Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Глава 17.

Никто, конечно же, никого не выпорол, зря Саша так переживала. Встряхнул её, когда начала причитать по новой:

– Выпорют, ох и выпорют!

– Тише будь! Сейчас разберёмся…

Ларивон Иванович сидевший поодаль – никого пороть не собирался и пребывал в весьма благодушном настроении:

– Да хоть бы у него всё сгорело, утроба ненасытная! Выдумал закон какой-то, что обряд обручения без венчания теперь нельзя проводить! Пожертвование взял, а обручить отдельно – ни в какую!

– Да пусть венчают! – Согласился. – А сарай я ему возмещу, сено вон у казаков куплю, они с запасом готовят на продажу…

После этого начался сущий кошмар – Татьяна Терентьевна перекрестилась и присела на скамейку, со словами:

– Сподобились, Господи!

Лугинин тут же с Антоном Сергеевичем велели подать вина и принялись обсуждать детали предстоящей церемонии, отрешившись от воцарившейся в саду суматохи. Александра тоже решила поучаствовать в общем веселье, изобразив обморок. Ладно хоть осела плавно, всё-таки не ковры, а лужайка, да и похолодало под вечер.

– Кудабля, придатки застудишь!

На этом наше общение и закончилось, Татьяна Терентьевна словно наседка подхватила Александру и увела в дом, причитая на ходу, что мол расти-растили и вот, улетает из родного гнезда. А мне объяснила:

– Всё, Герман, нельзя до свадьбы с невестой видеться!

Плюнул на всё и поехал домой, решив по дороге заехать к попу – договориться всё-таки о возмещении ущерба и заодно провентилировать вопрос о моем переходе в православие, как это сделать без лишних хлопот. Судя по настрою купца и хозяйки, а так же учитывая его скорейший отъезд – недолго осталось ходить не окольцованным…

Догорающий сарай собрал округ себя, по самым скромным прикидкам – половину поселка и большую часть сезонных работников. Тут же и казаки наши крутились, отгоняя то ли любопытных, то ли мародеров стихийных. А забор и впрямь растащили и опасаться, что огонь перекинется на другие строения – не стоило.

– Здравия желаю, ваше благородие! – О, и Степан тут, десятник. Мы с ним, помимо тренировок, неоднократно пересекались по делам хозяйственным, здорово казаки помогли весной, пока переселенцы не прибыли. – А вы чего опять на ночь глядя в одиночку разъезжаете, сейчас такой голытьбы понаехало! Ваша работа? – Показал головой на пышущие жаром остатки сарая.

– Наша, – не стал запираться. – но без умысла. А вы тут надолго? Пошли в трактир, Степан, сейчас только с батюшкой переговорю, размер и форму сатисфакции обсудим. Я угощаю, в связи с предстоящей свадьбой и вообще, всё сегодня навалилось: первый учебный день, пожар и венчание скорое…

– Это мы завсегда! – Оживился Степан. – Двоих-троих оставлю, чтоб присмотрели! А опосля и проводим вас честь по чести, кабы чего не вышло…

Никодим, узрев меня – искренне обрадовался, потирая руки. В курсе значит уже, не буду и я ходить округ да около с реверансами:

– Вам как, батюшка, деньгами лучше или материалами с работниками, чтоб новый сарай поставили?

– Деньгами, херр Герман, деньгами, не стоит утруждать себя лишними хлопотами!

А уж когда обрадовал Никодима известием о венчании скором – того словно благостью озарило, принялся наставлять на путь истинный, перечисляя, какие молитвы мне стоит выучить и через что пройти. Одних только таинств предстояло три принять: крещения, покаяния и миропомазания. Ну или он жути нагонял, набивая цену – разбаловал я его, вот и вошел во вкус…

Скорчил елейную рожу и посетовал, что с переходом в православие уже не смогу помогать церкви так, как раньше. А уж с надеждой на получение наследства от богатых родственников и вовсе придется расстаться. Батюшка сразу утратил всё свое благообразие и занервничал, вопросив в недоумении:

