Текст книги "Кобчик (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– А вы умеете уговаривать, херр Герман! Решено, отправлю вам ещё до весны двух мастеров по бумаге и четырех подмастерье сроком на полтора года, с тем чтоб они вам помогли наладить работу!

– А мы их, Николай Петрович, научим, как облегчить это производство и бумагу высочайшего качества делать! А на ингредиенты и химикаты оформим договор со скидкой выгодной!

Замечательно всё складывается: Ларион Иванович со своей парусно-полотняной мануфактуры обещал после поездки в столицу привезти несколько мастеров (жаба душит покупать ткани, в стоимость которых включена перевозка из Центральной России, где они производятся, в то время как у нас и конопля, и лён – успешно растут), а теперь и с бумагой решим проблему, хоть и не сразу. Не на бересте же учить детей писать считать. Полностью автономное хозяйство выстроить не получится, но будем стремиться. Ещё бы стекольное производство организовать и можно сказать – жизнь удалась.

Помечтать после заключения взаимовыгодного договора с Хлебниковым, пусть пока и на словах – не получилось. Со стороны завода показалась кавалькада и настало время Гаврилы, в нарядной праздничной рубахе и с перекинутым через плечо расшитым полотенцем (вот откуда ноги растут у лент на плече свидетеля на свадьбе). Сделал отмашку трактирщику, чтоб своё хозяйство разворачивал – после культурной части буду кормить гостей картошкой-фри и прочим, предназначенным для реализации через сеть общепита, под лекцию о пользе такого совместного предприятия. А Александра женскую половину в это же время обработает, кто из купцов моим аргументам не внемлет – тем жёны и дочери дома объяснят…

Гаврила отработал на все сто: оказалась что реп – это не изобретение двадцатого века, русские свадебные причеты ничуть не хуже звучат. Хорошо, что мне пришлось в основном просто стоять, изображая жениха, в то время как гости веселились на всю катушку. Не меньше часа изгалялись, прежде чем удалось рассадить всех за столы, накрытые по случаю многочисленности гостей прямо на улице. Зато Савелий, пивовар наш каторжный – расстарался: три сорта пива выдал. Я пригоршню актированного угля выпил, за несколько приемов и поднял кружку пива, призывая внимание:

– Уважаемые гости! Прошу уделить внимание пиву и закускам! А я напомню, что производства и мануфактуры это хорошо и прибыльно, но вот жрать людям хочется всегда и желательно вкусно! А если это ещё и недорого выйдет…

Мой призыв, подкрепленный продуктами на столе – нашел отклик среди купечества. К тому же, раскошеливаться прямо здесь и сейчас не требовалось, и пока я распинался – купцы жевали бутерброды, заедали обжаренной до золотистой корочки картошкой и запивали всё это пивом.

– Подробные цифры и отчет о доходах в нашем трактире будет готов весной, тогда сможете ознакомится со всеми подробностями и решить, участвовать в этом предприятии или остаться в стороне!

Последняя фраза была построена верно, купцы сразу же оживились – остаться в стороне никто не хотел. Правда, помимо одобрения, сразу же вылезло недовольство, направленное в сторону Лариона Ивановича:

– Мне, с моими зубами, – начал первый выступающий. – энтот бутерврот зело по душе! А вот на тебя, Ларивон Иваныч, обиду таю! Пошто про мясокрутки умалчивал⁈

– Прощу извинить, ваше степенство, – пришлось вмешаться, дабы погасить зарождающийся конфликт. – но мясокрутки пока не производятся, но уже через месяц будут в продаже! Никто не останется без столь нужного в быту предмета! Делайте предварительные заказы!

Одного успокоил, но тут уже сразу несколько встало и до меня стало доходить, что они ко мне приехали не совсем трезвыми, а их пивом потчевал. У Лариона Ивановича за обедом водка стояла, а тут пива сверху. Сейчас, по всей видимости, начнется свара, причем это ещё свадьба не началась…

– А сейчас – к невесте!

Гаркнул Гаврила, после чего все успокоились и засобирались из-за стола, пришлось уточнить у Демьяна.

– Зачем к невесте⁈ У нас же мальчишник⁈

– Положено так, барин, – степенно ответил мой управляющий, порывающийся не отстать от гостей. – винопитие, игры и хороводы, а к ночи и яровуха!

– Какая такая яровуха?

– А вот вы про свальный грех спрашивали, это он и есть. – спокойно пояснил Дементий, ничуть не смущаясь существованием языческого обряда и это при живом Никаноре Видимо, что-то отразилось у меня на лице и он поправился. – Ну сейчас-то по желанию, али по парам разбиваются, а раньше-то…

Глава 19

Глава 19.

