Текст книги "Моя маленькая мечтательница (СИ)"

Автор книги: Адриан Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

И, действительно, я нашла ее на улице. Шел дождь. Впервые ему рада, она от этого не смогла сбежать никуда. Перевожу дыхание, медленно подходя к ней.

Плечи чуть дрожали. но всхлипов я не слышала. Господи, Вейверли, что же вообще с тобой твориться? Набрасываю на ее плечи куртку,

Девушка вздрагивает. Я еще и испугала ее? Блеск, просто блеск, что тут скажешь. И что мне делать? Я уже просто чувствую, как паника медленно подкатывается в горлу комком напряжения.

– Вейв. – я тихонько приближаюсь к ней.

Я не нашла другого выхода, кроме как обнять ее. Просто обхватить ее руками со спины и прижать к себе, сильнее закутывая в теплую куртку. Она не отстраняется.

Только поддается назад, что еще больше выбило меня из колеи.

Чувствую пронзительный холод, который подкрадывался к нам. Осторожно поворачиваю девушку к себе. Единственными следами ее слез были только влажные дорожки на щеках... Нужно зайти внутрь.

Не понимая, что я делаю, вытираю большим пальцем слезинку, что вот-вот готова была сорваться с ее щеки.

Не понимаю себя. Не понимаю ее. Что я вообще творю? Нужно срочно что-то сказать, иначе это неловкое напряжение между нами можно будет ножом резать.

И прежде, чем я вообще успела что-то сказать, она встает на носочки, целуя.

====== Numb ======

Казалось, что именно сейчас настал тот самый момент, когда все рухнуло в один миг как карточный домик. Всего лишь миг этого чертового соприкосновения губ, и я уже не могла мыслить адекватно, даже не в силах и пальцем пошевелить.

Смятение, в этот момент охватившее меня подобно огню, уверенно перерастало в панику, но тело все словно окаменело, и я стояла на месте словно тот самый истукан с острова Пасхи. Чертово тело предательски не слушалось, не давая мне отстранить Вейверли от себя, и не давая мне возможность уберечь ее от ошибки, которую она бы неизбежно совершила и о которой бы жалела до конца жизни... Черт!

Она же натуралка... Зачем ей все это? К чему весь этот гребаный цирк? Не могу же ничего понять, все мысли разбегаются словно стадо баранов,

Но, словно очнувшись, Вейверли резко отскакивает от меня, словно я огонь, больно жалящий кожу своим теплом.

– Я...– она отвела взгляд.

Что она чувствует сейчас? Смятение? Наверняка, она точно поняла, что совершила сейчас роковую ошибку. Что она потом будет делать? Избегать меня? Или делать вид, что сейчас ничего не произошло и вести себя как всегда? Каждая догадка была в сотню раз хуже предыдущей. Но, я точно уверенна, судя по ее взгляду, который она так уверенно прятала от меня, что она жалеет.

Что ты хочешь мне сказать, Вейв? Не знаю, что там у тебя на уме, но, прошу, не мучай меня дальше. Сразу скажи,если ты вообще не хочешь меня видеть и все... Конечно, будет больно, но разве у меня такого никогда не было ранее? Меня отвергали, причем, почти всегда так нагло и открыто, когда дело касалось амурных чувств, но я справлялась. И с этим, я уверена, я тоже справлюсь. Да, это еще больнее, чем все прошлые ошибки вместе взятое, но я справлюсь.

Почему ты молчишь?! Твое молчание хуже ножа. Оно красноречивее всяких слов. Сейчас я точно уверена, что она слышала буквально все из того разговора.

– Почему? – ее голос доставляет еще больше боли, как соль на открытую зияющую рану. И его виноватое и какие-то осуждающие нотки еще сильнее бьют по ушам.

Прикусываю губу, пытаясь сдержать разочарование и боль, так сильно заполнившие меня. Невыносимо.

Что “почему”, Вейверли? Почему я пошла за тобой? Почему сама не отстранилась от тебя? Почему вообще я с тобой разговариваю, хотя много раз зарекалась не делать это, ведь от этого больнее – говорить с любимым, при этом зная, что тебя никогда не выберут? Или почему я полюбила именно тебя?

