Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Перекусила по-быстрому, привела мысли в порядок, расставила приоритеты: приняла душ и принялась за уборку. Оставив резюме на потом, несколько смен ещё дотерпит до аванса, а если потребуется – и до конца месяца доработает. Не садиться же Женьке на шею, свесив ножки…

Всё успела: квартира блестела (она и до этого была в порядке, ну, у женщин свои представления о том, что такое убранная квартира), Настя валялась на диване в Жениной комнате, набивая в телефоне текст резюме, и Марыся тут же пристроилась. Залезла на ноги, повозилась там, устраиваясь поудобней, и принялась с ожесточением задней лапой за ухом себя чесать. Настя улыбнулась и пошутила:

– Ты чего, подруга, на меня своих блох стряхиваешь? Да шучу-шучу, Марысичка, откуда они у тебя, давай бороду почешу, ух ты лапочка наша…

Звонок в домофон раздался после восьми. Настя аккуратно сняла кошку с себя и пошла встречать новых гостей. Не без волнения и опасений, Марыся следом за ней.

Вошли два мужика, вежливо поздоровались. Старшему Сальникову за полтинник, может и меньше, но старили черты типичного выпивохи: оплывшее лицо, синюшный нос и мешки под глазами. Младший тоже у Насти симпатий не вызвал – под тридцать, движения суетливые, её словно раздевал глазами, тут же их отводя. Бегающий взгляд, как бабушка говорила: «жуликоватый…» Ещё и помятые какие-то, хотя это можно списать на то, что только-только из центра приема беженцев. Наташа рассказывала, в каких условиях они обитают…

Марысе квартиранты тоже и сразу не пришлись по нраву – приняла боевую стойку, шерсть дыбом, хвост распушен, рычит и шипит. Еле уняла питомицу. Настя включила здравомыслие – им с этими беженцами жить отныне, поэтому надо налаживать отношения. Поздоровалась в ответ, представилась, сразу показала их комнату. Спохватилась, что так и не убрали вещи Жениной мамы, предупредила:

– Завтра хозяин утром со смены придет, разберется.

Про балкон тоже упомянула, что там сушилка для вещей, поэтому это место общего пользования. Мужики оказались понятливыми, Настя даже смутилась немного, что так их встретила, сбавила тон. В холодильнике освободила полку, посуду показала. Младший сразу же предложил продукты, они успели в «магните» получить, как беженцы. Настя отказалась и подобрев – накормила их. Не как Женю, конечно – разрешила супу погреть самим, пусть поедят, настрадались. Крупы свои, или что там им ещё дали – потом сварят.

На этом свой долг посчитала выполненным, объяснила про кошку, что она свои дела в ванной делает. Так что раз тут теперь живут – пусть не ленятся, смывают и убирают, как только заметят. Особенно если пока не работают. Вроде, все обговорили, Настя ушла в свою комнату, закрылась и стала читать книжку на телефоне, спасибо Жене – накачал всяких.

Жильцы погремели посудой на кухне, потом в ванной вода шумела – Настя их понимала, да и запашок от них такой стоял, что впору не только мыться, но и дезинфекцию пройти. А потом в своей комнате притихли, часов до одиннадцати. Настя уже спать собиралась укладываться, когда в дверь постучали и тут же, не дожидаясь разрешения (надо, надо замки ставить!) – заглянул младший, Антон, распространяя вокруг себя отчетливое амбре спиртного:

– Хозяйка, у вас тута два телевизора, не дашь нам одним попользоваться? – Сальников младший развязно шагнул дальше в комнату, тыча пальцем в монитор. – Всё одно без дела стоит, а мы настрадались, вначале в городе, потом в центре этом…

– Так, – Настя скопировала строгий голос мамы, которым она приструнивала терявших берега друзей отца подвыпивших, – вы там бухаете что ли? Дверь с той стороны закрой и не смей без разрешения заходить! С хозяином завтра решайте, он, сразу предупреждаю, в полиции работает!