Демьян, мягко выражаясь – ввел в заблуждение. Нет, было весело: и винопитие, и хороводы с плясками, девки исполняли похабные частушки про зайца, которой должен заломати капусту, но обещанного группового секса так и не довелось увидеть, не говоря уж об участии. Хороводы вообще были на грани фола и больше на канкан смахивали, так девки ноги задирали. И всё это действо – при скудном свете свечей, эротизма хоть отбавляй, умеют же предки веселиться, а ведь это ещё разминка перед свадьбой…

Ближе к ночи, когда веселье достигло апогея – явились хозяева лично и разогнали перевозбудившуюся молодежь по спальным местам. Ни на пары не дав разбиться, ни тем более яровуху устроить. Нас вообще втроем разместили в комнате, мы с Хлебниковым на кровати устроились, а Демьян на полу.

– Слышь, управляющий, – высказал претензию. – не так я себе свальный грех представлял, сосем не так!

– Перестали чтить заветы предков! – Демьян расстроился, даже в темноте чувствуется его недовольство. – Этак совсем оскотинимся на иноземный манер! Вот у нас в деревне раньше, ещё до того, как меня в солдаты забрили…

– А мне понравилось, – отозвался с другого края кровати Николай Петрович. – в городах-то сейчас больше, как верно ваш управляющий заметил – на иноземный манер справляют, особенно среди родовитых брачующихся. А здесь прямо пастораль и пейзане, всё так патриархально и нравы весьма просты, приятственно после суеты столичной… Кстати, херр Герман, а кто та чернобровая девица, что подле вашей невесты неотлучно находится? Дочка купеческая?

– Бонна её, француженка, Николай Петрович. Понравилась Беатрис⁈

Хлебников недовольно засопел и признался, что уже женат, после чего долго ворочался, мешая заснуть. Демьян не отставал, вполголоса костеря падение нравов и басурман с их обычаями, эко как их распалило. Ладно, мне тоже заснуть удалось не сразу: перед глазами плясали купеческие дочки и жены, да Александра ревниво поглядывала за мной…

Утром, поглядев на помятые лица гостей – занялся рекламой активированного угля, при полной поддержке Антона Сергеевича. Купцы слушали без особого интереса, на таблетки посматривали с подозрением. Следовать моему примеру и употреблять – не спешили. До чего же публика недоверчивая! А если так:

– Две копейки за десяток, не больше пяти десятков в руки! А то введем хозяев расходы на одном только вине. Видели небось, как я вчера пил? Вот, наравне со всеми, а сегодня как огурчик, почти!

Разобрали всё, что привезли и ещё просили. Эдак все запасы распродадим, ну да зима долгая, а особой квалификации для того, чтоб штамповать эти таблетки – не требуется.

Утро выдалось чудесным – из-за гор выкатилось солнце, развеялся туман над прудом и даже стало слегка припекать совсем не по осеннему. Собравшиеся гости сошлись в единодушном мнении, что это хороший знак, бог, стало быть – благоволит новобрачным. В немалой степени благодушию народа способствовало утреннее угощение – оживали потихоньку после вчерашнего, набираясь сил перед церемонией венчания в храме.

А вот прибытие в усадьбу новых гостей – меня лично насторожило. Особенно после известия о затеянной башкирами судебной тяжбой за землю. А прибыли именно они, причем пышная кавалькада не оставляла сомнений в том, что с визитом нагрянули весьма родовитые представители соседей. Нашел Захара и поинтересовался:

– А этим что надо?

– Так это же наши, барин! – Удивился моей неприязни Захар. – Не те, что тяжбу затеяли! И торгуем, и в работу иной раз нанимаются, особливо коли бескормица или зима не задастся. И от киргизов приходилось раньше месте отбиваться. Вы же сами с ними торгуете, барин!

Действительно, чего это я – нормальные же люди, наши, вон купец Файзулин (через которого, собственно, и происходила вся торговля) со всем уважением встречает приехавших биев, и Ларион Иванович приветлив. Подхватил нарядную Александру под руку и тоже направились встречать гостей.

– Герман, Герман, – глаза невесты были полны любопытства. – какие они интересные!

– Ага, ты тоже у них любопытство вызываешь, в таком платье подвенечном. Так что включай всё свое обаяние и подружись с девицами. Ты теперь дворянка и гости у нас знатные, будем налаживать горизонтальные связи.

