Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Капиталы будут! Пусть и не сразу, но появятся! Надо сразу юридический вопрос решить, чтоб потом не доводить дело до судебных тяжб!

Было у меня опасение, что могут появиться дальние родственники, о которых и не подозреваю, стоит только жирком обрасти в виде материальных ценностей. А если с производством не заладится, так всегда лежит в загашнике запасной вариант с золотом в соседнем Миассе, его, насколько я помню – только в самом конце восемнадцатого века обнаружили. Но и опять всё упирается в дружную команду единомышленников и лично преданных людей, в одиночку такие дела не провернуть…

– Могу я над вами опеку взять, если вы не против, – нерешительно заметил лекарь. – или предводитель губернского дворянства может назначить!

– Назначать не надо! Вы меня более чем устраиваете, Антон Сергеевич. Надо это только оформить, и чем раньше – тем лучше!

Проявленным с моей стороны доверием он так проникся, что незамедлительно разлил по бокалам наливку домашнего изготовления и провозгласил тост: «За дальнейшее сотрудничество и развитие медицины!» Одним тостом он не ограничился, едва закусив – принялся рассуждать о том, как впишет свое имя в истории и конечно же, совершит переворот. Пришлось спустить его с небес на землю, объяснив, чтоб без приличной собранной статистики выздоровевших, причем заверенной и подтвержденной официально – не стоит соваться. Читал я, как затравили пионера стерилизации, венгерского акушера…

Антон Сергеевич, по мере обрисованных ему перспектив, если он сунется раньше времени предъявлять на суд медицинской общественности не подтвержденные и новаторские методики – мрачнел всё больше. Пришлось подсластить пилюлю, пообещав ему в скором времени несколько препаратов жаропонижающих и противовоспалительных добыть, уж простой отвар из коры ивы с помощью Аксиньи сообразим как сделать. Ну и дозировку подберем, со временем, главное, как я постарался убедить лекаря – не торопиться.

– Ну а ваши предприятия, кои вы намерены организовать, херр Фальке, – еле оторвался от своей излюбленной темы лекарь. – что для них нужно?

– Деньги, народ и земля. В идеале – собственное сельское хозяйство уже этой весной организовать, выйти на самообеспечение. Землю в собственность можно приобрести, если не здесь, то в ближайших окрестностях?

– Скоро Илларион Иванович вернется из Санкт-Петербурга, – задумался лекарь. – он многим моим начинаниям благоволит, так что если его заинтересуем, будет земля. А вот с народом тяжелее, в заводе не хватает… А что с деньгами, велика ли сумма требуемая? Я несколько стеснен в средствах пока, но тысячи две-три изыщу.

– Достаточно для начала, ну а пока будет решаться с землей вопрос, надо незамедлительно ставить опытное производство, будем технологию отрабатывать. Вполне хватит дома обычного и сарая.

– Так госпиталь! – Обрадовался лекарь. – Все равно простаивает большую часть времени! Ну и можно еще один или несколько сараев там поставить!

У меня первым пунктом стояло как раз начать изготовление мыла, вернее – отработки технологии производства, с тем чтоб при желании можно было увеличить выход продукции. Наталья увлекалась мылом ручной работы, а через неё и я вник немного, и ролики на ютубе смотрел, и читал. Если жена пользовалась уже готовой мыльной основой и отдушками, то я вопрос изучил более основательно, так что не сомневался, что сварим не хуже, чем сейчас в лавках продают, пусть и не с первой попытки. А вот размещение мыловаренного производства на территории госпиталя, да ещё и по соседству с мертвецкой – смущало немного…

– Антон Сергеевич, мы ведь собирались на завод! – Внезапно вспомнил я изначальную цель прихода.

– А нахер нам херр Отто⁈ – Скаламбурил лекарь и засмеялся.

– А вот тут вы ошибаетесь, Антон Сергеевич, – попенял ему на недостаточное видение будущего. – связи с производственниками, особенно неформальные – наше всё! Собирайтесь, пойдем и будем знакомится со всем уважением, мне чего только не надо для первоначального обустройства лаборатории!

