Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Расходились негромко переговариваясь, уже успокоенными. Тревога перед тем, что будет дальше – оставалась, но конкретно поставленные цели и разговор со всеми соседями, в том числе и знакомство с новыми – настроил на деловой лад. «Жизнь продолжается, не смотря ни на что, главное – самому человеком остаться» – Жека закрыл за собой дверь и повернулся к Свете:

– Настя выходная эти два дня, разберётесь. А я после смены комплект ключей привезу, заберу у друга, спокойной ночи, Света.

– И вам спокойной ночи, ребята, ещё раз спасибо за всё…

Учительница неслышными шагами ушла в свою комнату, тихо-тихо прикрыла дверь, и Жека с Настей тоже принялись укладываться. Громко щелкнул выключатель в тишине квартиры, Синицына в дальней комнате свет выключила. Настя вздрогнула, прижалась к Жеке:

– Какая слышимость-то, Женя. Как же теперь жить будем, все вместе. Я показала Свете полку в холодильнике, но как-то стрёмно. Им чего там хранить, пришли с двумя пакетами круп, и двумя бутылками масла…

– Никак, как жили так и будем, – Жека прикрыл глаза, поглаживая Настины волосы, – жрать за закрытыми дверями вдвоем точно не станем, поговори с ней завтра, пусть не стесняется, поддержим. Пиздюка ягодами угости, я много набрал, пусть в себя приходят. Проживем, базовый набор продуктов всем работающим гарантирован, а на приварок сами подсуетимся, не пропадем. Мне тоже западло, что жена и сын солдата хиридать в тылу начнут, поможем всем чем сможем, спи давай…

Утром проснулся рано, ещё до будильника. Посмотрел на часы – ещё можно поваляться минут двадцать, но сон не идет. Осторожно, чтоб не разбудить Настю – вылез из-под одеяла. Она тут же завозилась, приоткрыла глаза:

– Сколько времени? На работу уже? Сейчас тоже встану, иди кури пока…

Реплику Жеки, спать дальше – проигнорировала, тоже встала. Вернулся с улицы, она уже на кухне суетится, стараясь не шуметь. Прошел к ней, молча включил плитку соседнюю на шестерку, достал литровую эмалированную кружку под кофе. Прислушался: Синицыны уже встали, слышны звуки. Громко распахнулась дверь, протестующий возглас Мишани:

– Но я в туалет хочу, мама! Не могу терпеть…

Жека поморщился, ещё две ложки кофе бросил в кружку к первым четырём. Сказал Насте:

– Сходи позови, а то так и будут отсиживаться, стесняться. Не зря рано сегодня подорвался, сейчас и поговорим, по основным пунктам. Днём ты сама с ней ещё обсудишь остальные мелочи…

Света выслушала, что ей говорил Жека, молча. Только лицо выдавало эмоции: покраснела, потом губы затряслись, едва снова в плач не сорвалась. Сдержалась, прижала руки к груди:

– Спасибо, ребята, спасибо! Мы не будем обузой, муж каждый месяц высылает и я с понедельника на работу выхожу. Я уже написала, что всё в порядке, вышлет, как прочитает…

– Ты лучше напиши, что всё действительно хорошо, – перебил Жека, – подробней прямо: крыша есть, с едой нормально, с деньгами терпимо. Давайте, по остальному, женскому, без меня тут потрещите, Мишаня чтоб ягоды из морозилки не жрал холодные, пусть оттают вначале. Тут, – Жека ткнул рукой на диванчик, – яблоки сушеные, пусть грызет. Давай, Света, без мелодрамы, не реви только, проживем… – Повернулся к Насте: – Пока покажи всё, а мы после работы вечером в гости сходим, и развеемся, и Мишаня со Светой отдохнут от нас…