– А они на нас не нападут? – Пискнула Саша. – Таких ужасов про восстание рассказывали!

– Эти нет, это наши! В отличие от упырей, что под Миассом завелись, те уже напали коварно, покусившись не только на наше благосостояние, но и на будущее наших детей! А с этими соседями нужно как можно быстрее налаживать отношения, причем во всех сферах, так что улыбайся!

Познакомились с двумя приехавшими биями и с их близкими, пока ограничившись взаимными любезностями – о делах ещё будет время поговорить. Планы по как можно быстрому привлечению башкир во все сферы хозяйственной деятельности, от сельского хозяйства до промышленности – давно сложились, так что визит соседей пришелся ко двору. Такой человеческий потенциал грех не использовать, и желательно этот процесс ускорить – сделать это пораньше, чем в известной мне истории. А пока шерсть овечья требуется неограниченных количествах, впрочем – в дело пойдет всё, от рогов до копыт…

К обеду, под указания распорядителей, выстроились согласно знатности и почтенности (чуть до рукоприкладства не дошло) и тронулись в церковь. Затем торжественная, но несколько, на мой взгляд, затянутая церемония венчания: Сашенька в белом платье, Никанор торжественный и внимающая сему действу публика. И сразу после венчания – свадебный кортеж отправился нарезать круги по поселку, возвращаясь другой дорогой. Только что пупсов не хватало, привязанных к передкам повозок. Есть вневременные традиции в России…

– Антон Сергеевич, – из Демьяна знаток свадебных обычаев так себе, как я уже выяснил, так что к опекуну обратился. – а драки будут?

– Это дикость, конечно, – поморщился тот. – но надо, чтоб не хуже, чем у других свадьба прошла, так что будет всё!

Мне поездка не понравилась – трясет ужасно, не то что зимой в санях, но остальные были в восторге. Но вот зубодробительная поездка окончилась, гости устремились к столам, а прислуга принялась обихаживать утомленных лошадей. Веселье продолжилось с новой силой, так что в иной момент чувствовал себя как та свадебная лошадь, благодаря культурно-развлекательной программе – потел в костюмчике, специально пошитом к торжеству. Спасибо дружке, кузнецу Гавриле – принимал огонь на себя и отшучивался от не менее языкастых соперников. Главное, что Александра довольна…

Спустя несколько перемен блюд на праздничном столе – включился таки в всеобщее веселье. Активированный уголь всё-таки не панацея и вот уже распеваю вспомненные частушки из репертуара «Сектора Газа», хорошо хоть про попа не стал озвучивать, Никанор тоже здесь. Хорошо выступил, судя по репликам собравшихся гостей:

– А говорили что иноземец!

– Хорош жених, хоть и немец!

Невеста, с румянцем во все щёки и прикрывая рот ладошкой – осудила:

– Герман! Ты же жених! А спой ещё что-нибудь⁈

Затем настал черед свадебных подарков, я ещё от выкупа невесты не оправился, а тут такое… Можно описать одной фразой: «купцы мерились подарками». Серебряная посуда и прочее, я не присматривался. Как шепнула Саша:

– Дары мы завтра разбирать будем, не глазей!

Помимо основных подарков – рядом с невестой стоял поднос, куда гости со всей широты купеческой души метали ассигнации, «невесте на булавки». По самым скромным прикидкам, на глаз – уже на строительство небольшого булавочного заводика накидали. А оба бия преподнесли совместный дар и вот в сад вводят, как это правильно сказать, стадо или табун – верблюдов. Восемь штук общим числом, с двумя специалистами, которые будут за ними ухаживать и передавать навыки обращения с кораблями пустыни нашим скотникам. Не было заботы, так верблюдов подарили…

Ладно, у меня это просто нервное, на самом деле – шикарный подарок, не зря в моем времени на гербе Челябинска изображен золотой груженный верблюд. Найдем им применение, будем с Александрой связанные из верблюжьей шерсти вещи носить. А расстраивало меня на самом деле то, какие деньги вбухал Ларион Иванович в организацию празднества. Ещё ведь на завтра запланированы гуляния для простого люда поселкового за счет купца, пришлось и мне соответствовать – организовать подобное в Соколовке, иначе не поймут. А уржумские здесь погуляют, в Златоусте, за счет тестя, благо рядом всё…

