо… Но как из Челябы, – продолжал тупить Жека, выбитый из колеи, – там же хаос полный и беженцев везут?

– Вот так, порядок навели уже почти, недобитков последних вылавливают. – Карасёв достал пачку сигарет, покрутил её в руках и с раздражением засунул её обратно в карман: – Город в прежнем виде восстанавливать пока не будут, рядом с заводами и нужными предприятиями жилье для рабочих обустраивают. В первую очередь все силы на восстановление производства бросили, а квартиры, офисы, магазины и склады чистят на предмет материальных ценностей, вывозят.

– Понятно, в пятницу только выйти, на сколько? – Жеку объяснение удовлетворило, перешел к конкретике: – Дополнительную смену учтут?

– Учтут-учтут. Не только в пятницу, Николаев, на ближайшие пару недель такой график, а может и больше, суточное дежурство с группой, отдых и потом две смены в отделе с восьми до шести. Обед в столовой зато, кормят нормально… – Карасёв подумал немного и подсластил пилюлю: – Заодно с твоими жмуриками окончательно вопрос решим, на рабочем месте, так бы тебя в выходные пришлось выдергивать повесткой. – Подполковник снова достал сигареты, включил чайник и вдруг выдал тираду, словно крик души: – Как же меня заебали эти запреты, Николаев, помню ведь время, когда спокойно в кабинетах курили… Вольно, иди…

Вышел на улицу, встретил приехавшего первым Кузьмича, вместе дождались Шаму с Галямом. Жека сразу рассказал о предложении, Галям кивнул:

– Да, тут сам смотри, захочешь – можешь в техотделе остаться, могут переманивать начать. Обидки кидать не буду, все взрослые. Решай…

– Не-не, – Жека уже давно решил, пока ждал товарищей, – я с тобой, Ильдус. С техникой я умею, а здесь новые навыки, которые, чувствую – совсем не помешают в жизни…

– Отлично, – повеселел Галям. – идем тогда. Забудьте прежний расслабон, сейчас дисциплина железная, закон и порядок. Вникнете, если булки расслаблять не будете…

Присягу принимали в демонстрационном зале, где совсем недавно, утром шестого октября, смотрели жуткие кадры беспорядков в областном городе. Помимо их группы – ещё человек двадцать пять было, такие же бывшие теровцы. Жека зачитывал с листа:

– Я, Николаев Евгений Александрович, поступая на службу в органы внутренних дел, торжественно присягаю на верность Российской Федерации и ее народу!

А сам в это время думал, что подработка в техотделе – отличный шанс наладить контакты и попробовать пробить новую работу для Насти. Не нравилось ему её настроение: на работу собиралась как на каторгу, вздыхала тяжело. Не надо быть психологом, чтоб увидеть её нежелание работать в новой обстановке…

– Клянусь при осуществлении полномочий сотрудника органов внутренних дел:

уважать и защищать права и свободы человека и гражданина, свято соблюдать Конституцию Российской Федерации и федеральные законы; быть мужественным, честным и бдительным, не щадить своих сил в борьбе с преступностью… —

В зале было душно, все принимающие присягу – в верхней одежде. Жека потел, скорей бы всё это закончилось. Настя и проблемы с её работой не отпускали. Через Гришу Жека не хотел её устраивать – хоть Гриша и обязан теперь ему, но на подсознательном уровне противился тому, чтоб Настю впутывать в серые схемы. Сам уже с этим Гришей вляпался, чудом отскочил. «На крайний случай – пусть увольняется, есть подушка безопасности, проживем, пока новую работу ищет». – решил Жека. Вспомнил лежащих в коридоре Сивого с подельником, накатила дурнота. Собрался, сделал вдох-выдох и дочитал последние строки:

– Достойно исполнять свой служебный долг и возложенные на меня обязанности по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, хранить государственную и служебную тайну. Служу России, служу Закону!

