Текст книги "Тайна Печатей (СИ)"

Автор книги: Ада Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Я заглянула в окошко и увидела там молодого мужчину с короткой бородкой, того самого, чьё лицо запомнила со стенда с фотороботами. В памяти тут же всплыли строки: «Уровень владения Печатью – высокий. Магический резерв – высокий».

Нервозность возросла, но я постаралась сохранить видимое спокойствие, бесстрастно поинтересовавшись:

– Какая улика?

– Их полное отсутствие, – вдруг заявил следователь. – Такое под силу лишь магу его уровня. В день убийства счетовода сэр Монни был единственным магом в графстве, способным полностью стереть все следы магического воздействия. Он точно в этом замешен, узнай как. Выясни, каким заклинанием он убил счетовода. Маги отдела расследований не смогли установить создателя смертельного проклятья или хотя бы найти следы духовных частиц на теле жертвы. Однако ввиду полного отсутствия физических повреждений стало понятно, что поработали именно магией. – Мужчина потёр лоб и добавил: – На данный момент все доказательства против Монни косвенные, поэтому нам нужно его признание.

– Я не умею читать мысли… – напомнила я. «И почему именно мне достался крепкий орешек?!»

– Ты чем слушала? – огрызнулся Лешар. – Подозреваемый превосходно натренировал свою ментальную защиту. Насильно к нему в мозг не вторгнуться, как и не заставить его болтать без умолку.

– Но что я могу против такого сильного мага?.. – мне стало страшно за свою оценку.

На лице мужчина промелькнуло удивление, будто я давно должна была что-то понять.

– Ты должна выбить из него признание по старинке. – И тут я начала понимать к чему клонит Лешар. Сердце заколотилось как бешеное. – Заставь рассказать нам всё.

– Я должна его пытать?! – В горле внезапно пересохло и голос охрип.

Следователь недоуменно сверился с бумагой у себя в руках, после чего сообщил:

– Здесь сказано, что тебе это под силу. Начинай.

– А если я откажусь?..

Он немного помедлил с ответом, а затем произнёс:

– Я лишь оцениваю вас сегодня, дальнейшая же судьба будет зависеть от вашего куратора.

Лешар не сказал ничего конкретного, но его ответ был предельно ясен. Набравшись храбрости и облизнув пересохшие от волнения губы, я прошла в третью комнату для допросов.

За столом сидел красивый мужчина с точёными чертами лица, длинными волосами цвета вороньего крыла и такой же тёмной бородкой на остром подбородке. Зелёные глаза смотрели надменно, словно сквозь меня, а пальцы левой руки отстукивали незнакомую мелодию о металлическую столешницу. Правая же рука была скована стальной перчаткой.

Я молчала, не начиная разговор первой. Подозреваемый ухмылялся.

– Не утруждайся, девочка, – наконец он заговорил и довольно скоро. Это хорошо. Он мне сразу показался болтуном. – Кто послал тебя? Они что издеваются?

– Вы убили счетовода графини Ротерьи? – Я могла бы зайти издалека, попробовать его обхитрить, но в конечном счёте это неважно. Моя задача предельно ясна и не требует ухищрений, лишь прямых ответов на такие же прямые вопросы.

– Боже! – мужчина профессионально закатил глаза, – Уберите её отсюда! Эта жалкая попытка даже не забавна! Уже не смешно, вы меня слышите?!

– Ответьте на вопрос или мне придётся…

– Что тебе придётся? – прыснул мужчина, перебивая меня. – Думаешь, они не пытались влезть мне в голову? Не пытались разговорить? Не пытались повесить на меня это дело? А сейчас подсылают… тебя. Кто бы ты там ни была. Но судя по учебной форме под пальто – ты ещё студентка. Так что ты можешь мне сделать, девочка?

Он сам вынуждал меня действовать. И с каждым его следующим словом я всё меньше боялась начать.

Я не ответила. Обошла стол, оказавшись сбоку от прикованного мужчины. Нахождение рядом с потенциальным убийцей тревожило, так что я напомнила самой себе, что он надёжно скован. Надёжно ли? Будем надеяться.

