Текст книги "Моя маленькая мечтательница (СИ)"

Автор книги: Адриан Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Нет. Я понятия пока не имею, считай, ее только привезли. – Андрей тряхнул головой, запуская пальцы в волосы.

– Ну... можно только сказать, что роды не будут долгими. – тихо бормочу я, скорее для себя, чем для остальных. Но они с любопытством поворачиваются ко мне, ожидая продолжения. Прочищаю горло, продолжая, – Я имею ввиду то, что это вторые роды. Они обычно идут легче.

– Это радует. – Розалин качает головой.

Роберт заходит обратно в весьма озадаченном состоянии. Я приподнимаю брови, ожидая продолжения. Мне срочно нужно что-то такое, что бы меня отрезвило.

– Турнир перенесли. Из-за бури больше половины участников не сможет прилететь сюда завтра. Перенесли на понедельник. – Роберт тоже засовывает руки в карманы куртки.

Я облегченно вздыхаю, проводя ладонью по волосам. Так даже лучше. не знаю, как бы я дралась завтра, ведь у меня уже начинают трястись руки от волнения. Завтра меня бы точно отделали знатно, ну и слава Богу, что все перенесли. Думаю, Горластый там рвет и мечет.

– Тоже хорошая новость. – Андрей понимающе кивает.

Фыркаю, не в силах сдержаться. Всезнайка, да. Но я даже рада.

Андрей только улыбнулся, видимо, догадавшись, о чем я думаю. Снимаю рюкзак и присаживаюсь на диван, не зная, чем бы можно себя отвлечь от мыслей.

Мне иногда кажется, что мир словно сговаривается, и моя фантазия “услужливо” подкидывает мне картины адских мучений мамы. Эти крики в голове так реалистичны, что мне кажется, что они есть на самом деле. И, причем, в непосредственной близости от меня.

Вздрагиваю от подобного. Нееет, я бы сразу же грохнулась в обморок, ведь меня начинало мутить на тренировочных родах. На занятиях для беременных и их партнеров мне приходилось ходить пару раз с мамой, чтобы знать, что делать дальше, и вот на подобном меня замутило так, что я действительно думала, что упаду в обморок.

Дергаюсь, когда чувствую горячую маленькую ладошку на своем плече.

– Извини. – Вейверли беззащитно улыбается. Она тоже волнуется, но не так заметно, как мы. От подобного у меня в груди чуть-чуть потеплело. – Просто хочу сказать, что так нервничать не стоит.

– Это там заметно? – фыркаю, пытаясь скрыть это. Но против Вейверли трудно устоять. а особенно тогда, когда только одно ее присутствие заставляет меня чувствовать себя неловко от того, что я начинаю иногда запинаться или тараторить.

– Ну... у тебя скоро появляются браться или сестры. ты волнуешься, и это нормально. – она присела рядом.

Слишком близко. Чтобы вас всех черти подрали, вы все сговорились и решили довести меня до инфаркта? Я чувствую тепло ее тела даже сквозь одежду. Это приятно. Это волнует. Это будоражит каждую, мать его, клетку моего тела!

– Да, волнуюсь. Понимаю. что все пройдет хорошо, ведь со здоровьем мамы и детей все хорошо, но ничего поделать с собой не могу. – озадачено бормочу я.

Она мягко улыбается, заправляя выбившуюся из прически прядь за аккуратное ушко. Отвожу взгляд, как ни к стати вспоминая о том, какие у нее мягкие волосы и мягкая нежная кожа. Чувствую, как желание подкрадывается диким зверем. Неслышно и быстро.

Мысленно чертыхаюсь, пытаясь отогнать картины того, как мы могли бы проводить время вместе.

– Ты в порядке? – Вейверли непонимающе смотрит на меня. Качаю головой.

Нет, Вейверли. Пока ты рядом, я никогда не буду чувствовать себя нормально. Это неожиданно вспыхивающее во мне желание выбивает из колеи, хотя это нормально– желать телесной близости с любимым человеком.

– Да. Все нормально. – откидываюсь на спинку дивана. Опять ложь.

Девушка вдруг залезает в свою рюкзак, копошась в нем. Прикрываю глаза, изучая разные бюллетени, развешанные на стенах зала ожидания. И, как на зло, все о рождении ребенка! Как-будто специально, хотя тут нет ничего необычного.