Вроде проняло, попятился, принялся извиняться и скрылся в своей комнате. А Настя сходила на кухню, прихватила самый серьезный нож и укладываясь спать – стулом дверь подперла, хоть что-то. Квартиранты вели себя беспокойно, то бубнили что-то, то на повышенных тонах отношения выясняли. На телефоне музыку включали, мешавшую заснуть. Настя здраво рассудила, что не стоит в ночнушке идти сейчас их унимать, судя по всему – они ещё усугубили, откуда только взяли. Наверное, в «магните», продовольственный паек получили, а водку купили.

«Завтра Жене скажу, он вам хвост накрутит!» – ворочалась Настя, поглядывая на стул у двери. Кое-как уснула, проснулась невыспавшейся. Быстро собралась, позавтракала, прислушалась к тому, что творилось в комнате квартирантов – тишина, отсыпаются. Полночи пировали, она и сквозь сон слышала. Между дверью и полом был отчетливый зазор. Не иначе, как из него – отчетливо несло стойким запахом перегара, вызывая у Насти всё большее раздражение такими соседями. Даже мелькнула мысль пропустить работу, но отгулы все выбраны, да и Женя уже скоро вернется…

На улице Настя немного успокоилась, ну выпили и выпили, в конце концов – объяснить придется, что не одни живут, так то понятливые. Набрала Женю, жаловаться и драматизировать не стала, предупредила, что новые жильцы вчера новоселье отметили, сегодня отсыпаются и перегаром благоухают. Непонятно где только алкашкой разжились…

– Да бля… – Женя фразу про алкашку принял близко к сердцу.

– Что такое, Женя? – насторожилась Настя.

– Да нормально все, – голос Жени звучал с досадой, – это я олень просто. Ты на работу? Давай, я скоро домой, решим все проблемы, по мере их поступления… Вот гондоны…

Глава 17

17.

'Вот оно, начинается

В дверь стучат, это в дверь стучат

Дверь ещё поломается

Но не выдержит их атак

Привет, я знал

Что очень скоро должен быть финал

Я ждал

Но то, что это ты…'

Глеб Самойлоff The MATRIXX

Жека после звонка места себе не находил: то на часы посмотрит, то примется судорожно вспоминать, сколько у него в шкафу, в бывшей маминой комнате, всего бутылок настойки стояло. «С дядей Ваней они крайний раз две выпили, или три? Гриша же ещё приходил, да дядя Ваня недопитое с собой забрал, значит три всё-таки…» Память подкидывала цифры от тридцати до сорока бутылок, остававшихся в заначке, но время до конца смены тянулось очень медленно. И к восьми утра Жека уже был в полной уверенности, что там пятьдесят бутылок скопилось, а то и больше.

Не первый год собирает эту коллекцию, для себя и для бартера с проверенными товарищами, вроде дяди Вани. Ильяс очень качественный продукт делает, но вот монетизировать его хобби – весьма затруднительно, статья и срок. Поэтому основной упор на качество и только для своих, это не шмурдяк из магазинов, куда какой только гадости не добавляют, для питкости…

Вот только вчера вечером в очередной раз убедился в ценности настоек – Галям с Синим договорился на бартер. Им табельные ПМы выдали без кобуры, сейчас в карманах таскали. Сказали, что нет на складе и не предвидится. А Ильдус перетер со старлеем, позже своим пересказал, поглядывая на Шаму:

– Тактическая поясная, с отсеком для запасного магазина, кордура. По три бутылки водяры за каждую, плюс старлею – две за содействие просят. Или по одной твоей настойке и Синему одну, Шама, я в лучшем виде подрассказал за качество. Сможешь? А мы с тобой рассчитаемся, это не дело в кармане носить…

– Найду ради такого дела, поскребу по сусекам, – притворно заприбеднялся Ильяс, – меня как раз Натаха пилит, что бензина нет.

– Отлично, договариваюсь тогда, завтра заедем с утра к тебе, на следующей смене с обновкой щеголять будем. – Галям поднялся, оглядел личный состав: – А сейчас на обход, заодно отстреляемся на отшибе, потом ещё вас по сборке-разборке прогоню, вперед!

