Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Глава 14.

Хочешь сделать что-то хорошо – сделай сам! Ну или как минимум – имей понимание этого процесса в тонкостях, чтоб спрашивать с работников объективно! Поэтому до осени с головой ушел в работу, объездив если не всю вотчину Лугинина, так её большую часть: и во все заводские работы вникая, и свои проекты обустраивая.

Договор составили с Илларионом Ивановичем, по нему получил в собственность близ Златоуста немало земли, всю территорию, которая в будущем станет вначале поселками Балашиха и Уржумка, а затем и частью города. Живописные долины с двумя одноименными речушками и главное – Уржумка близко к Миасскому тракту. Из минусов – все заросло лесом и кустарником, так что работы по расчистке начали незамедлительно. Благо и остальной горно-заводской округ с апреля по начало июля занимался рубкой леса.

Но эти земли не шли ни в какое сравнение с теми сельхозугодьями, что Лугинин отписал мне в окрестностях Саткинского завода, вернее – недалеко от Новой Пристани. Конечно, я облизывался на саму Сатку: там прямо на территории поселка залежи магнезита располагаются. Но и немалой части Айской долины был весьма рад, отхватил часть Саткинской и Тырнаклинской волости: там и глина, и бокситные рудники в перспективе, и обжиг известняка под боком, а уж климат для сельского хозяйства – не сравнить со Златоустом в горах.

Ощущать себя зажиточным землевладельцем приятно, но вот нервов и времени устройство двух поселений отняло… Не говоря уже о деньгах…

Размахиваться со строительством особняка, подобно моему компаньону Лугинину – пока постеснялся, но дом для себя на Уржумке заложил капитальный, как подобный и на берегу Ая (дача получилась, в ведении Прохора, которого определил туда старостой). С названием поселка не мудрствовал – пусть будет Уржумкой. И никакой хаотичной застройки, самолично составлял план (как и деревни под Саткой, которую назвал Соколовкой, отдав дань нынешней фамилии) с расчетом на дальнейшее расширении.

Помимо своего добротного дома – начали одновременное строительство ещё нескольких, для Демьяна с Аксиньей и Дитриха. Тот, пока я весь в делах и заботах неусыпно радел о строительстве – подбил клинья к Лизе Андрияновой, сладилось у них все и даже довелось погулять на их свадьбе сразу после великого поста. Помимо этого и у Аксиньи присутствовал, посаженным отцом, по причине её сиротства. А вот когда успели только снюхаться, вроде Дитрих, как и я – не вылазил то с завода, то из лаборатории в госпитале, а встретились два одиночества. В церкви, не иначе! Ну а сейчас молодым семьям строим уютные гнездышки.

Уржумку задумал не просто как поселение свое, но и закрытый городок, прообраз наукограда. До Златоуста недалеко, и в то же время – на отшибе, легче отследить излишне любопытных посторонних, а в том, что такие рано или поздно появятся – я не сомневался. Своей службой безопасности, учитывая ведущиеся и планируемые исследования – следовало озаботиться сразу. А главное – предупредить и поставить в известность Лугинина, с которым у нас постепенно устанавливались весьма теплые отношения.

Тут и деловые интересы переплелись, и личное общение сказывалось – не каждый день, но достаточно часто заходил в гости. Особенно после того, как попросил Татьяну Терентьевну перестать меня закармливать картошкой во всех видах, разбазаривая мой семенной фонд на эту весну. С Ларионом Ивановичем и в шахматы играли, до которых он оказался большим охотником, и на различные темы беседовали: от политики до деловых вопросов. Он мне явно благоволил, а я – учился и старался побольше слушать…

Вот и на этот раз удивил, только я начал про промышленный шпионаж и мерах по его противодействию вещать, как он прервал меня:

– Обожди, чтоб два раза не рассказывать…

После чего позвонил в колокольчик и приказал позвать некого Захара. Как оказалось – смутно знакомого мне дворового Лугинина, которого я считал то ли прислугой, то ли работником при конюшне и на заводе он кем-то вроде возчика работал, в общем – недалеким и отчасти придурковатым холопом. Захар со всей вежливостью поздоровался со мной и не удержавшись – подмигнул. А меня бросило в краску, он же привозил на первых порах котлы и мелочёвку железную, для обустройства мыловарни и печей. Всё то, что мы мимо кассы по договоренности с отцом Дитриха достали. И здесь авторы-альтернативщики, изображающие предков недалёкими людьми – налажали, мягко выражаясь…

Дальше рассказывал уже им двоим, донося свой взгляд на безопасность и меры по предотвращению потери секретов и технологий. Слушали с интересом, Захар так вообще подобрался как хищник, время от времени задавая наводящие вопросы. А после с долей восхищения воскликнул (опять смутив меня), обращаясь к купцу:

– А я вам сразу говорил, Илларион Иванович, зело барин хитромудр! Не токмо железо с завода пиздить может, но и на большее способен!

– Вы уж извините меня, Ларион Иванович! – Повинился, на что тот с доброй улыбкой лишь отмахнулся.

Ну а затем меня знатно повозили носом по столу, во все детали не посвятили, но дали понять: помимо казаков прикормленных – всё в ажуре с безопасностью как на заводе, так и лично в делах Лугинина. Порадовало, что и мой рассказ не признали бесполезным, а главное – с пониманием отнеслись к просьбе помочь и мне с организацией такой службы. Так что двух усыновленных Демьяном парней, Вавилу и Данилу, которые давно уже переросли мыловаренное производство и в освоение грамоты показывали успехи – определили в учебу к Захару, будут периодически перенимать у него опыт, а со временем составят основу моей собственной СБ…

На стройку и первоначальную распашку целины привлекали наемных работников, тут казакам спасибо – у них и не по одной лошади в хозяйстве, и организацией труда нанятых крестьян занялись. И это не считая грандиозной стройки: несколько домов для руководящего состава, бараки для прибывших в начале лета переселенцев купленных (вместо оговариваемых ста человек, Лугинин, расщедрившийся и впечатлившись моими задумками – сто пятьдесят душ мужского пола выделил, не считая домочадцев) и многочисленные хозяйственные строения. Впрочем, щедрость Ивана Ларионовича объяснялась тем, что мастеров и ремесленников заводских среди купленных не было – все из крестьян оказались. Сейчас смешно было вспоминать, как я со своими семьюстами рублями и несколькими тысячами Антона Сергеевича – планировал покорять Урал…

Что в Уржумке, что в Соколовке – сразу же поставили кирпичные заводики (по совести – сараи обычные, разве что большие), начавшие выпуск кирпича для собственных нужд. Несколько механизмов для конного привода установили (цемент, относительно стабильного качества – Дитрих научился делать), в планах было и мельницы поставить, и маслобойни, и пресса для выжимки масла и конопляного семени. Но это всё следующим летом, а пока переселившиеся крестьяне рубили для своих семей дома, не считая обязательных работ. Не всё сразу, как бы не хотелось…

С сельским хозяйством тоже не стал мелочиться: засадил маком и коноплей с изрядным запасом распаханную целину, как и хотел, пшеницей, рожью и овсом остальное. Посадкой картошки руководил лично, в Соколовку выделив лишь ведро Прошке (уже активно освоившего деревянный протез), со строгим наказом следить за этой культурой в оба глаза. Ну и в каждый свой приезд – лично проверял, в каком состоянии находится грядка со «вторым хлебом». И не переставал благодарить провидение за знакомство с Левонтием, садовником Лугинина, который несмотря на заботу о вверенном его попечению саду и оранжерее – находил время и силы помочь, где советом, а где и семенами. Так мы в Уржумке обзавелись тыквой, двадцать плетей росло, обещая порадовать к осени. А то репа и редька несколько приедаются…

Производственный комплекс, он же научный – строить начали основательней, чем покинутый уже к началу лета сарай при госпитале. Мыловаренный и стеариновый цех работали бесперебойно, а Дитрих, с тремя отобранными помощниками – корпел над другими проектами. И довольно успешно: к середине лета таки добившись получения соды из соли и известняка, отработав методику промышленного производства. И с печами для обжига древесного угля всё получилось как нельзя лучше, не сразу, конечно, но уже к осени Ларион Иванович распорядился строить такие повсеместно, заменив доселе существовавшие кустарные способы жжения в кучах и кабанах.