– Будешь? – опять вздрагиваю. Да что же это такое? Почему я постоянно дергаюсь так, словно кто-то иголкой тыкает?

Смотрю на девушку, которая протягивает шоколадку. Которую я подарила ей вчера. Эта мягкая улыбка привычно сбивает с толку, от чего я хмурюсь.

– Это было очень мило с твоей стороны. Думаю, теперь тебе нужно улучшить настроение. – чееерт! Да вы точно сговорились все!

Это слишком мило. Слишком, блядь, мило! Почему ты вообще такая очаровательная?! Почему я вообще не могу устоять против тебя?!

Но мой крик души остался в душе. Просто качаю головой, но ее взгляд был как у щеночка, честное слово! Это универсальное оружие, которым пользоваться было запрещено, а особенно в моем отношении!

Но я, такая дура слабохарактерная, соглашаюсь, просто не в силах сопротивляться ей. Я просто терпеть не могу шоколад. Честное слово, и, наверное, многие сейчас посчитают меня каким-то внеземным существом. Но это так, я терпеть не могу шоколад еще с детства. Вот просто на дух не переношу, серьезно вам говорю!

Но , думаю, ради Вейверли, можно потерпеть чуть-чуть. Она того стоит.

Девушка, странно просиявшая, начинает распаковывать подаренную ей пачку шоколада.

– Я его тебе покупала не для того, чтобы ты тут повышала настроение остальным. – пытаюсь отшутиться.

– И ты могла бы не скрываться. Могла бы просто подойти и поговорить, вот что я тебе скажу. – вдруг выдает девушка.

Я замираю, не в силах сказать и слова. Она знает?!

– Не смотри на меня так. Ты на шоколадке и спалилась. – она хихикает, отламывая целую полоску шоколадки и аккуратно кладя ее в мой приоткрывшийся рот... блядь!

– Шоколадка? – медленно киваю. Поглядываю на Роберта, который выглядит шокированным и... виноватым? Он улыбнулся. опять же, виновато.

– Не бей его сильно. Я его пытала вместе с Уиллой и Вайноной. – Вейверли тихо смеется. С удивлением чувствую, как меня пробирает на смех. Истерический. – Признаюсь, поначалу я даже понять не могла, парень ты, или девушка.

– Эм... ну хоть это утешает. – закатываю глаза, откусывая кусочек темного шоколада. Миндаль. Приятный вкус. Ладно, это не так уж и плохо.

– Что с ней?! – все всполахиваются, и я тоже. Мы с Вейверли подскакиваем с дивана, где мы и устроились.

Все смотрели на доктора в ожидании. Седовласый мужчина только снисходительно улыбнулся на подобное положение дел. Мы занервничали сильнее от его улыбки. Черт, неужели что-то случилось?! Смотрю на время, отмечая, что прошел примерно час с нашего прихода.

– Успокойтесь, с мамочкой все в порядке. Мы ее уже переводим в обычную палату. Подождите десять минут и можете войти к ней.

Он удалился, больше ничего не сказав. Меня это нисколько не расслабило, как и всех нас. Мы пулей помчались в отделение, прямо к палате, в которую переведут маму. Все в напряженном ожидании стояли, ожидая, пока из палаты выйдет гинеколог и еще врач, который и сказал нам обо всем.

– Все, можете заходить, но, пожалуйста, будьте тише и аккуратнее. Детей вам через пару минут принесут, чтобы вы могли их увидеть.

Тот же врач говорит спокойно и с незаметной улыбкой в голосе. Ему явно не в первой видеть таких всполошенных людей в родильном отделении. Он уходит, и мы решаем по очереди зайти внутрь. Мама лежала на больничной койке и в нетерпении потирала ладони.

Она широко улыбнулась, когда увидела такую большую делегацию в виде всех нас. Я улыбнулась ей, от чего она буквально расцвела, пусть и выглядела очень уставшей.

– Прошу прощения, что без цветов, но завтра все будет по высшему разряду. – Андрей нежно целует ее в висок. Мы с Робертом переглядываемся, не говоря ни слова.

– Спасибо, что вы все пришли. – кажется, она сейчас заплачет.

– Мы не могли иначе. – Розалин улыбается. пока тройняшки смущенно переминаются с ноги на ногу. – И... кто у вас?