Глава 7

Глава 7.

Каждый нормальный, состоявшийся в жизни человек, после тридцати лет живет с устоявшейся картиной мира в голове, знает как управлять Россией и должен уметь отстаивать свое мнение в интернете. И я не был исключением, в детстве Пикуля читал запоем, так что по поводу Биронщины, «кровавого правления» Анны Иоановны и «золотого века» Екатерины Великой никакого сомнения не испытывал. А на уроках ещё в советской школе твердо усвоил про огромную роль Емельяна Пугачева и Салавата Юлаева в национально-освободительном движении и борьбе за права крестьян и прочих неимущих слоев населения. И никаких сомнений не испытывал, живя с этакой кашей в голове, состоящей зачастую из взаимоисключающих параграфов. До того, как попал сюда…

Сейчас же свое мнение не отстаивать следовало (да и нету тут интернета с его иллюзией анонимности и безнаказанности) и на каждом углу высказывать, а засунуть глубоко и не проявлять активную гражданскую позицию ни в коем случае, по крайней мере пока не въеду в нынешние реалии, которые разительно отличались от всего того, что я прежде «знал». И на ходу пересматривать все свои прошлые заблуждения, избавляясь от стереотипов. А то ляпнешь что-нибудь не то и забанят согласно нравам здешней эпохи – кандалы, скорое судебное разбирательство без адвоката и в Сибирь. Это если против власти и её политики буром попрешь, а если частные обмены комментариями с оппонентом не заладятся, то вместо дизлайка – на дуэль вызовут. Одна радость – я некоторым образом имею отношение к модераторам, благодаря благородному происхождению, и от тех же телесных наказаний избавлен. До крупного косяка, а там не посмотрят на родовитость…

Вот и к немцу Отто, работающему на заводе мастером – заранее сложилось предубеждение. Тут и незнание им русского языка царапнуло сразу (при всем том, что со слов лекаря – двадцать лет почти жил в России, ну что тебе мешает выучить язык страны, где ты живешь и работаешь) и сейчас, когда вместо того, чтоб неспешно спуститься к заводу, до которого от силы минут пятнадцать пешком – Антон Сергеевич приказал Демьяну запрячь сани. Опять какие-то сословные заморочки, которые мне кровь из носу – нужно осваивать. До госпиталя он пешком ходил, не погнушался в первые дни батюшки покойного вещи самолично притащить, а тут погляди – официальная церемония с выездом, ещё и прислуга какие-то свёртки тащит в сани…

За те полчаса, пока Демьян возился с лошадью и санями, да ехали до завода – подробней расспросил Антона Сергеевича о местном начальстве. Главный здесь, наделенный правом казнить и миловать – Илларион Лугинин, хозяин всех Златоустовских заводов, куда относится и Сатка, и Миаз (как сейчас Миасс называют, впрочем, и Златоустовский завод сейчас через раз Косотурским величают, по горе близлежащей). А помимо владений на Урале – ещё мануфактуры имеет немалые в России, не считая торговых дел, в том числе и с заграницей. Есть ещё его управляющий, второй человек после купца первой гильдии, приказчик Федот Иванович Ахматов, курирующий весь заводской комплекс. В отличие от других заводских приказчиков, набранных из крепостных за сметливость и расторопность – вольный.

– Может с ним сведете, Антон Сергеевич, всё-таки русский человек, в отличие от этого Отто? Прав и возможностей больше опять же, по сравнению с мастером.

Лекарь, в общих чертах уже понимающей, зачем мне тесное знакомство с заводским начальством, от маклей с Ахметовым предостерег:

– И не вздумай, ворюга первостатейный! Тебя же и подведет под батоги, обобрав как липку! Лучше с херром Отто рядись, тот не просто мастер, а главный мастер! Он и в Миаз ездил работу налаживать, и здесь царь и бог для заводских!

– Как же тогда Лугинин его в главных приказчиках держит, – удивился я. – раз он вор?