– Как же так, вы же сирота, опекунство со стороны Антона Сергеевича тогда зачем⁈

– Сирота сиротой, – покладисто согласился. – но и родственники зажиточные в Померании никуда не делись. А Антон Сергеевич – для спокойствия, сироту каждый обидеть может…

– Неужто с приданным Илларион Иванович поскупился⁈

– Нет, но будущая невеста уже высказала пожелание обновить гардероб после свадьбы, посещать балы в будущем, а то и на воды выезжать, так что придется расходы все поумерить…

При упоминании Александры поп помрачнел ещё больше и даже на пару минут впал в уныние, теребя рясу. Затем снова просветлел лицом:

– Указ Синода о шведских пленных от двадцать первого года, херр Фальке, и вы как раз лютеранин! К вашему случаю применим в полной мере!

– Что за указ? – Надо уже заводить знакомство с местными юристами, то бишь стряпчими, в тот же уездный Троицк съездить самому, а то подобно слепому щенку себя чувствую. – От меня что требуется⁈

– Токмо письменное обязательство с вас придется взять, что не будете совращать жену к переходу в иную веру! И расписку, что согласно законам Империи будете крестить и воспитывать детей в православной вере!

– Слава тебе Господи! – С таким облегчением перекрестился, что батюшка опять насупился, пришлось подсластить пилюлю. – Всенепременно отблагодарю за совет и участие!

С казаками на этот раз посидели скромней: и нас было меньше, и они обещались меня до дома проводить, а это считай – почти семь верст по горам и через тайгу до Уржумки. Перед казаками проставился (не уверен, уместно ли их будет на свадьбу пригласить, Ларион Иванович грозился всех знакомых заводчиков на торжество пригласить – поэтому так пока) и заодно присматривался к самому заведению. В раздумьях: такой формат трактира мне совсем не нравился, следует поднимать культуру, в том числе и пития; так что или свой кабак открывать, либо привлекать нынешнего хозяина, с тем чтоб он перекроил забегаловку по моим хотелкам.

Плюнул, понимая что не разорваться, оставив это на потом. Казаки, видя что к спиртному не притрагиваюсь – тоже не особо усердствовали, и уже до полуночи я оказался дома. Где ещё часа полтора проворочался в постели, не в силах заснуть – столько всего навалилось, тут ещё это венчание и свадьба, к которым столько вопросов возникло, ответа на которых не знал. Надо завтра к Аксинье с Демьяном зайти, они уже привычные, что барин во многом ни в зуб ногой, надеюсь что просветят немца…

С утра же же безбожно проспал, разбудила приходящая хозяйка, из переселенцев, Олёна, которая пока заведовала моим домом при помощи мужа, на его попечении был двор и тяжелые работы, а она прибиралась, готовила и прочее. Думаю, что после свадьбы, как мне кажется – придется пересматривать состав прислуги, в сторону увеличения, ну а пока меня одного и существующее положение устраивает. Наскоро перекусил, а узнав, что дети уже всем гуртом под предводительством Аксиньиных приемышей уже вышли в школу – и чай не стал допивать, наскоро сорвался и привычным легким бегом припустил по уже наезженной с весны дороге.

Догнал, попенял себе на то, что они одни вот так ходят. Ладно сейчас осень, а скоро зима, зверья в округе хватает, так что как минимум два-три мужика нужно в сопровождение каждый день – провожать в школу и обратно. И желательно оружных, а то и до греха недалеко. Полюбовался приемышами, что за лето окрепли, приоделись и смотрелись на фоне крестьянских отпрысков словно купеческие дети.

– Чего плетемся? А ну за мной и не отставать! Кто последний, тот сифа!

Они у меня к лету нормы ГТО сдадут, да и если ещё Дитрих выполнит свое обещание и натаскает пацанов постарше на учеников рудознатцев – нас ждут великие дела! Не только золото по речкам в окрестностях Миасса надобно отыскать, тут ещё где-то озеро с графитом должно быть, те же глины разные уже нужны и самоцветы не помешают – работы непочатый край. Не Дитриха же использовать как геолога – это словно микроскопом гвозди забивать, пусть молодые по горам ходят, шурфы бьют и ищут полезные ископаемые.

