Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

А уже очутившись внутри, в правом жилом крыле здания – я и сам проникся. Особенно на контрасте со всем доселе виденным – купеческий особняк впечатлял. От златоустовского краеведческого музея, каким я его помнил – было мало знакомого, подозреваю, что с поры постройки здание неоднократно перестраивалось и реставрировалось. Высоченные потолки (куда там сталинкам), лепнина, паркет и главное – здоровые окна. Не удивлюсь, если выяснится, что бюджет стройки сопоставим, если не превышает – стоимость постройки завода…

А вот хозяйка особняка, несмотря на волнение лекаря – встретила нас довольно радушно, сразу же позвав к столу. Может, материнский инстинкт сработал при взгляде на меня лопоухого, или скука роль сыграла, но за обедом, продлившемся часа полтора – пришлось развлекать сухонькую старушку подобием светской беседы. Больше, чем на половину заданных вопросов – приходилось мычать, тщательно подбирая ответы.

Ну вот откуда мне знать, что и как там сейчас в Европе? Хотя по легенде – недавно оттуда приехал с отцом, два года назад. А уж о многочисленных московских знакомых, которыми интересовалась Татьяна Терентьевна – мне вообще было неведомо. Поняв, что от меня толку мало, пожалев сироту, что остался один на чужбине – она переключилась на лекаря, оставив меня покое. Жаловалась на приступы мигрени, а Антон Сергеевич – тут же показал на меня, всячески расхваливая, пообещав что к лету постараемся совместными усилиями создать средство от головных болей.

Пришлось вкратце рассказать о своих планах, впрочем – хозяйке это оказалось не очень интересно и я постарался закруглиться побыстрее. Поинтересовался про школу, на что Татьяна Терентьевна зевнула и сказала, что это начинания мужа, в которые она не вникает. А вот следующий заход, с вопросами про особняк и его строительство – оказался удачным, и разговор оживился.

По мере рассказа хозяйки я охреневал всё больше и больше, ну и вот прояснилось заодно, что это за непонятные конструкции вокруг дома были, начиная от здорового котлована в парке (и ведь руками всё сейчас делают, нет никакой строительной техники), заканчивая каркасом рядом. Как с гордостью поведала Татьяна Терентьевна: вместо ямы будет пруд, с подаваемой с гор по трубам водой, а каркас застеклят под зимнюю отапливаемую оранжерею.

А когда среди подаваемых блюд обнаружил картошку, то вообще пришел в возбуждение, тут же попросив продать немного, если есть. Татьяна Терентьевна поначалу удивилась, потом понимающе улыбнулась:

– Ах вы же откуда-то из Пруссии, херр Герман? Бедный мальчик, несладко вам пришлось, у нас это никто не ест почти, надо у садовника спрашивать. Сидите, херр Фальке, я распоряжусь, возьмете сколько надобно!

Можно сказать, что только из-за одного картофеля – не зря сходили! Ну а я, проявляя неподдельный интерес как к стройке, так и к планируемым саду и оранжерее – получил милостивое приглашение заходить в любое время, чем и собирался воспользоваться не откладывая надолго. И с садовником накоротке пообщаться, и особенно с братьями строителями, не сомневаюсь, что найдем общий язык!

Глава 9

Глава 8.

До субботы с визитами и знакомством со сливками общества отстрелялся. Три почтенных купеческих семьи второй гильдии пришлось почтить личным присутствием по отдельности, а вот с творческой интеллигенцией в лице учителей и заводского начальства среднего звена – получилось совместить, спасибо Отто и Дитриху, одним вечером обошлось. Хотя учителями оказались обычные учетчики, писари и приказчики, знающие грамоту (и это не оговорка, неграмотных среди начальства хватало, тех же десятников заводских и рудничных), которые по очереди совмещали обучение ребятишек со своими основными обязанностями.

Не охваченными пока остались купцы пожиже, третей гильдии, коих на небольшое поселение Златоустовского завода аж полтора десятка семейств было. Как я узнал: для получения статуса купчика третей гильдии требовалось заявить о наличии капитала в пятьсот рублей, да платить однопроцентный сбор от заявленного капитала. Вот этим и пользовались мелкие ремесленники, розничные торговцы и прочие люди с деловой жилкой: принадлежность к третей гильдии хоть и не освобождала от телесных наказаний и воинской повинности, но избавляла от подушной подати и давала другие привилегии, хозяйственные и основные.