Мама загадочно улыбнулась, хитро сверкнув глазами и подмигнув. В палату зашли две медсестры и мы все отошли, освобождая им дорогу. Они несли два достаточно больших свертка, которые иногда тихо похныкивали, собираясь закричать.

– Поздравляем вас всех. – молоденькая медсестра лучезарно улыбнулась. – Оба здоровенькие– и мальчик, и девочка. Три килограмма и пятьсот грамм каждый.

– По пятьдесят пять сантиметров каждый. – более сдержанно дополнила ее напарница.

– Они прекрасны, правда? – когда одного детя передали маме, и второго – Андрею, то мама уже не сдержалась и заплакала. Розалинда тоже не сдерживала себя. С удивлением чувствую, как тоже готова присоединиться к коллективному рыданию вместе с... Робертом?

– Они замечательные. – Андрей смотрит как завороженный.

– Дети, идите сюда. – мама подзывает всех нас, чтобы мы могли посмотреть поближе.

Черт, у меня руки дрожат как у пьяницы! Глубоко вдыхаю, подходя ближе. Эрпы пока решили остаться в стороне, и мы с Робертом несколько боязливо подошли к койке. Мама чуть поморщилась, пододвигаясь ближе, чтобы передать нам одного ребенка.

– Возьмите ее на руки. Пожалуйста. – мама широко улыбалась, утирая слезы.

Она такая... маленькая. Моя сестренка... Девочка в пеленках чуть закопошилась, вяло двигая ручками. Страшно брать ее на руки. Такая... маленькая, хрупкая. Глубоко вдыхаю, и только после осторожно и правильно беря ее на руки.

Аккуратно придерживаю ее, внимательно изучая детское личико. Такая... милая. Чуть розоватое личико чуть сморщено, Аж становится страшно от того, насколько она хрупкое существо.

– Адриан... – почему-то, мне на ум сразу же пришло это имя.

– Адриан... Думаю, ей подойдет. – Андрей улыбается, качая на руках сына.

– Роб, держи. – хочу передать ее в руки брата, но замираю, видя, что он... плачет? – Ты чего?

– Что? А, мне просто в глаз что-то попало! – быстро говорит он. Улыбаюсь, передавая ему Адриан.

Смотрю на мать, улыбаясь. Даже не чувствую, как слеза скатывается по щеке вниз. Определенно, это самый лучший день в моей жизни.

====== Сожми кулак и бей! – 1 ======

Ты раб системы, ты ненужный хлам

Один шаг влево и узнаешь сам

Вкус первой крови из разбитых губ

Добро пожаловать в бойцовский клуб!...

Вечер был удивителен в своей красоте. Снег мягко осыпал собой землю, забавно и легко кружась в воздухе. Они завораживали свои робким и нерешительным танцем, после оседающим мягким холодком на горячей коже.

Мама все-таки вытурила нас с Робом из палаты, сказав, что мы должны навестить ее завтра после школы. Не хочу уходить, но и нервировать ее не хочу тоже, поэтому пришлось покладисто согласиться.

И сейчас мы всей компанией из пяти человек направились по домам. Точнее, мы с Робом поначалу решили прогуляться до дома на своих двух, а тройняшки изъявили желание присоединиться. Мы с ним решили сначала провести девушек до дома, а потом уже пойти к себе. Все-таки, это будет не по-джентельменски как-то, оставить дам одних гулять так поздно.

На часах было девять или десять вечера. Удивительно, что Розалинда спокойно отпустила девушек, узнав, что они пойдут с нами. Хотя да, чего ей бояться-то? В городе вообще редко что происходит, а тем более воров и насильников тут нет. Да еще и мы с Робертом прекрасно знаем, как показать кому-то очень наглому и бесстрашному, кто тут хозяин.

Уилла и Роберт о чем-то говорили с Вайноной, пока я, на свое же собственное удивление, молчала как рыба, шагая вперед.

В голове все смешалось в одну кучу. Но... я счастлива, серьезно! Никогда не держала на руках ребенка, и это чувство было просто восхитительным! Этот маленький хрупкий комочек в твоих руках легко дает почувствовать, какой же хрупкой и одновременно прекрасной может быть жизнь.

Конечно, я еще не держала на руках Уильяма, уже моего младшего брата, но... Я была в восторге! Я уже люблю их до безумия! Чувствую, что маме даже придется отгонять меня от них.