– Дело свое знает, – нехотя признал Антон Сергеевич, у него контры какие-то с этим Ахметовым, судя по всему. – но и Илларион Иванович не просто так сюда перебирается, а чтоб пригляд хозяйский был! Ждем кормильца вскоре, должен до весенней распутицы вернуться…

На территорию завода заехали беспрепятственно, Демьян остался в санях при лошади, а мы с лекарем направились в контору – знакомиться с Отто Эверсманом.

– Гутен таг, херр Антон! Гутен таг, Герман!

Радушно встретил нас главный заводский мастер. Лысый здоровый мужик, без парика почему-то (ну вот так мне представлялся немецкий мастер в России этого времени), и с характерным красным носом, намекающим, что русификация приезжего специалиста всё-таки состоялась, если не на языковом, так на ментальном уровне. Меня он даже обнял, расчувствовавшись, что-то приговаривая на немецком. Единственно, что понял, так это:

– Зер гут, Фальке, зер гут!

– Херр Отто очень сожалеет о постигшей вас утере, – синхронно переводил лекарь. – и со своей стороны обещает помочь и составить протекцию, буде вы решите остаться здесь.

– Не, Антон Сергеевич, давайте домашнюю заготовку, что я очень благодарен, но решил попробовать свои силы в предпринимательстве!

По мере того, как лекарь рассказывал ему о моих намерениях, Отто начинал поглядывать на меня со всё возрастающим интересом, не забывая высказываться:

– Зер гут, Фальке, зер гут!

Потом влупил кулаком в стену, зычно крикнув:

– Фетька, комм цу мир!

Незамедлительно появившемуся Федьке что-то приказал, при этом Антон Сергеевич повеселел и водрузил принесенный из дома сверток на массивный стол хозяина, переведя мне:

– Сейчас Дитрих придет, сын достопочтенного Отто! Завод вам покажет и всё вот это, а мы пока тут посидим, поговорим. Вам же интересно было, херр Герман, как тут всё устроенно?

Я только кивнул, а тут и Дитрих пожаловал – точная копия отца, лет навскидку не больше двадцати пяти. Только что не лысый пока. Отто представил сына, лекарь меня и обменявшись с Дитрихом чопорными полупоклонами понял, что знакомство состоялось. Тут же нас без церемоний выставили на улицу и Дитрих, скорчив покровительственную мину – повел меня на экскурсию.

– Я горное училище в том году закончил, в Санкт-Петербурге! – Сразу же зпохвастался Дитрих, едва мы остались вдвоем. – А вы, херр Герман, какое образование получили? Папенька прочил вас на заводе устроить…

– У меня только домашнее, да по верхам нахватался в Европах всякого. Дитрих, а расскажите, пожалуйста, про учебу в горном университете⁈ Трудно пришлось, какие предметы изучали?

Мой интерес был неподдельным, и в самом деле – очень любопытно, какой сейчас уровень образования. Поняв это после первых же уточнений и наводящих вопросов – Дитрих с жаром принялся рассказывать о проведенных годах в стенах альма матер. По ходу показывая завод и его основные сооружения.

И если производство конца восемнадцатого века не особо впечатлило, то по мере рассказа Дитриха о своей учебной программе – меня всё больше накрывало комплексом неполноценности. Арифметика и алгебра, геометрия и маркшейдерское искусство, минералогия и металлургия, рисование, химия, механика и гидравлика, физика – это если в ПТУ такому учат, то что преподают в университетах⁈ Насел на Дитриха, выясняя уровень его знаний и понял – учили его на совесть.

А он, в свою очередь, после моих расспросов – уже и на меня не так свысока стал поглядывать. Нашел родственную, а главное – позарез необходимую мне душу! Забросил удочку на предмет частных и оплачиваемых консультаций для малого бизнеса, нацеленного на инновационные технологии и смог уже его заинтересовать, немного приоткрыв свои задумки, без конкретики, правда, пока – промышленный шпионаж не вчера появился…

– А давайте на ты, герр Фальке! – В конце концов первым, как старший, великодушно предложил Дитрих, протягивая руку.