Сейчас, по дороге от промзоны до отдела, Жека себя накручивал: «Встали уже небось, похмеляются, точно сразу втащу, потом объясню, что нельзя чужое без спроса брать!» А как приехали – смирился мысленно, что квартиранты с утра успеют ещё грязные лапы запустить в шкаф. Смену сдавать, зимнюю форму получать, гильзы отстрелянные менять на патроны, рацию в техотдел – Жека погрустнел, успокаивая себя лишь тем, что больше одной бутылки не успеют выжрать.

Парни заметили его дерганность, но списали на беспокойство по поводу захомяченных специй со склада – набрали все, но Жека особо отличился. И рюкзак набил, и вскрыл коробку ИРП аккуратно: свой паек беженцам-грузчикам отдал, а пустую картонку забил бульонными кубиками. Кузьмич в коридоре после оружейки начал подшучивать, что его сейчас как оборотня в погонах разоблачат. Разуверять не стал, не жаловаться же – парни помочь вызовутся, после суток на ногах. Сам сейчас разберется, только бы до дома быстрей добраться. Стёб Кузьмича подхватили остальные и подкалывали по дороге до самой машины.

Жека отшутился:

– Я не сука, молчать не буду, вместе на кичу поедем!

– Да уж, – Галям воззрился на него с весёлым изумлением, – это ты у аграриев нахватался? Не дай бог колонию в следующий раз поставят охранять…

Галям сегодня до подъезда докинул, вошел в положение, иначе навьюченным верблюдом пришлось бы тащиться от остановки. Попрощался с парнями и в дверях столкнулся с Серёгой, с патологоанатомом. Тот вместо приветствия укорил:

– Ну ё-маё, Жека, на вас же все остальные смотрят!

– А чо? – Жека не понял смысла наезда, вроде всё со склада прихваченное хорошо упаковано и не видно, или это он про вещи? – Это зимняя форма одежды, Серёг, всем выдали. Я же в полиции сейчас, подвели факт к носу…

– Причем тут это, без маски чего? – Серёга попридержал дверь, пропуская соседа, достал из кармана мятую марлевую повязку, натянул и уже в спину добавил: – Смертность шесть-семь процентов, а у нас вместо медсестер и врачей молодых – пенсионеры да нейрокостыли: от «Айболита» до «Гиппократа»…

Царапнуло, чего это Серёга так из-за маски взъелся? Сам же говорил, что от них больше психологическая защита, чем практическая польза. Не иначе – по радио не брешут про расползающуюся эпидемию очередную, поди и до нас добирается уже…

Поднялся на лифте, ключом в замочную скважину попал только со второго раза. Коридор встретил тишиной и задумчивой Марысей, сгрузил вещи прямо на пол. «Спят ещё, ничего, сейчас устрою им доброе утро, страна…» – Выдохнул Жека. Кошка учуяла запахи, принялась то в рюкзак заглядывать, то коробку от пайка царапать, не выказывая никаких признаков беспокойства. Значит, не обижали её соседи.

Из комнаты ни звука, Жека слегка устыдился своего желания сразу по приезду втащить новым жильцам. Поставил себя на их место – как внезапно обнаруживает в шкафу такую роскошь, да после всего пережитого в городе и мытарств в центре беженцев…

Не получилось представить, он бы спросил обязательно у хозяев, но прежняя агрессия испарилась. «Пропиздон стоит вставить и построить, чтоб в себя пришли, бить будет перебором…» – пришел к компромиссу, разделся и принялся разбирать принесенное с работы, прислушиваясь – не проснулись ли квартиранты.

Приправы в диванчик на кухне, сразу оттуда же настойку унес к себе в комнату, пришлось в шкафу ревизию наводить, освободив место для этих двенадцати поллитровок и запас для основной коллекции подготовив. Зимнюю форму на вешалку пристроил, ботинки при получении мерил, теперь их почистить надо обязательно – пусть пока на полке для обуви постоят.

Сайгу в сейф, наконец-то без неё можно по городу ходить, Макаров есть. А вот его уже под диван, вместо карабина, только почистить сейчас надо, как раз пока подселенцы не проснулись. Жека разложил фланелевую тряпку на столе, занялся этим, привыкая к новому (пачку всего вчера отстреляли) оружию. Закончил, нарочито гремя дверью оружейного шкафа, убрал лишнее и на кухню – руки помыть.