Жека снова шагал по улице пешком, не забыв нацепить «намордник» и то и дело поглядывая на небо – слова президента про ядерку занозой сидели в голове. Но город, казалось, ничем не выдавал тревоги: на улицах всё больше людей, два трамвая навстречу проехали за те пятнадцать минут, что он до отдела добирался. И один попутный, но Жека не торопился – дождя нет, в воздухе сыро и тучи над Таганаем, терпимо. Сейчас опять весь день в подвале торчать сгорбившись, эх, скоро надо выбрать время и на дачу, как бы табак по такой погоде не заплесневел…

Отдел встретил суматохой, гудел как расстревоженный улей. «Всё правильно», – поправил Жека пистолет в кармане, – «здесь сейчас тоже передовая…» Отметился в дежурке и сразу в подвал, сдал всё лишнее на посту и потыркался вначале в лабораторию, потом в «морг» – Димона нигде не было. «В курилке, стопудово.» – решил Жека и не ошибся…

Там, помимо Димки, ещё двое: один старый знакомый, выдававший Жеке рацию в первые смены – представился Семёном, второй – Рустамом.

– Семён один займется хардами сегодня, – обозначил фронт работ Димон, – а мы втроем будем заниматься сексом с системниками калечными, из которых вчера жесткие вытащили. Работоспособное ищем и тестим, остальное на выброс. Маски достаем сразу, чтоб не дышать всем этим…

– Да, давайте, парни, на совесть поработаем и ускоримся, – добавил Семён, – ещё везут всякое, в Челябе успокоилось, всё подряд выметают, по офисам и квартирам. Слышали же про города? И хорошая новость: в конце месяца можно заявку подать на технику, кому что надо, и смартфоны будут, и для компов запчасти…

Глава 20

20.

'Так медный пятак проверяют на зуб

Так вытирают поцелуи с губ

Так, уже встав на дорогу в рай

Опять забывают считать каждый рупь

Так рожают детей, не зная отца

Так встают во весь рост, не боясь свинца

Это так больно – дорога в рай

Но жизнь – из яйца, а начало – с конца, е!

А ты играй, а ты играй, играй

Может быть, увидишь дорогу в рай, ай-я-я-я-яй

А ты играй, а ты играй, играй

Может быть, увидишь дорогу в рай…'

О. Арефьева

Настя. Интерлюдия.

Так всё хорошо вчера в пятницу днём разрешилось на работе… С Женей пока не поделилась, чтоб не сглазить. И такое вечером…

В последнее время приходилось следить за собой, чтоб не уподобиться белке-истеричке, как она частенько называла Ленку. Одно за другим валится, не успеваешь дух перевести. В цех за пару часов до обеда залетела группа полиции, в бронежилетах, автоматами ощетинились и двое в штатском, начальство видимо. Беженцы молча на пол прилегли и руки за голову. А те на них ноль внимания, сразу начальника цеха за грудки и поволокли в кабинет. Обрывки фраз, что услышали рабочие, тут же весь цех облетели:

– Директор где? Сейчас покажем, пидар, оптимизацию производства и социализацию азиатов в общество. Из общаги пару семей в квартиру тебе заселим, будешь плов каждый день жрать…

А перед обедом появился и сам директор, вместе с другими полицейскими, в столовой импровизированное собрание устроили. Начальник силовиков ткнул локтем под ребра бывшему представительному управленцу, сейчас стоявшему с наливающимся синяком под глазом и с полу оторванным рукавом пиджака. Скомандовал негромко, Настя расслышала лишь потому, что стояла в первых рядах:

– Давай, гнида, начинай. Произошла чудовищная ошибка и далее тезисно…

После покаянной речи директора столовая загудела: обязаловки по обучению мигрантов теперь нет, наставничество оплачивается, бухгалтерия сделает перерасчет в ближайшее время по отработанным сменам. Настя сразу после обеда сказала до свиданья одной из своих учениц. Та хоть и по-русски бегло разговаривала, в отличие от двух других, но работать не желала на совесть. То вид делала, что не понимает, что от неё требуется, то откровенно запарывала порученные ей операции. Настя от неё избавилась без сожалений, две других зато сразу посерьезнели и собрались, любо-дорого глядеть, как на обучение и работу мотивированы…