С козами этими из церкви познакомился, которые тогда меня в краску вогнали. Обе купеческими дочками оказались, правда из разных семей. Там они в платках были, а вот в приватной обстановке показались во всей красе: блондинкой и брюнеткой, Екатериной и Елизаветой. Нормально с амбициями в купеческой среде – детей называть в честь царственных особ! А у кудрявой черненькой Елизаветы и младший брат Пётр имелся, с увлечением ковырявшийся в носу по причине малолетства, так что правильно я догадался о этимологии имен в этих семьях…

Обе столь явно и беззастенчиво пытались меня очаровать, что тут или далеко идущие матримониальные планы прослеживаются, или просто девицы мастерство оттачивают. Учитывая природную красоту, молодость и обаяние – мог и спасовать, пока спасла от безоговорочной капитуляции даже не их косметика, а натуральный боевой раскрас. Расспросил, чем это они пользуются и каждой прочел короткую лекцию, как о вреде косметики, изготовленной на основе ядовитых соединений свинца, висмута и ртути, так и о пользе природных средств для ухода за кожей, особо упирая на качественное мыло, без смущения продвигая свою будущую продукцию. Обе красотки на это пофыркали, но зерно сомнения заронил – пусть думают. Не удержался, ввернув что в лучших домах Лондона и Парижа сейчас мода на природную красоту, не испорченную макияжем, а сам задумался, что помимо мыла надобно и косметикой заняться – ту же тушь для ресниц делать, да одеколон и духи.

Ещё один вечер заняло знакомство с казаками, уже при содействии Демьяна, который с ними приятельствовал – к солдату отставному они относились уважительно. Отряд казачий частью жил в небольшом гарнизоне острога, частью – селился в частном секторе, обзаводясь хозяйство и выполнял функции исполнительной власти. Главный их начальник, уездный исправник – проживал в Троицке и с ним ещё предстояло познакомится. На следующей, Масленичной неделе – ожидался его визит, перед распутицей весенней инспектировал вверенные ему волости Троицкого уезда Уфимского наместничества. Были и личные причины ждать его приезда – оформить опекунство Антона Сергеевича надо мной официально.

Ну а пока – гуляли с казаками, Демьяном и присоединившемся к нам в последний момент лекарем, арендовав на вечер трактир. Ну как арендовав, ввалились гурьбой, служивые шуганули большую часть не понравившихся им посетителей, которые по стеночке поспешили покинуть питейное заведения и расселись за грубо сколоченными столами. А вот один из посетителей даже и не подумал вставать из-за стола, а вместо этого отпустил язвительный комментарий по поводу нашего появления. Что на мой взгляд – было с его стороны несколько опрометчиво, даже принимая во внимание его немалые габариты. Хоть и крепок мужик, и силушкой его бог, не обидел – но нас элементарно больше.

Однако вместо ожидаемых выяснений отношений – казаки с ним поручкались, отшучиваясь, а лекарь мой и вовсе – к нему за стол уселся.

– Кто это, Степан? – Поинтересовался я у казацкого десятника.

– Купец и кузнец наш поселковый, Гаврило.

– Это который зубы дерет? – Проявил я осведомленность, про себя недоумевая, чего это Антон Сергеевич с ним беседует задушевно, словно старые приятели встретились, они же как конкуренты вроде…

– Он самый, – словоохотливо подтвердил Степан и добавил. – мастер отменный к тому же, а зубы не только драть щипцами может, но и выбивать, потом горстями собирать приходиться! Увидите сами, Ваше Благородие, на Масленицу, как кулачный бой будет…

Таких посетителей как мы – обслуживал сам хозяин, с двумя половыми на подхвате. Меню особыми изысками не блистало, зато еда была простой, сытной и горячей. А выставленное хозяином трактира ведро полугара, после затребованной казаками проверки – исправно горело язычками бледно-синего пламени. Я на спиртное благоразумно не налегал, а больше слушал, время от времени задавая вопросы. А казаки, убедившись что заезжий иноземец, решивший осесть здесь, нос не задирает и родовитостью не кичится: охотно удовлетворяли мое любопытство, не забывая основную цель нашего сегодняшнего мероприятия – гуляли на всю катушку, вернее – на мои деньги…