Несмотря на неоднократно вдалбливаемые правила техники безопасности (причем в прямом смысле, телесные наказания здесь не редкость) – не обошлось без типичного русского разгильдяйства. Ладно бы кто, так ведь сам Дитрих отличился, всё-таки жизнь в России перепрошила ему менталитет – это же надо додуматься, совместить опыты по обжигу угля и создание тестирования пароварки (она же автоклав для медицины) в одной печи⁈ Ещё и на обед ушли, казалось бы, что могло пойти не так?

К чести Дитриха, скрывать происшествие он не стал и доложил всё как есть. Правда, после того, как я поинтересовался: на кой-ляд они сушат древесный уголь на печи. С сомнением изучил их попытки реанимировать уголь, даже на зуб попробовал:

– Что-то сомневаюсь я, по ходу – запороли вы его, братцы! Тьфу, какая хрень, как аптечный… Так, стоять, Дитрих! Сушите дальше и и проверяйте, как этот уголь очищает жидкости! Только по правилам, с ведением лабораторного журнала и фиксированием всех результатов! Вы, кажется, активированный уголь изобрели!

Вот всегда подозревал, что немало эпохальных открытий был совершенно в результате нелепых, а порой и трагических случайностей, а сейчас и сам в этом убедился. Вроде мелочь, а и Антон Сергеевич будет доволен, и в производстве он востребован, а уж как с похмелья он помогает, в качестве адсорбента! И от сивушных масел чистит ректификат не в пример качественней, а я то всё голову ломаю, чего у нас с производством спирта такой затык, вернее – с его очисткой…

Демьян, как управляющий нашим разрастающимся научно-производственным комплексом меня полностью устраивал (ещё и лекарю нашему успевал помогать, благо живем в паре часов езды на лошади), но вот его административно-командные методы в отношении крестьян – не очень. Особенно в глаза бросалось разница между переселенцами живущими в Соколовке, под управлением Прохора, и нашими на Уржумке, которыми командовал Демьян. Наши даже маршировали нет-нет, и пороли их с завидной периодичностью, пришлось вникать в это и разбираться, после чего вмешиваться.

Демьян от прямого управления крестьян был отстранен, среди них был выбран староста, с которого теперь спрашивали за исполнение работ и соблюдение порядка, крестьяне с радостью вздохнули, избавленные от строевой подготовки, но телесные наказания полностью себя не изжили. Я в чужой монастырь со своим уставом не лез, тут это в порядке вещей: и Прохор своих провинившихся наказывает, и на заводе применяют, и даже Сашеньку Лугинину иногда порют…

При мысли, что Александру наказывают – посетило двоякое чувство, с одной стороны удовлетворение от того, что хоть кто-то её на место ставит, а с другой – совсем неподобающее волнение. Надо действительно как-то решить вопрос со сбросом накапливающегося напряжения, неизбежного в подростковом и не только возрасте, а то подсознание при мысли о наказании этой малолетней задаваки рисует какие-то возбуждающие картинки в стили лайтового БДСМ…

Аксинья занималась своим хозяйством, получив карт-бланш на работу с травами: коры белой ивы, содержащей ацетилсалициловую кислоту, наготовили с запасом, всё лето собирали и сушили другую траву всевозможную, известную ей. Надо улучить время и поинтересоваться, как у неё дела, может – чего и сам вспомню, поверхностно с фитотерапией знаком. Хотя они там и без меня с Антоном Сергеевичем активно работали, по крайней мере – скооперировались. Претензий со стороны церкви к ней не было, а лекарь вовсю пользовал пациентов их совместными наработками, сам с собой возил баночку крема из мёда, живицы и каких-то трав их изготовления…