Самого уже в сон тянуло и нарастало раздражение, натянул на голову полученную форменную полицейскую ушанку, замер у их двери – дрыхнут. Распахнул дверь без стука, щелкнул выключателем и негромко скомандовал:

– Подъём!

В тесной комнате, на двухместной кровати – зашевелились Сальниковы. На стуле перед кроватью заткнутая пробкой бутылка недопитая, Жека поднял, посмотрел на просвет – меньше одной трети осталось, поставил обратно. Тут же тарелка с подсыхающими остатками пищи, одна стопка и надкусанный хлеб. На полу две пустые посудины и крошки, тяжелый запах перегара и табачного дыма. Жека завелся, сдернул по очереди: со старшего плед, которым тот укрывался, с младшего одеяло:

– Подорвались оба!

Жильцы зашевелились: старший закряхтел, со стонами приподнялся, прикрывая рукой глаза от яркого света; младший скатился с кровати на другую сторону от Жеки и скорчился там испуганно, прикрывая руками голову. На миг кольнуло угрызение совести, Жека её тут же задавил: «сейчас не построю, потом совсем на голову сядут…» Открыл шкаф, присел, пересчитывая бутылки – двадцать семь всего, эх, не так уж и много. Встал, повернулся к замершим Сальниковым:

– Так, три флакона у меня без спроса подрезали, отдадите коньяком. Хорошим, сука, «Фанагорией» как минимум, ясно?

– Ясно, ясно, начальник… – несмело отозвались квартиранты, зашевелившись.

Жека взял в каждую руку по три флакона за горлышко, отнес к себе, вернулся. За ним в комнату подселенцев Марыся зашла, распушилась и взрыкнула. Но без ярости, больше для порядка. Жека продолжил прессовать соседей:

– Чо лежим? Встали, оделись и начали порядок наводить! Веник и совок на кухне, за мусорным ведром. На балконе не курим, там бельё сушим, ещё раз замечу – скину с четвертого этажа, окурки собирать!

Продолжил перетаскивать настойку в свою комнату, задумавшись о том, что снести двери в зал и расширить проем – было плохой идеей. Нет, при маме было нормально, одному потом вообще не замечалось, да и с Настей не напрягало. А сейчас вот наличие чужих людей в квартире нервирует, хоть ремонт затевай.

Сальниковы тем временем понемногу пришли в себя, по-быстрому сбегали в туалет и в ванну, младший вооружился веником и совком – начал подметать. Жека забрал весь ректификат, вернулся к квартирантам – те уже успокоились окончательно. Только что рожи страдальческие корчили, да старший постанывал, то и дело за правый бок хватаясь. Жека продолжил воспитание:

– Жрем на кухне, нечего тараканов плодить. За собой убираемся, помним, что не одни живем. Кошка член семьи, за неё тоже с балкона спущу… Чего?

– Начальник, – старший Сальников трясущейся рукой показывал на недопитую бутылку, так и оставшуюся стоять на стуле, – можно? Совсем трубы горят, хоть чуть-чуть в себя прийти…

– Можно, – великодушно разрешил Жека, – не буду же я за вами опойки дохлёбывать. Только на кухне! Чо у вас с работой, кстати, направили куда-нибудь? Сегодня четверг уже, шевелитесь давайте, или на базовом пайке жить собрались?

«Да и нам с Настей вы тут не уперлись на выходных, в квартире торчать…» – Продолжил мысленно Жека: – «Хоть бы нашли нормальное что-нибудь, типа сутки через сутки…»

– Нормально всё с работой, начальник, – впервые подал голос младший, – завтра и пойдем с утра, вчера хоть помылись первый раз за неделю, сегодня оклемаемся и выйдем. Распределили уже…

Ну, вроде конфликт улажен, подселенцы всё осознали, а завтра, дай бог – на работу и поменьше будут глаза мозолить. Жека уже со спокойной душой принял душ, заглянул на кухню, где квартиранты сидели за столом с бутылкой, той же стопкой и двумя кусками хлеба на доске. Сжалился, достал из холодильника банку с соленьями, где одна помидорина растрескавшаяся плавала и несколько огурцов. Зато рассола почти половина, Сальниковы обрадовались. А Жека отправился спать, посоветовав вести себя тихо…

– Мяууу, ррррр, пшшш, мяуййй!!!