От занятий в школе решил самоустраниться, тут преподаватели поумней меня собрались, а я до сих пор разницу между «ферт» и «фита» не понимаю, впору самому с первым классом садиться за парту. Так что школу я организовал, полномочия делегировал – а себе оставлю открытые уроки, да экскурсии и практические занятия. Поэтому проводив детей до школы и сдав их на руки учителям – хотел к казакам отправиться, но тут Александра в сопровождении своей бонны появилась.

– Нельзя же до свадьбы, Саша! – Подмигнул невесте.

– Я же вот, с мадемуазель Беатрис! – Парировала она. – У нас к тебе дело, а учить детей я не брошу, даже не думай!

– Да учи конечно, разве я против⁈ Выкладывайте, что у вас за дела.

Вперед выступила Беатрис и на неплохом русском, практически без акцента, поведала что тоже желает принять участие в воспитании детей. И заодно за воспитанницей присматривать, затем мило покраснела и добавила, что и оклад, положенный учителям – не помешает. Понятно, Саша девица на выданье, без пяти минут невеста – того и гляди мадемуазели от места бонны откажут, дополнительный заработок не помешает. А может, её директором школы поставить? Место вакантно по сути, я не горю желанием на себя эту ношу взваливать, на Дитриха эти обязанности вешать тоже не резон. Стоит к ней присмотреться, уж если девка из Парижу, или откуда она там, до России добралась – глядишь и потянет. Дал добро, заодно сразу же обозначил свое желание увидеть Беатрис не просто учительницей, та опять раскраснелась и закивала головой – хочет стало быть. Посмотрим, как справится…

После казаков забежал к Лугининым и удачно встретил Захара, который вначале мне выговорил, что я опять без лошади мотаюсь по округе, затем дал расклад по текущей политике:

– Ларион Иванович с Антоном Сергеевичем соизволят душевно болеть, – это он так метафорично запой соизволил назвать. – и к венчанию готовятся, так что если у вас, херр Герман, дела есть неотложные – не советую их беспокоить!

– Ага, благодарю Захар! С днем свадьбы то ещё не решили?

– А чего решать, через две недели в пятницу в церкви обручение и венчание, затем до понедельника пир.

А сегодня суббота, хорошо что меня избавили от подготовки к празднику, а пока можно на завод прогуляться, а на обед в школу загляну – проверю, как и чем кормят учеников. А после по купцам пройтись, пообщаться лично и в лавки заглянуть, как раз займу время до конца уроков, потом с детьми той же дорогой домой…

Поздним вечером уже заглянул к Демьяну (днем-то не всегда застанешь его и тем более Аксинью), поглядел на ребятню, увлеченно занятую своими делами и позвал Демьяна в баню свою.

– И ты, Аксинья, тоже давай, не в баню, конечно, а поговорить надо.

– Да я бы тоже в баню не прочь, – простодушно заявила Аксинья, приучил к гигиене, называется. – И девок бы взяла, апосля разговора. Марья, Дарья, баниться пойдете?

Простота нынешних нравов меня порой смущает – у них тут в порядке вещей совместные походы в баню, невзирая не гендерную принадлежность. Вот и сейчас вогнала в краску: для меня такое мытье больше со свальным грехом ассоциировалось, чем с парилкой.

– Не-не, Аксинья, мы попаримся с Демьяном, ты квасу принесешь, поговорим, а вы с девками во второй заход – без меня!

После первого захода сидели в просторном предбаннике, я завернулся в полотенце, а Демьян как есть. Крикнули Аксинью и та вскоре не замедлила появиться, с кувшином кваса. Оба уставились на меня в немом ожидании, а цедил из кружки ядреный напитоу, формулируя вопрос:

– Свадьба меня интересует, в общем! Что из себя представляет и как себя вести, вот…

– По купеческому обычаю, стало быть, справлять будут, – Охотно начал разъяснять Демьян. – на широкую ногу! Я токмо видел как купцы второй гильдии гуляют, а здесь размах больше обязан быть! А как дворяне справляют, то мне не ведомо, у нас из благородных только вы с Антоном Сергеевичем, у него спросите, как принято у вас…

– Да я не про то, Демьян! С невестой как быть, у нас просто не принято так жениться, она же ребёнок почти! У нас это педофилией называется! А тут первая брачная ночь ещё небось? Простыню вывешивать надо?