– Заметано, – Ответил на рукопожатие. – значит, в ближайшее время пока займемся мылом, я тебе примерные технологии и пропорции подскажу, с тебя по реактивам идеи и советы! А человек, что будет непосредственно эксперименты проводить – есть, и даже грамотен!

– Мне больше интересна твоя идея про так называемый цемент, – практичный немец (хотя какой он немец, большую часть жизни в России прожил) сразу ухватил суть, а главное, коммерческий потенциал сухих смесей и их использование. – но и химия мне интересна, так что к твоим услугам, дашь знать, когда понадоблюсь!

Тут только заметил, что увлекшись беседой, мы уже не первый круг наматываем по заводскому двору. А рабочие заводские что-то не видать, чтоб вкалывали как каторжные. Оживление некоторое присутствовало у кузнечных молотов, а вот показанные Дитрихом домны – простаивали. Спасибо экскурсоводу, просветил: известного мне круглосуточного производства нет пока, да и большая часть работ завязана на сезоны года и крестьянские нужды. Так железо плавят и выделывают в основном с поздней осени, торопясь заготовленную руду переработать до наступления весеннего половодья, когда вся продукция сплавлялась барками по Аю. А летом вообще жизнь заводская погружалась в анабиоз – приписные крестьяне занимались огородами и полями, как и вольнонаемные работники.

Расстались совсем по приятельски – Дитрих как раз хвастался имеющейся подзорной трубой и обещал весной, как вода прогреется, показать где девки купаются голышом, не ведая о достижениях технического прогресса. Как вдруг оборвал рассказ и совсем неподобающе недавнему ученику горной академии взревел на весь заводской двор:

– Куда⁈ Какого хуя⁈

После чего скомкано попрощался, заверив что все предварительные договоренности в силе и бросился к замеченному им непорядку, устранять. Не иначе – рабочие технику безопасности нарушили, или скомуниздить чего пытались. А я, обрадованный новым знакомством (и его пользой, чего душой кривить) – расчувствовался: вот вроде конец восемнадцатого века, а сейчас чем-то родным повеяло, атмосфера как в моем строительно-монтажном управлении, когда я там в молодости практику проходил…

Вернулся в контору, и лекарь, и мастер встретили меня с таким оживлением, что к гадалке не ходи – пьянствовали. Впрочем, на это же намекал накрытый стол. Поблагодарил Отто со всем уважением, попросив Антона Сергеевича перевести, ну и по поводу сына высказался, что рад знакомству, отличного специалиста вырастили, херр Эверсман и всё в таком же духе. Думая улизнуть до дома, но не тут-то было – заставили присоединиться, ладно хоть пить пришлось символически, да и они не настаивали особо, а вот пообщаться пришлось.

Лекарь по пьяни уже выложил о том, что будет моим опекуном, и про совместный бизнес планируемый намекнул скорей всего. Мне подмигнул и с радостью заявил, что херр Отто поможет нам со всеми начинаниями всем, что располагает, за скромный прайс. Сам Отто, развалившись на стуле на это добродушно прогудел:

– Я, я, мин херц!

И ещё что-то добавил по немецки, Антон Сергеевич перевел:

– Для единственного сына своего старого друга – поможет всем, чем сможет! – И тут же икнув, добавил. – И вы мне, херр Фальке, сейчас как сын!

Ну тут понятно, что накидались основательно, буркнул вполголоса, чтоб не услышали:

– Батя алкаш – горе в семье! – И уже специально для лекаря. – Антон Сергеевич, я сегодня в госпитале перекантуюсь, не теряйте!

Тот с негодованием принялся возражать, что согласно нашим договоренностям я могу прямо сейчас переезжать к нему, мне и комнату уже подготовили по его распоряжению. Отто тоже возбудился – еле отбился от них. На улице подошел к Демьяну, уведомил его что домой направляюсь, тот пресек мои поползновения идти пешком, сказав что отвезет и заодно перекусит, этих ещё не скоро по домам развозить. Ну хоть разъяснилось, что конный выезд на завод с визитом был вызван не этикетом, а практической необходимостью.