Вечером все цеха облетели новости: начальство уплотнили беженцами, как шептались – за излишнее усердие по прежним методичкам, общагу с мигрантами перетрясли, кого сразу в фильтрационный лагерь, кого на работы определили. Причем на такие, что те, кто остался у них в оружейке – с удвоенной энергией начали шуршать…

А дома – Синицыны. Настя уже наслушалась историй, та же Ленка рассказывала о семье из четырех человек у них, да и в цеху девчонки делились. И Сальниковы ещё не стерлись из воспоминаний, так что учительница с пареньком – ещё неплохой вариант, не зря Женя в полиции сейчас служит…

Впрочем, за те несколько часов до речи президента – Настя перестала воспринимать Свету с Мишей как вариант. Живые люди, такое вытерпели, брр, врагу не пожелаешь. Мишаня вообще младшего брата напомнил, судьба у неё такая, видимо – мелких тащить.

И как кувалдой по голове – выступление президента. От дяди Вани Настя сначала насторожилась, учуяв от него запах спиртного, затем успокоилась – Мишка бы к алкашу так не льнул. С бабушкой бы их познакомить, так ведь все окружающие от такого дуэта взвоют. Он и Жека – мужики оглушенные сидели, через силу шутили. Света в ступоре, устала уже за семь лет от всего, а тут такие новости – «ждите солдат с фронта» короткой строчкой. А основной посыл – ничего хорошего не ждёт, сплотиться и превозмогать, сколько уже можно…

И момент истины перед тем, как уснуть. Настя сразу заметила некую куркулистость в характере Жени (в хорошем смысле) и сейчас с тревогой ждала, что он решит по поводу учительницы с сыном. Умом она поймет, если Женя выскажется в духе: «Боливар не вывезет двоих», с детства с экранов и в сети учат, что каждый сам за себя. Но сердце иное подсказывало, в деревне росла, там тоже всякое бывало, но в основном – помогали друг другу. Разлюбить бы не разлюбила, но насчет ребёнка уже подумала, стоит ли заводить…

Он молодец, конечно, немного пафосно и казенно выразился, про жену и сына солдата, но Настя чувствовала – не соврал. Обняла его с нежностью – до чего же он напряженный, грудь как камень, сейчас бы помочь ему расслабиться. Но в соседней комнате Синицыны, самой не до этого, если честно, завтра устроит праздник, как всё уляжется немного. Засыпала Настя, несмотря на переживания – спокойно. С мыслью: «мужчины пусть с глобальными проблемами разбираются, наше дело чтоб дома всё хорошо было: уют, поесть вкусно и сытно, ласка…»

Утром вообще всё по полочкам разложил, грубовато, конечно, зато всё по делу. Да хоть бы матом объяснял, Света вон как обрадовалась. Проводили Женю и начали обустраивать жильцов. Настя рассказала про предыдущих, как они чуть швейную машинку не утащили, у Светы глаза загорелись:

– Машинка есть⁈ Что же ты молчала, покажи!

– А ты разве умеешь шить? – Удивилась Настя.

– Я же учительница, – устало улыбнулась Света, – много чего умею, в детстве для кукол шила, в общежитии, когда училась, и себя, и девчонок обшивала, показывай…

Настя, помимо швейной машинки, достала и ткань, что недавно из комнаты перетаскивали. Запасливая у Жени мама была, постельного хватает с запасом, ткани разные, а уж от сестры его сколько вещей осталось – Настя не могла нарадоваться. Света сразу машинку распаковала, подключила, сделала несколько пробных строчек и деловито объявила:

– Заказывай, чего сшить надо?