Впрочем, о сравнительно небольших тратах я не пожалел – мне ещё здесь жить и работать. А то, что я узнал о состоянии криминогенной обстановке в окрестностях – заставило задуматься. Тут и башкиры нет-нет пошаливали, а ближе к Троицку и степям будущего Казахстана – киргиз-кайсаки нередко сбивались в банды и промышляли налетами как на русских переселенцев, так и на башкир. Завозимый заводчиками контингент тоже не отличался законопослушностью, а постоянный кадровый голод приводил к тому, что и откровенно уголовные рожи находили приют на заводах, включая и беглых крестьян.

Зря я по утрам бегаю без своей сабли, да и вообще – надо завтра доставшийся мне пистолет опробовать. А ещё лучше, по примеру вот этих бородатых мужиков, у которых поголовно и гирька в кармане имелась, и нож за сапогом, вдобавок к штатному оружию – обзавестись средствами самозащиты подобными и умением их применения. О чем тут же и договорился с десятником, тот, оценив мою щедрость – без колебаний согласился на частные уроки.

Само казацкое сословие уральское, вопреки моим стереотипам – было неоднородно: среди присутствующих потомственных казаков было мало, а большая часть (надо за языком следить, кстати, не следует казаков мужиками называть) происходила от оказаченых крестьян. Хотя, следует признать – с приличным боевым опытом, большинство из моих новых знакомых в подавлении Пугачевского восстания участвовало и в усмирении взбунтовавшихся башкир. Да и в войнах, которые Российская империя вела не переставая, казаки в стороне не отсиживались…

С кузнецом Гаврилой познакомился, но пообщаться особо не получилось – атмосфера всё продолжающегося и набирающего обороты чада и кутежа не располагала к разговорам на профессиональные темы. Оставлю это на будущее, не дело из-за каждого чиха в завод мотаться, что-то можно и у кузнеца сделать, привлекая его в качестве подрядчика.

Казаки, наевшись и напившись – запели, причем ту песню, которой я Демьяна научил, «Когда мы были на войне». Душевно получилось, хоть и без музыки. Казаки из тех, кто помоложе – стали о неких весёлых девках поговаривать, порываясь продолжить культурную программу после трактира, семейные засобирались по домам. Тепло попрощавшись со служивыми, оговорив ещё раз с десятником мои тренировки – отправились и мы до дома, Антона Сергеевича пришлось даже поддерживать, чтоб не сверзился. Демьяна тоже изрядно мотыляло из стороны в сторону, он часть дороги прошел с нами, прежде чем разойтись.

– А я думал, что без мордобоя не обойдется. – Высказал то, что тревожило весь вечер. – Хорошо, что никто не заявился, да между казаками споры в свару не переросли!

– Степан их вот где держит! Не забалуешь! – Показал кулак Демьян, а лекарь оживился, выказав неожиданно кровожадность.

– Прискорбно это, херр Герман, что никого не покалечили! – Ничего себе, какой он агрессивный по пьяни, надо с ним аккуратней вместе употреблять!

– Антон Сергеевич, – попробовал его урезонить. – вы же людей должны лечить, а вместо этого такие речи ведете! Радоваться надо, что и посидели хорошо, и без мордобоя!

– Чему радоваться, – угрюмо бросил лекарь. – у нас Прошка выздоравливает уверенно, надо дальше практиковаться, а не на ком! Ничего, – тон сменился на мечтательный. – Скоро Масленица, а там реки вскроются и барки начнут ладить, железо сплавлять, без смертоубийства и членовредительства не обойдется!

– Завсегда так, Антон Сергеич! – Поддакнул Демьян. – Никак не обойдется! Али прирежут кого на Пасху!

