Текст книги "С чистого листа 2029 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Вот у тебя светлая голова, Женя, – сделала неожиданный вывод Наташа. – надо было тебе не в айти вкатываться, а в политику идти, сейчас бы депутатом катался с мигалкой, да с безлимитным интернетом…

– А я пробовал, – откликнулся он. – ещё когда в Челябе учился, к национал-большевикам прибился. На собрания ходил, вникал в политику партии, пока кураторша из Москвы не приехала. Она нам пояснила смысл, чтоб мы парней в Москву на акции отправляли, их посадят, а потом по этому поводу журналисты у руководства нацболов интервью возьмут. Сразу как-то охладел к политике…

По радио включили Шевчука и парни, не сговариваясь, принялись подпевать:

'Что такое осень – это ветер —

Вновь играет рваными цепями.

Осень, доползем ли,

Долетим ли до ответа:

Что же будет с Родиной и с нами?

Осень, доползем ли,

Долетим ли до рассвета,

Осень, что же будет завтра с нами?' ДДТ

Возникшую сразу после песни паузу прервала Наташа, категорично:

– Нет, никакой третей, ребята, вам уже по тридцать лет, завтра надо все перевезти за день! Тебе вообще на смену послезавтра, – это мужу, но и Жека не ушел обиженным. – а тебе новую работу искать! Спать!

Утром, отпиваясь холодным, из холодильника, кисленьким (с барбарисом) компотом, Жека заметил риторически:

– Хорошо, что Наташа есть!

– Угу, – то ли согласился, то ли выразил протест Ильяс. – без неё бы щас похмелились…

– Ага. И весной в агрогородок такими темпами, как все синеботы в городе… Пошли, нас ждут великие дела!

Жека отправился на свой участок, где вначале вяло, а затем разойдясь – включился в работу. Грядку чеснока на зиму посадил, поджег несколько куч подсохшего мусора, перетащил в сарай умывальник и канистры для воды, перевернул бочки, чтоб не порвало льдом. Перед обедом делянку с клубникой начисто прополол – сорняки там лезли стабильно, только упусти момент. Расставил в двух теплицах и парничке для перцев серные шашки, для дезинфекции, намереваясь перед отъездом их подпалить и едва заслышав бодрый вопль Ильяса:

– Жееека, обееед!

Двинулся к соседям. Плотно поели, свежий воздух и физический труд изгнали остатки и так небольшой интоксикации (они с Ильясом и не так порой отрывались, особенно если без Наташи или она не успевала доглядеть) и обсудили порядок дальнейших действий. Так что после обеда, немного посидев – проверил всё ещё раз на участке (перед зимой сюда ещё приедет, тот же табак домой забрать, да и на следующие выходные с соседями договорились за опятами сходить, но порядок нужен), перекрыл воду, подергал замки на сарае и домике, поджег серные шашки, убедился, что разгорелись, запер калитку, сел на велосипед и поехал. Дорога обратно домой всегда короче, особенно если она под горку…

Во дворе дома завернул к подземному «бомбоубежищу», как называли в народе уродливое и несуразное сооружение, заглубленное в склон горы, где стояли дома. То ли гаражи там планировали для советских рабочих построить, то ли подвалы для жильцов (его девятиэтажка была построена в начале восьмидесятых прошлого века и это хтоническое сооружение возникло тогда же), но что получилось – то получилось. Нарезали клетушек небольших на две здоровые секции с двумя продолами-коридорами, поставили двери, в девяностые кто успел – приватизировал эти подсобки-подвалы, а вот Жека уже покупал за свои кровные, на третий год после приобретения квартиры, сразу же, как обзавелся дачей.

Семьдесят пять тысяч тогда отвалил, по настойчивому настоянию мамы. Приобретение и выгоды от него поначалу показались сомнительными, помимо всего прочего – каждую весну этот подвал стабильно затапливало талой водой. И каждую весну приходилось идти на поклон к дяде Ване, смотрящему за бомбоубежищем, чтоб одолжив у него перфоратор – в своей каморке пробивать очередные дыры в бетонной стяжке, для спуска образовавшейся лужи дальше и глубже. А потом летом сушить клетушку с помощью тепловой пушки, забеливать покрывшиеся плесенью углы, да следить за норовившей закоротить от сырости проводкой. Помимо всех этих мелких, но порой досадных хлопот, за этот подвал приходилось платить, от ста рублей в месяц, когда Жека только-только обзавелся сим недвижимым имуществом, до двухсот рублей сейчас.