Жека не сразу признал в этом душераздирающем вопле голос Марыси, сроду она так не орала. Разве что в детстве, когда лапа застряла в Y-образной ножке стола, там и обоссалась и верещала нечеловеческим голосом. Но маленькая тогда была, котенком ещё, а сейчас воистину – голос разъяренного зверя слышится. Марыся не умолкала, Жека бросил взгляд на часы – почти два доходит, поднял свинцовую голову (не выспался толком) с подушки и рявкнул:

– Тихо! Стоять!

Тут же что-то в коридоре загремело. Кошка чуть сбавила тон, продолжая шипеть и утробно рычать, но без прежнего надрыва. Теперь в её голосе звучали победные нотки. Он сунул руку под диван, достал ствол и спрыгнул на пол. Ещё не понимая, что происходит, но готовый к любой неожиданности – с лязгом дослал патрон и рявкнул для острастки:

– Замерли все! Работает полиция, предупредительного не будет!

Как есть, в одних трусах, выскочил в коридор, держа Макаров обеими руками – у своей комнаты замерли беженцы, перед ними Марыся в полной боевой готовности. Спина дугой, хвост трубой и не дает им пройти. Младший Сальников что-то старается прикрыть телом, на полу какая-то не то коробка, не то свёрток.

– Чо прячешь, падла? Отошел! – Жека красноречиво показал стволом и уже кошке, спокойным голосом: – Тих, Марысь, тих… Умница, мы победили, всё, успокойся…

– Ты не так понял, начальник! – Принялся оправдываться молодой, нехотя отойдя от того, что прятал. – Недоразумение вышло, никто твою кошку не трогал, она сама на нас кинулась!

Жека всё понял правильно: оба угашенные хорошо, это их так не с недопитой бутылки развезло, на полу мамина швейная машинка стоит. Еле сдержался, чтоб тут же пистолетом их не отходить по головам, остановило то, что самому придется всё отмывать. Ногами тоже не вариант – босой стоит, пальцы еще об их ребра калечить. Прошипел, не хуже Марыси:

– На пол, оба, мордой вниз! Руки за спину, повторять не буду!

Подошел к вешалке, левой рукой, не опуская пистолета, достал из куртки пучок монтажных стяжек. Галямовская забота, на складах ими снабдил и сразу же показал, как их вместо наручников использовать, раз тех не выдали пока.

– Не шевелиться!

Прикрикнул Жека, первому руки за спиной зафиксировал молодому, потом старому стянул. Рядом с швейной машинкой – не замеченный ранее пакет. Поднял, заглянул – водка дешманская, из пакета сивухой какой-то напахнуло. Заглянул в комнату: опять рюмка на столе, хлеб на тарелке и ополовиненная банка. Из тех, над которыми Настя недавно горбатилась, закатывая. Посмотрел с сочувствием на смирно лежащих на полу уже бывших жильцов, поделился их перспективами:

– Вечером Настя приедет, увидит это – будете приседать вдвоем, один на пустую бутылку, второй на поллитровку с опятами, потом поменяетесь и опять…

Убрал пистолет в куртку на вешалке, сходил наконец в туалет, не закрывая двери, затем умылся и пошел одеваться. Вроде проснулся окончательно, в коридор посмотрел – лежат. Ещё раз для острастки посоветовал не шевелиться и пошел на кухню, врубил чайник, позвал Марысю, сыпанул ей двойную порцию вкусняшек – заслужила. Кошка лакомство с громким хрустом и торопясь сгрызла, потрусила обратно в коридор – следить за обездвиженными подселенцами.