– Ты какая-то молчаливая... – тихо подметила Вейверли. Она, собственно, тоже не отличалась этим вечером красноречием, хотя я прекрасно знала, что она была очень даже не прочь поболтать.

– Ты тоже. – как бы невзначай подмечаю я. Я была слишком взволнована, чтобы оставить все это. Вряд ли я смогу заснуть сегодня из-за всех этих бурных событий, но да ладно, как я уже говорила, я обручена с Бессонницей.

Я только сейчас заметила, что мы немного отстали от остальных. Мы шли медленным прогулочным шагом, просто отдыхая и как-то утихомиривая бушующие внутри себя, подобно урагану, эмоции. И вообще, почему это Вейверли молчит? Это действительно, странно.

Смотрю на нее, замечая, как на ее губах витает легкая усталая улыбка. Но глаза вот, глаза! Ее глаза просто светились, и мне казалось, что она вообще не обращает внимание ни на что более!

– Как твоя нога? Все время забываю спросить. – начинаю разговор с нейтральной темы. Не хотелось касаться причин моей задумчивости. По крайней мере, сейчас.

– Нормально. Но бегать пока не стоит. – девушка на секунду приостановилась, чуть приподняв ранее вывихнутую ногу и чуть покрутив щиколоткой. Придерживаю ее за локоть, пытаясь не сделать прикосновение слишком длительным. А, после, она чуть поморщилась и подтвердила : – Да, не стоит пока что. Ты...

Она как-то нерешительно замялась. Отпускаю ее локоть, решив идти медленнее, чтобы она не напрягала свою ногу.

– Ты хочешь поговорить об этом?

Мы снова замолкаем. Даже не знаю, что сказать дальше. Мы почти пришли, и вроде как нужно сказать что-то на прощание, но, видимо, она не отпустит, пока все не выяснится окончательно. Хотя, я прекрасно чувствую, что уж очень скоро придется заговорить на тему моей раскрытой анонимности. И, кажется, что прямо сейчас.

– То есть, я спалилась на шоколадке? – все же, начинаю говорить первой. Что же уже тянуть? Это бессмысленно. Тем более, что она быстро вычислила меня.

– Ага. – она тихо засмеялась, без зазрения совести и какого-либо упрека в мою сторону. – Тем более, ты сама сейчас все подтвердила. Но мне еще сказал Роберт.

– И когда ты сама поняла это? – чувствую себя, на мое же удивление, расслабленно. Хотя, меня не шуточно нервирует то, что она раскрыла меня.

– Ну, после нашей последней прогулки. Я могу спросить, почему ты решила делать это все анонимно? – тихо спрашивает та.

Мельком бросаю взгляд на Роберта, который, кажется, жопой чует такие моменты и спешит оставить нас наедине– сейчас Дель Рей мастерски завлекает девушек в разговор, ускоряясь и отдаляясь от нас на некоторое почтительное расстояние, дав полную свободу разговора.

Прикусываю губу. Ох, Вейверли, если бы все было так просто, я бы сказала тебе. Уверена, тебе не составит труда сложить “два и два”, ты ведь девочка умная, даже слишком. Но мне бы хотелось растянуть этот момент до того, как ты либо оттолкнешь меня, либо дашь мягкий от ворот поворот.

Не знаю, что же хуже– быть “отшитой” и после вообще с тобой не общаться и даже не смотреть в твою сторону или же получить отказ, но остаться рядом в качестве друга.

– Нет. На это есть... причина. – в конце концов, отвечаю я.

– Такая веская, что ее даже сказать нельзя? – она искренне удивляется. Не могу смотреть ей в глаза. Вся эта легкость общения между нами, которая была раньше, испарилась, словно ее и не было.

– Да, Вейв. Именно так.

Чувствую себя до жути виноватой, ведь, кажется, она искренне расстроилась. Я просто не могу выносить подобный внешний вид девушек, поэтому смотрю только вперед, сжимая кулаки. Черт тебя подери, ну почему все так сложно? Хорошо, она меня раскрыла, но захочет ли она вообще со мной общаться дальше?

Уверена, что нет. Вейверли не любит, когда от нее что-то скрывают. Нет, я-то расскажу ей все но... не сейчас. Все слишком сложно, по крайней мере, сейчас.