Жека выдохнул, отошел в сторону товарищей, уже принявших присягу и стал ждать других – когда они отстреляются. Наконец последний, Карасёв с облегчением поздравил новоиспеченных полицейских:

– Поздравляю, товарищи сотрудники! Сейчас получаете удостоверения, табельное, старшие на инструктаж. Зимнюю форму одежды получите после смены. Погода сегодня нормальная, а с этой волокитой – с выходом уже опаздываете, вольно…

Получили броники, уже закрепленные за ними, одевать не стали, Галям сказал что по обстоятельствам посмотрит, куда направят. Сейчас смысла нет в них преть, и так жарко. В оружейке выдали каждому по пистолету макарова, запасной магазин, две пачки патронов по восемнадцать штук. Оперативный дежурный проинструктировал:

– Закреплены за вами, на всё время службы. Чтоб в город с ружьями не таскались, в свободное от службы время вы всё равно остаетесь полицейскими, со всеми вытекающими. Дома хранить в оружейном сейфе, обращаться умеете? Понятно, Галям, покажешь сборку разборку, пачку отстреляете в поле или в тире завтра-послезавтра. Гильзы не проебите только, расписывайтесь…

Потом в отдел кадров – получили удостоверения, расписались в книге учета. Жека повертел в руках овальный жетон из нержавейки, с выбитой надписью: «А 001488», свыкаясь с мыслью, что он теперь винтик системы. Убрал его во внутренний карман, вместе с удостоверением. С надеждой спросил Галяма:

– Ну чо, ты на инструктаж, а мы курить?

– Стоять, – осадил Галям, – техотдел ещё остался. Чекайте свои смартфоны, надо минимум десять гигов свободного места, рабочий ИИ поставят. У нас в армии «Суворов» был, тут с другим функционалом, под полицию заточенный. Удаляйте сразу лишнее, – старший сержант покосился на Кузьмича выразительно, – чтоб потом не всплыло детское порно или запрещённые материалы!

– Да какая запрещенка, Галям, – пришел на помощь Кузьмичу Жека, – у всех «Мах» стоит, стучит как дятел, ничего не сохранишь такого…

Техотдел находился в самом конце коридора, встретил их там молодой ещё парень. Чуть постарше Кузьмича, слегка за двадцать. Жека в прошлые разы получал рацию у другого. Очки с толстыми линзами, навскидку на пять-шесть диоптрий, копна волос темно-русых, нос картошкой. Рубился в какую-то стрелялку, не отрывая глаз от экрана показал рукой на стол:

– Давайте мобилы, по десять гигов свободного места есть? Мне некогда, удалю лишнее не глядя. – Поставил игру на паузу, поправил очки, развернулся в сторону посетителей: – По одному и с удостоверением. «Дядя Стёпа» – искусственный интеллект, загружена вся правовая база, законы, нормативы и прочая шлёп-ебань, разберётесь.

Технарь деловито подключал смартфоны к своему компу, ставил ИИ, пара минут и вручал телефон владельцу. Дошла очередь до Жеки, айтишник вбил ФИО, подсоединил его мобилу, оживился:

– Николаев Евгений? Ты же к нам в техотдел скоро? – Дождался ответа, привстал, протянул руку. Рукопожатие оказалось твердым и сильным, внешность ботаника и хикки оказалась обманчивой: – Димон Русаков, будем знакомы. В общем, сейчас не вникайте особо, что он там бубнит. Базы старые, сейчас военное положение, и ждем обновления. В пятницу вечером обращение президента к народу, уже есть верная инфа, что и уголовный кодекс кардинально изменят, и нормативно-правовые акты. А тебя, Евгений, жду в пятницу, работы прорва, ещё мародерки привезут фуру…

Вопреки заявлению про прорву работы, Димон, поставив «Дядю Стёпу», выдал Жеке рацию и потеряв интерес к посетителям – снял с паузы шуттер, с упоением начал кого-то крошить. Судя по звукам – из ручного пулемёта, монстры помирали с диким воем и такими реалистичными звуками агонии, что Жека покосился на монитор – не капает ли с него кровь…

На улице наконец-то покурили спокойно, Галям отсутствовал недолго, в девять двадцать уже, припадая на левую ногу – спешил к ожидающей его группе.

– Чего стоим, кого ждем? – Старший сержант, не доходя метров десяти до подчиненных, скомандовал: – В машину!