Жека врубил мобильник, достал сигарету и пошел на улицу, на ходу набирая дежурную часть. Еле дозвонился, то линия занята, то гудки короткие. Представился, объяснил ситуацию. Дежурный раздраженно ответил:

– Ты как первый раз замужем, Николаев! Оформляй сам их, какой адрес? Ну вот, из-за двух бомжей машину гонять что ли? В наручниках уже? Отлично, на трамвае или на маршрутке в отдел, в обезьянник. Тут нормальных людей расселить не могут, с этими чикаться не будут, давай… Как-как, кверху каком, Николаев, «дядю Стёпу» включи и по алгоритмам оформляй, понабрали из теры…

Поднялся домой, попил, торопясь и обжигаясь, кофе и сел на пол в коридоре, рядом с застигнутыми на месте преступления Сальниковыми. Включил «дядю Стёпу», достал щётку и крем для обуви, начал чистить новые ботинки, продолжая учиться взаимодействию со служебным ИИ. «Дядя Стёпа» по мере рассказа Жеки – принялся бодрым баритоном перечислять статьи, подробно и со сроками, от скольки до скольки. Младший Сальников начал подвывать и давить на жалость, впечатлившись:

– Ууу, не губи начальник! Бес попутал, завтра же на работу выйдем! Прости…

– Ты мне зубы не заговаривай, где бутылку взяли? Не первый же раз идёте, колись!

– Ничего не брали, начальник, клянемся, вот те крест! – Завозился на полу старший. – Паёк сменяли у магазина, душа просила после вчерашнего. Мы же работяги простые, нас после такого в агрогородок или трудармию, нет же зон сейчас, не ломай жизнь.

– Кем работали? – поинтересовался Жека, продолжая начищать ботинок.

– Слесарь-сантехник, – старший с готовностью отозвался, – всю жизнь при ЖЭКе нашем и так калымил.

– А я супервайзером, – зачастил младший, – в «пятерочке» работал, потом в «перекрёсток» перевели, только последние полгода на общественных раб… Ай, бля, за что⁈

Это Жека сорвался, не выдержал и аккуратно приложил по голове не дочищенным ботинком, с глухим шлепком. Затем спросил с затаённой надеждой:

– А в «почте России» ты не работал, супервайзер? Жаль, очень жаль…

– Превышение должностных полномочий, Евгений Александрович, – ожил «дядя Стёпа», – вынужден буду отметить, если не прекратите!

– Он меня обоссать обещал, – поспешил пожаловаться бывший супервайзер, – когда в туалет ходил!

– Военное положение в стране, дядя Стёпа, – заткнул нейро-помощника Жека, – завтра тебя обновлю базу, вечером президент будет выступать! А тебя, супервайзер, в сортире утопят с такими замашками! – Жека, воспользовавшись тем, что ИИ ушел на перезагрузку, ещё раз, но уже сильнее приложил уже дочищенным ботинком младшего, взял в руки второй: – Терпения не испытывай, паек они на водку сменяли, кто пару кило крупы и хлеб тебе поменяет на алкаху, бесы? Колитесь, что утащили из дома?

Жека яростно драил второй ботинок: вести в отдел этих, не сознавшихся – не хотелось. Реплика дежурного: «понабрали из теры…» – жгла самолюбие и «дядя Стёпа» ещё статьями голову заморочил, доказательной базой, косвенными и прямыми уликами. Явка с повинной была спасением: так и жильцов этих с концами спровадить получится, и в отделе не придется краснеть, так ведь не хотят признаваться и ИИ чертов не дает на них надавить. Может, выключить его пока? Словно услышав его мысли, «дядя Стёпа» пришел в себя и наконец-то выдал что-то осмысленное:

– При военном положении, Евгений Александрович, допустимы меры форсированного допроса! А многие виды преступлений, в случае поимки на месте преступления, караются расстрелом…

– Поимка на месте преступления есть, – оживился Жека, оглянувшись на куртку, – может вас и впрямь, во двор вывести?

– Превышение должностных полномочий, Евгений Александрович, – спустил его с небес на землю «дядя Стёпа», – вы единственный свидетель. Этого недостаточно!

– Какие, ты говоришь, методы форсированного допроса можно применить?

– Подождите, идет поиск в базе… Нашел, проходит по разряду фольклора и юмора, но раз военное положение. У вас есть противогаз в сейфе, Евгений Александрович?