Мои пальцы осторожно коснулись его левой ладони, не закованной целиком в железо.

– И что ты там умеешь? Мысли читаешь? Воспоминания видишь? Повторю: в мою голову не влезть.

Я вновь промолчала, стараясь сосредоточиться на своём даре. Мгновение… другое… я ощутила, как задрожала моя собственная рука, как затряслись коленки и вспотел затылок. Я была не в силах сконцентрироваться и заставить себя причинить этому человеку боль. Способность отказывалась слушаться против моей воли. Она словно не знала, что должна или не должна делать. Как, впрочем, и я сама.

– И?.. – усмехнулся Монни. – Не знаю, чего ты добивалась, но скажу тебе то, что уже говорил остальным: я не убивал счетовода и понятия не имею кто это мог сделать. То, что я единственный высококвалифицированный маг при дворе графини Ротерьи ещё не означает, что это сделал именно я. В графство постоянно прибывают гости, полно прислуги, да и разбойники время от времени не прочь поживиться вековыми богатствами. Откуда мне знать на кого в ту ночь наткнулся сэр Рохо? Или с кем повздорил? Произойти могло что угодно, но я тут не при чём.

Тут вмешался следователь Лешар, широкими шагами влетев в допросную:

– Тело жертвы было полностью очищено от следов магического воздействия.

– То есть вы не обнаружили никаких следов, я правильно понимаю? И у вас нет доказательств моей причастности к убийству, однако вы держите меня здесь?.. Вы это хотите сказать?

– Мы проверили всех обитателей и гостей графства за последние две недели. Вы единственный из списка кому подобная магия под силу.

– Так проверьте ещё раз. Уверен, вы просто плохо выполнили свою работу, следователь. Может вам пора на пенсию?

Вмиг бледное лицо Лешара побагровело, а рот исказился в зверином оскале.

– Хватит с ним цацкаться! – рыкнул он на меня, а не на оскорбившего его человека. – Приступай.

– Да, девочка, приступай, – передразнил Монни. – Вдруг ты окажешься способнее этих болванов.

Я попыталась набрать полную грудь воздуха, но как оказалось, не была сейчас способна на глубокий вдох. Осознание появившегося страха опять облажаться с даром заставляло меня бояться ещё сильнее и так до бесконечности. Но невзирая на испытываемый ужас и неуверенность в собственных силах, я вновь коснулась кончиками пальцев ладони мужчины. Его защита сильна, но я чувствовала, что единственная, кто способен пробиться. Он без изъянов натренировал ментальный щит, вот только оберегал он в основном голову, мысли и чувства. Физическая же защита подозреваемого могла выдержать разве что обычные увечья: удары и колюще-режущие ранения. Стандартная пытка на него не сработала бы, но мой дар…

– Знаешь, я ведь тоже учился в Академии Печатей. – Вырвал меня из раздумий Монни. – И когда я выйду отсюда, а это случится очень скоро, то подниму все свои связи чтобы тебя исключили.

Неприкрытая угроза разозлила меня, придав сил действовать. Я крепче вцепилась в руку мужчины, как он в тот же миг завопил. Звук оказался столь пронзительным и громким, что я сама отскочила в сторону от испуга.

– Что это было?! – обомлел он.

– Хотите ещё? – спросила, но не дождалась ответа и продолжила пытку.

Он кричал так громко, что я морщилась от дискомфорта в ушах. Сквозь боль он что-то бормотал, но отнюдь не признание, а в основном оскорбления в мой адрес. Постепенно угрозы в речи сменились мольбами о почаще, и я прекратила, дав мужчине отдышаться.

– Вы убили счетовода? – спросила я дрожащим голосом, осознавая, что только что сделала и на что ещё способна.

