Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Вернувшегося вскоре после ухода лекаря Демьяна обрадовал этой ассигнацией и отправил опять за покупками: пусть из еды чего купит, на свой вкус, а себе попросил зубную щетку и порошок, если таковые есть в наличии, полотенце (тут опять возникло недопонимание, сошлись на небольшом отрезе самой дешёвой ткани) и пару иголок с парой же катушек ниток двух цветов, белого и черного. Швейные принадлежности вызвали недоумение и даже протест у Демьяна, выразившиеся в одной фразе:

– Зачем, барин, Аксинья же есть⁈

– Ты купи, главное, сам разберусь! Денег то хватит?

– И останется, ни копейки не утаю, барин!

– Тогда и свечей купи, а то сидим впотьмах!

Перед уходом Демьян споро натаскал воды и дров, на этот раз затопив уже саму печь, там, где должно выпекать хлеб и пироги, и где нам предстоит мыться и с довольным донельзя видом отправился за покупками. А я с интересом принялся рассматривать принесенный им брусок сомнительного мыла, по качеству далёкого даже от привычного мне хозяйственного и две бутылки мутного стекла с современным аналогом водки, приблизительно – не меньше литра каждая. По заверениям Демьяна, одна из них хлебное вино, а вторая – именно водка, хотя на первый взгляд идентичные и без этикеток. Не многовато ли будет для дезинфекции?

Сковырнул сургуч, заливавший сверху пробку с первой, с сомнением принюхался, предчувствуя запах самогона дрянного и был приятно удивлен. Попробовал: навскидку двадцать пять градусов, запаха сивухи нет вообще. Распечатал вторую – тоже водка, на вкус чуть покрепче, с ярко выраженным запахом аниса. Анисовка значит! Увлекаться дегустацией не стал, а тут и Демьян вернулся, нагруженный покупками.

Вкус у него оказался непритязательный, из разносолов он притащил большой туес берестяной с квашенной капустой, промерзший насквозь. Зато с клюквой. Тут же ножом наковырял этой капусты в тарелку и поставил размораживаться ближе к печке, остатки вынес в сени. Ещё похвалился бараньей ногой купленной и головой этого же барана. На вопрос, на хрена нам эта голова – стал объяснять, что он с ней намерен сделать. Против такого холодца я ничего не имел, так что одобрил покупки. Далее мне были продемонстрированы лук и чеснок, достаточно мелкие по сравнению с привычными мне сортами. Тоже одобрил, однако решил, что с ассортиментом лавок или базара надо самому знакомиться. Так же Демьян высыпал на стол такую гору медной и мелкой серебряной монеты, что я лишь развел руками – некуда прибрать. Предложил ему на время моего пребывания в больнице самому ведать финансами, после чего деньги со стола испарились в один момент, а я вместо прежнего барина превратился в барина Германа.

Вооружившись монструозного вида ножницами, больше похожими на те, которыми у нас овец стригут – Демьян вначале обкорнал мою шевелюру. С сожалением посмотрел на шикарные, должно быть, если их тщательно вымыть, локоны – затем вспомнил про педикулез и махнул рукой:

– Брей!

А мыться в печке оказалось просто замечательно, несмотря на небольшую тесноту. По уверениям Демьяна, там при известной сноровке и париться с веником можно. К вечеру мы оба сидели за накрытым столом чисто вымытые, я наконец-то в приличной (хотя пока и непривычной), а главное – в чистой одежде. Поглаживал гладко выбритую голову, благоухающую на всю кухню анисом, на плите булькал самый большой чугун с порубленной головой барана, а мы с Демьяном на два голоса пели:

'Когда мы были на войне,

Когда мы были на войне,

Там каждый думал о своей любимой или о жене.

И он, конечно, думать мог, да, он, конечно, думать мог,

Когда на трубочку глядел, на голубой её дымок,

Когда на трубочку глядел, на голубой её дымок.