– Четырнадцать лет Александре Максимовне будет, холопов и раньше женят. – Аксинья принялась меня просвещать. – Токмо кто же вам, барин, Александру Максимовну на поругание даст так сразу, чай не крестьянка? Повенчают, свадьбу сыграете, потом будете жить первое время раздельно, вначале обнюхаетесь, попривыкнете друг к другу, а мужем и женой станете как вам семнадцать исполнится, а невесте шестнадцать. А у вас как заведено⁈

– Да по всякому! – С облегчением выдохнул, словно камень с души упал. – Но тоже дичи хватает…

– А что Александра Максимовна тоща пока, барин, не смотрите! – Ну да, Аксинья-то с Сашей общается, и не только: к ней немалая часть женщин поселковых бегает, доверяют больше чем лекарю. – Как раз за это время подрастет и откормят, это пока мала! Ну и надо её отпоить полынью али пижмой, да чеснок посоветовать побольше есть, поправится!

– Проглистогонить можно, – одобрил я предложенный повивальной бабкой курс народной медицины. – но вот перекармливать не надо, я же тебе рассказывал: лишний вес это не показатель здоровья, а скорее проблемы в будущем! Она меня и в таких кондициях устраивает более чем! Всё, иди, потом после нас пойдете!

– А может, барин… – Задумалась Аксинья, не спеша уходить, посматривая на меня с чертиками в глазах. – Прислать вам девку из деревенских вечерком, полы помыть али попарить в баньке? Есть такие, что из сарафана выпрыгнут, токмо намекните. Одним разом обучитесь, что делать надобно и дурь лишняя выйдет?

– Иди давай, бандерша! – Погнал её из предбанника. – А то я не знаю!

– И то верно, барин! – Подмигнул Демьян, едва Аксинья вышла. – Наше дело жеребячье нехитрое!

Давно надо было спросить, а то накручивал себя почем зря! Эти ещё, будущие родственники: венчание, свадьба – сбили с панталыку! Зато сегодня вечером уснул как убитый, едва голова подушки коснулась…

Оставшееся время до свадьбы пролетело незаметно: время от времени проведывал школу (Беатрис со всем рвением принялась вникать в обязанности директора, и по всей видимости – небезуспешно), занимался своими делами, торопясь к отъезду купца в столицу подготовить обещанное, да несколько раз съездил в Саткинский завод, который после недолгих размышлений решил взять в качестве приданного. Естественно, не вмешиваясь ни в работу производства, ни в управление – пока это всё в ведении Лариона Ивановича, мне ещё вникать и вникать, прежде чем брать в свои руки. Мне лишь пойдет часть прибыли с него, по уговору, что вполне устраивает.

Поругаться успели с Лугининым слегка, того заело, что я с Соколовки почти пол ста детей привез и в школу пристроил, а у него Миасский завод и Сатка – мимо пролетели. Нашли временный выход из положения: пусть в обоих заводах силами грамотного персонала обустроят пока начальные классы, а там выберем особо одаренных и дальше переведем в Златоуст, несколько таких школ пока не потянем. И дело даже не в деньгах, а как раз в преподавателях – у нас у самих ещё не всё гладко, только обкатываем учебный процесс…

Гости принялись съезжаться чуть ли не за неделю до свадьбы, Ларион Иванович утомил меня дергать – знакомиться. Всё понимаю, гордится что внучку выдает за дворянина (да ещё не просто ради титула и положения, а действительно дельного человека, каким он меня искренне считал), но мне торговать хлебалом было откровенно скучно, поэтому норовил всячески от таких мероприятий увильнуть. Я предстоящий трехдневный пир-то с содроганием ждал, а они загодя разминаться начали. Поэтому очередного посыльного от купца встретил с неудовольствием:

– Ну кто там опять⁈

– Михаил Трофимович Казачихин прибыл-с, Ваше Благородие! Ларивон Иванович изволил настаивать, чтоб вы всенепременно прибыли! По неотложному делу!