Сегодня свернули направо, в сторону машзавода. Личный состав вопросов: «куда сегодня едем?» – не задавал, командир нервный какой-то, вцепился в баранку, аж пальцы побелели, от дороги глаз не отрывает. Но при этом собирает все ямы и трещины на асфальте, подкидывает в салоне и бросает из стороны в сторону – держаться приходится. Жека был занят рацией, Ильяс по обыкновению прикрыл глаза и не поймешь по нему – то ли дремлет, то ли вид делает. Пришлось Кузьмичу отдуваться, зондировать настроение командира, перевести внимание от мрачных дум:

– Галям, ну попробовал я вчера эту самую международную обстановку посмотреть, по телеку всего семь каналов пашет! Первый включил, там какой-то мужик орет, чуть жилы на шее не лопаются: «быть или не быть⁈». Мамка говорит не выключай, Высоцкий какой-то, минут десять посмотрели – сама переключила. На «Россию» включили – там опять этот мужик, мент уже.

– У тебя сервак игровой упал что ли, а радио не судьба включить? – Откликнулся старший сержант и Кузьмич сконфуженно притих.

– А я посмотрел новости, – «проснулся» Шама. – сплошной позитив: тарифы на ЖКХ заморожены до окончания военного положения, работающим и пенсионерам базовый набор продуктов ежемесячно обещают вот-вот, детские на сорок процентов увеличили, виновные в провальной миграционной и внешней политике установлены и будут наказаны. Неужто власть спохватилась?

– А нет уже той власти, – отрешенно сказал Галям, сбавив скорость, – или вы думаете, ракеты по Казахстану, жесткая ответка за провокацию в Калининграде – в духе прежней власти? На второй день беспорядков с фронта перебросили части, они пообщались с теми, кто уже насмотрелся всего…

– Нифига себе… – Жека даже про рацию забыл: – И чо теперь, и чо, ты-то откуда знаешь?

– Да секрет Полишинеля уже, скоро до всех доведут, в пятницу президент выступит, увидите. – Галям, выговорившись, слегка успокоился: – А мы ничо, нам работать, армия и полиция договорились, чтоб вообще всё под откос не полетело…

– Так вроде хорошие новости же, – удивился Кузьмич, – продукты выдавать будут, всех виновных накажут, чего скисли?

– Да ничего хорошего, – Шама опять прикрыл глаза, – у тебя что по истории было? Когда при смене власти, тем более насильственной, лучше становилось? Не жили богато и нехуй привыкать…

Дальше ехали молча, даже Кузьмич притих. Проехали машзавод, на трамвайном кольце свернули на Уржумку, затем свернули в сторону молокозавода. Жека внезапно осознал, что у него и побочки от недавней контузии ещё проявляются, и с сайгой уже достало везде таскаться, и Сивый этот со своим корешем из головы не выходят. Правда, он так не рефлексировал, эмоции выражались в одной короткой фразе: «Как всё это заебало…»

– Сегодня работаем на складах, – Галям вырулил за молокозаводом в сторону промзоны, где Жека никогда не бывал, – совместно с армейцами. У меня на планшете отмечены те, хозяева которых пока не поняли нового порядка, и те, чьи уже в него не вписались. Как раз и будем обеспечивать вывоз базового продуктового набора, в магазины, чтоб у народа вообще крышку не сорвало…

– А чего нас туда-сюда кидают, Галям, – снова Кузьмич вылез, – чтоб научились всему, да?

– Ага, и это тоже, – старший сержант покосился на своих подчиненных, – но в первую очередь, чтоб исключить коррупцию и злоупотребление служебным положением. Всех килешуют, по разным объектам распределяют, уже прецеденты есть. Так что в атаке не офигеваем, не набиваем рюкзаки. Маленько возьмем, если что интересное будет, но без фанатизма – СБ лютует, начальство покрывать не будет…

Подъехали к складам: несколько грузовиков с фирменными логотипами торговых сетей, кунг военных, кипит работа – из раскрытых дверей склада солдаты споро вытаскивают мешки и загружают в машины. Галям достал планшет, сверился и объявил своим:

– Тут рис и сахар, вчера ещё начали. И непонятно когда закончат… Сейчас я, ждите, нам надо несколько других объектов проверить.

Галям вылез из машины, пошел к армейскому кунгу, из которого ему навстречу вылез кто-то из начальства. Недолго посовещались, обменялись рукопожатием и старший сержант вернулся.