Однако простейший подсчет на калькуляторе показал, что даже купленная осенью картошка по дешевым сезонным ценам, положенная на хранение до весны – отбивала все затраты. Что уж говорить о том, когда жизнь заставила использовать дачу по прямому назначению, поднимая целину, а не только девок туда водить на шашлыки. Плюс дядя Ваня, знакомство и сотрудничество с которым оказалось взаимовыгодным. Вот и сейчас Жека убедился, что на двери висит расписание работы «бомбоубежища» и оно не изменилось – всё те же три дня в неделю, и несколько часов для посещения, когда можно прийти, что-то взять, положить или заняться благоустройством своей личной подземной норки чуть больше 6 квадратных метров.

Помимо дяди Вани там обреталась ещё одна пожилая женщина, всё общение с которой у Жеки сводилось к нескольким фразам: «Здравствуйте и до свидания». Да платить ей за каждый месяц было удобней, она всегда аккуратно пересчитывала деньги и тут же вносила очередной платеж в общую тетрадь. В отличие от дяди Вани, который купюры небрежно засовывал в задний карман рабочих джинсов и дохнув перегаром, помигивал: «Всё путем! Свои люди, сочтемся!» И частенько забывал об этом…

Но помимо своей забывчивости и пагубной привычки к зелёному змию, дядя Ваня, крепкий старик лет под семьдесят, был советским инженером и как говорят в народе – пиздадельным. Своя каморка у него была обустроена как мастерская, где он пропадал всё время, и не просиживая в кресле. Так же у него можно было разжиться любым инструментов в аренду, а безруким, но платёжеспособным клиентам он обустраивал подвалы под ключ – ставил стеллажи, менял проводку и брался за любой мелкий ремонт в своем и близлежащих домах, за вменяемую цену.

Когда Жека сошелся с ним поближе и уже не одна бутылка настойки Ильяса перекочевала в крепкие мозолистые руки дяди Вани за различные услуги – под маской выпивохи обнаружился живой ум. И общие интересы к истории и науке, да даже книги они, как оказалось – читали одни и те же. В некоторых вещах дядя Ваня был гораздо образованней Жеки, сказывалось советское высшее образование, годы работы инженером и мастером и просто жизненный опыт. Окончательно они подружились после того, как Жека собрал ему новый компьютер по себестоимости, установил операционку и все программы. Три дня настраивали, Жека потом еле в себя пришел, а дядя Ваня под капельницей лежал.

Зато поняли, что нашли друг в друге родственные души и единомышленников, на почве всевозможных конспирологических теорий и теорий заговора, которые, как стало выясняться в последнее время – уже и не теории вовсе, а подтвержденные фактами основы реальности и мотивы реальной политики. Пусть и не все, но многое из того, что считалось выдумками и бредом – всё больше походило на правду.

И в заключение – рядом с «бомбоубежищем» стояли мусорные контейнеры под навесом. Где дядя Ваня, обрядившись в спецодежду и натянув перчатки – сталкерил, отсортировывая то, что могло принести пользу: либо будучи сданным как вторсырье, либо получить вторую жизнь в умелых руках. Так всю выброшенную мебель и частично пригодный строительный мусор дядя Ваня по только ему одному известным критериям оценивал. Что отбраковывал – оставлял для вывоза на полигон ТБО, что ему глянулось – тащил в подвал, где складировал и в нужный момент пускал в дело. Так в начале зажиточных двадцатых Жека несколько вполне рабочих системников собрал из того хлама, что дядя Ваня собрал у мусорных контейнеров, да и сейчас нет-нет – чем-нибудь радовал.