– Антон Сергеевич то наш с Отто часто так? – Уточнил у Демьяна.

– Так с самого приезда кумпанействуют, два года почти. Два или три раза в месяц…

Следующий день оказался не менее насыщенным: переехал к Антону Сергеевичу, а на дворе госпиталя два привлеченных Демьяном плотника и два разнорабочих принеси-подай – начали строительство сарая мыловаренного. Ну и я там же присутствовал, любопытствуя: делегировать полномочия Демьяну окончательно всегда успею, а пока будет не лишним самому понаблюдать. Впрочем и без дела не сидел, ближе к обеду привезли первые сани, нагруженные кирпичом для печи будущей, так что не выдержал и помог разгрузить (игнорируя возмущение Демьяна), складывая их в аккуратный штабель внутри намеченного периметра для сарая. А наемные работники копали ямы и устанавливали опорные столбы, в общем – работа спорилась.

А за обедом, уже в новом доме, Антон Сергеевич заявил:

– Мы приглашены, херр Фальке, с визитом к Татьяне Терентьевне Лугининой, завтра к обеду!

– Началось… – вздохнул я.

– Да, – подтвердил лекарь. – вся неделя будет занята, сами же говорили, что с купцами необходимо налаживать сношения…

Глава 8

Глава 8.

Двухэтажный дом (если первый полуподвальный этаж, обжитый прислугой, наполовину утопленный в землю считать за полноценный), выделенный Лугининым лекарю – понравился мне гораздо больше. Комнатка отведенная для меня хоть и не отличалась размером, но застекленное окно и кровать с подушками и периной были неоспоримым плюсом. Что уж говорить про застеленный домоткаными половиками настоящий пол – а жизнь то налаживается! Вот из таких мелочей, когда в туалете вместо соломы, заткнутой в щель меду досок, висит короб из бересты со мхом – и складывается уют…

Ещё и обслуги три человека из мещан: Марфа, немногословная домоправительница, её муж Митрич и дочь Глаша, раскормленная донельзя девица лет четырнадцати, ходившая по дому с таким видом сонным, словно никак не могла проснуться. Как бы то ни было – дом блюли в чистоте, кормили сытно, хоть и не без обязательной поправки на постные дни. Впрочем, мне как нехристю было послабление и я намеревался этим пользоваться вовсю. У меня молодой растущий организм, пусть сами постятся, особенно в холода, а я свой бутерброд с салом или мясом урву с кухни в любой момент, когда сочту нужным…

Распорядок дня обитателей лекарского дома не сильно отличался от уже привычного – ранний подъём, недолгие сборы и посещение церкви в полном составе, исключая меня. Я уже был там один раз, программу минимум выполнил. Да свечей взял, поставил за упокой души моих друзей, оставшихся в пещере будущего, а что осталось – перед иконой Николая Угодника зажег, попросив удачи во всех начинаниях.

Спокойно, без суеты умылся, осмотрел дом: в большой комнате, используемой лекарем как гостиная и приемная для пациентов, с настоящими часами на стене (уже вторыми, увиденными здесь – у Антона Сергеевича были карманные) надолго залип перед небольшим зеркалом, запалив канделябр о трех свечах, тщательно изучая, что мне досталось в наследство от реципиента, не обидела ли природа внешностью…

Так вот ты какой, херр Герман Фальке… Лопоухость, которая меня несколько беспокоила, оказалась не такой уж критичной, если отрастить волосы – можно замаскировать. Глаза серые, особой породистости в чертах лица не обнаружил: типичная славянская морда, скоро и волосы отрастут светлые, вернее, короткий ежик уже появился. А впрочем, учитывая повальную антисанитарию и вездесущих насекомых вроде блох и вшей – нафиг эту красоту, буду так ходить. Мне лицом не торговать, а форма черепа вроде ничего, без изъянов. Решено, будет Демьян раз или два в месяц так же брить наголо, под Котовского…