Не хочу терять ее. Жуть как не хочу.

– Что ты делаешь?! – мы обе синхронно подняли головы, смотря вперед. Какой-то высокий черноволосый мужчина. пошатываясь, пытается достать до Вайноны... Черт!

Мы обе срываемся с места, чтобы догнать их. Роберт грубо отталкивает мужчину, мирно попросив его просто отстать и пойти куда шел. Я-то знаю, что он не тот, кто сразу же будет бить, он сначала предупреждает. Если этот “кто-то” не понимает по-хорошему, то все, пиши пропало– Роберт становится просто беспощадным чудовищем.

– Что здесь происходит?! – этот голос... Блядь, Харди, или как там тебя!? И ты туда же!

Становлюсь рядом с Робом, переглядываясь. Мы прикрываем собой девушек, хотя Уилла немного вышла вперед, смотря на этого усатого так, что даже мне хотелось провалиться сквозь землю. Роберт настойчиво возвращает девушку на место, от чего та часто задышала.

Впервые попала в подобную ситуацию, если честно. Мы с Робом легко уложим этих двоих, но здесь еще и тройняшки... А что, если у него есть огнестрел? Нож это не так страшно, по сравнению с ним, от него ведь можно увернуться.

А усатый и этот Харди изрядно подвыпившие... Оба шатаются Бог упаси, а речь вообще напоминает просто скопление разнообразных звуков.

Ненавижу пьяных. После стычки с пьяным биологическим отцом в девять лет я просто на дух не переношу таких людей.

Чуть приспускаю лямку рюкзака, чтобы вовремя сбросить эту тяжесть и просто набить им рожи. Но они просто... стоят? Точнее, шатаются. Пока. Не знаю, чего ожидать от них, пьяные ведь люди непредсказуемые. Роберт на всякий случай вынимает руки из кармана, чтобы быт готовым защитить свою девушку и ее сестер.

Впервые вижу Вайнону такой... напуганной. Большие голубые глаза просто поглощены страхом, который направлен на... этого усатого? Понятия не имею, кто это, но и выяснять я не хочу. То , что она смотрит на него, как на врага народа, уже говорит о многом.

От этого становится мерзко. Какой мужчина опустится настолько низко, чтобы бить женщину? Только подонок. Или трус, которому ничего больше не остается.

– О... – этот усатый смеется, попутно икая. Дядя, ты едва на ногах стоишь, что ты вообще думаешь делать?! – ... Твой эскорт? Похвально.

Он почти проглотил последнее слово, икнув. Кажется, от холода он даже протрезвел. Так, нужно увести девушек отсюда. Киваю Роберту, начиная отступать назад, все еще стоя перед девушкам, между ними и этими пьяницами. Вейверли напугана не меньше, я просто чувствую это кожей. Я уже видела тем вечером, как она смотрела на Харди, опять же, пьяного.

На них даже смотреть противно.

– Малышка, эт кто? – ух ты, да Харди даже разговаривать умеет? Приспускаю вторую ляпку, напряженно ожидая, когда же эти идиоты додумаются ввязаться в драку.

– Уходите отсюда. Бегом. – мы как раз дошли до переулка, куда они могли бы уйти, чтобы не пострадать, но не тут -то было... оттуда послышался еще один голос.

– Вы никуда не пойдете, пока мы с вами не закончим. – это был еще какой-то мужик непонятного телосложения– то ли хилый, то ли толстый, из-за одежды не разобрать. – Ваши телохранители вам не помогут .

– Вик, ты хоть понимаешь, что делаешь? – голос Роберта напряжен. Погодите, Вик? Ах да, бывший Уиллы. Да вы, блядь, издеваетесь, что за вечеринка бывших этой убийственной тройни?!

– Понимаю. И правильно сделаю.

И, как на зло, ни души вокруг! Не то, чтобы мы боялись, но трое на... ну ладно, трое на троих? Сестры, может, справятся с пьяным и хиленьким Харди, но этих двое мы однозначно возьмем на себя.

– На счет три, да? – я полностью снимаю рюкзак, бросая его на асфальт.

Снова вспоминаю эти школьные драки, из которых я часто выходила победителем. Снова чувствую этот азарт, адреналин, бешено текущий по венам. Но.. мы сейчас не в школе, где меня могли остановить учителя, и не эти хилые школьники, а здоровые мужчины.