А он не думал ни о чём, да, он не думал ни о чём,

Он только трубочку курил с турецким горьким табачком.

Он только трубочку курил с турецким горьким табачком'.

Глава 4

Глава 4.

Хорошо вчера посидели, в меру. Помнил, как Демьян всё попу докладывал, да и лекарь нет-нет поглядывал с любопытством – так что давать повод для дальнейших подозрений не собирался. На утро анисовки осталась почти треть, а ко второй бутылке и не притрагивались, несмотря на горячее желание Демьяна. Зато полностью переработали сваренную голову, перебрали мозги от костей, переложили в тщательно отмытую посуду, сдобрили давленным чесноком и залив жирным наваристым бульоном – вынесли в сени на мороз.

Ну и наелись вволю, особенно налегал на бутерброды с мозгами Демьян, сокрушаясь, что завтра не доведется отведать холодца – пост рождественский будет. Ещё один аргумент в пользу того, что не стоит в православие пока переходить. Расспросил подробней, оказалось не всё так страшно – пост не строгий, масло можно. Демьян начал высчитывать на пальцах, размышляя вслух и радуясь, что до самого воскресенья мясное можно, только завтра в среду и в пятницу ограничения. А вот со следующего понедельника – всё, никакого мяса.

– Вторник сегодня получается? – Догадался я, на что он согласно кивнул головой. – Завтра с утра опять в церковь пойдешь к заутрене? Узнай какой год по светскому календарю, а то вот это от сотворения мира – совсем мне непонятно. Март ведь уже?

– Февраль ишшо, двадцать восьмое, завтра март! А год чего узнавать, – удивился Демьян. – тысяча семьсот восемьдесят четвертый, али совсем память отшибло? Ещё по одной, Ваше Благородие⁈

– Так, – я решительно заткнул пробкой бутылку и скомандовал. – прибираем со стола и спать!

Утром Демьян поспешил на богослужение, а я долго умывался, плеская в лицо холодной водой, прогоняя остатки после вчерашнего застолья, затем с чувством, толком и расстановкой чистил зубы приобретенными зубной щеткой и порошком из толченного мела с какой-то отдушкой, отдаленно напоминающей мяту. Сама щетка представляла из себя палочку с расщепом, в который одним толстым рядом была вставлена жесткая щетина неведомого зверя, с двух сторон этот расщеп жестко фиксировался медными кольцами. Естественно, ещё вчера, после покупки – сполоснул ретро-щётку кипятком.

Затем оделся и вышел во двор проветриться, походил по двору и решил заняться зарядкой – проверить физическую форму доставшейся тушки. Форма оказалась не очень, но я списал всё это на последствия недавней хвори, чудом не приведшей к смертному одру. И продолжил классические упражнения, как я их помнил, из утренней зарядки: приседания, наклоны и махи руками. Так увлекся, что проморгал появление во дворе вчерашней сладкой парочки: Аксиньи с Демидом.

Помня о сословных заморочках – невозмутимо продолжил заниматься, а Демьян шикнул на приоткрывшую рот Аксинью, прогнав её в дом накрывать стол. Доложив мне, что взял на себя смелость вчера прикупить фунт сливочного масла, так что нас сегодня ждет настоящий барский завтрак. Я лишь кивнул одобрительно, сам уже думая прекращать – запыхался и устал. А Демьян продолжал топтаться рядом, с одобрением пространно рассуждая о полезности экзерцисов, как он обозвал мою зарядку. Вспоминая свою службу, как офицеры у них и сами на учебных саблях рубились и солдатам спуску не давали.

– Если по военной части идти собираетесь, барин Герман, без экзерцисов никак!