– Уф, нормально всё, сейчас рабсилу подвезут на погрузку, поехали на объект.

Посигналил и поехали, Жека обернулся – кунг за ними двигается. Ехали недолго, остановились у невзрачного типового ангара, у входа вагончик охранника, по натянутому тросу бегает и беснуется здоровый белый алабай. При их появлении вообще зашелся в лае, кидаясь в бесплодных попытках добраться до незваных гостей. Вылезли из машины, подошел армеец в сопровождение солдата с автоматом, спросил у Галяма:

– Да я хрен его знает, – старший сержант достал планшет, – вроде здесь, охраны нет, да, точно этот. Чего с псиной?

– Валим, не отпускать же. Если сейчас на нас не кинется, то потом разожрется, как там – военный с Галямом переглянулись понимающе, – в посадках на человечине.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, – не по уставу обратился солдат, стягивая с плеча автомат, – к обеду плов сварганим, морковки бы ещё и лучка…

Экстрасенс в СССР. Приключения нашего современника, обретшего паранормальные способности, в 1977 год /work/510791

Глава 16

16.

'Обнимала, целовала, умывала водой,

Укрывала одеялом, согревала бедой,

Засыпала в обнимку, просыпалась одна,

Засыпала снегом из приблудного сна.

Женщина всегда она,

Женщина всегда она,

Женщина всегда она,

Женщина, ой-ой-ой-ой-я…'

О. Арефьева

Вскрытый склад оказался наполовину забит растительным маслом нескольких марок, всё остальное – разная мелочевка: сухарики, чипсы, семечки и, на радость всем присутствующим, десяток паллет универсальных приправ, от прованских трав до бульонных кубиков. Старлей, представившийся странным позывным «Синий» и спевшийся с Галямом с полуслова, – потёр руки:

– Вот Кузе и морковка, и лук, – это он про солдата, который оттащил алабая с помощью Кузьмича за вагончик, для разделки, – и даже больше, «пятнадцать трав и овощей». Так, масло отсюда пускай забирают, а всё остальное не входит в базовый социальный набор. Это по частям раскидаем, пацанов порадовать, да ваши пускай вывозят, – это он уже Галяму.

Галям с Синим, после небольшой, но бурной дискуссии – решили на сегодня обойтись двумя уже открытыми складами. Старлей жаловался, что он со своим взводом вчера с обеда начали корячиться, с гулькин нос отгрузили, другие воинские части оповещены, но пока не чешутся. Администрация суетится, вот пообещали с агрогородков прислать контингент и из беженцев молодежь, да до сих пор не видать, ждут. А Жека люто пожалел, что не взял сегодня свой тактический рюкзак, обойдясь маленьким, под термос и аптечку.

– Я тут не нанимался погрузочными работами заниматься, – кипятился Синий, – мое дело охранять и пресекать расхищение!

Галям собрал своих, кинул ключи от «китайца» Кузьмичу и нарезал задачу: объехать территорию промзоны, проверить обстановку, пообщаться с гражданской охраной других объектов. Жеке скинул на телефон зону их ответственности, с помеченными складами под реквизицию – проверить целостность замков и отсутствие следов вскрытия по периметру ангаров.

– Главный залог оперативно-розыскной работы – агрессивная тактика, – наставлял старший сержант, – работаем на упреждение. Включаем «дядю Стёпу» пишем голосовые рапорты по обстановке и по объектам, обращаем внимание, откуда можно ночью подойти с целью скомуниздить. Каждый сам, не списывать, потом проверю и с вами проеду. Посмотрю, как отдупляете. Нам тут до утра дежурить…

– У меня четыре поста с радейками по шесть часов дежурят, – Синий с уважением посмотрел на Галяма, – ночь спокойно прошла, но надо ко всему готовиться, правильно гоняешь, пусть не расслабляются. А мы с тобой пошли покалякаем, кофейку попьём, работа налажена, полномочия делегированы…

Взялись за работу со всей серьёзностью, тут и недавние новости давили, и новый статус полицейских, и нежелание обосраться перед старшим. И вопреки приказу Галяма – работали сообща, советовались и обсуждали, прежде чем голосовой рапорт «дяде Стёпе» записать. Который, с одной стороны, оказался неоценимым помощником – на ходу учились с помощью его подсказок и алгоритмов предлагаемых. С другой – запутывал процедурами, постоянно ссылаясь на законы и нормативные акты. Навострились усмирять его бюрократическую сущность, ссылаясь на введение военного положения – «дядя Стёпа» погружался в раздумья, начинал буксовать и не отвлекал более…

Пообщались с местными – охранники и сторожа со вчерашнего дня уже в курсе, что промка под охраной солдат и полиции, отношение доброжелательное, с явно читаемым облегчением. И вместе с тем волнуются, что вообще происходит: в новостях одно задвигают, с солдатами пообщались – другое услышали.