И здесь Вейверли. И, конечно, ее сестры, но я больше волнуюсь за нее.

Роберт тоже скидывает рюкзак, поднимая руки.

Вик с подленькой ухмылочкой достает из кармана что-то сверкающее. Нож. Напрягаюсь, тут же принимая удар от протрезвевшего усатого. Отталкиваю его немного вперед, чтобы девушек не зацепило, и с размаху бью по лицу. Он снова бьет. Чувствую, как в ногу прилетает что-то, и чуть рычу от вспыхнувшей боли. Только чуть позже я услышала выстрел. Травмат!

Он подбивает меня под колено, воспользовавшись моей секундной заминкой. Удерживаюсь на ногах, едва не падая.

Этот блеск в глазах усатого пугает. Нет, он не пьян, он под кайфом! Блядь!

Что есть силы бью его по лицу, надеясь, одним ударом отправить его в нокаут. Я уже слышала еще один выстрел, и оборачиваюсь. Это было моей ошибкой. Что-то холодное и острое бьет меня под ребра.

Этим ударом из меня словно вышибли весь дух. Больно. Кажется, ребро треснуло. В груди вспыхнула резкая боль, от которой я просто озверела. Сука, вот это ты зря! Резко налетаю на него, снова чувствуя еще один удар прямо в грудину, но мне это уже не так важно.

Снова бью по лицу, коленом в живот. Плевать, что я могу вогнать его носовой хрящ в череп и тем самым убить его. Он, мать его, может навредить Вейверли! даже боюсь предположить, что бы было бы, если бы эти трое пошли одни... Блядь!

Снова эта крышесносящая ярость. Уже не контролирую себя, без разбора бью усатого куда попало : в живот, в грудь, по лицу, по рукам и ногам. Перед глазами словно застыла красная пелена, и я просто не могу остановить саму себя. Мне словно просто снесло башню!

Когда чувствую, как он обмякает в моих руках, отталкиваю его, от чего едва дышащий мужчина падает на асфальт, покрытый льдом.

Поворачиваюсь назад, часто дыша. Харди вообще даже не успел подойти к девушкам, я разворачиваю его к себе за плечо и бью по лицу наотмашь. Его голова дернулась, и он кубарем валится на асфальт. Роберт умело увернулся от еще одного удара, и, заломав руку Вику, выбил травмат.

Вик резко выворачивается, подбирая со снега.. Еще один ствол?! Твою же мать!

Оскальзываюсь, от чего я не успела всего на долю секунды. Переулок просто разрывает звук выстрела, и Роберт вскрикивает, отпуская Вика из захвата. На снег брызнуло несколько капель крови... Блядь, нет!!! Вик бросился наутек, поняв, что он натворил.

Я рычу, но вовремя оклемалась и не бросилась за ним, хотя стоило. Роберту нужна помощь. Растерянная Уилла, которая до этого добивала рюкзаком оклемавшегося Харди, опустилась с ним на колени, пытаясь остановить ярко-алую на фоне снега кровь.

Бедро. Кровь идет слишком быстро... Тоже опускаюсь на колени рядом с ним, вытаскивая из джинсов ремень. Меня трясет. Твою же мать! Что есть сил затягиваю ремень на его бедре, найдя рану. Нужно успокоиться... Блядь!

Часто дышу, пытаясь лихорадочно набрать номер скорой. Роберт что-то говорит, я уже не слышу ничего. Не чувствую боли.

Оклемалась я только тогда, когда услышала сирену скорой помощи.

– Что с ним?! – Андрей врывается в приемное отделение, словно вихрь.

Никак не реагирую на него, словно находясь в прострации. Никаких вестей, полное молчание... вообще нихера не известно! Я уже схожу с ума. Кажется, я уже нарезала сотый круг по приемному покою, где было тихо как морге. От подобной мысли я вздрагиваю, сильнее натягивая рукава на ладони, на которых до сих пор была кровь Роберта.

– Я не знаю. Я вообще нихера не понимаю, пап! – почти срываю голос от крика. Не могу больше сдерживаться.

Я пыталась держаться спокойно, подбадривать себя тем, что Роберт живучий как крыса, его ничто не возьмет. Но в машине “скорой” он потерял сознание, и тогда меня накрыло. Кажется, мне даже вкололи какое-то успокоительное, но оно уже перестало действовать.