Сука! Я отвернулся и зардевшееся лицо принялся протирать снегом. Холодное, оно же белое оружие, мое несомненное дворянство какое-никакое – пазл сложился. По военной части, как предположил Демьян – никакого желания идти, я свой долг Родине ещё в будущем отдал. А вот умению обращаться с колюще-режущим и рубящим оружием дворян в этом времени чуть ли ни с детства учат. А мой уровень – максимум колбасу нарезать на разделочной доске. В этом случае на иноземное происхождении съехать не получится, увы…

Шагнул к сваленной у чурбака для колки дров куче веток, выбрал два увесистых дрына относительно прямых, один кинул Демьяну, вторым вооружился сам.

– Давай, Демьян, нападай! Не было у нас с батюшкой возможности моим образованием заниматься со всем усердием, больше над книжками корпел, так буду наверстывать! Нападай!

– Та я ить, Ваше Благородие, – он оперся на палку как на посох и покачал головой. – при лекаре полковом обретался, поэтому и прибился тут к Антону Сергеичу фельдшером, какой из меня рубака? Давайте я вас с казаками сведу, кои поухватистей и в сече сведущи? Они научат!

– Защищайся тогда!

Я крутанул пару эффективных восьмерок и стал наступать на поднявшего палку Демьяна. А что, кто из пацанов в перестройку, посмотрев «Семь самураев» – палкой не учился работать? Мы и штакетником дрались на дискотеке! И нунчаки были самодельные, одно время отрабатывал связки, в мотоциклетном шлеме, после того как сам себе по голове зарядил со всей дури. Так что руки-то помнят! Я уверенно теснил отступающего Демьяна, с опаской отступающего в самый угол двора по сугробам и увещевавшего меня одуматься и найти настоящего учителя.

Бить его не собирался, не настолько уж я отморозок – ветерана калечить, но вот палку из его рук можно выбить. Только примерился, как это ловчей сделать и замахнулся, как Демьян словно преобразился, его дрын запорхал как меч джедая, мой выбило из рук неведомой силой, а левую руку словно отсушило.

– Ыыы! – С чувством выдал в пространство, сдерживая мат и правой растирая онемевшую левую. – Хорошо что при лекаре обретался, а не писарем в штабе!

– Ваше Благородие! – Упавшим голосом повинился Демьян. – Я же говорил, нормального вам учителя надо! Вы как давай размахивать, я и испужался!

– Куда мне нормального, – процедил я. – если ты меня под орех разделал моментом. С тобой буду заниматься пока, за отдельную плату. Покажешь, медленно, как ты это сделал! Завтра. А сейчас завтракать пошли…

За столом, во время завтрака, не идущего ни в какое сравнение со вчерашним – договорился с Аксиньей о дальнейшем сотрудничестве. Что касается стирки (прикинул, что если заниматься физической формой – то и гигиеной следует озаботиться, чтоб не запаршиветь): вопрос оплаты переложил на Демьяна. Вроде всё правильно сделал, не дело дворянина копейки считать, по крайней мере – оба согласно кивнули на такое предложение. А после завтрака достал вчерашний отрез самого дешевого сукна, взятого Демьяном на полотенца (я из него и на них, и на портянки уже изрядно откромсал). Объяснил отчаянно краснеющей Аксинье концепцию простых семейных трусов, тут же раскроили первый образец, на живую нитку в несколько стежков сметав. Сходил примерил в спальню (раз сплю там – значит спальня), чтоб не смущать девку и остался доволен. Пока заказал сшить одни, до завтра, если вариант устроит – то закажу с десяток. И матрас простой хочу, верней – чехол обычный, по типу пододеяльника, думая его набить той же соломой, а то слишком уж спартанские условия существования.