Без пяти четыре Жека уже бил копытом у железной двери подвала, поджидая дядю Ваню, в сумке лежала приготовленная для него бутылка настойки, а в кармане шестьсот рублей за просроченные три месяца аренды. Не прошло и пары минут, как на на лестнице от дома к подвалу показался и сам дядя Ваня, неспешно спускаясь. Жеку он заметил сразу, улыбнулся приветственно и не прекращал улыбаться. Пока не подошел и не протянул руку, поздороваться. Улыбка тут же пропала и дядя Ваня сказал с укоризной:

– Месяц ни слуху. ни духу, хакер. А я, между прочим, добыл кой-чего. Мог бы снести и продать чужим людям. Так душа за тебя болит, думаю, вдруг Женьке пригодится. А ему похер на дядю Ваню…

– Так и я не с пустыми руками! – Принялся оправдываться Жека. – Ты бы знал, дядя Ваня, в какой я блудняк вписался, когда устроился на почту России!

– Мог бы совета спросить, прежде чем устраиваться, – он, приняв сумку с бутылкой, слегка подобрел. – они всю жизнь посылки воровали, да письма теряли и концов не сыскать, нашел куда устраиваться…

Зацепиться языками дальше им помешала Наташа, подъехавшая ровно к официальному открытию подвала. Развернулась, сдала назад, открыла багажник, из салона вылезли Мила с Матвеем, Парфена она достала сама.

– Давай ключи, разгружай пока, мультики им включил?

– Да, на паузе стоят в плеере. Матвей, Мила, с Марысей не блажите как в прошлый раз, не переверните мне всё!

– Ура, она нас опять чморить будет! – Обрадовались дети, пропустив мимо ушей просьбу вести себя прилично.

Жека вздохнул, понадеявшись, что ничего непоправимого не случится и вытянул первый мешок с картошкой из багажника. К тому моменту, когда вернулась Наташа, пристроившая детей к нему в квартиру – он уже утаскивал в подвал последний мешок.

– Молодец, – скупо похвалила. – для кабачков место на стеллажах освободил?

– Освободил, освободил, – проворчал Жека. – в том году почти половину сгноили, давай в этом поменьше вези.

– А куда их ещё девать, в этом, значит, будем усиленно их жрать, чтоб не сгноить. Давай, не потеряйся, я быстро обернусь!

Пока Наташа ездила туда и обратно, Жека сходил с дядей Ваней в его святая святых, посмотрел, что тот добыл и чуть не подпрыгнул от радости. Три системных блока. Обшарпанных, стареньких, но если хотя бы часть железа рабочая…

– Дядя Ваня, ты молоток! – Выразил признательность. – С меня причитается!

– Само собой, – снисходительно ответил тот. – Давай только потом заберёшь, вон народ пошел косяком, не ты один с дачи сельхозпродукцию везешь.

– Завтра⁈ – С надеждой вопросил Жека.

– В среду! – Отрезал дядя Ваня. – В рабочие часы подвала! И чтоб булькало!

Наташе пришлось сделать семь ходок, в последнюю привезла Ильяса. В три часа, которые по графику работал подвал, конечно же – не уложились. И не только они, соседи торопились привезти кто с дачи, кто купленные на колхозном рынке картошку и прочие овощи. Перед ворчавшим дядей Ваней, что уже пора закрываться – не сговариваясь выложили кто чем богат, кто полведра картохи, кто морковки и он уже не поторапливал сновавших по переходам жильцов. Но вот наконец Жека с Ильясом занесли последний мешок картошки, Наташа к этому времени вытрясла предусмотрительно подстеленный в багажнике кусок тента и все вместе отправились в квартиру – забрать детей. На предложение Жеки попить чаю супруги отказались, дело к вечеру, Ильясу завтра на работу, да и не чужие люди – чайные церемонии разводить.

Дети чувствовали себя прекрасно, мультии им были не интересны – бегали с визгами от распушеной и рычавшей Марыси, которая притворно сердясь гоняла их по всей трехкомнатной квартире. Даже Парфен участвовал в общем веселье, с Жекиного дивана наблюдая за этими догонялками. Пуская пузыри и заливисто хохоча, в особо драматические моменты лупя обеими руками по покрывалу, подбадривая старших и Марысю.

– Ну ладно, – осталась довольной Наташа, – набесились, уторкаются быстрей и крепче спать будут. Женя, не прощаемся, на связи!

– Пока. – попрощался Жека с ней и детьми, Ильясу пожал руку. – Что там с терой то?