– Противогаза нет, но идею я понял… – Жека закончил чистить ботинок, поднялся, отключил пока мобильник и пообещал Сальниковым: – Жирно вам противогаза будет, у меня пакетов достаточно! Прочных и без дырок…

Поторопился выключать, оба тут же согласились на явку с повинной. Врубил смартфон, записал на камеру полную покаяния речь Сальниковых, как они вначале вытащили три комплекта постельного белья и шторы, сменяли их на мини-рынке на водку, затем решили продолжить банкет. Группой лиц по предварительному сговору, решившись на тайное хищение чужого имущества. Жеке впервые бюрократическая волокита и канцелярит лились бальзамом на душу, с пониманием того, что этих пассажиров он больше не увидит…

Развязал старшему руки, чтоб он сам обулся и младшему помог, завязав шнурки. Вывел во двор и погнал пешком в отдел, через мини-рынок. Решив сразу же, по горячим следам, вернуть украденное имущество. Благо, по признанию мелкоуголовного элемента, пригретого в квартире – всё произошло недалеко, заодно и Гришу сможет увидеть, если тот вышел работать.

Так всё и получилось, и Гриша был там, и тётка, которой Сальниковы продали Жекины вещи. Тетку он еле оттащил от поникших духом бывших квартирантов, та коршуном на них набросилась, принялась лупить пакетом с ворованным бельём и шторами, перемежая удары выкриками:

– Алкашня! Спрашивала же! Ворованное или нет! В глаза стояли врали! Ууу, рыла бесстыжие!

Отогнав тётку, переговорил с Гришей. Тот хвастался тем, что скоро, к выходным, большое поступление железа намечается, звал к себе:

– Бери Настю и приходите, у меня посидим, мы с тобой поработаем, девчоки опять приготовят вкусного чего-нибудь. У меня жильцы нормальные, кстати, работа уже есть, мелких в садик оформили, это тебе не подфартило…

– Посмотрим, – уклончиво ответил Жека, – ничего не обещаю, завтра и послезавтра две смены днём в отделе до шести, в воскресенье опять на сутки. Если только в послезавтра после работы и ненадолго, системник как раз последний занесу. Давай ближе к вечеру созвонимся, хорошо?

– Давай, хоп!

С тем же Гришей, который попросил не мурыжить скупщицу краденого, с ней вместе переговорили. Та была рада отдать вещи и ещё доплатить, лишь бы её в отдел не таскали и изумилась, когда ей Жека отсчитал семь сотен, забрав своё. После того, как она «дяде Стёпе» изложила все обстоятельства, конечно.

– Недавно, небось, в полиции? – Пересчитала торговка деньги, тут же исчезнувшие, непонятно, куда и так ловко убрала: – Или у вас тоже сейчас взялись за коррупцию, как в новостях брешут? Спасибо, служивый…

В отделе подследственных приняли буднично, Жека ожидал триумфа, а тут Сальниковых в обезьянник увели, скинул ещё записи и всё. Даже спасибо не сказали.

– Чего тебе ещё, Николаев, – поднял глаза дежурный, – ты же со смены сегодня, иди отдыхай.

– А это, мне сейчас чо, опять кого-нибудь подселят или не будут? Может, как работнику правоохранительных органов скощуху сделают?

– Даже не думай! – Приземлил дежурный: – Тебе и так поблажку делают, двоих всего заселили, так по три-четыре человека в комнату расселяют.

Жека вспомнил Гришу и его жильцов: семейную пару с двумя маленькими детьми. Мысленно перекрестился, поблагодарил Ильяса, что надоумил в теру пойти, решив всё-таки сходить в церковь ногами, свечек поставить, не прибегая к услугам богомерзкого «Киберпастыря», лично. И всё-таки сделал ещё одну попытку, дождавшись паузы в работе у пожилого оперативного дежурного, когда телефон замолчал:

– А можно самому сходить в центр беженцев, а? Сам выберу…

– Николаев, ты уж совсем-то не охуевай, Себастьян Перейра, торговец черным деревом, выберет он… Вали домой, не мешай работать! Информацию передали, сегодня-завтра жди новых жильцов…

Экстрасенс в СССР. Приключения нашего современника, обретшего паранормальные способности, в 1977 год /work/510791