Я даже не знаю, что буду делать, если он... Мотаю головой из стороны в сторону, все еще чувствуя во всем теле слабость и вялость. Нет, он же не... Черт, не думай об этом!

– Тише, Николь, тише. – он обнимает меня.

Чувствую себя спокойнее. Прижимаюсь щекой к его груди, глубоко и прерывисто вдыхая. Блядь...Не могу спокойно думать. Руки непреодолимо дрожат, от чего я злюсь еще сильнее. На себя. На этого ебаного Вика. На все!

– Что произошло? Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать. – он шепчет это в самое ухо.

Все-таки рассказываю ему. Он после только крепче обнимает, кладя подбородок мне на макушку. Чувствую, как становится немного легче. Но... маме нельзя такое говорить, ей ведь вообще волноваться нельзя! Но, раз уж Андрей здесь, то она знает, что что-то произошло. Я могу только надеяться, что она не знает, что именно.

– Мама знает? – отстраняюсь от него.

– Я не говорил ей. Я просто сказал, что хотели кое-что обсудить на счет ее лекарств. Если она что-то заподозрила, то не сказала. – Андрей вздыхает.

– Мистер Хот? Мисс Хот? – мы киваем, когда к нам обращается врач из отделения. – Вы можете пройти к Роберту.

– Что с ним? – мы быстро пошли в палату за врачом.

– Сквозное пулевое ранение бедра и ушиб ребер. Опасности для жизни нет, ваша дочь вовремя сориентировалась и смогла остановить кровь до приезда скорой.

Все это я слышу словно сквозь туман. Я рада, что здесь нет этого вечного трио, потому что тогда я бы точно сорвалась. Я понимаю, что они ни в чем не виноваты, но... я бы не выдержала, и, по меньшей мере, нагрубила бы им точно. Я была до безумия счастлива от того, что их полицейские забрали на допрос и что я осталась наедине с собой.

Я на секунду остановилась возле палаты Роберта, где тот сидел на кушетке, не обращая внимания на медсестру, которая пыталась заставить его лечь спать... От этой картины мне хотелось улыбаться. Упрямец, какой же ты упрямец! Любимый упрямец.

– Роберт. – Андрей обнимает сына.

– Я в порядке. – сразу же начинает отбрыкиваться тот.

– Я вижу. Оставьте нас наедине. – попросил Андрей, и врач с медсестрой учтиво вышли. – Ты же понимаешь, что нужно заявить в полицию?

– Они уже здесь. – Роберт усмехнулся. – Была бы моя воля, я бы не заявлял в полицию. Я бы просто где-то бы его подстерег и отдал должок.

Он чуть ли не рычит, подобно дикому зверю. Я хмурюсь, чувствуя, что где-то в глубине души согласна с ним. Я бы хотела разобраться с ним лично. Тоже. Наподдать как следует, а то ведь он же, видно, большая шишка, раз уж так уверенно и нагло решился на открытое нападение. Еще избежит наказания, а ведь тогда я вообще с катушек слечу.

Хочу убить его. Никогда не считала себя кровожадной. Видимо, начну быть таковой с сегодняшнего дня.

– Хорошо. Я понимаю тебя, но я бы хотел однажды узнать, что тебя посадят. – Андрей легко сжимает его плечо. – Ладно. Прости, Николь, а ты в порядке?

Он смотрит таким жалостливым взглядом. Не могу сдержаться.

Грудина и ребра с правой стороны жутко ноют от боли. Я могу только надеяться, что там не трещина. Аж дышать свободно не могу. Бедро тоже ноет, там, скорее всего, знатный синяк от резиновой пули, а еще и такое чувство внутри, словно меня пропустили через мясорубку. И я уже не говорю о моей психике, вот-вот готовой пойти под откос.

Но я улыбнулась ему, пытаясь не обращать внимания на это.

– Нет, все нормально.

– Николь, я бы хотел тебя попросить. Пап, можешь оставить нас? – Роб обратился к отцу. Он приподнял брови, но покорно вышел, оставляя нас наедине. – Ты точно в порядке?

– Да. – отмахиваюсь, хмурясь. Не хочу еще больше напрягать его. С него итак хватит на сегодня. – Что ты хотел?