Дождался вернувшихся из церкви (зарядку утреннюю отложил, решив сделать её попозже во дворе госпиталя, совместив с пробежкой туда, инспекцией работ и занятиями фехтованием с Демьяном – здесь и двор тесный, и любопытных соседей больше) и сели завтракать. Как в ресторане – вдвоем за накрытым столом в гостиной, прислуживала Глаша, умудряясь не просыпаться. Разительная перемена, вроде только вчера из одного котелка с Демьяном и Аксиньей кашу наворачивал и вот уже пироги с капустой и грибами, калач из пшеничного хлеба, моченая брусника и клюква, что-то вроде киселя на десерт и никакого мяса, опять пост⁈

Лекарь, маявшийся после вчерашнего дурным настроением и больной головой – страдальческим тоном напомнил, что у нас сегодня визит к супруге Лугинина, считай к первой леди по местной табели о рангах. Заверил его, что помню всё прекрасно и перевел разговор на часы, благо висевшие на стене напомнили. Тоже себе хочу, карманные луковицу, как у Антона Сергеевича. И на производство надо хоть бы настенные, чтоб не на глаз технологическую цепочку отрабатывать, а тщательно записывать всё: и пропорции, и время приготовления.

Лекарю было явно не до часов, посоветовал посмотреть в лавках, их на весь поселок было три, не считая хозяйской при заводе, где работники могли в счет заработка приобрести продукты и товары первой необходимости, естественно – по чуть завышенной стоимости.

– Если что надобно, херр Герман, чего в наличие нет – переговорите с купцами, или по воде доставят летом, или по санному пути зимой…

Так, аналог наш маркетплейсов есть, что радует. Только вот учитывая логистику – сроки доставки несколько больше, чем я привык. Надо самому идти знакомится с ассортиментом местных воротил бизнеса, что я пока откладывал. Чувствовал, что не удержусь и начну тратить, это во-первых, а во вторых – с купцами всё равно придется знакомится, те же визиты наносить, так что не торопился с посещением лавок.

После завтрака началось натуральное паломничество пациентов, на «радость» Антону Сергеевичу.

– На меня поглазеть пришли! – Догадался я, на что лекарь лишь кивнул. – Значит как договаривались, Антон Сергеевич, рассказываете о пользе гигиены, советуете мылом пользоваться, девкам о пользительной и чудесной силе мыла против прыщей талдычьте!

– Вы бы лучше, херр Герман, скорей обещанное средство от головной боли изготовили!

– Будет, весной, не сейчас же по сугробам с ивы кору обдирать. А вы рассолу капустного, Антон Сергеевич, там тоже витамины!

Не задерживаясь в прихожей, полной внезапных пациентов – вышел на улицу и легким бегом направился к госпиталю, приковывая изумленные взгляды немногочисленных прохожих. Пусть привыкают, ещё один штришок к образу чудаковатого иноземца будет не лишним. И мне так проще скрыть все странности, прямо-таки бросающиеся в глаза…

Что порадовало – все нанятые работники уже были во дворе, включая трех приведенных Аксиньей детей из богадельни, двух пацанов и одной девчонки, что при моем появлении спрятались за её спину. А вот, что вместо строящегося сарая я застал консилиум, в котором участвовали все собравшиеся – разозлило:

– Почему стоим? Сарай сам себя не построит!

– Тут это, барин, – взял слово Демьян. – поспорили, простоит ли до следующего года, коли так ненадежно строить, али завалится по зиме?

– Ты как с ними подрядился, – кивнул я на притихших рабочих. – за сданный объект платим или на полный кошт взял с трехразовой кормежкой? Так они тут до морковкиного заговенья спорить могут…

– Как можно! – Возмутился Демьян, рыкнув на зашевелившихся работяг. – Как урок исполнят, тогда только расчет!

– Вот и пусть работают, а не лясы точат!