Что “почему”, Вейверли?!

Снова поднимающее изнутри раздражение начало накручивать меня словно струну, которая вот-вот порвется от натяжения.

– Что “почему”? – я все-таки сказала это вслух.

Судя по тому, как она вздрогнула, мой голос звучал пугающе.

Ее взгляд сталкивается с моим. Взгляд ее глаз заставляет меня привычно замереть, но я была слишком напряжена, чтобы хотя бы попробовать посмотреть в них. Что бы я там увидела? Осуждение? Боль? Или неприязнь?

Хотя, с чего им бы быть в ее взгляде? Все равно не могу посмотреть в ее глаза. Тогда я точно знаю, что не смогу сдержаться. Это будет как спусковой крючок, который заставит меня сказать все как на духу, и это бы стало той самой роковой “пулей”, которая бы уничтожила все то, что было между нами, в пух и прах. Произошедшее буквально пару десятков секунд назад должно остаться только между нами, это уж точно.

Хочет ли она меня видеть? Общаться со мной? Поверить не могу, что думаю так, ведь она сама меня поцеловала.

– Я... мне нужно идти.

Она так быстро протараторила это, что я едва смогла разобрать сказанное ей. Моя куртка оказалась у меня в руках, и она пулей унеслась обратно. Медленно оборачиваюсь, с каким-то мучением чувствуя, что наверняка после этого ничего между нами не будет больше, даже простых разговоров или тех самых случайных столкновений посреди бела дня.

Ничего не будет как раньше.

Натягиваю на лицо маску спокойствия, надеясь, что смогу продержать ее до конца вечера, хотя бы до того момента, как попаду в свою комнату. Нет, нельзя

ломаться, ты должна держаться. Тебе еще лететь в Россию, не смей расклеиваться.

Дай себе леща, тупое эмоциональное животное, тебе нельзя расклеиваться именно сейчас.

Захожу внутрь, чувствуя, как тепло приятно обволакивает мое окоченевшее от холода тело. Этот ледяной дождь наверняка не пойдет мне на пользу, но мне было все равно. Все-таки, для марта у нас слишком холодно. Оно и хорошо, моя голова хоть немного успевает остыть. Это хоть немого приведет в чувство мой бесновавшийся от мыслей и чувств мозг.

– Ты в порядке? – вздрагиваю, когда Роберт неслышной тенью оказался рядом со мной.

Выглядел он весьма обеспокоенно. Хотя да, как тут не удивиться, когда твоя сестра вдруг ни с того, ни с сего сбегает от всех так, словно от этого зависела ее жизнь? Да, в тот момент, я действительно так думала. Но, кажется, мне нужно меньше общаться с Вейверли. Меньше боли.

Нужно отвыкать от нее. перестать писать, разговаривать, даже смотреть на нее. Но я тут же вспоминала, как пыталась много раз сделать так, и ничего из этого дельного не вышло. Стало только хуже.

Действительно, нет пытки хуже, чем безответная любовь. Если уж Бог хотел меня за что-то наказать, то у него это прекрасно получилось.

Дома было непривычно тихо. Да, папа и мама спали в соседней комнате, ведь у них в кое-то веки получилось отдохнуть – малыши сейчас крепко спали в своих кроватках буквально через две комнаты от меня. Роберт спал в своей комнате, и тревожить его я не хотела точно также. Он и так делает для меня слишком много.

Прикрываю глаза, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Хотя бы внешне.

Хотела бы я управлять своими чувствами сейчас. Чем это плохо? Хочешь– злишься, хочешь-мгновенно успокаиваешься, укротив это буйное животное внутри себя. Любишь кого хочешь и этот человек любит тебя в ответ. Наверное.

Жаль, что чувства не имеют пульта управления. Я бы с радостью им пользовалась.

Как же не хочется чувствовать эту чертову пустоту внутри. И боль, которая в этом вакууме только множится. И я не могу задавить ее никаким другим чувством, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Я прекрасно понимаю, что никогда не бывает ничего чисто счастливого или только болезненного, но, мать вашу, как же хотелось убить в себе эти чувства! Просто избавиться от них как от ненужной вещи.