С Ларионом, средним внуком купца – за весну и лето сдружились крепко, нормальным парнем оказался, без гнильцы. И возраст у нас биологический одинаковый, и дед его всячески наше общение поддерживал. А мы и тренировались почти каждый день совместно, и Ларион меня сопровождал в поездках, поощряемый дедом, считавшим что внуку общение со мной на пользу идет. Так и повелось, я в Соколовку – а он со мной, ему Ларион старший непременно какое-нибудь задание в Саткинском заводе придумает. Да и просто тянулся ко мне Ларя, на подсознательном уровне, у меня всё-таки жизненный опыт за плечами, а пацан шестой год без отца растет, а деду – некогда им особо заниматься…

Ларион Иванович, скрепя сердце – вложился в расширение Саткинского завода, там с осени планировал начать производство мясорубок и скороварок. Первые экземпляры, как и подобает опытным образцам – вышли хоть и дорогими в изготовлении, но удачными. По нраву пришлись всем, учли все ошибки и недоработки, изготовив ещё несколько прототипов и купец решился на их производство, но это с осени – нет пока тут непрерывного цикла производства.

Разговаривали с ним по этому поводу в самом конце августа, я как раз приехал из Соколовки, проездом через Троице-Саткинский завод. Опять напомнил, что высокотехнологичное производство рентабельней, на что Ларион Иванович с раздражением ответил, что всё понимает, но вот незапланированные траты… И в очередной раз принялся жаловаться на свою нелегкую жизнь, на старшего внука, девятнадцатилетнего Ивана, который в Петербурге остался, отговариваясь службой в Преображенском полку. А вместо службы – пользовался отсутствием родительского контроля по полной, пустившись во все тяжкие.

– А за Александру я любой завод отдам, лишь бы муж был рачительный, навроде тебя… – Словно бы размышляя вслух, скосив на меня хитрый взгляд, выдал Лугинин. – Прахом ведь всё пойдет, прокутят всё, наследнички…

– А два завода дадите, Ларион Иванович⁈ – Подначил его я, вот обещал же, что не будет ко мне с этим приставать, полгода не прошло, как началось!

– Это какие же⁈ – Раненным зверем взревел купец.

– Саткинский и Миасский я бы взял… – Пришла и моя пора помечтать.

– Один только могу, Герман! – Развел руками Ларион Иванович. – Три внука же, а Сашка вообще девка, за неё и одного завода много! Токмо ради тебя готов любой завод на выбор дать!

– Да пошутил я, Ларион Ивванович! – Поспешил его успокоить. – Мы с вашей Александрой на дух друг друга не переносим! Хотя она и очень даже ничего…

– И двести тысяч десятин земли в Куваканской волости отдам! – Решился Лугинин. – Стерпится-слюбится, вожжами всыпешь ей ума-разума после свадьбы!

– Ага, как же… – Отнесся я к этому посулу со скепсисом. – Ларион вон на три года её старше, а и то боится сейчас с ней связываться. Я ей всыплю, а она меня потом или твердым тупым предметом нежданчиком приголубит, либо вовсе потравит… А где эта Куваканская волость?

Купец, довольный, вытащил их шкафа карту округа, поднес поближе свечу и ткнул пальцем. Я присмотрелся, узрел примерную область, куда показал Ларион Иванович (золото рассыпное, золото коренное, никель, медь, железо, графит и прочее!) в голове защелкали цифры, складываясь вначале в миллионы, а дальше в развитие производства, медицины, образования, и просто – на благо страны! Да и если признаться честно, хоть и бесит меня их Сашенька избалованная, но есть в ней что-то такое, недаром нет-нет, да и лезет в голову… В конце концов, восемнадцатый век сейчас или что? А Ларику Златоуст отойдет, да и я помогу в любом случае, не всё золото себе зажму…