– Рассказали тут, что генералы приказали солдатикам Рублевку идти спасать, – делился пожилой охранник, который уже вторые сутки без смены дежурил, – бронетехнику пожгли нашим, кровью умыли. А опосля этих самых генералов даже к стенке не стали подводить – на месте. А саму Рублевку вместе с чернотой – выжгли под ноль, только щебень дымится… Так-то давно пора…

«Галям-то сгладил чутка, без таких подробностей обстановку обрисовал…» – Жека уже ничему не удивлялся, понимал, что всё услышанное надо делить на десять, но ведь и дыма без огня не бывает. И чем дольше от официальных органов власти никакого внятного объяснения происходящего – тем больше вот такие рассказы будут обрастать подробностями.

Познакомились они и со всеми четырьмя постами армии, вернее – с ними познакомились, бдительно окликнув сверху. Ободрили, что по темноте они с ПНВ дежурят, так что периметр под контролем. Замкнули круг как раз на последнем посту, откуда был виден первый ангар и частично второй, когда вызвали по рации:

– Седьмой, Седьмой, приём. Старший приказывает вернуться на базу…

Подъехали к ангару с рисом вначале – там уже движуха в полный рост, грузовиков прибавилось, и грузчиков – вместо солдат бегают в потрепанных комбезах аграрники. С бирками номерными на левой груди, Жека в первый раз воочию увидел тех, кто в агрогородках обитает. Условия содержания там, если верить слухам – были жестче, чем в исправительно-трудовых колониях. Работать приходилось всем, блатных и приблатненных не держали, а что с такими стало – Жека догадался по автоматным очередям в колонии после дежурства в лесу…

Аграрники носились не в пример быстрее солдатиков, тех уже нет, только шестеро с автоматами стоят. Жека заметил, что больше всех суетятся и командуют два крепких типка, которых остальные работники из деревни слушаются беспрекословно. Смутили следы крови на их лицах, не замытые, а словно бы рукавом размазанные. Подошли к конвою, им сразу рукой показали вниз, где у второго склада дымок плясал и закручивался:

– Там база, идите хавать, плов огонь…

– А чо эти, – Жека проводил взглядом чуть ли не бегущего парня с разводами уже подсохшей и коричневой крови на морде, – красивые такие, между собой чего не поделили?

– Да старлей поплыл, – сплюнул солдат, не сводя взгляда с грузчиков, цепко держа автомат, чтоб можно было вскинуть в один момент, – людей в них увидел. Сказал что покормят нормально и с собой подкинут, не обидят. Эти двое доброту за слабость приняли, начали горлом брать, водки им захотелось. Пришлось на жопу посадить и доступно объяснить…

– Шевелись, – без злобы, для порядка, прикрикнул другой солдат, – не хотели работать нормально – будете за еду въёбывать, шустрей давай, вот эти две фуры загрузите и на обед…

Жека, сомневающийся, сможет ли он, по выражению солдата: «хавать плов-огонь» из застреленной утром собаки – забыл все предрассудки, учуяв запах. А заразительный пример тех, кто подобно им запоздал и только приступил к приему пищи – лишь подстегнул аппетит. Пристроились на занозистом паллете, застучали ложками по алюминиевым солдатским шлемкам. Плов не плов, но рисовая каша с большими кусками мяса и щедро сдобренная приправами – удалась на диво. Рядом с таким же усердием обедали несколько беженцев, остальные продолжали загрузку двух военных грузовиков.