Встретились два одиночества и по совместительству – фанаты от медицины, ещё я своими рассказами подстегнул их энтузиазм. Интересно, а как тут с полостными операциями разными, с тем же аппендицитом? Надо расспросить завтра лекаря, как протрезвеет. И что-то с дезинфицирующими растворами надо придумать: йод, зеленка и марганец нам пока не светят, а вот в направлении, как получить хлорную известь – Дитриха подталкиваю, вот почему я в школе химии не учил толком…

Знакомство с местным истеблишментом, хоть и отнимало значительную часть времени, но свои задумки я тоже не забрасывал. Каждое утро совмещая зарядку с инспекцией вначале строительства, а затем и запуска первой опытной варки мыла, как печь сложили первую. Её я запланировал простой и сам немало времени потратил на её возведение (благо был хоть и скромный, но опыт, а главное – понимание, как печь должна работать и что от неё требуется), совместно с привлеченным профессионалом. Тоже не из последних, он занимался заводскими печами, так что помимо отката Отто, пришлось и наемного специалиста стимулировать материально.

Печных дел мастер поначалу дичился, что херр Фальке мало того, что не гнушается вникнуть в ход работ, так ещё и сам норовит поучаствовать. Потом обвыкся, а на второй день даже спорили с ним ожесточенно – у меня было свое видение того, что мне надо, а у него – свое. Ещё и отсутствие цемента выкашивало, если послушать печника, то нам пару недель надо печь, поставленную на глине – доводить до ума, постепенно протапливая понемногу. Пришлось давить авторитетом, косяки в процессе подмажем глиной, а нам ещё и вторая печь нужна, более серьёзная – для кустарных опытов по обжигу цемента.

А там на подходе заказанная в заводе простейшая конструкция для пиролиза древесины, и свои нужды в древесном угле обеспечить, и сырьё получить для химических опытов Дитриха. И обкатать технологию получения древесного угля в печи хочется, я как узнал, что сейчас всё ещё уголь жгут в кучах – за голову схватился. Мало того, что это малоэффективно, так ещё и потеря ценных продуктов. Увлек этой идеей Дитриха, будем обкатывать жжение угля по новой технологии, с тщательной записью всего процесса, чтоб к тому же Лугинину подойти с цифрами конкретными на руках.

В общем – уже в субботу утром я выковыривал из форм застывшие бруски первого мыла, сваренного благодаря моему знанию процесса. Варили не только их животного жира, а ещё из конопляного масла. Да, я знаю, что это мыло не подлежит длительному хранению, но другого растительного масла в наличие не было. Будем использовать то, что есть, а мыло надо не хранить, а использовать! А та же конопля неприхотлива в культивировании, и помимо масла из семян – пенька, которая традиционно идет на экспорт, так что если выгорит с сельским хозяйством, то немалую часть полей засадим именно ей.

– По уму если, то мыло следует выдержать ещё несколько недель, чтоб дошло до кондиции, – заметил я, любовно перебирая первую партию. – но нам некогда столько ждать, оставим пяток брусков. И начинаем следующую варку, уже другого сорта!

– Это если мы кажные три дня по сорок кусков исделаем… – Завис Демьян, считая в уме, расстроено заключив. – Не так чтоб и в прибыли большой будем, барин Герман!

– Кошке мало – в рыло тычут! Это пока пробные партии, производство успеем развернуть, записывай, как следующую партию варить будем!

Я-то помнил прочитанную историю становления известного мыловара Генриха Брокара: начинал он производство в помещении бывшей конюшни, из оборудования располагая лишь дровяной печью, тремя котлами да каменной ступкой. По шестьдесят кусков мыла в день поначалу с двумя помощниками делая, а затем несколько линеек разного мыла выпускал, от «Народного» за копейку, до премиумных сортов на потребу зажиточной публике. А затем и один из первых филиалов французкой парфюмерной фабрики открыл, а его фабрика и до двадцать первого века дожила – «Новая Заря». А мы не только его новшества в виде фигурного мыла в форме зверей, овощей и фруктов воплотим, но и более поздние наработки, так что мылу с различными скрабами, от отрубей до маковых зерен – быть!

Отложил пару кусков Демьяну с невестой, один для Дитриха, по пять штук каждому из трёх купцов (предварительные договоренности были, а вот теперь и первая продукция) отправлю с Глашей сегодня же, как презент и образцы, домой обязательно побольше – пусть Марфа с этим мылом стирает, а не щелоком. И пять брусков отнесу сегодня же Лугининой, давно хотел зайти, а тут вроде и со своим интересом наведаюсь, но не с пустыми руками!