Работа закипела, а я занялся разминкой и упражнениями, в процессе поглядывая за усердием нанятых гастарбайтеров, причем в прямом смысле этого слова – все четверо были из вольнонаемных крестьян, приходящих на сезонные работы. Как сказал Демьян, нам и этим следовало радоваться, недостаток рабочих рук во всем заводе ощущался постоянно. Горно-заводской округ и раньше испытывал дефицит рабочей силы, особенно квалифицированной. А сейчас, когда едва минуло десять лет после бунта Емельки, изрядно проредившего население – и подавно проблемы с наймом. Лугинин на свои заводы со всей России крепостных свозил, вплоть до афер с покупкой пришедших в упадок предприятий у других заводчиков, с якобы их последующей реорганизацией, а на деле – чтоб перевезти кадры с семьями на Урал.

Когда я закончил с зарядкой и принялся отрабатывать связки ударов с Демьяном – у работников словно второе дыхание открылось, плотники принялись покрикивать на детей и подсобников, чтоб быстрее шевелились. А меня словно что-то изнутри грызло, какая-то мелочь, не дававшая покоя. Что бы добавить к физическим нагрузкам, исключая работу с тяжестями, противопоказанную для тушки подростка?

Прошелся по двору, посматривая по сторонам и осенило, подозвал Демьяна, разметил в снегу два места, где приказал к завтрашнему же утру вкопать два деревянных столба.

– Две скобы ещё железные туда приколотить повыше, – продолжил давать указания. – а железную перекладину я сам достану! Вот чего не хватало!

Обычный турник, который я вспомнил – оказал на внимательно прислушивающихся к распоряжениям наемных работников поразительный эффект: тот, что был у них за бригадира, вдруг принялся низко кланяться, взмолившись:

– Не серчай, барин, всё в срок по уговору выполним!

Затем навестил скучающего Прошку, озадачив его изготовлением небольшого овального тубуса-чехла из бересты, как раз под размер бруска мыла. Как образец, думая эти мыльницы под линейку премиум мыла приспособить. Прохор никаких трудностей не увидел, даже когда я ему сказал, что таких мыльниц потребуется много, хоть и не прямо сейчас.

– По весне берёсты надрать надо, барин, сколько потребно и потом хоть весь год сиди вырезай по выкройке! А я хоть сейчас спроворю, велите токмо нож дать да берёсты!

– Ты лежи пока, это не к спеху. Детей из богадельни, значит, можно посадить на эту операцию. Прохор, ты в крепости ведь?

– К заводу приписан, как вся наша деревня, поначалу уголь жег, да возил, потом дядька в завод пристроил!

– Заводу ты сейчас, как калека – не нужен, Прохор, а вот мне пригодишься. Пойдешь ко мне работать?

Сомневался он недолго, уяснив, что заработком не обижу – с радостью согласился. Ещё бы, у него какое-никакое хозяйство есть, как выяснилось, в том числе и лошадь с коровой, с которыми сейчас жена его одна бьётся, да ещё два малолетних ребёнка на шее висят. А мне такой рукастый работник пригодится, буду собирать команду из того, что есть. Тут даже заводчики на работах и детский труд используют, чуть ли не с двенадцати лет, и женский, выбирая все доступные кадровые резервы подчистую. Так что и богадельню вниманием не обойду, постаравшись к делу пристроить кого только можно и вот таких вот увечных и немощных, как Прошка – следует привлекать. А с правовым статусом его разберусь, пусть даже придется выкупать…

На улице ещё немного постоял, посоветовал Аксинье не морозить детей, которые не хуже взрослых принимали посильное участие в стройке – пусть греются в госпитале почаше.

– И покормите их обязательно! Кстати, а почему всего трое, Аксинья, ты же говорила что пятеро сирот у вас?