А чего сшить – Настя полностью упакована, ещё бы и вещами поделилась, так у них и рост разный, и комплекция. Света поняла, попросила разрешения из простенькой ткани взять кусок – навыки кройки и шитья освежить, для начала Мишке несколько трусов сшить. Потом уже на что-нибудь более монументальное замахнуться. Настя рукой махнула:

– Бери сколько надо…

За пару часов выкройку из старых газет сделала и несколько трусов сшила, Настя в это время в своей комнате с Мишкой мультики смотрела, Марыся чутко дежурила под кроватью. Лишь изредка выскакивая, словно из засады, била лапой по их ногам и убегала в коридор– играть звала. Настя придерживала пацана, порывающегося убежать вслед за кошкой:

– Посиди, не интересно разве? Успеешь ещё набегаться, пусть мамка поработает спокойно, начнете сейчас как лошади топать…

Около десяти все вместе собрались на улицу, до магазина прогуляться: хлеба взять, посмотреть что вообще есть, да Синицыным показать окрестности. Хлеб Женя сказал теперь весь выкупать. Настя с ним в этом была полностью согласна, остатки неизбежные на сухари и домой к маме, как она всегда делала – скотину кормить. Если все хорошо будет, на случай ухудшения им Женя вчера показал мастер-класс: несколько долек чеснока мелко-мелко порезал в здоровую чашку, залил их маслом растительным, туда же пару бульонных кубиков раскрошил, под конец сухарей своих всыпал. Сверху такой же чашкой прикрыл, энергично потряс несколько минут и ничуть не хуже магазинных получилось. Мишка вон до сих пор сегодня бегает на кухню, кусочничает, доедая…

В магазине оказалось совсем тоскливо: многолюдно, на кассах очереди, грузчики едва успевают подтаскивать продукты из базового набора – очень много беженцев. На полках с более дорогими продуктами тоже прорехи, народ брал всё, на что хватало бюджета. Света купила макарон из дорогих десять упаковок и три пачки кофе, несмотря на протесты Насти, так и ответила:

– У меня есть деньги, Настя, а кофе я и сама люблю, по утрам особенно. Евгений твой не нанимался двух баб тащить, да ещё ребёнка, чего наглеть сверх меры.

Вернулись домой, а там Марыся в одиночестве распоясалась, шкафы в Жениной комнате пооткрывала. И не стесняясь их прихода – продолжает. Кряхтит, скребёт когтями по линолеуму, но пытается ящик выдвинуть. А на полу – футболка Женина и веером пятитысячные купюры. Настя охнула, наругала Марысю:

– Ах ты воровайка, спалила хозяина!

Пересчитала, убрала обратно, позвала Свету на кухню – обед готовить, да показать, где что из продуктов лежит. На кухне если две женщины не передерутся из-за разногласий, как то или иное блюдо готовить – считай подружились. К обеду и суп сварили наваристый, и макарон на второе, с обжаркой как в ресторане: лук, морковка, помидоры, да ещё и дачной заморозки достали – стручковую фасоль с болгарским перцем.

А Мишаня носился по коридору с Марысей, с лазерной указкой в руках, заливисто хохоча и выкрикивая:

– Марыся – наше всё! Марыся – наше всё!

Пока мать не угомонила:

– Миша, кушать иди! И Александру Сергеевичу сейчас наложим…

Настя вначале не поняла, потом сопоставила фразу «наше всё» и Александра Сергеевича и как поняла… Минуты полторы хохотала, решив что у Марыси ещё одна партийная кличка появилась, позвала:

– Кис-кис-кис, Александр Сергеевич с воровскими замашками, иди сюда, «дримиса» дам…

За столом царила почти семейная идиллия, Настя про себя подумала, что только Жени не хватает для полноты картины. Мишаня вёл себя прилично, как и подобает ребёнку учительницы – не чавкал, во время еды не болтал. Только Марыся опять учудила, в тишине, изредка нарушаемой лишь стуком ложки о тарелку – начала воду лакать, да с таким аппетитом и звуками, что первый не выдержал Миша, засмеявшись. Потом Света пошутила:

– Не каждый мужик с похмелья так воду хлебает, как эта милая кошечка…

Смеялись на всю кухню, до слёз. Потом у Светы брякнул телефон, она птицей метнулась из-за стола в свою комнату, верно – от мужа смска долгожданная. Минут через пять Настя забеспокоилась – они уже всё доели, а Света всё не вернулась. Пошла к ней – учительница застыла истуканом перед швейной машинкой, взгляд отсутствующий и в никуда.