Ну Казачихин ладно, я ему только за пивовара Савелия благодарен не знаю как. Собрался, рысью по изрядно уже раскисшей из-за начавшихся дождей и разбитой телегами дороге (надо отсыпать камнем, а то рискуем весной остаться без нормального сообщения, ничего не перевезти на телеге) добрался до усадьбы и вот уже раскланиваемся с Михаилом Трофимовичем. Он меня благодарит за переданные ему подарки, я в свою очередь за человека найденного рассыпаюсь в любезностях.

– Присядь, Герман. – Печально молвил Лугинин, что сразу насторожило. – Расскажи ему, Михайло Трофимыч!

– Кхм, – откашлялся уездный исправник. – такое дело, херр Герман, что противу вас тяжбу затеяли, а именно о правомочности владения землей, кою вам Ларивон Иванович передал…

– Какой землей⁈ Где⁈ Что не так-то⁈

– Купчую на двести тысяч десятин хотят оспорить, в Куваканской волости. – Видно, что купцу и самому неприятна эта ситуация, такая подстава перед свадьбой, приданное с душком оказалось. – У меня всё бумаги в порядке, Герман, не подумай чего! Но дело такое…

– Какое такое⁈ – У меня там золото в этом районе, в том числе и самородное, что происходит вообще? – Кто судится решил, что с делом не так?

– Политическое несколько, херр Фальке, – Присел за стол исправник. – может и до волнений среди башкир дойти, что весьма нежелательно. С Салаваткой тоже так начиналось, пытались они с отцом отсудить свои земли, с нарушением переданные купцу Твердышеву, а опосля суда не в их пользу – мятеж подняли, переметнувшись к вору Емельке! А тяжбу против вас затеяли несколько биев, чьи земли Ларивон Иванович всего за четыреста рублей тогда приобрел и сейчас предлагают за четыре тысячи обратно выкурить, настаивая что допреж того обманом и по несправедливой цене был торг!

От таких новостей рука сама потянулась на стол, плеснул себе грамм сто пятьдесят вина хлебного или водки, замахнул не разбирая вкуса, и не закусывая выдохнул:

– Это приданное моей невесты, не отдам! И вообще, вы понимаете, что это за прецедент будет⁈ Да тут даже не половина, а большая часть земли под заводы так была выкуплена! Чо им от меня надо, пусть с Демидовыми судятся!

– Спокойно, Герман, спокойно… – Лугинин с опаской и удивлением убрал подальше бутылку. – Затеять тяжбу, не значит её выиграть, тут и лыко в строку, что в столицу еду, есть покровители и связи, не отдадим просто так! Кто, говоришь, Михайло Трофимыч, воду мутит, совместная тяжба?

– Азамат Латыпов там верховодит, – скривился уездный исправник. – Сынок бия, молодой, горячий, да ему в рот вся молодежь смотрит башкирская. Супротив власти ничего не замышляют, есть у нас подслухи, а вот молодежь баламутит, сабантуй устроили летом такой, что и до нас о сем вести докатились, школу затеяли с учителями приглашенными. Знаком с ним, наплачемся ещё… Чем могу – помогу, но сгоряча рубить не стоит, они по закону принялись дело улаживать, надобно и нам так же…

Глава 18

Глава 18.

Расстроила, конечно, эта новость, что это за покушение на мою собственность? Но не надолго: переживания уездного исправника, как бы чего не вышло – понятны, должность у него такая. Следует положиться на Лариона Ивановича, который уверяет, что подключит все связи, он-то не особо расстроенным выглядел. Ну и самому проявить активность, в частности – с теми же гостями завтра пообщаться, а ведь хотел под самым благовидным предлогом избегнуть этого.