Аксинья, довольная – убежала в свою богадельню, а Демьяна вновь озадачил шопингом, раз уж мне пока прогулки за периметр гошпиталя запрещены из-за карантина. Ещё такой же ткани заказал (вчерашний отрез всё, кончился), бумаги писчей не дорогой и письменные принадлежности. Особо попросил литературы прикупить, пару книг, надо осваивать современный язык, и так то и дело то недопонимание, то вообще непонимание, благо пока удается всё списать на свое иноземное происхождение. Русский язык сейчас совсем не похож на привычный мне. В идеале – попросил купить любых печатных изданий, газет, журналов или учебников, если такие сейчас имеются. Демьяну всё несколько раз повторил, заодно поинтересовался, как у нас с деньгами. Тот уверил, что финансов достаточно на всё и если не кутить – до осени хватит. По хорошему, самому надо вникнуть во всё, но и так голова кругом идет: и от системы мер и весов, и от цен, и вообще от всего…

Радовало, что никакого уныния и депрессии – и в помине не было, организм и психика мобилизовались. Буду считать свое появление здесь вторым шансом, а уж за что мне это досталось – дело десятое. Изменить историю кардинально навряд ли получится, но и сидеть сложа руки – не дело. Надо действовать! На месте не сиделось, в голове роилось планов громадьё и идей всевозможных, принялся машинально мерить шагами небольшую кухню, пару раз зацепившись за стол. Оделся и опять во двор вышел, на рекогносцировку местности. Ну и думалось в движении лучше.

Походил по двору, теперь уже при свете дня рассмотрев, что из себя представляет Златоуст. Краеведческий музей признал, вернее – на его месте стройка кипела, стояла коробка здания и народ копошился. Сопоставил выведанную информацию от Демьяна о том, что здешний хозяин, купец и заводчик Лугинин себе усадьбу возводит второй год и сложил два и два. Профессиональный интерес взыграл и руки зачесались – можно ведь и строительством заняться! Силы и умения есть куда приложить, главное – нужный вектор выбрать и осторожно действовать, не слишком сильно выделяясь и уж тем более – не считать предков за дураков и недалёких людей. Они тут в своих реалиях как рыба в воде, империю строят, а я, стыдно сказать – без помощи гугла и роликов с ютуба уже жизнь не представляю. Что далеко ходить: Наталья моя пару лет назад уезжала по работе на курсы повышения квалификации, так я прежде чем гречку с тушенкой сварить – в интернете искал, сколько воды на стакан крупы надо…

Вернулся Демьян, прошли в дом, где он принялся выкладывать принесенные покупки, пространно отчитываясь о тратах. Почти всё принес из заказанного, кроме литературы. На вопрос, а где же пища духовная – насупился и буркнул:

– Нету ничо! – Потом вздохнул и пояснил, оправдываясь. – Не по карману этакие траты, корову можно купить за те же деньги!

Ну и как прикажете в таком случае местные реалии познавать⁈ Придется ждать уже недолгого окончания карантина и самому покупать, что даже лучше, как я здраво рассудил – несколько дней роли не сыграют. Демьян, продолжая ворчать, ушел заниматься повседневными делами во двор, судя по стуку топора – дрова принялся рубить. А я пристроился за столом, достал бумагу купленную, пересчитал – 10 листов. Желтоватая, формат – едва ли половина от А4. Зря мимо ушей пропустил озвученные Демьяном цены…

Извел всю, тренируясь писать пером – итогом упражнений и гордостью стал английский алфавит, с коряво прописанными буквами и парой клякс, но всё-таки! Первый раз в руках держу перо, уже можно считать достижением! Остальные листки, исписанные с двух сторон и щедро усеянные кляксами – отправились в печь.

От размышлений, чем бы ещё заняться – избавило появление Антона Сергеевича, принесшего увесистый сундук и саблю довольно скромного вида, в обшарпанных ножнах.

– Остальные вещи ваши и вашего батюшки, херр Герман, пока у меня лежат! – Объявил лекарь и сделал попытку откланяться.

Ну тут уже я в него вцепился аки клещ, попросив остаться и помочь разобраться: и с батюшкиным наследством, и долг вернуть (тут же закралась мрачная мысль: «А будет ли чем рассчитаться⁈») и помочь определиться с дальнейшей судьбой советом. Демьяну, вернувшемуся с улицы, сказал чтоб печь растопил и ставил воды – визитера чаем поить. Антон Сергеевич от чая вежливо отказался (что не помешало Демьяну развить бурную деятельность и начать растапливать печь), подсел с другой стороны стола, деликатно отвернувшись от открытого мной сундука и стал обрисовывать мне дальнейшие перспективы.