За ужином в гостиной, сразу после разговора – искоса поглядывал на Сашеньку, с неудовольствием отметив, что она много сладкого жрет, вон даже прыщик на щеке видно, хоть и замазанный пудрой. После ужина решился, подошел и завел непринужденную беседу, начав с того, что интересно любой девчонке: о косметике, правильном питании и подобной чепухе, ссылаясь при этом на Аксинью и Антона Сергеевича. А что, ведь не слукавил не разу, они не только агитировали пользу использования мыла, но и с моей подачи – комплексную обработку населения проводили, с упором на женщин. Тут ведь что главное – женщине вложить в голову идею, а уж она и мужа приучит, и детей!

Александра, поначалу внимавшая моему монологу благосклонно, на словах что от жирной и сладкой пищи прыщи появляются – вспыхнула, рефлекторно прикрыла рукой щёку и прошипела как кошка:

– Ах вы козел, херр Фальке! Теперь понимаю, куда вы клоните! Да я назло вам вся прыщами изойду!

После чего вначале сунула мне под нос кукиш, затем задрала нос и стремительно удалилась, напоследок ещё обернувшись, усмехнулась и показала язык…

Глава 15

Глава 15.

Год выдался урожайным, не зря сохранением урожая озаботились заранее – голод не грозит, даже излишки продать можно. Впрочем, после неоднократных разговоров как с местными, так и с переселенцами – уяснил, что тут на Урале с продовольствием гораздо проще, чем в Центральной России. Вплоть до того, что хлеб в несколько раз дешевле, сказывается ещё не истощенная почва и множество пригодной для пахоты земли, особенно ближе к степи. Да что далеко ходить, в нашем горно-заводском округе есть где развернуться, тем более для нужд завода вырубка леса ведется, освобождая место для возделывания всевозможных культур.

С тем, что сейчас Россия в первую очередь аграрная страна и даже режим работы заводов подстраивается под сезонные сельскохозяйственные работы (а ещё и логистика весьма изощренная и тоже зависит от времен года) – приходилось считаться. Как и с косностью крестьян, привыкших хозяйствовать по старинке, «как деды завещали», и если не в штыки встречавшие многие из моих новшеств, но как могли – сопротивлялись. Вплоть до актов саботажа и «итальянских забастовок».

Со временем, конечно – оценят то, к чему сейчас их приходиться толкать силой, дожить бы ещё до этого. А пока приходится давить авторитетом, да опираться на помощь немногочисленных сметливых энтузиастов, смекнувших что барин не самодурничает и оценивших мою поддержку. Я ведь не пожалел вложиться в обустройство своих работников: уже и дома до осени поставили, и скотиной обзавелись, правда и трудиться им приходилось соответственно.

А со сливочным маслом целая эпопея приключилась – привычного мне продукта пока и нет, в ходу топленое масло. И большей частью горчит, тут и антисанитария господствующая повсеместно сказывается и то, что масло неоднократно в печи перетапливают, без должной очистки. А вот уже у Лугининых повар более вкусным и привычным продуктом порадовал, приготовленным из сырой сметаны. И вот это масло здесь называется «чухонским», в отличие от «русского», изготавливаемого из топленых сливок…

Пришлось вникать в весь технологический процесс, в результате которого «изобрел» сепаратор механический (сливки здесь получают таким варварским, трудоемким и весьма неэкономичным способом, что поневоле пришлось вмешаться) и один из конных механических приводов приспособить под маслобойню. И всё равно – дело не шло толком, пришлось уже лично разбираться, почему такие проблемы возникают.

– Когда кипятком, барин, парим с можжевельником, – охотно объясняла мне одна их крестьянок процесс дойки и обеззараживания, показывая подойник. – а когда и так…

– Задрать бы тебе юбку, да тем же кипятком ошпарить! – Не выдержал я. – Мыло где у тебя, вам для чего его выдают и объясняют, что руки мыть надо? И корове вымя тоже!