На четверг купец запланировал обзорную экскурсию для съехавшихся гостей: похвалиться школой, показать новую систему поршневого воздуходува в домнах (не вытерпел купец, воспользовался простоем домны летом и внедрил новшество) и самое главное – углевыжигательные печи представить владельцам заводов и их представителям. По этому поводу даже обстоятельный разговор был с Лугининым: стоит ли конкурентов усиливать, по итогам которого я узнал много нового.

Нет, оказывается, никакой конкуренции в привычном мне смысле среди заводчиков Урала. Железа, меди и чугуна стране не хватает, речи о борьбе за рынки сбыта не идет, скорее – промышленники выступают единым фронтом, по возможности поддерживая друг друга во всех начинаниях. Не без нюансов, но пока особых причин для конфронтации нет, пока мы в полной мере не начнем внедрять «высокие технологии». Так что решили поделиться этими не такими уж и большими секретами: показать наглядно и снабдить чертежами – всё на благо и ради процветания края. Да и простого люда будет калечиться гораздо меньше, и лес не так варварски вырубят. Сейчас, в свете возникших непредвиденных обстоятельств и предстоящей судебной тяжбы – оценил мудрость купца, настаивавшего на том, что не следует жадничать и стоит поделиться.

А я в понаехаших персоналиях запутался – кого там только не было. Одних Демидовых человек пять от разных ветвей рода нагрянуло, и вообще сложилось впечатление, что всяк, имеющий в собственности пару домн и молотов – сейчас считается заводчиком. Хорошо ещё, что со свадьбой быстро сговорились, так бы народу приехало гораздо больше, будь время у них добраться. Спасибо Лариону Ивановичу – дал в помощь Захара, тот емко и исчерпывающе характеризовал моих новых знакомых, не голова у него, а жесткий диск с информацией по папкам. Всё это натолкнуло на замечательную идею, давно зревшую под спудом и оформившаяся только сейчас.

– Ларион Иванович, я у вас Захара позаимствую на сегодня? А завтра всенепременно с утра подъеду, приму участие в выставке достижений народного хозяйства!

Купец ничуть не возражал и я, в сопровождении Захара, отправился до дома, где припахал его к созданию картотеки. Захар новшество оценил, проникся и одобрил, но затем, прикинув объем предстоящей работы – взмолился:

– Херр Герман, это же сколько писать придется⁈ И я так всё помню и вам по мере надобности обскажу!

– Есть, Захар, такое слово – надо! Твоя голова, это хорошо, конечно, а вдруг с ней случится чего? К тому же, не заставляю тебя сразу всё писать, давай с малого начнем, с ближайших соседей например, вот два Кыштымских завода и Каслинский, которыми Никита Демидов владеет, давай по нему досье составим, вроде как уже были территориальные споры по использованию лесных дач?

– Как не быть, – проворчал Захар, устраиваясь за столом и пододвинув чернильницу с пером. – И оне для своих заводов лес рубят там, и мы для Миасского, вскоре до стычек дойдет…

– Вот по нему сейчас и напишем для примера, как образец. Засиживаться не будем, завтра с утра поедем с Ларионом Ивановичем развлекать гостей, а послезавтра пятница и свадьба уже, совсем не до картотеки будет. А потом молодежь привлечем, пусть обучаются и вникают. Как, кстати, там Данила с Вавилой, занимаешься с ними?

– Постольку поскольку, барин. Они и в школе учатся, и я их гоняю, может ослобонить их от школы? Хотел их помогальниками на всю свадьбу приставить, пусть покрутятся у столов, послухают, о чем гости гутарят.

– Нет, пусть учатся, образование лишним не будет. А со свадьбой ты хорошо придумал, пусть уши погреют, да. В общем, Захар, это теперь твои ученики в первую очередь и если сочтешь нужным – можешь их забирать со школы в любое время для оперативных мероприятий, только не злоупотребляй…

Поутру прибыли в усадьбу, где было не протолкнуться от гостей. Позавтракали все вместе, теплой и непринужденной обстановке и после недолгих сборов – выдвинулись вначале в школу. Наши начинания особого ажиотажа и интереса не вызвали, меня это закусило и принялся рассказывать о важности образования, особенно в части подготовки квалифицированных кадров на местах.