– Я этого не делал! – простонал подозреваемый. От надменности в речи не осталось и следа. – У вас нет доказательств! Вы не имеете права пытать меня! Если графиня Ротерьи узнает, что вы сделали с её придворным магом, она…

Но не успел Монни договорить, как я снова коснулась его кожи. Впервые я ощутила, что способна контролировать свой дар: его интенсивность и размах. Я повысила градус, понятия не имея насколько же ему сейчас больно, но должно быть невыносимо... В глазах полопались сосуды, а крик стал настолько гортанным, что мне показалось будто у мага сейчас остановится сердце.

Когда я вновь от него отскочила, то обнаружила что и мои собственные глаза увлажнились. Мне было жаль его, но ещё больше жаль себя, что должна проходить через всё это. К горлу подступила рвота и стало невыносимо холодно, хоть я и была в зимнем пальто. Я чувствовала, что медленно убиваю этого человека…

– Да! – прокричал он, глядя на меня безумными красными глазами. – Я убил сэра Рохо!

И тут мне на плечо опустилась ладонь. Я резко обернулась, увидев позади себя Лешара.

– Ты молодец, – сказал он. – Теперь у нас есть признание.

Часть меня хотела всё это прекратить, но другая не верила в признание, выбитое под пытками. Сразившись в трёхсекундной схватке с совестью, я выпалила:

– Что-то здесь не так. Он врёт.

– Заметила всё же, – в голосе и взгляде следователя читалось ранее отсутствующее уважение. – Даю тебе ещё пять минут. Выясни правду.

Я кивнула. Лешар отошёл обратно к двери, чтобы не мешать.

– За что вы убили счетовода? – спросила я Монни.

Мужчина растерялся, боль выбила его из равновесия, лишив способности мыслить здраво. Мыслить быстро. Даже если ты умён.

– Просто… просто так… – неубедительно пробормотал он, склонив голову. Его длинные волосы рассыпались по столешнице. – Без причины… Я это сделал. Сознаюсь.

– Скажите правду, и я больше вас не трону, – я старалась звучать мягко, но голос дрожал и хрипел от пережитого стресса. – Каков был ваш мотив?

– Просто… просто…

Мужчина темнил и до сих пор не хотел в чём-то признаваться, хоть и было понятно, что он точно замешан в этом деле. Но каким образом? Что он сделал, если не убивал счетовода? А если убил, то почему не может назвать причину? Мне ничего другого не оставалось, кроме как снова до него дотронуться. Монни тут же задёргался, желая спрятать от меня руку, но кандалы не дали ему этого сделать. Глядя на трясущиеся пальцы и ободранное о стальной браслет запястье, я внезапно передумала касаться руки, дотронувшись до его лица.

Подозреваемый не кричал, напротив замерев на месте. Его глаза смотрели в одну точку, а рот приоткрылся. Я следила за тем, как на лбу вздуваются вены, как наливаются кровью глаза, как в них один за другим лопаются уцелевшие сосуды…

– Гра-фи-ня, – по слогам проговорил он и я в ту же секунду остановилась. Монни заплакал. Громко, жалко, навзрыд. – Это графиня Ротерьи убила своего счетовода, чтобы скрыть долги. Я только помог очистить его тело от следов магии.

– Зачем вам это? – спросила я спокойно, заметив, что когда заплакал он, слёзы на моих глазах уже высохли.

Несмотря на тёплый тон, мужчина боялся моего голоса. Резко дёрнулся, ударившись о ножку стола.

– Прошу, не мучай меня больше.

– Я не… – обомлела, глядя на этого сломленного человека, ещё десять минут назад глумившегося над всеми с высоты своих магических способностей.

– Умоляю не трогай меня.

Попятилась назад, напуганная не меньше него. Только что я пытала этого человека, но неужели свела его с ума? А он ведь даже не был убийцей… К горлу опять подступила рвота и я не была уверена, что на этот раз сумею её подавить.

Вдруг меня затормозили. Я чуть не врезалась спиной в Лешара, всё это время стоявшего в дверях. Развернув меня к себе лицом, мужчина произнёс:

– Не бери в голову. Главное, ты справилась.

«И это главное?!» – теперь я подавила крик, который желала обрушить на следователя.

– Но я так и не узнала мотив… – вместо истерики процедила я.