Да, без чувств ты просто безвольная кукла, но ведь без них действительно проще. Никакой боли, страданий. Но и ничего хорошего– радости, счастья, этого теплого ёкающего чувства в груди . Нет, жить без чувств– еще хуже, чем пытаться справиться с целый букетом.

Переворачиваюсь на бок, пытаясь заснуть. На часах уже почти полночь, а сон ни в одном глазу. Да, мне уезжать завтра вечером, мне нужно быть в форме, но я просто не могла ничего сделать с собой.

– Черт...

Мой тихий голос звучал слишком одиноко, от чего я снова почувствовала эту раздражающую жалость и боль. Поверить не могу, что чувствую это. Я не чувствовала себя так разбито даже после того, как поняла, что влюблена в девушку, прочно и давно занятую другим.

С этим поцелуем что-то неосязаемое и простое разрушилось между нами. Эти хрупкие как фарфор отношения разрушились всего за одно мгновение, которое теперь никогда нельзя забыть и как-либо изменить.

Во всяком случае, забыть это я уж точно не смогу.

Почему из всех девушек в мире я влюбилась именно в тебя, Вейверли? Если это действительно какое-то наказание, то я хочу хотя бы узнать, за что.

Подрываюсь с кровати, слыша, как в доме начинает знакомо ворочаться и чуть хныкать маленький ребенок. Точно уверена, что это Уильям. Я уже буквально на слух могу знать, кто же из близнецов проснулся и желает либо покушать, либо принять ванну.

Решаю сама зайти к детям. чтобы не беспокоить родителей. Роберт же всегда спит мертвецким сном, да так, что его даже выстрелом из танка не поднимешь с кровати против его желания. Поэтому я даже рада заняться этими шаловливыми крикунами. Они словно спасение от этих отравляющих мыслей, которые все равно не дадут мне спать до утра.

Дверь в спальню близнецов была чуть приоткрыта, и я аккуратно открыла ее, проскальзывая внутрь теплой комнаты. Действительно, Уильям слабо ворочался во сне, что-то бормоча на своем только ему известном детском языке, пытаясь как-то согреться. Тихо подхожу к его кроватке, и мягко укрываю его теплым одеялком, поняв, что он просто замерз во сне, пусть в комнате было несколько жарковато.

Тихонько опускаюсь на колени возле кроватки, когда тот во сне обхватил мой большой палец своей маленькой ладошкой, словно хватаясь за спасительную соломинку. Чуть поглаживаю теплую ладошку, снова привычно глубоко задумавшись.

Что мне делать дальше? Ясно как день, что мне нужно выяснить все на корню. Так будет лучше для нас обеих, и мне сейчас было все равно на ее мнение или желания. Мне становится жутко от той мысли, что она действительно может избегать меня после произошедшего, или еще хуже, вообще оборвать все отношения. Это страшно. Это больно.

Что же происходит в ее голове? Жаль, что я не умею читать мысли.

Но тут же меня охватила очень даже хорошо знакомая мне злость. Почему я вообще собираюсь как-то пытаться избегать ее? Точнее, почему это она должна все это делать? Все произошло по ее инициативе, и вот поэтому я и не дам ей больше сбежать от меня. Даже запру где-нибудь, если понадобится.

Мальчик, словно почувствовав мои мысли, сильнее сжал мой палец. Чуть улыбаюсь этому своеобразному “подтверждению”. Действительно, хватит уже бегать от всего. Пора уже расставить все точки над “і” и не мучиться. Стоило сделать это еще раньше, год назад, когда все не зашло настолько далеко.

Я могу только надеяться на то, что она завтра будет в школе. И она теперь уже точно не отвертится, я ведь могу быть жутко упрямой, как и моя мама. Зная о том, что она совсем недавно рассталась с парнем, который был той еще тварью, судя по всему, я не собираюсь быть какой-то собачкой, которую в любой момент можно подозвать к себе а потом оттолкнуть, когда помощь перестала быть нужной.

– Я думал, ты спишь. – оборачиваюсь назад, слыша голос Роба за спиной.

Он сонно потирал глаза, выглядя безумно усталым. Тоже не мог заснуть? Его голубые глаза напоминали сейчас осколки хмурого неба, готового вот-вот разрушиться на части под натиском молний и оглушительного грохота грома.