Под ворохом писем и каких-то бумаг (мало того, что на немецком, так ещё и прописью) – покоилась стопка ассигнаций различного номинала такого же невзрачного вида, как выданные вчера лекарем двадцать пять рублей. Я облегченно вздохнул, тут же протянув Антону Сергеевичу долг. Ещё кожаный мешочек присутствовал, заглянув в который – обнаружил серебро и медь, пересчитывать пока не стал. От души отлегло, по крайней мере – нищенское существование на первое врем не грозит. А то и стартовый капитал есть, на небольшой бизнес, если всё правильно рассчитать. Так же обнаружил ящик с пистолетом и расходниками, но знакомство с этим допотопным оружием решил отложить на потом

От слов лекаря – становилось грустно, ну нечто подобное я и сам подозревал: по законам Российской Империи я считался несовершеннолетним и как следствие – недееспособным. Антон Сергеевич участливо предложил помощь и даже приют, на время, пока спишемся с моими родственниками, которые и займутся моей дальнейшей судьбой. Видимо, я настолько явственно приуныл, что Антон Сергеевич с нажимом переспросил:

– Есть у вас родственники, херр Фальке, которые примут участие в вашем дальнейшем воспитании⁈

– Нет у меня никаких родственников! – Отрезал категорично, обхватив голову руками.

Желания ехать к неведомым родственникам, даже если они имеются – не было от слова совсем. А уж после фразы, что они займутся моим воспитанием – стал всерьёз перебирать варианты, как этого можно избежать. С надеждой посмотрел на Антона Сергеевича, приготовившись расспросить его, как мне лучше поступить в этой непростой ситуации, как нашу беседу бесцеремонно прервали. Вначале на улице послышалось ржание лошади, заполошные крики, а затем в избу вбежал мужик, смахнул шапку рукой и согнулся в глубоком поясном поклоне:

– Батюшка наш, Антон Сергеич, помоги! Мы к вам, стало быть, вначале, а там сказали что вы здесь, вот мы Прошку сюда сразу!

– Что случилось⁈ – Подобрался доктор.

– Так это, стало быть, крицу разбивал Прошка и не уберёгся. Запнулся и ногу пожгло до кости, кричать уже не может, хрипит! Спасите, Антон Сергеевич, Христом-богом молю, племянник мой, двое детей малых осталось!

– Заносите! – Скомандовал доктор и глянул на меня. – Извините, херр Фальке, потом продолжим! Демьян: свечи, инструмент, верёвки и воду грей!

Внесли пострадавшего Прошку, он действительно уже не мог кричать и лишь то ли мычал, то ли скулил. Пронесли сразу в палату, где спал я с Демьяном, и помимо наших лежанок – ещё несколько свободных мест было. Бочком, чтоб не мешать – протиснулся к печке, где Демьян подкидывал дров. Поинтересовался, что сейчас делать будут и предложил свою помощь.

– Резать будем! – Отрезал он, с сомнением посмотрев на меня. – Лоскуты оставим, чтоб культю прикрыть, где не сгорело и отпилим. А там или заживет, если огневица не начнется или богу душу отдаст.

– Огневица, это когда культя краснеет и воспаляется потом?

– Сперва краснеет, затем чернеет и лихоманка бьёт…

Ещё бы у них послеоперационные осложнения летально не заканчивались! Демьян как раз с полки сгреб инструменты, которые вчера меня так напугали и потащил их к ту комнату, где лежал страдалец Прошка. Протиснулся за ним, Прошка уже затих, в зубы ему втиснули деревяшку и он на одной ноте негромко подвывал. Демьян, свалив «хирургические инструменты» кучей на соседнем лежаке – принялся вязать пациента. Я со своего лежбища подхватил отрез ткани и обратился к лекарю:

– Антон Сергеевич, важный и незамедлительный разговор есть!