– Эх, херр Фальке, – скептически заметил один из гостей. – кабы то выпускники горного училища были, как в Санкт-Петербурге. А приказчиков и десятников четыре года учить…

– А вот в Барнауле хлопочут о создании училища! – Пришла неожиданная помощь со стороны другого гостя. – И даже решенное дело, в следующем году начнет работу!

Только набрал воздуха, чтоб произнести проникновенную речь о необходимости создания собственной системы образования, в том числе и училища, ориентированного на самых одаренных выпускников вот таких начальных школ, как меня осадил Лугнин:

– Герман, ну куда вы, кто на трезвую голову такие разговоры заводит⁈ Всё на пиру решим, с азартом и удалью!

Вот что бы я без тестя делал? Задавил порыв и отправились дальше, на этот раз на завод, где во дворе была сложенна для этого случая демонстрационная кирпичная углевыжигательная печь Дитриха Шнайдера и его же имени поршневой воздуходувный механизм у домны, вместо архаичных мехов. А что, всё по справедливости – Дитриха работа, я ему только подсказал направление, в котором следует двигаться, да слегка подкорректировал исследования, предостерегая от ошибок. А всё это воплотил он сам, так что пусть и лавры ему достанутся, не жалко.

В печь только что не залезли, осматривая, под рассказ Дитриха о её производительности и особенностях эксплуатации. Ещё бы не заинтересовало промышленников – цикл углежжения непрерывный, особой квалификации не требуется: достаточно показать рабочим процесс и все, готов оператор печи Шнайдера. В то время как опытного углежога надо несколько лет учить не факт, что в последующие годы он не провалится в яму с углем, когда будет ползать по ней, вручную регулируя продухи. Не говоря уж о стабильном качестве получаемого угля и отсутствию брака.

Тут же Ларион Иванович раздал заранее приготовленные чертежи этой печки и предложил обратить внимание на поршневую систему воздуходува, которая, по причине отсутствия наглядного эффекта (домна ещё не функционировала) – уже не такой интерес вызвала. Однако и её не обошли вниманием, тут рачительный собрался, предпочитающий дело в своих руках держать кре пко, так что выгоду за версту учуяли.

– Херр Герман, херр Герман! – Сбоку встал Захар и принялся нашептывать, показав на благообразного представительного мужчину в мундире. – Обратите внимание вот на этого господина! Хлебников Николай Петрович, коллежский асессор и совладелец Благовещенского завода, а матушка его, Ирина Яковлевна, Нязе-Петровского владелица. После смерти отца их, известного библиофила, совместно владеют игольными и бумажными фабрикам, парусно-полотняной мануфактурой.

– Ты чо меня раньше с ним не познакомил, Захар⁈ Это же дорогой человечище!

– Так они ночью токмо соизволили приехать. Можете его к себе пригласить на постой, барин, у нас то ведь сейчас словно Ноев ковчег, а вам, как дворянам, уместно будет под одной крышей и купцам вольготней.

Представили друг другу, тут же предложил Николаю Петровичу перебазироваться ко мне, на что он охотно согласился. Я бы его сейчас прямо к себе отвез, но по плану обед в усадьбе после демонстрации достижений, а вечером у меня мальчишник, а у Лугининых девичник, так что придется в ускоренном темпе договариваться с новым знакомым к обоюдной выгоде. Я ведь при упоминании бумажной фабрики сразу понял, как повезло, да и вообще – полезное дело свадьба! И знакомства деловые, и возможность договориться о реализации нескольких проектов, надо по полной использовать эти возможности. А потом Лариона женим, и тоже не без пользы, там-то уже с дворянами породнится Ларион Иванович, дружок мой без пяти минут дворянчик…

Свидетелем мне, кстати – определили кузнеца Гаврилу, Ларька ещё дулся (сам метил на место дружки) и Дитрих опечаленный ходил, но все решил купец:

– Дружка должон быть веселым, бойким на язык и крепким!