– Наберу, завтра-послезавтра, – откликнулся тот. – чтоб не с улицы пришел. Ну и поручусь за тебя, удачи!

Проводив гостей, Жека принял ванну, разогрел на плите чашку супа из холодильника и под включенную с флешки лекцию Бушвокера «Любовь, смерть и клинопись в Месопотамии» залип на диване. Под боком пристроилась умиротворенно и негромко мурлыкавшая Марыся, отведя душу с детьми. А Жека, не вникая в слова историка – проводил мысленную ревизию того, что он успел запасти на зиму. И это грело душу больше всех слов президента и прочих власть имущих, неизменно обещавших стабильность, процветание и прочее бла бла бла, не имеющее никакого отношения к действительности. За свой базар эти люди перед плебсом давно отвыкли отвечать, да и не считали нужным, поэтому какую бы пургу они не несли – их тоже слушали вполуха, стараясь делать выводы не из слов, а из поступков и дел. По крайней мере те, кто не разучился думать…

Глава 3

3.

'Ты проснулся, умылся, побрился, отжался.

Наступил на кота, с женой поругался.

Помирился с женой, поругался с дорожной полицией.

И вдруг обнаружил, что тебе это снится.

Ты идешь на работу, уходишь с работы.

Постепенно забывая, откуда и кто ты.

Постоянно забывая, откуда и кто ты.

Навсегда забывая, что тебе это снится.

Тебе это снится…' Сплин

Следующим утром Жека проснулся с мыслью, что надо наконец заняться поиском работы. Под мелодичный речитатив Саши Васильева закончил разминку – после двух дней на даче тянуло мышцы и не хотелось вставать по звонку будильника, поэтому через не могу устроил зарядку под музыку. Взбодрился, на кухне с сомнением посмотрел на банку из-под растворимого «Tchibo», пятый год служившую контейнером для молотого, покупаемого раз в месяц и растягиваемого на этот же срок. Недолго поборолся с соблазном начать этот внезапно пасмурный день с кофе, как в давно забытой рекламе, но здравый смысл победил.

– Кофе, Марыся, особенно натуральный, нет смысла с утра глотать! – заметил он назидательно тут же ошивающейся трёхцветке, которая убедилась, что ей пайку влажного не забыли с утра выдать, продегустировала, успокоилась, разлеглась на диване и теперь наблюдала за моральными терзаниями хозяина. – Организм с утра и так проснулся, стрессует, а тут ещё стимулятором его подстёгиваешь, да на голодный желудок. Перевод продукта получается. Лучше пару часов подождать и после завтрака заварить! Полезней будет и выгодней. А сейчас чаги лучше и чутка принцессы «Канди»…

Марыся и ухом не повела на его пространные рассуждения, всем своим видом выражая непоколебимую уверенность: «На проблему кофе мне начхать, а вот если кошачий корм подорожает – это не я буду меньше есть, а ты своего кофе меньше пить…» Жека, уязвлённый таким проявлением эгоизма и неприкрытой демонстрацией превосходства, буркнул:

– Разжилась тут, командует, жопа шерстяная!

С чаем прошёл к компу, не заморачиваясь с авторизацией в интернете, подключил два внешних накопителя по терабайту каждый – на одном ещё было свободное место, перекинуть Гришин контент, а на втором как раз хранилось несколько библиотек, так удачно скачанных с торрентов на всякий случай. Освободил чужие флешки и после быстрого форматирования скинул всё, что у него было: от собраний сочинений мировой литературы до подборок по саду и огороду. Одна флешка заполнилась целиком удачно, а вот вторая на её фоне смотрелась сиротливо – едва половина занята оказалась.

Жека создал отдельную папку, куда скинул уже свою личную библиотеку из читалки, и почесал голову – три гигабайта не очень-то способствовали заполнению. Потом вспомнил и обрадовался: ещё же есть жёсткий диск от старого ноута. Там среди всяких архивов с игрушками, фильмов и картинок, которые рука не поднималась стереть, было несколько ISO-образов: там и медицинская энциклопедия, ещё что-то околомедицинское и прочее, скачанное чтобы было. Вот и пригодилось.