Запахи кухни смешивались с выхлопом грузовиков, грузчики из беженцев работали не под дулами автоматов, но судя по энтузиазму – старлей и их сумел мотивировать. Галям подошел, спросил как обход прошел. Удовлетворился ответом, сказал отдыхать пока, сегодня к вечеру разберутся с обстановкой и хоть по несколько часов – но поспят по очереди.

Завибрировал мобильник, Жека сунул руку в карман – уведомление от «Госуслуг»: «Уважаемый Евгений Александрович, благодарим за проявленное участие, ожидайте сегодня заселения Сальниковых Андрея и Антона. Оплата коммунальных услуг будет пересчитана согласно количеству проживающих и их статусу…» Сразу всё накатившее после сытого обеда благодушие испарилось. И даже показалось, что во рту привкус псины появился, никакими специями не перебить…

– Настю надо предупредить, – полез Жека за телефоном, – и задвижку в ванную делать, за что мне этот гемор. Надеюсь, что хоть жильцы адекватные окажутся…

* * *

Интерлюдия. Настя…

Она с детства была неглупой девочкой, хорошо рисовала, любила читать – частенько в ущерб учёбе. Заучкой-задрочкой, как они в школе называли отличниц – стать не стремилась. Домашние задания делала на переменах, чтоб сэкономить время. Дома огород, немаленькое приусадебное хозяйство, младшие брат и сестра – особо не разгуляешься.

В десятом классе папа умер, вошел в сухие сводки статистики избыточной мужской смертности. Во время посевной, за рулем трактора, сердце прихватило. Отлежался в тени и снова полез в кабину, через полчаса инфаркт. Пока скорая доехала из Чебаркуля – уже отошел…

С поступлением в университет пришлось распрощаться: помогала маме тянуть домашнее хозяйство и младших – на ЕГЭ недобрала баллов. Настя не расстроилась, с лучшей подругой Ленкой собрали документы и махнули в Златоуст: почти три года обучения художественной обработке металла, год помыкались по частным фирмам, пока не устроились сюда, в оружейный концерн.

Госзаказы, общага, обеды комплексные на работе, пятидневка и соцпакет – хватало даже маме помогать с младшими. И близко, на выходные в село можно уехать, с огородом помочь, что особенно актуально с весны по осень. И продуктов привезти оттуда с собой, по нынешним временам – неплохой вариант. Только вот в последнее время всё наперекосяк пошло, с «новыми кадрами», которых опытным работникам навязали…

Вот с поиском второй половины были проблемы, во-первых – мужчин вокруг всё меньше и меньше (войны нет, а мобилизации одна за другой), во-вторых – абы с кем не хотелось, лишь ради того, чтоб был мужик. Ленке с её Гришей она завидовала, по белому – лучшая подруга же. Да и Гриша, хоть и жук, но не выжига и не скупердяй. За то время, пока они с Ленкой отношения выстраивали – и Настя с ними вместе нет-нет, да отдыхала от общаги. То в парк их двоих пригласит, то ещё куда-нибудь.

Когда они в панике, спешно покидав вещи в сумки, переехали переждать смутное время у Гриши и тот пригласил Женю – у Насти сердечко сразу екнуло. Ну и Женя оправдал ожидания, соображает в компьютере, руки не принялся сразу распускать, на спиртное не налегал. Про дрон сбитый, правда, так смешно рассказывал, как мальчишка хвастался. Но и это ему в плюс, перед ней старался, хвост распускал, как бабушка говорила – девчонки такие моменты сразу подмечают.

А потом эти уголовники, выстрелы и два трупа в коридоре. Они с Ленкой здорово тогда перепугались, только что из общаги убежали от ночных выстрелов и спешно замытых следов крови на полу вестибюля. А обитатели общежития делились тем, кто что видел той ночью:

– Больше десяти трупов, как дрова в «газель» закинули…

– Всех построили в колонну и пешком куда-то погнали, под автоматами…

И тут то же самое. Ещё и Ленка, белка-истеричка – заладила, сбивая с панталыку:

– Домой, Наська, только домой! – всхлипывала Ленка, заламывая руки. – В гробу я видала такие городские порядки, дома-то сейчас капусту на зиму квасят, скоро скотину колоть будут… А тут? Людей на каждом шагу убивают!