Сколько биться пришлось с культурой и прививанием чистоплотности! У них тут в порядке вещей (особенно у приехавших недавно поселенцев) выплескивать помои прямо с крыльца своего дома. И прочее, с чем усиленно приходиться бороться. Так и сейчас, крестьянка долго искала мыло (а я его им, между прочим – бесплатно выдаю, приучая к чистоплотности) и предъявила кусок, завернутый в холстину. Ежу понятно, что ни о каком ежедневном использовании речи не идет, вон как долго доставала, явно для банного дня придерживала…

Пришлось в очередной раз подтвердить сложившиеся у крестьян обо мне мнение, как о сатрапе-самодуре. Ввели еженедельную санитарную проверку, вспомнил пионерское прошлое и санитарные патрули, будут проверять всё: чистоту рук, ногтей и наличие, либо отсутствие паразитов. Вплоть до инспекций по домам и проверки условий проживания, санитарно-гигиенические нормы составили совместно с Антоном Сергеевичем и Аксиньей. А нарушителей (нет, тут поркой не решишь) пригрозил после третьего залета лишить всех милостей, выданных на обжитье, и продать в завод.

Дело сразу пошло на лад: в завод мои переселенцы, уже успевшие сравнить свой жит-быт и пообщавшись с местными – не хотели категорически. Несмотря на опасения, доносившиеся до меня, Демьян ворчал:

– Балуешь ты холопов, барин Герман! Где это видано, и скотину выделил, и построиться дал за свой счет, а энти такого отношения понять не могут, настораживает их. Подозревают, что на убой откармливаете!

– Не на убой, конечно, но зиму на печи отсиживаться не выйдет, как привыкли!

Заведующей молочным производством назначил Дарью, бойкую воспитанницу Аксиньи и в результате драконовских мер и требований к чистоте – к осени уже делали сливочное масло высокого качества. Излишне, на мой взгляд, соленое (по четыре фунта соли на пуд закладывали), но вкус – ммм. А после подсчета всех затрат на его изготовление, понял, что ни в обозримом будущем, не в окрестностях – конкурентов среди работающих по старинке у нас не будет…

Нам бы ещё скотину породистую, здешние коровы хоть и поражали выносливостью и неприхотливостью, но вот молока давали мало. Это же было справедливо и в отношении сельскохозяйственных культур – наша с Натальей дача в двадцать первом веке по урожайности била местных огородников в хвост и гриву. Выход виделся единственный – селекция среди домашних животных планомерная, то же самое с овощами, зерновыми культурами и плодово-ягодными.

А вдобавок – катастрофическая нехватка квалифицированных работников на производстве и особенно в конструкторском бюро, созданием которого давно грезил. Дитрих один не тянул, а подобранные им помощники хоть и учились на ходу, но соответствующей теоретической подготовки для понимания того, что они делают – не обладали, к сожалению. Приходило понимание, что надо не только со стороны приглашать людей (что тоже представляло проблему: по словам Лугинина, такие выпускники как Дитрих – товар штучный, и учатся уже твердо зная, где и на кого будут работать после окончания Горного училища) обладающих знаниями, но в первую очередь озаботиться воспитанием и обучением своих кадров. Но это ближе к началу учебного года надо решать, который здесь в октябре начинается…

Где-то через неделю после неудачного подката к Сашеньке зашел к Демьяну перед баней – побриться в очередной раз, пощупал ещё пушок на верхней губе, сокрушаясь что отращивать усы пока рановато. Будут усы, как у ободранной лисы, только позориться. Демьян меня привычно опасной бритвой обработал, Аксинья поднесла зеркало (да, обжились мои управленцы, даже зеркалом обзавелись) и я, глядя в зеркало, риторически вопросил:

– Вот чо ей не нравится, нормальная же морда⁈

А крутившаяся тут же Даша не преминула съязвить:

– Всё то у вас, у бар, не как у людей! Даже гон не по весне, а осенью, как у лосей! Александра Максимовна давеча меня вызывала, выспрашивала мыло, чтоб прыщи выводить да средство от веснушек спрашивала, и вы туда же! Нормальная у вас морда, вон Лизаветта Андриянова до сих пор сохнет по вам!