С удовлетворением посмотрел на две готовые флешки – не хотелось быть обязанным, тем более такому типу, как Гриша. Говна он никакого Жеке не делал, напротив, но слухи про него и тех, кто за ним стоит, на районе ходили всякие, поэтому хотелось с этими делишками раскидаться как можно быстрее, желательно сегодня. Сейчас ещё рановато. Жека в такую рань подорвался с целью сходить, вернее съездить, в центр занятости населения – вдруг чего дельного смогут предложить в плане работы. А вот после биржи труда можно и на мини-рынок заскочить, небольшой крюк получается, пару сотен метров. Зато никаких долгов и невыполненных обязательств за спиной…

Вывел из подъезда велосипед, озабоченно охарактеризовав сегодняшнюю погоду бессмертной фразой Винни Пуха: «Кажется, дождь собирается…» – и порадовался, что закинул в рюкзачок дождевик. До биржи труда было недалеко: две остановки на маршрутке или несколько на трамвае, маршрут которого пролегал к администрации чуть в стороне и через гору. Ну а Жека на велике да под горку – долетел за пять минут.

Примкнул велосипед к стойке и зашёл в центр занятости населения, встретивший его двумя рядами стульев в приёмной вдоль стен и двумя плакатами. Справа висел уже замыливший глаз «Присоединяйся к своим», где чуть ниже и шрифтом помельче было добавлено про выплаты в первый год службы, ещё ниже – про кредитные и налоговые каникулы, статус ветерана боевых действий и прочее. Слева – «Продовольственная безопасность Родины в твоих руках» с двумя персонажами: парнем с волевыми скулами и в форменной спецовке с закатанными рукавами и румяной, кровь с молоком, девицей кудрявой, в цветастом платочке и с распирающей блузку силиконовой грудью третьего, а то и четвёртого размера. Жека, помнивший колоритную семейку колдырей из соседнего дома, этой весной принудительно высланных в агрогородок, после чего весь двор вздохнул с облегчением, – доверия к плакату не ощутил.

«Есть два стула, – пронеслось у него в голове, когда он то налево, то направо посматривал по сторонам, продвигаясь к застеклённому окошку регистрации. – На какой сам сядешь, на какой Марысю посадишь?» Помимо самого Жеки народа было немного: блёклая девица, крашенная под блондинку, тяжёлым, немигающим взглядом вперилась в экран своего смартфона, что-то в нём изучая; женщина предпенсионного возраста, прикрыв глаза, задремала, сидя на стуле; да уже пенсионер по виду суетливо перебирал документы и бумаги в пластиковом файле, словно боясь что-то потерять…

– Паспорт, ИНН, СНИЛС, военный, – не глядя на Жеку, дежурно оттарабанила женщина в регистратуре, быстро, отточенными ударами по клавиатуре переписала данные, вытащила из принтера бланк и толкнула его через окошко. – Пятый кабинет…

– И чего ты от нас хочешь? – Специалист центра занятости в пятом кабинете, выслушав Жеку, неподдельно удивилась. – Я тебе сейчас бегунок дам. Если не в РЖД, так в администрации с руками оторвут как оператора ПК. На учёт точно не получится встать и пособие оформить.

– Да не надо мне пособие, – запротестовал Жека. – Сами поймите, сорок тысяч в месяц – это же смешно! Мне бы по специальности чего и чтоб выжить можно было!

– Это до вычета налогов, – поправила собеседница. – Мне вот… не смешно! И выживаю! Ну нет у нас для тебя вакансий. «Хедхантер» посмотри. Надо же догадаться – на биржу труда прийти. Плакаты видел в коридоре? Пособие оформляют только если мобилизации не подлежишь и для агрогородка признают негодным. Или специалист редкий… Регистрировать тебя, Николаев Евгений Александрович?

Пальцы её замерли над клавиатурой, и Жека поспешно отказался:

– Нет-нет! Спасибо, извините за отнятое время…

– До свидания… – Потеряв к нему интерес, она махнула рукой в сторону выхода.