Спорить с ним никто не решился, а я стал догадываться, что скучно на свадьбе не будет. Да и с Гаврилой часто общались, тот свою кузню практически забросил, пропадая у нас в мастерских, немало помогая. Вот и сейчас не удивился, встретив его в усадьбе – пообедаем и с мной поедет, культурно-развлекательная часть мальчишника на нем. А я прорвался к Александре, которую прятали в доме, через сопротивление Татьяны Терентьевны:

– Куда, Герман, Сашенька скорбит да девичество оплакивает! Эх, ну и нравы у молодых!

Сияющий вид Сашеньки настолько контрастировал со словами хозяйки, что не удержался:

– Ты чо такая довольная, кулёма? Где скорбь вселенская? Ну что, Саша, всё приготовила, как уговаривались⁈

– Не дождешься! – Фыркнула нареченная, по хозяйски сняла только ей видимую соринку с моего плеча и успокоила. – Булок напекли, котлет навертели, майонеза три вида: с хреном, горчицей и чесноком – сделали. Картошка почищена и брусками нарезана, фритюрница готова. Покажем всё в лучшем виде!

Решил всё-таки воспользоваться оказией и продвинуть идею сети быстрого питания, подключив к этому деловых людей горно-заводского округа. И картофель популяризую (картошка-фри пришлась по вкусу всем, кто её попробовал, надо теперь следить, чтоб не съели всю за зиму), и бутерброды из булочек с котлетой, ломтиком огурца (зимой соленого) и лука. И соусы фирменные, а случае удачной реализации идеи – всё кухонное оборудование обеспечим на своих заводах, и мясорубки, и фритюрницы, и прочее. Осталось только заинтересовать купцов, вот хозяин нашего поселкового трактира перспективы оценил сразу (или авторитет Лариона Ивановича помог), сейчас постепенно переводит свое заведение на предложенный мной стандарт.

Пусть ту же картошку пока не можем в достаточном количестве предложить (а вот со следующего урожая – вполне), зато бутерброды с котлетами, предложенные в тестовом режиме – снискали бешеную популярность. С зубами у народа не ахти, а мясо любят все, хотя его в котлете не так уж и много, если посчитать лук и хлеб, добавляемый в фарш. Сплошная выгода!

Как на иголках отсидел торжественную часть обеда, после дождался Хлебникова и в сопровождении Гаврилы с Дитрихом – на Уржумку выехали. Пропусти вперед инженера с кузнецом – принялся охмурять Николая Петровича, соблазняя его новыми химикатами, сделанными в нашей опытной мастерской, с которыми его бумага обретет невиданную доселе белизну. А что, Дитрих в процессе получения соды столько различной химозы лютой навострился делать, что я иной раз сам в недоумении скреб затылок, где это нам может пригодиться. Нечто вроде отбеливателя, кстати, и получилось, по запаху – та самая белизна, что у каждой уважающей себя хозяйки стояла под мойкой или в ванной, так что не только в бумажной промышленности пригодится, но и в текстильной.

Хлебников (кстати, а не предок ли это известного поэта?) мои уговоры выслушал с некоторым смущением, после чего честно признался:

– Знаете, херр Фальке, а я ведь в этом совсем ничего не понимаю. Я и на свадьбу к вам попал случайно, ездил дела улаживать на Нязе-Петровский завод по просьбе матушки, где всё в упадок пришло. Но раз вы так убежденны…

– Я не просто убежден, Николай Петрович, я уверен! Впрочем, подождите немного, сейчас приедем и всё сами увидите!

На Уржумке суетились в преддверии мальчишника не меньше, чем у Лугинина, но показать Хлебникову мастерскую получилось и его впечатлило. Причем не свечи из стеарина и не мыловаренное производство, его поразил обычный ручной пресс для таблеток, на котором специально обученный парнишка одну за другой выдавал на гора таблетки активированного угля – я праздник готовился встретить во всеоружии и в грязь лицом не ударить, а то начнется: «немчик пить не умеет!».