– Одёжи у них нет, барин. – Потупилась она. – Завтра поменяются, кто сегодня на заработок выходил – отдыхать будут, а другие сменят их. А покормить уже покормили…

Подозвал Демьяна, сказав выделить Аксинье столько, сколько надо на одежду для детей, пусть самую непритязательную, всё равно изгваздают, но чтоб теплую. Впрочем, она сама разберется, не маленькая. Демьян тут же встал грудью на доверенный ему капитал (кстати, сколько там осталось, от тех двадцати пяти рублей – надо выяснить), принявшись ворчать. Мол это совсем излишние траты и пусть по очереди ходят, так и ртов кормить меньше придется и одёжу не покупать. Аксинья не говоря ни слова, так выразительно на него глянула, что Демьян тут же сбавил обороты, под конец и вовсе заключив елейным голосом под одобрительные кивки будущей супруги, что сиротам помочь – богоугодное дело.

– Барин, а раз мы сейчас работаем, нам можно теперь в школу ходить? – Набралась смелости девчушка и сразу же после заданного вопроса спряталась за надежную спину Аксиньи, откуда теперь поглядывала с любопытством, ожидая ответа.

– Какую ещё школу⁈ – Удивился я, посмотрев на Демьяна с Аксиньей. – Что за школа, почему не знаю?

Как-то не укладывались у меня в голове реалии конца восемнадцатого века, небольшой посёлок при заводе, больше похожий на кустарное производство и школа. Так то, мысль о необходимости воспитания собственных кадров и хотя бы минимальном образовании детей: на уровне уметь писать и считать для начала – давно в голове сидела. А тут, как выяснилось со слов охотно разъяснивших ситуацию помощников – уже несколько лет школа действует. При заводе и только для детей заводских рабочих и мастеровых, организованная всё тем же Илларионом Лугининым. Подробностей не добился, кроме того что школа была на три класса, да и откуда Аксинье с Демьяном их знать. Пересказали лишь то, что было им известно.

А уж не попаданец ли, подобно мне – этот таинственный Илларион Лугинин, только более удачно устроившийся? Вот сегодня и посмотрю, надо идти домой, кстати, раз на обед у нас визит к супруге заводчика, купца и по совместительству – мецената, организовавшего школу и не поскупившегося на госпиталь. Да нет, бред это, нормальный попаданец не стал бы экономить на госпитале, вместо нормальных окон затягивая окна бычьим пузырем. Как я уже заметил: и в заводской конторе нормальное стекло (относительно, конечно, до привычного мне качества не дотягивая) в окнах было, и дома у лекаря, не говоря уж о сверкающих на рассвете окнах строящегося особняка купца…

Уже уходя – вспомнил про необходимость вести строгий учет расходов (про доходы пока и речи нет) и пришлось вернутся, позвав за собой в дом Демьяна, подальше от навостривших уши всех присутствующих. Демьн, уяснив, чего я от него добиваюсь – расплылся в довольной улыбке:

– Всё учтено, барин, с меня и Антон Сергеич отчет требует кажный месяц, вот!

Вытащил из укромного места бумагу, исписанную убористым почерком и протянул мне. Изучать подробно было некогда – уже время поджимало, но по диагонали посмотрел, в очередной раз порадовавшись, что такого ценного кадра, как Демьян – приметил сразу. И мало что приметил, а уже и к себе в команду взял! Придется и обратно до дома бегом добираться, эх, надо часами обзаводиться, надо!

Успел, даже пришлось ждать, пока лекарь соберется. Тот волновался, словно к английской королеве на прием идем, всю недолгую дорогу до частично построенного особняка – изводил меня наставлениями, как держаться и себя вести, чтоб не вызвать неудовольствия дражайшей супруги Иллариона Ивановича. Вот тоже странно, доктор подобно мне – из не особо родовитых, но всё же дворян. И такой мандраж перед неофициальным визитом даже не к самому купцу первой гильдии, а к его жене. Хотя, если принять во внимание тот капитал, которым располагал Лугинин – сие не удивительно. Лекарь ещё упоминал, что несколько лет назад Илларион Иванович занимал место городского главы Тулы, что тоже показательно – абы кого городским главой не изберут.