Особо не разочарованный – нечто подобное он и ожидал, – но уже один пунктик из намеченного плана вычеркнут. Жека вышел на улицу, подошёл к велосипеду и, машинально потянувшись в карман за сигаретами, обратил внимание на ошивающихся у остановки двух пацанов лет двадцати, искоса за ним наблюдающих. «Ага, а вот хуй вам, не курю я! Блок „Явы золотой“ – три косаря. Быстрей бы табак свой сделать, в этом году побольше выросло, до лета может хватить. Если таких вот „стрелков“ избегать…»

Вместо сигарет вытащил из кармана ключ от велосипедного замка, освободил велик, замок – в рюкзак и, налегая на педали, поехал в горку. Обратно пришлось попыхтеть чуть ли не все пятнадцать минут, хорошо, что не жарко. Выехав на свой проспект Гагарина, где дорога выровнялась, Жека прибавил ходу и через пару минут заруливал на мини-рынок. Протиснулся с великом к прилавку Гриши. Тот улыбнулся:

– Сделал уже? Ставь сюда и ко мне проходи, посмотрим, чего накачал, а то накрапывать начинает.

Жека так и сделал, прислонил велик сбоку и примостился на лавку рядом с Гришей, протянув ему флешку. Первую из них тот не медля воткнул в ноут и стал изучать, что там есть, хмыкая междометиями, выражая удовольствие от увиденного:

– Угу, ага, нормас, пойдёт. Боевая фантастика, классика мирового детектива… Евгений, я поражён. Ну-ка, а что на второй?

Гриша принялся изучать содержимое второй флешки, а Жека достал смартфон, удалил несколько сообщений об опасности и отбое БПЛА (совершенно бесполезных, с временным лагом в два-три часа как минимум приходивших и часто ночью), скипнул уведомления о необходимости обновления нескольких программ (это с домашнего вай-фая лучше делать, не тратить мобильные гигабайты – и так самый дешёвый тариф за тысячу стоит, всего с семью гигами на месяц) и углубился в изучение телефонной книги. Контактов было множество, осталось выяснить, кто ещё может помочь с поиском работы…

– Красава! – эмоционально выдал Гриша, хлопнув Жеку по плечу. Затем наклонился под прилавок, вжикнул молнией и достал из сумки термос. – Кофе будешь?

Не дожидаясь ответа, налил в раздвижной стаканчик, плеснул себе и продолжил:

– Этот вот образ со справочником по медицинским препаратам вообще в тему! Ещё может что-нибудь подобное есть? Ну и остальное тоже нормуль. Народ сейчас привык читать с монитора, в бумаге сам знаешь, сколько книжки стоят, а пиратов в сети прижали. Впрочем, как и саму сеть. Только «ВКонтакте» свободный доступ ко всякой похабени на любой вкус – от порно с карликами и конями до всяких извращенцев…

– Да вроде всё скинул, что было, – задумался Жека, с удовольствием прихлёбывая вкусный, пусть и не очень горячий кофе (как бы не «Якобс Монарх», несколько лет уже не покупал растворимого). – Могу поискать, конечно, но если что и найду интересного – так крохи. А что конкретно интересует?

– Да всё, что найдёшь, неси! – Гриша заглянул в стаканчик Жеки. – Давай ещё налью. Ты вот что, Евгений, не хочешь с нами поработать? Не благотворительностью заниматься, как ты, почти по себестоимости сборки хоть из хлама, но стоящие реальных денег продавать, не контент нахаляву расшаривать, а денег заработать? В твои дела никто не лезет, будем тебе железо на оценку и ремонт подкидывать, с тебя – лояльность и чтоб не крысил. Со сборками контента поможешь, голова у тебя шарит, доступ к информации и не только будет. Как смотришь на такое деловое предложение?

Предложение было из разряда тех, от которых невозможно отказаться, но Жека особо отметил то, что Гриша делал предложение не от себя и во всех фразах фигурировало «мы», поэтому ответил уклончиво:

– Спасибо, Гриша, я хорошо подумаю над этим. А по инфе, если что найду, то маякну. Ну и со сборками могу в принципе заняться. Давай я сейчас с неотложными делами разгребусь и обсудим?