А с другой стороны – деловые знакомства и личные связи, уже с Хлебниковым сговорился о постройке бумажного заводика. Но то перед свадьбой было, а сейчас никак пока пообщаться с почтенным купечеством не выходит – сидим с Сашенькой рядом за столом, отыгрываем роли жениха и невесты. А вот гости, судя по долетающим отрывкам разговоров – помимо сплетен и досужих разговоров свои деловые интересы блюдут. Как похвалился купец – заказов на одни только мясокрутки столько поступило, что пока непонятно, сделаем ли такое количество за зиму…

– Доколе! – Это Ларион Иванович рявкнул, встав со скамьи и с бокалом в руке, не иначе как тост решил задвинуть очередной, за счастье молодых. – Посмотрите на молодого инженера Дитриха, встань, Дитрих, покажись гостям! Не поверите, за свой кошт отучил сына своего мастера в горном училище столичном, так он мне за неполный год не токмо возвернул все затраты на свое обучение, но и моё состояние весьма приумножил! А ежели на каждый завод по такому выпускнику? Герман Фальке, зять мой любезный, да Дитрих Шнайдер – они вдвоем столько придумали для облегчения производства, не считая других новинок! Вы пока малую часть видели, но вскоре и со многим другим ознакомитесь, дайте только время! А вы скупитесь на школу потратиться, в коей будут обучаться будущие мастера…

Грамотно тестюшка набросил на вентилятор, гости словно второе дыхание обрели и загомонили.

– Так то немцы, Ларивон Иваныч! – Возразил один из заводчиков. – А наших сиволапых ни к чему учить!

– Я в училище хоть и со всем прилежанием учился, – встал из-за стола Дитрих. – но не был среди первых учеников! Да и какой из меня немец, всю жизнь здесь живу! А в Санкт-Петербурге среди моих соучеников как раз большинство были русскими!

– Попрошу меня извинить! – Надо мне прокомментировать, пока ещё дискуссия только разгорается. – Но эти, как вы соизволили выразиться, сиволапые – даже без образования, помогая нам с Дитрихом в исследованиях, активированный уголь открыли, несколько весьма многообещающих химических соединений, кои востребованы будут повсеместно в скором времени! И повторюсь, без всякого образования! И вспомните Михаила Васильевича Ломоносова, тоже ведь из сиволапых!

Ну хоть наконец-то проверил навыки ближнего боя, что получал в неустанных тренировках у казаков. Спор как-то очень быстро с проблем образования перешел на личности и зашел в тупик, что окончилось эпичным побоищем: девки визжат, бороды трещат – свадьба удалась. То-то я удивлялся, чего мой опекун и Демьян не пьют и ходят злыми, готовились к выполнению врачебного долга, оказывается.

Спину прикрывал Ларион младший и вдвоем мы довольно успешно затащили катку по очкам – на почтенных купцов не кидались, но от их отпрысков отмахались. Не без потерь: Ларьке нос разбили, мне левый глаз подбили, но мы победили! По крайней мере десятник казацкий Степан, занимавшийся со своими казаками усмирением вошедших в раж гостей – нам с Ларионом подмигнул одобрительно. Видел значит, как его ученики бьются.

Как это водится – охолонули после недавней драки быстро, выпили мировую и продолжили обсуждать актуальную тему с образованием столь необходимых в горном и заводском деле специалистов. Вновь вспомнили о инициативе алтайских горнопромышленников, затеявших открытие горного училища в Барнауле. Перспектива иметь подобное заведение на Урале собравшихся купцов прельщала, а вот желания раскошеливаться – уже не так, но просматривалось.

– Я в ноябре в столицу еду, – Ларион Иванович, видя что согласия среди гостей нет, взял быка за рога. – предлагаю к этому времени определиться с местом, где это училище возведем и с его финансированием! Подам прощение на высочайшее имя, об образовании у нас столь полезного заведения! Иначе обскачут нас алтайские заводопромышленники!

Чудом последующее обсуждение не переросло в новую драку: разошлись на взводе, ни о чем конкретно не договорившись, но хоть придя в одном к согласию – училище необходимо! Ничего, ещё суббота и воскресенье впереди, дожмем прижимистых купцов. А кто откажется от помощи в развитии учебного заведения и его дальнейшего содержания – тот сам себе злобный буратино…

Спать меня определили в опочивальню невесты, под печальное причитание Татьяны Терентьевны, что вот и выпорхнула птичка из родного гнезда.

– Ты уж не обижай, Герман, кровиночку нашу! – Прошептала она, закрывая за мной дверь.

Странные они, оставляют внучку с бухим пацаном почти что шестнадцати лет отроду и просят её не обижать! Саша замерла на кровати, наблюдая, как я топчусь на пороге, хихикнула и заплетающимся голосом позвала:

– Иди уже, жених!