– Не могу заснуть. – качаю головой, говоря шепотом, чтобы не разбудить детей. – Ты тоже?

– Да. Ты была сама не своя сегодня вечером... Что случилось?

Он был непривычно прямолинеен и грубоват. Уверена, ему причиняет боль то, что я молчу. Мы обещали друг от друга не скрывать ничего. А сейчас я молчу как рыба.

Его-предавали, он рассказывал об этом мне. Предавали меня– я сразу же шла к нему, зная, что не встречу никакого осуждения, а только понимание и еще какое-то приятное братское утешение, отнюдь не отдающее теми самыми раздражающими нотками сюсюкания и утешения, которое нам обоим и в помине не требовалось. Нам нужно было понимание и поддержка . Он всегда готов был подать свое крепкое плечо для поддержки. Я тоже. Он влюблялся, и я была первой, кто узнавал об этом. Влюблялась я, в первую очередь всегда узнавал Роберт.

Я хочу ему сказать это все. Но, как на зло, и слово не получается сложить, и я просто-напросто не могу и выдавить из себя ничего дельного.

– Давай не здесь?

Я встаю с колен, мягко отнимая руки от Уильяма и умоляюще смотрю на него. Я знаю, что наверняка не сдержусь и буду говорить на повышенных тонах. А разбудить детей не хотелось, потому что тогда нам уж точно всем обеспечена бессонная ночь. К счастью, Роберт только кивнул, и поковылял в свою комнату, опираясь на трость. Иду за ним, перед этим тихо прикрыв дверь в комнату детей, и мы вместе проходим внутрь его комнаты.

Мне всегда было уютнее здесь, чем в своей собственной комнате, где я чувствовала себя так, словно окружена кирпичными крепкими стенами. Этот полумрак расслаблял, небольшой беспорядок, тем не менее, всегда царящий здесь, вселял невероятное тепло и ту мысль о том, что здесь живет простой человек, а стены, обвешанные всякими плакатами с изображением рок-групп доставляли мне эстетическое удовольствие.

Рассказ был слишком длинным. Каждое слово было пропитано нотками боли, злости и отчаяния, которое я не ожидала услышать. Лежа головой на его животе, я смотрела в потолок и говорила обо всем. Я обещала ничего не скрывать от него. Поэтому говорю все, что чувствую, думаю, желаю... Слова сплетаются в предложения, предложения в более-менее связный рассказ, который с каждой секундой словно облегчает этот чертов груз на моих плечах.

Уже могу говорить спокойно. Без повышения голоса. Без отчаяния и боли. Мне действительно легче. Роберт слушает внимательно, не перебивает, словно проникается каждым словом, вылетевшим из моих уст стремительной птицей. .

– Ты должна с ней поговорить. – в конце-концов, говорит он после недолгого приятного молчания.

– Я поговорю. – обещаю ему. Так я действительно смогу сделать, когда пообещаю и буду знать,что мне уж точно не отвертеться.

– Вот и хорошо. Помни : проигравшим бабы не дают. – вдруг выдает он совершенно серьезным тоном.

От неожиданности даже приподнимаю голову с его живота, смотря на него так, словно впервые увидела. Вот же засранец, а! Еще и издевается!!! Но с какой-то легкостью чувствую, что все как прежде. Снова как прежде, словно нет никаких поцелует, Вейверли, странного коктейля чувств....

– Я это запомню. – смешок все-таки прозвучал в мягкой обволакивающей тишине комнаты.

Он только тихо рассмеялся.

Роберт только тихо хихикал, когда я в который раз обернулась назад, вздрогнув от резкого звука или голоса, раздавшегося в непосредственной близости от меня. Предатель. Я думала об этом совершенно беззлобно.

Вообще, я сегодня не должна была появляться в школе, так как уже вечером улетаю отсюда, но я пришла сюда хотя бы еще и для того, чтобы провести репетицию выступления на конкурс инсценировки современной песни, как меня хорошо попросила Амели.