– Говно вопрос, забегай в любое время. И телефон запиши. Если с делами не будет срастаться, мы тебе и с ними поможем. Будет тебе справка о трудоустройстве, можем и впрямь устроить, хоть сторожем ночным в детском садике. Спать по ночам за деньги, ахаха…

– Хорошо, я подумаю, – повторил Жека и добавил: – Есть твой контакт. Записан…

Дождь кончился, не успев начаться. И обратно, оставшиеся пару сотен метров до дома, Жека не проехал, а прошёл в задумчивости, катя свой велик рядом и катая в голове мысли о том, что предлагал Гриша. Несколько раз прокручивая в голове только что состоявшийся разговор, ища подводные камни и подвох…

Уже на подходе к торцу дома раздался звонок – Ильяс. Жека принял вызов и, словно опомнившись, взгромоздился в седло.

– Салам пополам, дружище!

– Здорова, Жека, – голос друга звучал так, словно он что-то пережёвывал. – Давай так, чтоб вату не катать: подтягивайся завтра к восьми в гадюшник свой на Гагарина, у автовокзала который. С собой все документы, особенно разрешение на «Сайгу». Всё короче, что есть, от паспорта до флюшки, если найдётся за этот год.

– Ты там жрёшь, что ли?

– Ага, обед, на смене же. Котлеты с пюрешкой и без хлеба. Три котлеты зато взял, в них полтора куска хлеба по самому скромному прикиду. В общем, говоришь, что в теру пришёл устраиваться. Тебя по базе пробьют, собеседование там, мозг чутка прополощут. А я со своим командиром перетёр, он тебя по итогу подтянет к нам, как оформят в системе. Давай, не подведи!

– Ага, спасибо, Ильяс. Приятного аппетита!

– Сам не подавись! На связи…

Жека на ходу затолкал мобилу в куртку, поднял от дороги взгляд и увидел дядю Ваню, сидящего у своего первого подъезда. Тот заметил его гораздо раньше и, дождавшись, когда подъедет, проворчал:

– Все спешите, шары в экран, в уши наушники, а по сторонам посмотреть? Хорошо, Женька, что у тебя ни прав, ни машины. Жалко бы тебя было!

– Здоров, дядя Ваня. Ты никак собрался куда? – не обратить внимание на три клетчатых китайских баула – «мечта оккупанта» – было невозможно.

– Ишь ты, Зоркий Глаз, – съязвил дядя Ваня и укорил: – Битый час тебя жду. За дверью только твоя злобная тварь нечеловеческим голосом запугивает. Где шляешься с утра? А у меня на сердце неспокойно: чего деталям в подвале лежать? Контакты окисляются в сырости, – он показал головой на сумки, – ржавеют опять же. Распиздяй ты, Женька. Без дружеского совета и участия никак тебе…

Жека не стал оправдываться и напоминать, что это сам дядя Ваня вчера сказал подождать до среды. По внешнему виду было видно, что вчерашнюю бутылку он в одного употребил, да ещё и усугубил, вероятней всего. Про предварительный созвон перед визитом тоже лучше было не упоминать – у дяди Вани было своё видение, что такое мобильная связь и как ей пользоваться. Телефон у него был, хоть и кнопочный, но хранился он в клетке Фарадея, сделанной дядей Ваней своими руками, поэтому дозвониться до него было без вариантов. Сам он изредка пользовался этим мобильником, в основном по пьяни доставал службу поддержки или глумился над коммунальщиками. На все аргументы и доводы у него была одна фраза:

– Ты же башку в работающую микроволновку не засовываешь? А разница-то какая⁈

Жека передал велосипед страдающему с похмелья пенсионеру, сам ухватил баулы поудобней, и вдвоём направились к третьему подъезду – не спеша, подстраиваясь под неспешное шарканье дяди Вани, успевающего на ходу отпускать ядовитые комментарии по поводу всего, попадающегося ему на глаза или волнующего душу. Вроде такого:

– Женька, а у тебя пожрать-то есть чего, закусить, или кошку объедаешь?

– Найдём, дядя Ваня… – терпел Жека: сейчас пара-тройка стопок, и настроение боевито настроенного старика придёт в относительную норму.