Аксинья шикнула на разговорчивую воспитанницу, мол у бар не морда, а лицо, а я сидел ухмыляясь. Ай да Саша, какое коварство! А я сразу подозревал, что промелькнула между нами искра! А что до недопонимания возникшего, так это либо извечные женские игры, либо беды с башкой у девицы, а скорее и то, и другое! Беды пофиксим, а Сашеньку приучу! Самое смешное, что эти выкрутасы с её стороны сработали, не сколько обещанное приданное прельщает, сколько сама девчонка, вернее то, что из неё через пару лет вырастет, сейчас-то ещё мала…

– Пошли, Демьян, в баню! Сегодня паримся и пьём пиво, сварил таки каторжник нормальное, я уже попробовал!

Баню я себе отгрохал королевскую, было чем гордится, даже Лугинин приезжал париться. После чего загорелся и у себя такую поставить. А с пивоваром помог таки уездный исправник, и как раз из каторжан нашел кадра, сведущего в пивоварении. Что характерно – его в кандалах и привезли. Демьян, внимательно изучив представленную нам кандидатуру Савелия, привезенного в первой декаде июля, сразу высказался:

– Не след его пока расковывать, барин! Не знаю, какое он пиво варить умеет, а по роже видно, что по чужим кошелькам более сведущ, да с кистенем на большой дороге прогуливаться!

Тут он в точку попал, даже не будучи специалистом в физиогномике, рожа Савелия выглядела явно уголовной, а пара шрамов, её украшавших – лишь дополняли первое впечатление. Как бы то ни было, после разговора с потенциальным пивоваром стало понятно, что процесс ему знаком, а желание остаться здесь, вместо отправки на каторжные работы – явственно на лице читалось. Не иначе, Казачихин уже разъяснил ему грядущие перспективы, вон какой энтузиазм проявляет, бьет копытом, так не терпится к варке пива приступить…

– Умеешь коли пиво варить и покажешь себя – дом поставим, будешь вольным жить! – Излагая Савелию, что его ждет, не отрывал от него глаз и его ответный взгляд мне пришелся по душе. Смотрел открыто, глаза не бегали, надеюсь, что не ошиблись. – Да возьмешь двух парнишек в ученики, будут помогать. И записывать всю технологию, от и до, чтоб не наобум варить далее, а сортовое пиво! Оставляем тебя или обратно отправить⁈

– Согласен я, барин! – Без раболепия, но с явной охотой откликнулся наш пивовар будущий. – Токмо перед варкой первой надобно ещё родник подходящий найти, не из каждого вода пригодной будет!

Последние слова показали, что действительно что-то понимает, а не горбатого лепит в попытках каторги избежать. А меньше чем через месяц в сарае, который ему пока предоставили – сварил первую партию пива: светлое, чуть кисловатое на мой взгляд, но пиво! Срок хранения не получилось определить – крестьяне как раз сенокос закончили, вот и выкатил им от щедрот, да два бочонка в Соколовку отправил. Дитрих, облизывая усы – вынес вердикт:

– Не хуже, чем в Санкт-Петербурге!