Хотя, я и не сильно упрямилась: человек, который должен был спеть, заболел ангиной, и она попросила меня, как бы невзначай обронив фразу о том, что там будет и Вейверли. Мне нравилось думать, что я пошла туда не из-за этой упрямой девицы, которая умудрялась бегать от меня все эти три урока, а из-за этой очаровательной женщины, носящей милое и кроткое имя Амели. И еще из-за ее мелкого Оливера. И немного из-за Ноллан, которая, как ни странно перестала меня раздражать, и даже начала немного нравиться как человек.

Воистину, неприязнь исчезла, и теперь я могла посмотреть на учителя литературы с новой стороны. Конечно, она все равно оставалась такой же чокнутой на всю голову, но это уже не бесило так, как раньше. Да и она стала лучше ко мне относиться, со снисходительностью смотря на мои попытки пересказывать какие-то отрывки из произведения.

– Готова?

Поворачиваюсь к Роберту, который пришел в школу для того, чтобы поддержать морально. Вообще, не понимаю, как мать его отпустила со мной с его-то ногой, но я безумно благодарна тому, что он рядом со мной сейчас. Думаю, сама бы я не смогла бы переступит этот чертов порог школы.

– Уже нет.

– Все будет хорошо. Если кто-то тебя обидит, я настучу ему по голове. – он тихо посмеивается, опираясь на трость. Доктор Хаус чертов.

– Спасибо. Не стоит идти на такие крайности.

Дель Рей только покачал головой, все еще тихо посмеиваясь. Вот же засранец! Ну ни капли серьезности! Нет чтобы помочь как-то утихомирить этот чертов страх, а он все ржет!

Качаю головой, как-то смущенно переминаясь с ноги на ногу. Пытаюсь высмотреть в толпе знакомую макушку, но с удрученно чувствую, что такими темпами никого не найду. Прикусываю губу, смотря на Роберта. И что дальше? Ясно, что искать, вот только где? Так, нужно найти Амели испросить у нее, с спортивном зале ли она, или нет.

Так,соберись, сопелька, сейчас не до распускания нюней.

– Посидишь здесь? Или пойдешь в спортзал, сидеть на трибунах? – уже серьезно и без капли сомнения говорю я. Сейчас, или никогда. Потом я просто уже не осмелюсь.

– Посижу на трибунах. Танцы всегда репетируют в спортзале. – он усмехнулся. – Хочу уже послушать, как ты там поешь, раз уж мои парни перешли на твою сторону.

– Хорошо.– пожимаю плечами.

Мы не спеша проходим по коридору школы, подходя к спортивному залу, откуда уже слышалась музыка и гул голосов. Несколько зевак скопились возле входа, но они отошли в сторону, когда мы с Робом царственной походкой прошли внутрь.Они с интересом смотрели на нас, я просто задницей чувствовала эти взгляды со стороны. Пускай смотрят, мне все равно.

– О, вы пришли! – Амели встретила нас теплой улыбкой. Несколько ребят, которые тоже участвуют в инсценировке, помахали нам руками, здороваясь. Щурюсь, замечая Вейверли, которая выглядела сейчас так, словно хочет сбежать.

– Здравствуйте, миссис Брекст. – улыбаюсь женщине. Как мы и договорились, на людях я буду соблюдать официоз.

– Ты готова? Если ты помнишь, то партнер Вейверли должен был и петь, и одновременно танцевать с ней. – Амели привлекает к себе внимание остальных.

Пока я– временная замена солиста, но все равно надеюсь, что смогу поучаствовать со всем этом.

– Да, я помню.

Танец я примерно помню, но вот одновременно и танцевать и петь так, чтобы это не звучало жалко и неприятно было сложновато. Но, в конце концов, репетиции для того и созданы, чтобы исправить этот недочет.

– Хорошо. Ребят, Николь пока заменит Эдварда. Прошу любить и жаловать. Танец она знает, на счет песни послушаешь пару раз, и начнем. – Амели быстро вводит всех в курс дела.

Роберт похлопал меня по плечу, поковыляв в сторону трибун, которые быстро встраивались в стену. Очень удобная штука. Еще в школе был огромный стадион на улицу, но, разумеется, зимой там никто не тренировался. Выступать и репетировать там сейчас– просто верх безумия, но весной когда потеплеет и еще в сентябре всегда репетировали и проводили праздники именно там. Аж ехидно хочется спросить, для чего же нам тогда актовый зал.