– Ты чо, пьяная что-ли? – Восхитился я в очередной раз местными нравами, за столом-то совсем не пила ничего из хмельного.

– Вина с мёдом дали…

– Я бы пизды им всем дал!

Высказал свое отношение к происходящему, стянул сапоги, чуть не упав при этом и шагнул к кровати, скомандовав:

– Ну-ка подвинься, расселась тут!

Завалился с краю, подгреб под голову подушку, а она, вместо того, чтоб отодвинутся (габариты кровати вполне позволяли) – придвинулась, уперлась рукой грудь и с еле скрываемой обидой спросила:

– Али не люба⁈

– Люба, Саша, люба! Но только не сейчас, – приобнял, она доверчиво устроила свою головку у меня на груди, которую я тут же погладил. – ты сама ещё ребенок почти, а от этого дела, внезапно – дети появляются! Хоть и не сразу! Так что пока подождем с этим, годика два минимум! Подожди, а простынь на утро не надо показывать⁈ Можно или мне палец порезать, или тебе нос разбить!

– Какая простыня, это же дикость! – Возмутилась Александра. – Я тебе сейчас сама что-нибудь разобью!

– Ну и ладно, давай спать тогда…

Она ещё немного что-то побурчала, затем притихла и успокоилась, ровно засопев, уснула стало быть. А затем и я отключился – насыщенный день сегодня выдался, а впереди ещё два таких.

Утро началось с первого семейного скандала:

– Не буду я с тобой больше спать! – Безапелляционно заявила юная жена. – Ты всю ночь то стонал, то зубами скрипел и руками махал!

У меня прямо от сердца отлегло, маленькая она или нет, а в темноте и на ощупь – очень даже ничего, так что лучшим выходом будет пока воздерживаться от подобных совместных ночевок.

– Да, душенька моя, а ты что думала – такова нелегкая женская доля! – Не удержался, чтоб не пошутить.

Суббота и воскресенье слились в один нескончаемый день, ничем друг от друга не отличаясь: застолье, споры об обустройстве училища и ещё одна драка. Или даже две, к вечеру воскресенья уже ни в чем не был уверен. Вот как они сейчас без капельницы живут, ладно у меня организм молодой, так и то утром встал еле-еле, чувствуя, что это уже запой явный и активированный уголь проблему не решает…

А среди купцов никак не могли договориться о том, где всё-таки следует устраивать горное училище. Всяк тянул одеяло на себя, желая поближе к себе разместить его. Хорошо ещё, что из Прикамья промышленники не успели на свадьбу приехать, так бы и Пермь предложили, в качестве города, где должно обустроить первое уральское заведение учебное. Устав от бесплодных споров, встал из-за стола и на кураже заявил:

– Училище построю за свой счет и в Сатке! Ларион Иванович, поспособствуете с наймом преподавателей, раз в столицу едете? И строителей ваших, которые усадьбу строили, не одолжите? – Дождался утвердительного кивка и продолжил. – Размер ежегодных взносов на содержание учеников и оплату учителей обсудим потом, соразмерив расходы. Но сразу говорю – приниматься ученики будут только по результатам экзаменов, так что устраивайте у себя школы и учите детей на совесть, неучам в училище не место!

Все споры сразу затихли, явно что не всем по душе пришлось мое решение основать училище в Сатке, но вот строительство за мой счет – полностью устроило. К тому же, как они полагали, дело это не быстрое, ну я их в этом заблуждении разуверю: само здание за год можно отгрохать, а учеников для первого курса постараемся у себя подготовить к осени восемьдесят шестого года, то есть меньше, чем через два года.

– Потянешь ли, Герман? – Уже поздним вечером наедине спросил Ларион Иванович. – Что же ты не спросясь совета с эдаким решением выскочил? И пошто в Сатке, чем Златоуст не мил⁈

– Не отсудят двести десятин приданного – с легкостью потяну. Отсудят – придется затянуть пояс, но и тогда справлюсь. Что не спросясь – надоело на эти рожи смотреть, так бы иначе ни до чего не договорились. А Сатка, Ларион Иванович, так то теперь моя вотчина, пусть и училище там будет. Случись с вами чего, не приведи господь, Златоустовский завод внукам вашим отойдет, вы уж не обессудьте, не с руки мне здесь училище строить…

– И то верно, – после недолгого размышления выдал Лугинин. – помогу с училищем, то ведь и мне прямая польза. А ведь уел ты их, Герман, уел! Иных ажно перекосило, как ты объявил свое решение!