Крестьяне, получившие отмашку на строительство дома для Савелия и пивоварни с таки пылом принялись за дело, что стало понятно – и им пиво пришлось по вкусу. Свинарник отапливаемый до сих пор строят, а Савелий уже заселился в новые апартаменты…

А вот сегодня нас ждет дегустация темного пива, сваренного по моему заказу, оно мне понравилось больше, хотя есть куда расти дальше. И баня: приглашен купец, предупрежден и ожидается Антон Сергеевич, Дитрих подойдет – хочу сегодня поднять давно волнующий меня вопрос с подготовкой собственных кадров. И тут не только без материальной помощи купца не обойтись (один пока не потяну), но и без участия людей, которые весьма для этого времени образованны и окажут больше пользы, чем чиновники с завода, и уж тем более, чем читающий детям закон божий Никодим…

– Таким образом, для начала увеличив срок обучения ещё на год – будем выискивать более одаренных учеников! – Ораторствовал я в предбаннике, завернувшись в простыню и не забывая отхлебывать из кружки, определенно, эта варка у Савелия получилась на славу! – И пусть уроки будут занимать больше времени, зато дадим и знаний больше! Мне вот позарез не хватает смышлёных лаборантов, вернее даже, Дитриху, так ведь?

– Угу, – односложно ответил Дитрих, отрываясь от своей кружки. – если не пожалеть денег на покупку книг необходимых, то есть в этом резон, Герман…

– Мне тоже помощники необходимы! – Заволновался Антон Сергеевич. – Дарья подавала определенные надежды, я уже прочил её в помощницы Аксинье, повивальной бабкой, так ты её, Герман, во главе маслоделательного цеха поставил! Её сейчас обратно никакими калачами не заманишь!

– Вот об этом я и говорю, Анатолий Сергеевич! Давайте не мелочные обиды высказывать, а совместно работать над тем, чтоб детей учить, будут тогда свои специалисты! Присмотрите среди школяров кого, кто к живодерству склонен, вот и будут вам будущие доктора! Вы отвар коры ивы, кстати, опробовали уже, осень настает же, сейчас простужаться народ начнет?

– Опробовали, опробовали, – проворчал лекарь. – как ты и говорил, работает: жар понижает, боли разные убирает, а если ещё и противовоспалительным свойством обладает, как ты обещал… Кстати, из-за твоих печей для обжига угля у нас обожженных этой осенью не будет! А в том году двое заживо сгорело, да троих до меня довезти успели, уже в госпитале отошли!

– Вот и славно, – согласился Лугинин. – денег я выделю, а кормежку детей, как вы, херр Фальке сказываете, для пробуждения интереса к учебе – на двоих разделим? И учителями вам быть придется, так и быть тому!

– Всенепременно, Илларион Иванович! И Лариона вашего подключу, и агронома Левонтия привлечем! – Не стал спорить, у меня только продажа мыла стала довольно ощутимую прибыль приносить, даже можно было начать отдавать заем купцу, выданный под развитие. Особенно удивлял неожиданный спрос по соседству, среди башкир – Файзулин исправно большими партиями забирал, рассчитывался честь по чести и просил ещё. – Особенно если вы за новинки не забудете поделиться, что начнут в Саткинском заводе делать!

– Пока только мясокрутки и скороварки начнем выделывать, херр Фальке, – развел руками Лугинин. – сепараторы предлагаю отложить до следующего года, не потянем пока…

– Мясорубки! – Поправил я.

– Какие же мясорубки, – удивился Ларион Иванович. – коли они крутят мясо, а не рубят? Что с немца взять… Считайте, что по этому вопросу договорились, а завтра жду вас, Антон Сергеевич и Шерман, для приватного делового разговора, зело важного! Эх, а пиво хорошо вышло прикажите, херр Герман, чтоб мне отправили такого!

– Говно вопрос! – Чтоб я будущему тестю, да пива пожалел? – Только, Ларион Иванович, раз мы договорились о свадьбе, вы Александру больше пороть не смейте!

– Так вы не посватались даже ещё, херр Герман! – Заулыбался купец.

Зря он это сказал, конечно, я дотянулся до кувшина, наполнил кружку по новой и решился:

– Вот сегодня это и исправлю, сразу после бани – свататься! И объяснимся сразу, покажу ей, как голову мне дурить!

– Не стоит, херр Фальке! – предостерёг купец. – Давайте завтра лучше, а то нас сегодня в таком виде и на порог не пустят, И Татьяна Терентьевна моя осерчает, и Александра взъярится!