– Ходили слухи, что Габриэль Монни любовник графини Ротерьи. Видимо поэтому она отказывала всем претендентам на руку и сердце, но без богатого мужа не смогла оплачивать свои хотелки. Уверен, проверив её счета мы найдём подтверждение мотива убийства графского счетовода. Графиня убрала честного бухгалтера, а любовник уничтожил все следы её преступления.

– Да! Да! Да! – прокричал с другого конца комнаты подозреваемый. – Всё так и было!

Сейчас Монни готов признаться в чём угодно, но на этот раз он не лгал. Я это чувствовала.

– Думаю, дело можно считать раскрытым, – подытожил Лешар.

Не помню, как я очутилась в коридоре, но ноги меня не держали. Я опёрлась о стену, чтобы не упасть. Меня всё ещё била сильная дрожь, а глаза мучила режущая боль от сдерживаемых слёз. Взгляд инстинктивно упёрся в Кристину. Как никогда прежде я нуждалась в лучшей подруге, в её поддержке и понимании. Я надеялась увидеть в её глазах тепло, но наткнулась на безразличие, а спустя мгновение девушка и вовсе отвернулась, не желая меня замечать.

«Крис для меня умерла!» – пообещала самой себе в сердцах. На её месте я откинула бы в сторону обиды и обняла бы подругу, пережившую подобное.

– Ты как? – из раздумий меня вырвал голос Тони. – Неважно выглядишь.

Не успела я поблагодарить сокурсника за беспокойство, как заговорил Лешар:

– Что объединяет эти преступления? – спросил он, окинув взглядом всех троих.

Мы призадумались. Первым решил испытать удачу Тони:

– Все трое убийцы.

– Нет же, – шикнула на парня Кристина. – Мой не был убийцей.

– Любовь, – выпалила я, всё ещё стоя у стены со стеклянными глазами. – Все эти преступления совершены на почве любви. Первый заключённый давал мужчинам возможность почувствовать себя желанным. Вторая опьянела от ревности к любимому мужу, а третий преступник желал уберечь от наказания ту, кого любит.

– Превосходно! – Лицо следователя исказилось в подобии улыбки. – Ваша оценка: превосходно. – пояснил он, а затем добавил: – С плюсом. Буду ждать после выпуска ваше резюме на моём столе, мисс Бронина.

Крис хмыкнула, а Тони бросился обнимать меня со словами:

– Вот это да! Хотя чего ещё стоило ожидать от нашей Паулы?

Хотела бы я так же радоваться высокому баллу, но практика выжала из меня все эмоции и будто бы жизнь.

После практики всем студентам позволили прогуляться по городу. На центральной площади нас встретила мадам Акрот и после недолгого инструктажа разрешила разбрестись по ярмарке, которая как раз проходила сегодня в городке под названием Патия – ближайшем от Академии поселении, находящимся в седьмом округе столицы.

Ходить и облизываться на витрины нам не пришлось. Как оказалось, каждому из ассистентом полагалась плата за выполненную на практике работу, так что куратор охотно раздала каждому причитающиеся ему монеты. Я получила семнадцать дуков – это квадратные монеты, наименьшего наминала, пять дуклей – круглые и самые ходовые монеты среднего наминала, и один дуксель – ромбовидная монета наивысшей ценности. Я понятия не имела сколько можно купить на эти деньги, но ноги сами потащили меня в близлежащую сувенирную лавку, где спустя долгие минуты раздумий я выбрала незамысловатый, но полезный сувенир – карту Верхнего мира.

– Один дукль и четыре дука. – Протянул ладонь за оплатой продавец за прилавком.

Мне понадобилось время разобраться в незнакомых деньгах и их чрезмерно похожих между собой названиях, чтобы отсчитать правильную сумму. Расплатившись, я тут же принялась за изучение карты, отойдя от сувенирной лавки буквально на пару шагов.

По началу показалось, что покупка меня обманывает. Будто бы мне продали не карту мира, а лишь её часть: что-то вроде карты страны, не больше. Набравшись храбрости, я вернулась в лавку и уточнила у продавца. Услышанное меня шокировало:

– Всё верно. Это карта Верхнего мира, исполненная в иномирном стиле для понимая приезжих. Вы ведь студентка из Среднего мир, я прав?