– Света, у тебя всё хорошо? – Встревожилась Настя, – Новости какие-то?

– Нет-нет, – взяла себя в руки учительница, – в понедельник на работу, Миша тоже в школу, первый класс нельзя запускать, и так больше недели пропустили. Всё хорошо, спасибо вам, Настя огромное. Тебе помочь на кухне? Хорошо, я тогда пошью ещё немного, хорошо, займешь Мишу чем-нибудь? Спасибо, Настя…

Настя сразу поняла, что нет ничего хорошего, но лезть в душу не стала, может ей надо одной посидеть, переварить какие-то новости. Не очень приятные, судя по состоянию и настроению. Прикрыла за собой дверь, вернулась на кухню, привлекла Мишаню к кухонным работам, чтоб вымытую посуду вытирал. Потом к себе снова увела, с тревогой прислушиваясь к стрекоту швейной машинки: Света словно из пулемёта садила длинными очередями, а не трусы шила…

* * *

Жека сегодня вымотался, и маска в тему оказалась – два раза пришлось мыться. Перед обедом и после работы, столько всякой дряни летело из системников во время разборки. Даже к Грише уже не хотелось, уже от этих запчастей в глазах рябило. Перед душем скомкал почерневший «намордник», отправил в мусорку. И едва обтершись – одеваться и на выход, проигнорировав Димоновскую реплику:

– Куда ты, с мокрыми волосами, на улице не май месяц…

Заскочил в магазин, из-за булки хлеба пришлось в очереди минут десять стоять. Дом встретил подозрительной тишиной, лишь когда уже разделся – Мишаня с Марысей выползли из Настиной комнаты. Марыся жалобно мяукнула, ткнулась головой в ноги и вернулась к Мише, села рядом. Тот с настороженностью исподлобья на Жеку смотрел, то ли не признал, то ли ещё не привык. Попробовал разрядить обстановку:

– Ты чего, боец, вдвоем с кошкой… А где девчонки наши?

– Ревут бабы, – по-взрослому ответил Мишка, подтягивая сползавшие штаны, – ходил я к ним, обмуслякали всего, ну их. То воют, то шепчутся, я с Марыськой лучше…

Настя вышла, увела на кухню, тихо рассказала: нет у Миши отца больше, смску сослуживцы прислали, что убили. Видели это, но по документам пока как пропавший без вести проходит, пока тело с нейтралки не забрали. Или обмена ждать, или когда займут эту территорию. Света в военкомат в ближайшее время поедет, выяснять что дальше делать…

– Посиди с ней тогда, Нась, – предложил Жека. – я один до Гриши сбегаю. Ненадолго, какие тут посиделки, системник отнесу и посмотрю, что там у него. Хорошо?

– Конечно, конечно, – закивала головой Настя, – я и сама так думала. Она в порядке относительном, говорит что мысленно уже несчетно его хоронила за эти семь лет, но всё равно – лучше не оставлять одну. Пусть выплачется…

Жека с системником в клетчатом бауле, не задерживаясь дома – дворами к Грише отправился. На патруль напоролся, пришлось документы показывать и что в сумке, что ещё больше усилило нарастающее раздражение. Гриша встретил в прихожей, тут же Фашизд крутится, Лена выглянула. Сразу выкупили, что не в настроении, на кухню позвали, поужинать вначале. Жека не отказывался, дома так и не поел.