Присаживаюсь за стол, на котором стоял компактный музыкальный центр, пытаясь не смотреть в сторону Вейверли. Мы же танцуем здесь в паре, она не отвертится. Она не такой человек, который открыто будет высказывать свое недовольство.

Быстро нахожу нужную песню и включаю ее. Ребята пока решили порепетировать танец, пока я слушала ее. Ну что же, мне понравилось... Почему мне кажется, что эта песня о нас? Бесчувственный...

– Ну как тебе песня? – Оливер с интересом посмотрел на меня и плюхнулся на рядом стоящий стул.

Я только усмехнулась, потрепав его по короткому ежику волос. Да, песня действительно хорошая, но когда я буду петь, постараюсь менее внятно произнести мат. Не нужно ему его слышать.

– Я готова. – быстро нахожу песню в интернете и втыкаю в ухо наушник. Танец я примерно помню, но все равно буду посматривать на остальных, ведь у меня не такая сложная версия движений, как у остальных.

– Точно? Хорошо. – Амели заняла свое место. Ноллан с интересом посматривала на нас. Видимо, у нее сейчас окно, поэтому она решила понаблюдать за супругой.

– Все готовы? По позициям!

Наблюдаю за Вейверли, когда та спускается с трибун вниз. Так, главное– не показывать своего волнения.

Замираю, чуть сжимая в руке микрофон. Это ведь всего лишь песня. Все, что относится к нам с Вейверли, она услышит. Уверена, она быстро все поймет. Выдавливаю из себя-то самоуверенную усмешку, действительно почувствовав себя за этой маской увереннее. Смотрю ей точно в глаза, давая понять, что ей не избежать всего этого, как и мне самой.

Чуть покачиваю головой в такт песни, медленно приближаясь к девушке, пока остальные ждут начала куплета, чтобы начать танцевать. Подношу микрофон к губам, не сводя глаз с девушки. которая, кажется, начала нервничать.

This is so dumb, this is so bad..*

Моя походка напоминала походку хищного зверя, поймавшего свою добычу в ловушку... Ей не спрятаться от меня. Это также глупо и тяжело..

Gotta be numb, to miss you like that…

Мысленно усмехаюсь, начиная двигаться точно в такт песне, стараясь делать все одновременно с Вейверли. Та, кажется, немного расслабилась, но сама теперь смотрела мне точно в глаза. Откуда в тебе взялось столько дерзости? Еще вчера ты прятала от меня взгляд, либо стыдясь, либо просто не желая видеть...

Liftin’ me up, lettin’ me fall

Fuck with my head like it’s nothin’ at all!

Мы двигаемся точно в такт песне. Вместе. Сейчас словно здесь в зале только мы. Друг перед другом мы открыты. Мы уже не смотрим на других, а только друг на друга... Уверена, со стороны это выглядит как очень хорошая актерская игра, ведь остальные думаю, что между нами не может быть какой-либо связи... Но смотрела бы она на меня так, если бы оной не было?

Она прикусывает губу. Слишком соблазнительный жест. Она все понимает. Принимает вызов, брошенный мной.

Breakin’ my heart one piece at a time

Well here’s a piece of my mind, yeah…

Ее взгляд темнеет. Она точно борется с соблазном отвести взгляд, но это значит проиграть мне. Заставляю ее смотреть ей в глаза. Ох, как же вовремя все в танец добавили прикосновение к подбородку и полный контакт тел.... Это сводит с ума.

Резко выдергиваю наушник из уха, прижимая девушку поближе к себе. она не сопротивлялась. Мельком бросаю взгляд на Роберта, который показывал поднятый вверх большой палец.

Как же ты заморочила мне голову! Но без этого я просто не могу представить своей жизни.

You don’t know what it is you do to me

Yeah you stole my heart

And all I have is a hole where it used to beat

And my heart is flawed

Резко отстраняюсь от нее, словно отталкивая. Медленно отхожу назад, запевая громче. Остальные тоже замерли, так и стоя в объятьях друг друга, готовясь продолжить... Танец-исповедь.. как же я люблю все это. когда ты можешь сказать все то, что на душе, танцем или песней, при этом зная, что это останется только для тебя... Только твое личное дело!