– Я хотел попросить тебя выступить на этих соревнованиях без меня. – он говорит серьезно. Я уже хотела возразить, но он показал мне знаком промолчать. – Я знаю, что ты откажешься из-за меня, но, пожалуйста, выступи там. Этот Вик– знатная шишка, и он тоже будет драться на этом турнире. Я хотел надрать ему зад там, но это уже не вариант.

Я молчу, сжимая кулаки в карманах куртки. Серьезно? Выступить в одиночку? Без его поддержки? Не уверена, что смогу. Но... мысль о том, что получится отдать ему должок хотя бы там был слишком соблазнителен.

Я с какой-то дикой кровожадностью представляла, как он будет корчиться в агонии боли, когда я буду избивать его там. Причем, на абсолютно законных основаниях... это пьянило.

– Пожалуйста, Ник. – Роберт склонил голову на бок. Я отгоняла эти дикие мысли от себя, как могла но... Да, это единственный вариант сделать так, чтобы он получил по заслугам.

– Хорошо. Я сделаю так, что он пожалеет, что на свет родился. – сама же вздрагиваю от звучания собственного голоса. Господи, я что, умею говорить так холодно, просто со стальной интонацией, наполняя свой голос ранее неведомой мне кровожадностью?

– Вот это уже моя Николь. – он улыбнулся. Сильный Роберт, не показывает, что ему больно. Удивительно, как я держусь еще.

Он раскрывает руки, приглашая обняться. Прикусываю губу. Мне страшно его трогать, ему же итак больно! Но не могу сдержаться. Осторожно приближаюсь к нему, и аккуратно обнимаю. Не хочу сделать ему больно.

Его дыхание на моей шее успокаивает лучше всякой дряни, которую колют в больницах. Прижимаюсь щекой к его колючему свежестриженному ежику на виске.

Наконец, он отстраняется. Снова эта улыбка... Горло сдавливает знакомый ком, отзываясь уже совершенно другой болью в груди при каждом вдохе.

– Езжай домой, отоспись там. Я хочу, чтобы ко мне потом пришла сестра, а не зомби. – он шутливо щелкает меня по носу.

Привычно морщусь от этого действия, как-то глупо подумав о том, что видимо, мой нос просто притягивает к себе все, что может его повредить. Не хочу уезжать отсюда, когда тут в буквальном смысле слов вся моя семья, но... я не могу противиться Робу.

– Хорошо. – отстраняюсь от него. Снова засовывая руки в карманы куртки. Я вернусь сюда. Чуть приведу себя в порядок и вернусь, и плевать на школу.

– И, Николь... прими обезболивающее. Постарайся сильно не напрягаться, отдохни сегодня от всего. – когда я уже в проеме двери, говорит Роберт.

Я только молча киваю, выходя из палаты.

====== Твоим теплом согрета ======

Твоим теплом согрета,

Во мгле вселенской пустоты

Всего одна планета,

Та, где со мною рядом ты....

Домой я не пошла. Точнее, я не смогла найти сил просто открыть эту чертову дверь. Было слишком тяжело возвращаться сюда после произошедшего.

Не могу быть одной. За столько времени я привыкла, что там всегда ждет мама, Роберт, или Андрей, когда он не в командировках. А сейчас они все в больнице. Андрей, конечно, сказал, что как только уладит все дела с шерифом и больницей, сразу же приедет домой, но я все равно не могла туда пойти.

Просто потому, что не смогу. Вот и все объяснение– не могу переступить этот какой-то глупый страх тишины дома. Не смогу жить там сейчас спокойно, когда не смогу слышать шаги в доме, чей-то сонный или бодрый голос. Это было больно.

Я не должна была идти на поводу у Роба.

Вкупе с физической болью, которая только усилилась, я чувствовала себя так, словно меня раздавило скалой. Да, я раздавлена.

Не знаю, что со мной внутри произойдет, если я снова увижу этого Вика в “клетке”. Я либо озверею так, что изобью его до смерти, либо просто не смогу пошевелиться от какого-то оцепенения, которое всегда на меня накатывало перед каждый боем. Роберт помогал справиться с этим, просто раздраконив меня до крайности, а сейчас... ему нельзя вставать, а тем более, ходить. Следовательно, я фактически буду драться там одна.

Все равно, все мысли возвращались к нему. Нет, так дело не пойдет.