– Да, но… что это за обрывки?

– Это?.. – удивился маленький дяденька. – Это края мира.

У меня чуть мозг не взорвался, а перед глазами уже всплывала ошибка 404. Повезло, что позади оказалась мадам Акрот, заметившая моё замешательство и поспешившая на выручку:

– Студентов Среднего мира всегда шокирует, когда они узнают, насколько Верхний мир не похож на привычный вам.

Если верить карте, мир представлял из себя столицу Версалис и девять провинциальных округов вокруг: словно лучи солнца, сцепленные со светилом сетью дорог. Каждая из провинций была огромна, включая в себя озёра и широты, сотни мелких поселений, отдельных графств и поместий, но вряд ли весь мир целиком превышал в размерах одну лишь Россию. Однако не это поразило меня, а то, что Верхний мир не был планетой…

– Если верить карте, Верхний мир находится на плоской земле, – произнесла я, не веря собственным словам.

– А откуда, по-вашему, взялись теории заговора про плоскую землю в Среднем мире? – усмехнулась куратор. – Большинство суеверий вашего мира строятся на действительности нашего.

Я обомлела, даже рот приоткрылся, но не желая застревать здесь надолго, мадам Акрот воспользовалась моей отвисшей челюстью, чтобы сбежать, оставив меня наедине с новым знанием.

«Плоская земля… Ничего себе! – Это просто не укладывалось у меня в голове. – Может ещё мир стоит на двух черепахах?..»

Переварив услышанное, я совсем по-иному взглянула на окружающую меня действительность: на крупные хлопья снега, на черепичные крыши двухэтажных домиков, на цветастую площадь с маленькими лавочками, мимо которых туда-сюда шныряли покупатели, большая часть из которых являлась студентами Академии. Здесь были не только ассистенты, но и маги. Вели они себя увереннее и по-хозяйски. Точно знали куда идут, а не тыкались наугад в каждую привлекательную вывеску, как мои восторженные однокурсники. И если парней больше привлекала уличная еда, то девушки принялись выискивать магазины с одеждой, оперируя тем, что хотят быть готовыми к следующему балу.

– Как думаешь, этих денег хватит на новое платье? – спросила одна студентка у другой, разминувшись со мной меж узких лавочек с украшениями.

– Какая гадость! – послышалось с другой стороны.

Я обернулась и увидела Генри, выплюнувшего что-то на снег прямо возле лавки, где он и купил трехцветное «лакомство».

Я машинально покачала головой. Порой я переставала удивляться пренебрежительному отношению местных к нам, учитывая, как неприлично время от времени мы и сами умели вести себя в чужом мире. Словно туристы в экзотической стране, с энтузиазмом бросившиеся пробовать жареного таракана, а после пожалевшие об этом.

Забыв о Генри, я прошла дальше, туда, где заканчивалась ярмарка и начинался сам город. И если высота первых от площади домов не превышала двух этажей, то дальше виднелись и трёх и пятиэтажные здания, а вдали были заметны вполне себе высокие строения причудливых форм, больше напоминающие монументальные постройки древности, нежели современную архитектуру. Это навело меня на мысль о происхождении египетских пирамид и римского коллизия. Я поспешила откинуть в сторону данное умозаключение, хватит с меня на сегодня потрясений.

И хотя мне было интересно заглянуть в самое сердце Патии, отделяться от группы я не решилась. Мадам Акрот запретила покидать ярмарку, а в случае, если кто-то пропустит сбор с куратором, то будет вынужден возвращаться в Академию своим ходом. Если верить карте, то это отнюдь не близкое путешествие.

Я добрела до сияющей всеми цветами радуги вывески, открывавшей ярмарку, под которой собрались в небольшую компанию мои одногруппницы. Помня, как они отнеслись ко мне после случая на балу и чью сторону приняли, я была удивлена, услышав из их уст обсуждение Камалы:

– Камала уменьшила свою стопку школьных комплектов, собиралась по-быстрому закончить, но в итоге разревелась посреди гостиной магов!