Провожу ладонью по плечу какого-то парня. как и было задумано в танце. Спиной чувствую взгляд Вейверли, но не оборачиваюсь, не давая смотреть в глаза. Почувствуй, что же было со мной, когда я не могла смотреть на тебя, просто из-за того, что мой взгляд бы выражал слишком много явно не дружеских чувств.

Мы чисты друг перед друг другом. никому ничего не должны.. Тогда почему же я не могу отказаться от тебя? Ты знаешь, что со мной делаешь! Сводишь с ума, подчиняешь себе, заставляя страдать и возносить тебя... Но при этом я благодарна тому, что смогла узнать тебя...

Этот танец значит слишком много. А что он значит для тебя?

You don’t know what it is you do to me

Yeah you leave me numb,

Yeah you leave me numb!

Оборачиваюсь назад, удобнее перехватывая микрофон.Да, ты знаешь это! Теперь знаешь! Знаешь, как сводишь меня с ума, как лишаешь чувств, как отбираешь последние остатки разума... А что я делаю с тобой? Заставляю твое сердце трепетать? Заставляю его сжиматься в сладостной муке предвкушения и разочарования?

Ее взгляд становится чуть мягче, словно порицая. Без слов, вот так вот просто сказать взглядом, что ты не прав.. кто еще так сможет? В ее взгляде промелькнуло еще что-то, но она опускает взгляд, медленно оборачиваясь со мне спиной. Все разом повторяют подобную манипуляцию и я словно оказываюсь заперта в круге...

Мы остались одни. Я, она, и... что еще ? Наши чувства? Наверное, это станет каким-то адским коктейлем, но я не пожалею о содеянном. Плавной походкой хищника подкрадываюсь сзади, точно вспоминая все движения танца, в которые я могла бы вложить все те чувства, которые так затмевают мой разум...

Losin’ my mind, losin’ control

Swallow my pride, swallow me whole

Smile on my face to cover my hurt

Spent so much time, but what was I worth?

Наклоняюсь к самому ее уху, от чего она вздрагивает.

Сжимаю свободной рукой ее талию, прижимая к себе. Мы вместе продвигается в сторону, словно мы– один единый механизм, который нельзя разъединить никакими способами... словно друг без друга мы– ничто.

I’m broken apart, I’m savin’ it all

Thoughts in my head mistaken for love

Nails in my back, they don’t mean a thing

They ain’t yours, they ain’t yours…

Слишком провокационно. Слишком пошло. Вульгарно. Последнее слово выдыхая ей в самое ухо. Слишком огромный соблазн. Она так близко... совсем рядом, прижимается ко мне всем телом, пусть и так нужно из-за танца...

Резко разворачиваюсь вместе с ней. Отхожу на шаг.но она за руку притягивает обратно, словно не давая мне уйти от важного разговора. Ссора, так сильно подкашивающая чувства и нервную систему человека, лежащая в основе композиции, только еще сильнее распаляет мою наглость. Кладу ладони ей на бедра, в одной из них сжимая микрофон. Дальше мне нужно будет спеть только припев, остальное время– танец тел. Нет, все-так, танец душ.

Мы словно объединены крепкой нитью. Связь после произошедшего только усилилась, как бы я не удивлялась. Мы смотрим друг другу в глаза, и я не замечаю того, как мы в итоге остаемся одни в зале... Только мы и никого более! Песня отошла на второй план, и я даже не заметила, как она стала прижиматься сильнее и ближе, а я сильнее обхватила руками ее тонкую талию...

Это сводит с ума. Уже тихо напеваю песню, наплевав на то, что нас могут заставить репетировать снова.

Уверена, Вейверли чувствует, как сильно колотится мое сердце. Потому что я чувствую ее.

Мы останавливаемся, и только тогда я замечаю, что никого, кроме нас с ней, здесь нет... Отстраняюсь от девушки, которая все же держится руками за мои предплечья.