Потом, на работе уже, разложив всё по полочкам, поняли, что Женька их спас и Гришу. А звонок родным, слова следственной группы о необходимости являться по вызову, закрытая автостанция и особенно заселение в общаге нерусских беженцев из Челябинска – окончательно навели порядок в головах девчонок. Поехали с повинной к Грише, у него всё-таки спокойней. А если ещё бы и Женька опять пришел с ружьем – лучшего не пожелаешь.

Гриша их возвращение встретил с неприкрытой иронией, обиделся явно. Рассказал, что беженцев расселять будут, по-деловому предложил прописать Ленку. А растерявшейся Насте напомнил про Женю. Ленка это подхватила, принялись шутить и дошутились – ещё до наступления комендантского часа Настя переступила порог своего будущего дома. На душе сумбур, но подметила всё: сослуживцев Жениных, их готовность помочь, сквозившую за армейским юмором радость за друга, что нашел девушку. И парни такие надежные…

Женя ещё такой, и предусмотрительный, и заботливый – комнату показал, сказал что её, кухню, про кошку предупредил:

– Нравная она, вот вкусняшками попробуй прикормить. Вот указка лазерная, если шипеть будет и не пускать в кухню или куда – включай и отвлекай, она разум теряет, инстинкт срабатывает и гоняется за зайчиком…

С Марысей она и без указки поладила – вкусняшек её с лососем сыпанула и не гнала, когда та увязалась за ней в комнату. Прилегла на кровать, телефон достала и искоса на кошку поглядывает. А та, вначале под кровать спрятавшись – уже передними лапами на кровати. Через несколько минут уже на кровати сидит, настороже, готовая в любой момент дать стрекача. И незаметно, как партизан – подбирается к Насте. И вид такой, главное, независимый – словно ей не любопытно, а она так – мимо проходила и прилегла тут на минутку…

И только когда трёхцветная красотка подобралась вплотную, обнюхивая гостью, Настя заговорила с ней:

– Какая девица ухоженная и симпатичная! Шерстка аж лоснится, видела-видела корм твой, не экономит Женя на тех, кого любит… Можно? – Настя медленно протянула руку, кошка насторожилась, но не убежала. Ещё медленней, одним пальцем, принялась почесывать подбородок и Марыся тихонько замурлыкала. А Настя продолжала нахваливать: – А шубка какая шикарная! И не короткая, и не чересчур мохнатая, не блюешь каждую неделю с волосни. И умненькая какая…

Поладили, окончательно сдружились, когда Настя, отдохнув – начала разбирать вещи. Марыся все сумки проверила, в каждой посидела, а Настя её не прогоняла. Зато, когда открыла шкаф и разглядела вещи женские чужие, да ещё такие качественные и не из дешёвых, Настя призвала кошку в союзницы:

– Марыся, что это за цаца тут жила⁈ И такое оставила, эх, Женя, такие скелеты, тьфу, шмотки в шкафу держит… Как бы разузнать, почему разошлись…

Вот после шкафа-то у Насти оформилась чёткая цель, как в старом детском мультике: «Такого мужика не отдам никому, такой мужик мне самой ко двору… Нечего думать и рассуждать, надо хвататься и не отпускать! Мой…»

Сегодня, когда Женя позвонил и предупредил, что жильцов заселить могут – Настя перенервничала. Наложилось ещё то, что на работе опять скандалов несколько с новыми работницами – Настя уже всерьез задумалась об увольнении. В городе ещё несколько организаций есть, с её навыками и опытом практической работы (два года стажа, помимо учебы, где тоже не только теория была) – возьмут, только вот условия пожиже будут, чем в госкорпорации. Или нет, в любом случае, стоит узнать. Терпеть то, что сейчас происходило в цеху, а главное: терять в зарплате и сопли подтирать этим, привезенным – не хотелось. Им подметать полы в цеху в самый раз, а начальство удумало – учить на ходу. Тому, что Настя с Ленкой в колледже почти три года осваивали, да потом на производстве два…

Домой Настя добралась на взводе, не зная за что хвататься: то ли резюме сесть составлять, то ли помыться, пока никого нет, то ли прибраться, навести порядок идеальный. Чтоб не позориться перед подселенцами, ну и пусть видят, что квартира в чистоте блюдется, нечего свинячить. Пусть сразу приучаются убирать за собой!