– Да ладно?! А чего?

– Вроде как она не разобралась, где чей комплект. Слышала, она занесла Рейке чужой, и та в него не влезла! Говорят, крику было столько-о! Прошла уже неделя, а маги жалуются в администрацию до сих пор. В итоге вся Академия узнала, чем в тот вечер занималась Камала. Теперь она носа не высовывает, всё время сидит у себя в комнате.

– А ты откуда всё это знаешь?

– Так мне её соседка рассказала.

Завидев меня, девушки умолкли. Я поспешила пройти мимо, сделав вид, что ничего не слышала. Внутри появились противоречивые чувства, смесь жалости и триумфа. Я хотела проучить Камалу и мне это удалось, но опять взыграла совесть, как и в случае с Люцией, когда я точно так же не смогла насладиться победой. Может я слишком добрая или чрезмерно слабая – не знаю, но я снова ощутила, как в груди образуется сосущая дыра, затягивающая сердце во тьму. Прямо как когда я вышла из допросной, не чувствуя себя живым человеком, а лишь бездушным инструментом для пыток. Процесс вытянул из меня все соки, оставив после себя вопросы: неужели я на это способна? Чего я ещё о себе не знаю? И на что я способна ещё?.. Так ли я добра, если смогла причинить невыносимую боль незнакомому человеку? С другой стороны, видя всё это, Крис смогла отвернуться от некогда лучшей подруги. Возможно все мы способны на то, о чём даже не подозревали.

Встряхнувшись, я вновь постаралась уйти от нежелательных мыслей, вернув взор на цветную черепицу и яркие вывески. Глаза пронеслись по первому от площади ряду домом. Я постаралась представить, как они выглядят в тёплое время года: открытые ставни, цветы на окнах, вымощенные камнем дорожки до самых дверей. Хотела бы я побывать здесь ещё раз летом и сфотографировать город на открытку для мамы, выдав его за Англию.

Эта мысль повеселила меня, жаль ей было не суждено осуществиться из-за запрета на камеры. Однако она предала мне сил вернуться на ярмарку и попробовать что-то съестное. Брать то, что выплюнул на снег Генри я не планировала, а вот от горячего напитка не отказалась бы.

– Ой! – пропищала, увидев позади себя Кая. И почему он всегда возникает непойми откуда?! – Что ты тут делаешь?!

– Ярмарка же, – пояснил парень. – Многие здесь.

– Я не об этом, – отмахнулась я. – Зачем ты подкрался?

– Это ты стоишь на проходе, может сойдём с тропинки?

Я не ответила и с места не сдвинулась. Вместо этого поднесла к лицу левую ладонь в перчатке, не понимая, что с ней творится. Она вибрировала, будто звонок смартфона в беззвучном режиме. Нет. Словно я ощущала приближающееся землетрясение одной частью тела.

– Ты это чувствуешь?.. – спросила я парня, а уже в следующее мгновение оказалась на земле, накрытая сверху его телом.

Край пальто Кая упал мне на лицо. Первые секунды я не видела, что происходит вокруг, но когда убрала плотную ткань с глаз, то заметила над нами щит, в который то и дело врезались глыбы промёрзшей земли. На мгновение это напомнило мне практическое занятие на Хэллоуин, но сопровождавшие действо крики наводили на мысль, что на этот раз всё взаправду.

– Что произошло? – поинтересовалась я, тем временем парень помог мне подняться на ноги.

Вокруг проносились визжащие люди. Кай также схватил меня за руку, веля уходить.

– Что произошло?! – переспросила я, неохотно двинувшись с места.

В воздух взмыла торговая лавка, расколовшись на несколько частей. Я прикрыла голову руками, но это и не требовалось: Кай вновь выставил над нами щит.

– Рамон, – сообщил он. – Уходим отсюда.

– Что?! Но… – Я выдернула свою ладонь из его руки. – Мы знаем как с ним бороться, а мои сокурсники нет!