За столом вкратце рассказал что случилось, пояснил что ненадолго. До комендантского часа точно не будет высиживать. Жека вспомнил про Настю и вещи зимние, сразу договорился с Гришей – пусть девчонки завтра придут с пацаном, нечего в четырёх стенах киснуть. Гриша с готовностью подтвердил, что всё в лучшем виде организует, поможет даже, и Ленку свою прикинет заодно:

– Молодец, Евгений, лучшее средство отвлечь женщин от горя. И вложение средств, беженцы-то большей частью едут как есть, документы если прихватили – уже хорошо. А зима близко…

Жека, плотно поужинав – почувствовал себя лучше. Пошли в зал, по пути столкнулись с Гришиными жильцами: женщина с двумя совсем маленькими детьми – на кухню направлялись, поздоровались. Гриша вполголоса объяснил, что отец уже работает, на заводе, востребованный специалист.

Мда, после уплотнения Гришин зал несколько поблек – теперь он тут вдвоем с Леной обитал, да всё железо пришлось сюда же перенести. Тесно стало – это мягко говоря, лавировать пришлось, проходя к рабочему столу. Гриша вначале включил системник принесенный, принялся проверять, Жеке показал на коробку картонную возле стола:

– Вот тут кое-чего перепало, глянь, что за хлам притащили. Половина от силы годное, – кивнул на другую коробку рядом, – это я что уже чекнул и не рабочее. Я понял, Евгений, что сегодня не в тему тебе разбираться, сейчас проверю, рассчитаюсь и иди. Не в службу. Евгений, этот хлам по пути выкинешь, налегке ведь пойдешь?

– Угу, выкину, чего не выкинуть…

Жека наклонился сразу над коробкой для мусора, перевернул привлекший его внимание старый хард – так и есть, тот самый, с бурундуками мультяшными. Который вчера Димон в отделе на выброс определил, поленившись реанимировать. Сдерживаясь, коротко бросил увлеченно смотрящему в монитор Грише:

– Я в туалет пока схожу, да водички попить…

В туалете чуть не пробил кулаком гипсокартон, представив на месте перегородки лицо Гриши. Взял себя в руки, прислонился лбом к холодному кафелю: «Чо делать-то, сука… Какой-то делавар в отделе железо скидывает налево, насрать, что большей частью списанное, но нормальное ведь тоже… Я ещё тут опять в жир ногами, и Гриша вроде как подельник получается, и не дай бог, на работе вся эта схема вскроется…»

Скрутило живот, хорошо что в толчке, присел на унитаз. «Грише дать понять, что я вкурил, откуда это железо – не варик. Самому что-то расследовать и тем более стучать на него, проявляя инициативу – тоже западло. Гриша-Гриша, мудило ты уральское, чо творишь…»

Сделал все дела, прошел в ванную, руки тщательно вымыл с мылом, лицо тоже умыл. Решил: «Дистанцируюсь нахрен, сейчас в натуре, некогда. Так и объясню, девки пусть завтра закупятся через него шмотьем, чтоб не наводить на подозрение резким разрывом отношений. А самому потихоньку-помаленьку отползать от этой движухи мутной, раз сам не понимает, в чо вляпался, пусть сам и разгребает последствия. Главное, чтоб и меня не притянули…»

Вернулся в зал, Гриша повернулся, довольно потирая руки:

– Всё в лучшем виде, Евгений, мои поздравления! Так, ты же помнишь, что тут из твоего было и за работу, плюсом за прошлые бонус, держи!

Жека сунул тощую пачку купюр в карман не считая, Гриша удивился:

– Евгений, деньги счёт любят, сто тридцать пять как с куста, пересчитай.