Дома ещё раз распорядился, чтоб баню к вечеру обязательно истопили. Дитрих был зван, вместо привычных в это время сборищ субботних, где заводские служащие в карты резались, да пьянствовали (на подобное мероприятие меня и хотел пригласить сегодня Дитрих) – надо продвигать такие вот, с элементами здорового образа жизни и обязательным квасом после парилки! Ещё бы пива, но увы, пивоварен в округе не было, вот ещё одна зарубка в памяти – найти умельца и организовать пивоварню, гораздо лучше, чем полугаром под сорок градусов травится…

Митрич на напоминание о бане заворчал:

– Да помню, барин, помню! Эх, никаких дров не напасешься эдак, посреди недели топи, в субботу топи!

– Не ворчи, Митрич, баня то у вас – одно название! Надо новую ставить, чтоб не по черному топилась, тогда там хоть через день мыться можно!

Митрич поспешил убраться, пока я его ещё чем-нибудь не озадачил, ворча на ходу:

– Где это видано, чтоб православные опосля энтого гузно мыли, да ещё холодной водой! Обасурманил немец лекаря нашего…

Тут Митрич угадал, это я убедил Антона Сергеевича в пользе мытья жопы после туалета, тут и гигиена, и профилактика геморроя. Мох в качестве средства гигиены не понравился, а к соломе, что у Демьяна в толчке была – даже не притрагивался. Лекарь, кстати, после моих убедительных аргументов – стал апологетом подмывания сразу, ибо что такое геморрой – знал, благодаря профессии выбранной…

Татьяна Терентьевна, как и в прошлый мой визит – встретила благосклонно и отказа отобедать не приняла, впрочем и я не сильно отказывался. Мыло презентованное оглядела с любопытством, понюхав даже. А уж мой рассказ о мыле, сортах его и свойствах – выслушала с интересом, женщина есть женщина. И даже, под впечатлением от моего рассказа – тут же опробовала принесенные образцы, с удивлением заметив:

– Действительно, не хуже итальянского! Херр Герман, как только сделаете мыло с этим скрабом и натуральными ароматами, сразу ко мне! У вас выкуплю! Скоро уже хозяин приедет, внуков привезет и Сашеньку!

Уверил её, что никак не забуду и перевел разговор на возможность пообщаться со строителями и садовником, Татьяна Терентьевна тут же распорядилась привести одного из десятников, приказав ему показать мне ход строительства, вернее – уже отделочных работ. Тот со всем вежеством согласился, поклонившись и отправились на экскурсию по дому.

Вроде и придраться не к чему – выполнил приказ барыни, показал что сделали и что ещё предстоит выполнить, а по факту – на контакт не шел ни в какую. Стоило что-то спросить о том, что касалось профессиональных секретов – тут же впадал в косноязычие и отделывался междометиями. А под конец, когда допёк его расспросами в конец – огрызнулся:

– У нас хозяин – Ларивон Иванович, вот и весь сказ! Распорядиться секреты чужим выдать – противу его воли не пойдем, а сейчас не обессудьте, барин!

– Да какие у вас секреты! – Обидно, конечно, что общение не заладилось. – Как материалы налево пропивать, да хозяину втюхивать, что не покладая рук работаете, а сами филоните в это время⁈ Тоже мне, секреты, я и сам строитель, в некотором роде!

Жаловаться Татьяне Терентьевне всё же не стал, всё-таки коллеги. Если и садовод такой же упертый окажется, то я не знаю. Ладно, главное с него посадочный материал выцарапать, хозяйка ведь добро дала! И словно в подтверждение теории о том, что жизнь состоит из чередующихся черных и белых полос – с садовником их крепостных до самого вечера проговорили, зацепившись языками. Очень нужным, а главное полезным знакомством сегодня обзавелся! Картофель на семена, которой поначалу мне Левонтий (так звали Лугининского крепостного, ответственного за сад) пообещал мешок выделить, после продолжительной беседы превратился в два. Скрепя сердце оставил её пока в надежных руках Леонтия, мне пока негде хранить, да и садить тоже, если по существу…