– Потом, херр Герман, у нас сейчас пациент внимания требует!

– Несколько минут вашего внимания, Антон Сергеевич! – Не отставал я. – Как раз по поводу операции сведения есть! Причем из заслуживающего доверия источника!

Лекарь, скорей всего чтоб отвязаться – с недовольным видом прошел за мной на кухню, где я, как мог, постарался до него донести идею дезинфекции. Приплел к этому делу мифического друга отца-лекаря, убеждая что это передовая практика европейских врачей. А что не распространенная, так в секрете держат! Моя ли убежденность вместе с горячностью подействовала, либо неожиданное заступничество Демьяна, который вчера уже видел процедуру дезинфекции и оценил по достоинству, но доктор заинтересовался и уяснив, что для этого требуется – согласился.

– Хуже всё равно не будет, кипятите пилу и ланцеты!

Инструмент прокипятили, обдали кипятком другую лежанку и кусок ткани, пошедшей на простыню (не видать мне ещё матраса несколько дней), куда перенесли бедолагу Прошку, уже разоблаченного от большинства одежды. Антон Сергеевич тщательно вымыл руки с мылом, как и Демьян – они оба за хирурга были, как оказалось впоследствии. Ногу, которую предстояло резать – протерли водкой. Лекарь резал и сшивал, Демьян отпиливал перетянутую выше колена ногу. А я, отвернувшись от происходящего, придерживал голову пациента и сам на грани паники – успокаивал ничего не понимающего и то хрипевшего, то вывшего Прошку, до щепы и пены изо рта жевавшего кусок палки во рту:

– Терпи, Прошка, терпи, ещё чуть-чуть! Доктор шарит, что делает, потом протез смастерим и ещё плясать будешь, как Маресьев!

Когда всё закончилось – минут десять блевал во дворе, вспоминая скрежет пилы по кости. Это, наверное, самая долгая процедура была, если мне не показалась. Лекарь с Демьяном посмеялись немного над моей впечатлительностью, но помощь оценили. Прошке совместными усилиями влили два стакана водки, после чего устроили консилиум и разбор полетов. Я удостоился скупой похвалы из уст Антона Сергеевича и приглашения идти в лекари. На что с ожесточением покачал головой, сказав что лучше уж в армию, чем вот так. Эти маньяки от медицины лишь рассмеялись. И Антон Сергеевич серьёзно сказал, вместо тоста (идею дезинфекции всё-таки приняли, особенно послеоперационной):

– Если всё, что вы сказали, херр Герман, окажется правдой – это же прорыв в лекарском деле!

– А вот и поглядим, – добавил Демьян. – у нас как кому руку али ногу отрежешь в полку после боя, дай бог если один из пяти на поправку шел…

Демьян с лекарем сидели, выпивали и закусывали, оживленно обсуждали только что проведенную операцию, а я сидел рядом, с одной мыслью: «Только бы выжил Прошка! Раз уж ввязался в прогрессорство, да ещё и в медицине, в которой сам ни бум-бум, кроме того как сам не раз на операционном столе находился, да дилетантских знаний – осталось не облажаться! А там, глядишь, если убедятся, что работает дезинфекция – и дальше можно идей подкинуть…»

От мечтаний о светлым будущем нашей медицины оторвал Демьян, появившийся с отрезанным и обугленным до черноты обрубком ноги, ближе к верху красневшей мясом, где она не пострадали и отрезали лоскуты, прикрыть отрезанное место.

– Антон Сергеич, я это в мертвецкую пока снесу?

– Да, Демьян, всё правильно… – Одобрил доктор, цепляя из тарелки пласт квашеной капусты.

Я Демьяна опередил, пулей выскочив во двор, где уже второй раз скрутило в приступе рвоты. Нет, быть врачом, это не просто призвание надо иметь, а стальные нервы! Может, на завод лучше попробовать устроиться⁈