– Угу, я верю тебе. Давай, это что ли выкинуть. Некогда мне нах, дома проблемы, работа ещё, вымотался, пойду лучше…

Гриша в некоторой растерянности проводил гостя до прихожей, принес коробку с бракованным железом, вручил и спросил:

– Евгений, что-то ещё случилось? Ты же знаешь, я тебе хоть чем помогу, скажи только, что за проблема…

– Ты проблема, Гриша, сука! – Жека не выдержал, одной рукой так и держал коробку, второй делового партнера за шею схватил и к себе пригнул, чтоб не орать и дошло до того, прошипел: – Я это сейчас выкину, к остальному не притронусь, сам ебись с таким палевом, ты знаешь откуда оно?

– Откуда? – Захлопал глазами Гриша в полном изумлении.

– Мля, – Жека развел бы руками от такой наивности, но в одной была коробка, второй Гришу держал, – оттуда, где тебе и мне руки вырвут, если всплывет, завязывай с такими делами…

– Я не знал, – Гриша растерялся, задышал часто, – мне сказали что всё нормально, сейчас с Челябы чего только не тащат, причем все кому не лень. Что с ним не так-то?

– Всё не так, подставят тебя, Гриша, с этим железом, – Жеке не хотелось ничего объяснять, уже сглупил, поддавшись мимолетному порыву, – меня только не тяни за собой, раз себя бессмертным почувствовал…

Жека шагнул за порог, Гриша начал прикрывать дверь, остановился и прошептал:

– Евгений, я услышал, спасибо! Скину всё завтра -послезавтра же, с концами, спасибо!

Жека ничего не ответил, спустился на два этажа ниже, сунул хард с бурундуками в карман и на улицу. Опять дворами домой, не стал коробку выкидывать на Гришиной помойке. Прошелся до следующей, кляня себя за перестраховку и ожидая, что не дай бог опять на патруль наткнется. Нет, дошел нормально, не замедляя шага с двух рук запулил мертвый хлам в контейнер, отряхнул руки и закурил, успокаиваясь: «Да и насрать, будь что будет, я по человечески всё сделал. И Гришу вроде проняло, если не дурак – не будет больше оттуда брать…»

Дома встретили девчонки, уже успокоившиеся, на кухне сидели, чаи гоняли. Мишка и Марыся тут же, Света хоть и с покрасневшими глазами, бледная, но видно – взяла себя в руки. Порывались его накормить, еле объяснил, что только что наелся от пуза, чаю попил за компанию. Сказал, чтоб завтра шли к Грише и одевались, обе-две и пацана на зиму одели.

– Деньги есть, сейчас дам, Нась. Света, ты не гони, разберёмся, чо ты начинаешь. Должны выплату назначить, хоть что-то, опять же потеря кормильца. Я по своим канала помогу, если что, прорвемся, не ревите только. Я поработаю маленько сейчас и спать, это вы завтра принаряжаться, а мне на сутки…

– Да я знаю где они, – улыбнулась Настя, – Марыся днём твою заначку распотрошила…

– Ну и хорошо, возьми, не знаю, сто-сто двадцать, хватит одеться вам? Отлично, не отвлекайте тогда пока…

Первым делом отчистил и отмыл спиртом с жесткого приметных бурундуков, затем вскрыл, вооружился лупой. Сам не знал, что им двигало, скорей всего – соскучился по настоящей работе. И наклейка покоя не давала, казалось, что этот диск со своей, загадочной историей. А хозяин, с большей долей вероятности – уже мертв.

Разлепил головы, в своем хламе нашел другой хард, тоже неживой – поменял. Прошелся чекдиском: динамический, четыре раздела, на третьем МФТ побита, потери будут. На остальных тоже куча папок found000, поставил на вычитку, как раз после смены послезавтра приедет, отоспится и посмотрит, что получится вытащить. Настю, главное, предупредить, чтоб комп не трогала. Она и так не лазит, флешек вон куча на телеке смотреть, но на всякий случай.

«Сегодня в Настиной комнате спать будем», – решил Жека, убирая рабочее место, – «там хоть двери есть, по ходу – надо от работы в техотделе тоже отмазываться, никакой личной жизни и продыха…»