– Это неважно, – парень вновь попытался взять меня за руку, но я увернулась.

С неба упала новая волна осколков того, что минуту назад являлось ярмаркой.

– Нет! – запротестовала я, всё ещё пригибаясь от врезающихся в щит предметов. – Мы должны им помочь!

– Меня волнует только твоя безопасность, – Кай начал закипать. Я почувствовала, что он был готов увести меня силой и ему это удалось бы, не бросься я со всех ног в противоположную от толпы сторону.

Пока все убегали в город, я неслась вглубь крушений, туда, где должно быть возник Рамон или как его называют в Верхнем мире – Скаф. Я страшилась новой встречи с неказистым монстром, но не могла бросить тех, кто оказался в самом эпицентре, представляя, как обстоят дела в центре ярмарки, когда осколки долетали даже до входа, где стояли мы.

Оказалось, Кай отлично бегает и нагнал меня в два счёта. Обхватил за талию обеими руками и удержал на месте. Я больше и не сопротивлялась.

– Если кто-то увидит, что ты используешь вторую Печать… – и тут парень умолк, увидев то, на что смотрела я.

Из груды обрушившихся деревянных балок торчало тело высокой девушки в чёрном пальто, под которым виднелась учебная форма Академии Печатей. Её голову накрывал кусок окровавленной черепицы, а длинные ноги изогнулись в неестественном положении.

Глава 13

Тихое воскресенье в общежитии превратилось в траурное. Вся Академия готовилась провожать погибшую. И хотя тело девушки ещё утром вернули домой для настоящих похорон, администрация сочла нужным почтить её память речью.

Нас собрали в главном зале. Сегодня здесь было не протолкнуться, поскольку присутствовали не только наши потоки ассистентов и магов, но и старшие курсы, а также весь преподавательский состав. Я прибыла раньше большинства студентов, притаившись в углу. Губы дрожали, сердце ныло от боли, а в глазах не осталось слёз: их я выплакала ещё вчера. Я никогда прежде не присутствовала на похоронах, так что понятия не имела насколько это тяжело и как сильно меняется твоё отношение к человеку после его ухода. Все обиды, всё плохое, что было между нами – осталось далеко позади, где-то в прошлой жизни.

Я больше не могла думать о ней плохо, в голове то и дело прокручивалась фраза: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего», хоть и знала, что это не точное выражение, ведь полностью оно звучит: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды».

Однако мне не хотелось вспоминать правду, омрачавшую память о погибшей. Как можно злиться на того, кого больше нет в живых? Мне хотелось запомнить лучшее, что было между нами, откинув в сторону всё то, что больше не имело значения. Все ссоры и пакости, связывавшие нас прежде растворились в шуме приготовлений.

Три огромных окна за сценой сегодня перекрывала голограмма погибшей студентки: она улыбалась нам с портрета. Мадам Акрот самолично создала иллюзию, чтобы мы могли в последний раз посмотреть на лицо сокурсницы и как следует проститься.

Проститься… Это слово так похоже на «прощение». Именно это ты чувствуешь, когда человека не стало. И думаешь только о том, простила ли она тебя, как это сделала ты. Ты жаждешь прощения, ведь его больше не заслужить, и остаётся лишь жить с тяжестью на сердце от знания, что она провела свои последние дни в слезах по твоей вине.

В зал прибывало всё больше народа. Со всех сторон я слышала одно и то же: эта та девушка, которая погибла вчера на ярмарке? – спрашивали друг друга студенты, тыча пальцами в голограмму. Зачем было приглашать всю Академию – мне искренне не ясно. Большинство из присутствующих понятия не имели, кого провожают, а потому и горечь утраты разделить не могли. По мне было бы достаточно нашего потока, знавшего и любившего умершую. Тех, кто оплакивал её вместе со мной.