– Так это правда? —я все еще пребываю в прострации, и только могу прислушиваться к ее голосу, не особо вникая в смысл сказанных ей слов. Меня немного сбило с толку то, что в ее голосе звучали те самые хорошо известные мне нотки надежды.

– Ну да. – пожимаю плечами, словно эти слова– самая настоящая обыденность. Хотя, это уже стало обыденность, ведь без этого сложно представить меня и мою жизнь. – Я думала, ты все слышала.

– Я слышала.

Она уже без страха смотрит мне в глаза. Заставляю себя отойти в сторону и кладу микрофон на стол с музыкальным центром. Горло чуть першило, от чего я тихо прокашливаюсь и поворачиваюсь обратно к девушке. Та подходит ближе, двигаясь как-то нерешительно и... зажато? Кажется, она боялась?

– Почему ты боишься? – я спрашиваю быстрее, чем успеваю подумать.

– Я... Да, я боюсь. – она мотает головой, словно отмахиваясь от каких-то ненужных мыслей.

– Боишься, что все это– игра? – качаю головой, не зная, как еще достучаться до правды. Говорю прямо и немного грубо.

– Нет. Боюсь того, что Чемп может сделать. – чуть рычит она. Но я чувствую, что за этим раздраженным рычанием скрывается хорошо спрятанная злость и страх.

– Малышка, по-моему ты забыла, что теперь он ни к тебе, ни ко мне на пушечный выстрел не подойдет. – я усмехнулась, приближаясь к девушке.

– Я жутко люблю чистоту. – как-то сдавленно прошептала она. Склоняю голову на бок, приближаясь к девушке.

– Я тоже не такая уж и грязнуля.

– Я слушаю классику на всю громкость! – она немного расслабилась, словно играя. Рада, что она выкинула из головы этого дебила.

– Я не против. Слушай сколько захочешь, я все равно переманю тебя на “темную и кожаную” сторону.

С удовольствием поддерживаю эту игру, в которой она пытается найти такие предлоги. которые бы мне не нравились. Вот только она не учла одного– я не шутила про свое упрямство, и сейчас я чуть вальяжно отвечала на ее реплики, чувствуя, как она расслабляется и сама поддается этой игре.

– Эм... Ты постоянно будешь вся в краске перемазанная ходить! – она уже открыто улыбается.

– Хорошо. Только если твоей. – пожимаю плечами, усмехаясь.

Она замолчала, смотря мне в глаза сияющим взглядом. Вооот! Вот что всегда я любила и просто готова была упасть на спину и поднять лапы к

верху ради такого вот взгляда...

– Поверить не могу. – ее голос действительно сквозит неверием и какой-то радостью. Она смущенно отводит взгляд в сторону, прикусывая губу.

– Чему именно? – я приближаюсь к ней вплотную, но руки не пускаю в ход.

– Чемпа это безумно раздражало.

– Значит, он идиот, потому что не понимал, что у него есть. – снова пожимаю плечами.Я действительно так думаю, ведь если бы он любил, то не позволил бы им расстаться или вообще не позволил бы ей уйти к другому. Он был слишком невнимателен к ней и зациклен на самом себе.

Вейверли только качает головой, широко улыбаясь. Касаюсь ее ладони, привлекая к себе ее внимание, и осторожно притягиваю к себе поближе. Интересно, а после такого она даст мне пощечину?

Обхватываю ее лицо ладонями, наклоняясь и целуя. К моему удивлению, она наоборот только сильнее прижалась, отвечая..

Этот поцелуй был другим. Не быстрым, неловким и каким-то детским, а... Настоящим. Медленный, чувственный, не простое соприкосновение губ, а самый настоящий поцелуй. Глубокий, но нежный, заставляющий плавиться и таять, словно воск.

По спине прошлась дрожь, когда она обвила руками мою шею. Черт... Остановите Землю, я сойду, это было слишком невероятно. Слишком сказочно, чтобы быть правдой... Ох, как же я была права в этот момент...

– Николь! – вздрагиваю и отстраняюсь, когда слышу голос Роберта.

Я мгновенно становлюсь серьезной, когда вижу, насколько он плохо выглядит: мертвецки бледный, взгляд дикого зверя пугал и взъерошенный вид еще больше заставлял меня напрячься. Нет, что-то случилось.