Дома оттащил Марысю, изогнувшуюся дыбом и то шипевшую, то утробно рычавшую и щерившуюся на боязливо отшатывающегося дядю Ваню:

– Убери, Женька, убери от греха подальше зверя своего! Воспитал же, прости господи, пса цепного…

Баулы с системниками убрал в закрытую комнату – потом разберётся. Марысю шугнул на балкон, чтоб не терроризировала пенсионера, достал наугад одну из бутылок настойки, и устроились на кухне. Выставил на стол литровую банку с солёными огурцами и помидорами со своего огорода, недавно на пробу заквашенной капусты из банки в чашку нагрёб, сверху лучка покрошил и сдобрил растительным маслом. Да небольшой кусочек сала из морозилки мелко порезал.

– Супу погреть, дядь Вань, будешь?

– Нет пока. Да ты сядь, не мельтеши, посиди маленько. Давай выпьем!

– Мне завтра в ментовку, дядь Вань, – принялся отговариваться Жека. – С утра, в теру устраиваться, поэтому…

– Я тебя что, в запой соблазняю⁈ – возмутился дядя Ваня. – Али ты меня за алкаша держишь, в одну харю ханку жрать⁈ Уважь, посиди, пару-тройку стопариков пропусти – не убудет. А с такой закусью как слону дробина, твоему молодому и растущему организму…

Жека сдался, присел к столу. Выпили, закусили, потом ещё, и незаметно, слово за слово, рассказал дяде Ване большую часть тревожащих его дум – и про теру, и про поиск работы, и про предложение Гриши.

– Нет в Грише гнили, знаю я его и родителей знал, – вынес вердикт дядя Ваня. – Но вот что ему скажут – то и сделает, не сам себе хозяин. Тут ты, Женька, сам думай, как поступить, не могу советовать. Оно и сбоку можно к делам примазаться – да коготок увяз, и всей птичке пропасть. А с другой стороны – не один будешь, тяжело сейчас одному. Мне вот все эти АУЕ и ворьё всю жизнь не по душе и поперёк горла, но у них, как посмотришь со стороны, порядку побольше будет. Пока тебя лично не коснётся…

– Что с системниками-то, дядь Ваня? – перевёл разговор Жека, который и сам понимал, что с Гришей не всё так однозначно. – Что хочешь за них?

– А сколько дашь – то и ладно.

– Я не смотрел ещё. Авансом сразу пять бутылок могу дать, потом оценю, что рабочее и в дело пойдёт, прикину выхлоп.

– Ну и ладно, – не стал торговаться дядя Ваня. – Прикинешь и скажешь, не тороплю. В теру как устроишься, сильно душу нараспашку не выкладывай, боталом поменьше трепли с сослуживцами новыми. Помнишь, как с «Русской общиной» повернулось?

Это Жека очень хорошо помнил, чудом тогда краем прошёл. Поначалу и сама идея, и цели создания этой организации запали в душу – чуть ли не одним из первых вступил. Но повезло с руководителем вдрызг разосраться на почве излишнего православия того. Жека хоть и был крещёным, но особой набожностью не страдал, вот и поцапались, да так ёмко, что Жека хлопнул дверью. А «Русскую общину» осенью двадцать восьмого, под шумок борьбы с диаспорами и ужесточением миграционного законодательства, тоже признали нежелательной организацией.

И факты нашли злоупотреблений, и показательные процессы были, на всю страну освещавшиеся. Так что с одной стороны бросили кость народу, прижав мигрантов и их покровителей, с другой – лишили русский народ самоорганизации. А активисты общины в первых рядах пополнили третью волну мобилизации…

– Построили на развалинах Союза хуй пойми что, – вещал разошедшийся дядя Ваня, уже в одного допивавший бутылку. – Власть и богатство – в руках кучки людей мизерной. Право собственности сомнительное – под любым предлогом отжать могут, чуть только голову поднимешь, как у вашего Пашки Дурова например. Технологии эти так развили, что ни копейки мимо государства не пройдёт, камеры везде. В магазине ебалом расплачиваться можно, в интернете вашем лучше лишний раз не вякать – сразу хвост прищемят. А воевать не можем толком, и промышленность как была в жопе, так там и лежит. Роботизация и автоматизация, а⁈ Нет, не слышали, потому что нечего автоматизировать, вот! Жалко мне вас, Женька. Я-то помру скоро, слава богу, а вам со всем этим жить дальше…