Зал наполнился. За многочисленными спинами студентов я видела лишь край голограммы, но по голосу определила, что слово со сцены взяла мадам Акрот:

– Мрачный день для Академии, – в её голосе чувствовалось сожаление. – Как куратору, мне невыносимо трудно говорить о потере одной из любимых учениц, преданной подруги и талантливой адептки. То, что случилось с Камалой Капур – ужасная трагедия, которая не должна была произойти под покровительством нашей школы. В этом есть и моя вина, – женщина замолчала, но вскоре вновь заговорила осевшим голосом: – Сегодня же вы начнёте обучаться противостоять тёмным искусствам и сущностям, вроде той, что явилась в Патию. Я не желаю повторения вчерашней трагедии, потому прошу вас отнестись к дополнительным занятиям серьёзно. Это касается всех факультетов без исключения! Младших и старших курсов. Магов и ассистентов. Отличников и отстающих. – Куратор взяла паузу. Над залом пронёсся усиленный магией вздох. – А сейчас я приглашаю на сцену всех желающие сказать пару слов о погибшей.

Следующий голос принадлежал соседке Камалы, но после неё больше никто так и не решился выступить. Мне стало досадно от такой несправедливости, я даже собиралась сама выйти и сказать несколько слов о сокурснице, но вовремя осеклась. Со стороны это выглядело бы лицемерием от той, что совсем недавно ругалась и дралась с умершей. Я осталась стоять столбом в тёмном углу зала, проговорив слова прощания про себя и заодно вынеся ценный урок: неважно, сколько у Камалы было знакомых, в итоге они даже слова о ней сказать не захотели. Нет смысла распыляться на людей, которым будет нечего о тебе вспомнить, лучше вложить всю душу в единиц, что станут для тебя второй семьёй. Продолжением тебя. Дороже самой себя.

Есть ли у меня такие друзья?.. Раньше у меня была Кристина, но теперь мы чужие люди.

«Кай», – раздался собственный голос в голове, а воображение нарисовало перед глазами край пальто, упавший на глаза, когда вчера парень повалил меня наземь, чтобы защитить от обрушения.

У меня есть Кай.

Мадам Акрот оказалась как никогда серьёзна в своих заявлениях, и несмотря на то, что сегодня выходной, отправила нас во второй половине дня на специальное занятие про Скафов. Каждому курсу выделили по учителю, нам досталась мадам Бэлл – преподавательница «Истории Верхнего мира». Молодая жизнерадостная женщина выглядела сегодня подавлено, то ли от свалившейся на Академию трагедии, то ли от банального нежелания работать в свой законный выходной. Как бы то ни было, все мы вынуждены здесь присутствовать.

В аудиторию нехотя подтягивались мои одногруппники и маги-одногодки из тех, кто не уехал на выходные домой. Ведь если у нас в эту субботу проходила практика, то они не были обязаны оставаться в стенах Академии, хотя большинство и задержалось ради ярмарки, обернувшейся катастрофой.

Я так и не успела увидеть Рамона, появившегося из ниоткуда. В глазах потемнело, а рассудок затуманило от вида безжизненного тела Камалы. Вчера я впервые видела смерть и не смогла на неё адекватно отреагировать. Тело потеряло связь с мозгом, так что когда Кай вновь потащил меня в противоположную от эпицентра сторону, я больше не сопротивлялась, позволив себя увести, словно тряпичную куклу. Ночью я почти не спала, как собственно и половина общежития, а к утру нашла в себе силы лишь для того, чтобы умыться и почистить зубы. Даже волосы не расчёсывала. Вышла в помятой учебной форме, в которой задремала, и сразу направилась в главный зал, совсем не думая о внешнем виде, а после и на урок к мадам Бэлл, которая наконец соизволила явиться в аудиторию.

– Добрый день, студенты, – произнесла она бесцветно. – Как жаль, что вам пришлось столкнуться с подобным на первом же году обучения. – Женщина быстро пересекла большое помещение от двери до учительского стола. Несмотря на мрачный вид, прыткость осталась при ней. – Администрация распорядилась, чтобы я сегодня же провела урок о Скафах – существах, сформированных из большого количества тёмной энергии. Один из таких и напал вчера на зимнюю ярмарку в Патии. Правоохранительные органы города выясняют откуда он взялся.