Текст книги "Сто причин родить от меня ребенка (СИ)"
Автор книги: Зоя Марецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Он обнимает меня со спины и прижимает к себе. Зарывается носом в мои волосы.
– И ты мне тоже нравишься не немножко, – хрипло шепчет на ухо. И потом начинает меня расчесывать.
Георгий
На улице немного потеплело, около нуля, небольшой пушистый снег падает на землю, увеличивая и так большие сугробы. Во дворе залили большую снежную горку, и ребятня всех возрастов весело катается на ледянках, картонках, самые отчаянные подростки – даже на ногах. Все здороваются уже не только с Зоей, но и со мной. Я коротко улыбаюсь, на вопросы отвечаю односложно и стараюсь не участвовать в разговорах.
В ее ушах красиво блестят большие разноцветные крылья бабочки. Зоя даже слегка подкрасилась, чтобы выглядеть по-праздничному нарядно. Ее спрашивают про украшения, делают комплименты, говорят, что она похудела и похорошела. Ей приятно это слышать, и она улыбается. Выбираю момент, когда мы остаемся вдвоем, и шепчу ей на ухо: «Ты красавица». Она вся вспыхивает от удовольствия. Смотрит на меня влюбленным взглядом. Почти влюбленным. Почти. Я теперь большой специалист по ее глазам и натренировался считывать ее эмоции с полувздоха.
Я чувствую, что еле сдерживаю себя. Тянет к ней нестерпимо. Она осторожничает, держит дистанцию, не доверяет мне до конца. Но все равно постепенно сдает позиции. И ее сопротивление, и ее неохотная, вынужденная уступчивость заводят меня еще больше, добавляют азарта. Загнать добычу в угол, лишить воли и способности к сопротивлению, добиться покорности, подчинить себе целиком и полностью, до полного растворения. Подмять под себя податливое женское тело, насладиться им. Мужские инстинкты – страшная штука, а они сейчас бушуют во мне на полную катушку. Сверху мои низменные желания слегка припорошены налетом цивилизованности, а еще я неплохо умею контролировать себя. Постоянная усмешка на лице хорошо помогает мне маскировать свои мысли и чувства. И поэтому Зоя постепенно начинает думать, что я не опасен для нее. Учится доверять мне.
У меня в запасе еще примерно неделя, потом меня начнет тяготить общение с ней. Острота чувств схлынет, влюбленность начнет быстро развеиваться, как туман на рассвете. Мне нужно будет очень постараться, чтобы все получилось в первый же месяц.
Она будет хорошей матерью моему ребенку. А что я ее уговорю за неделю, у меня сомнений нет.
Зоя уязвима. Один период жизни закончился, другой еще не начался. Она на перепутье. Одна. Ей не на кого сейчас опереться, поэтому она тянется ко мне. Вместе с тем она сильная личность, которая гарантированно не сломается под напором неблагоприятных обстоятельств. Если случится так, что по каким-то не зависящим от меня причинам меня не станет рядом с ними, нет сомнений, что она вырастит, защитит, выучит. Ей я могу доверять. Она не обманет, не предаст. Она никогда не поступит непорядочно: не увезет моего ребенка куда-нибудь за тридевять земель от меня подальше без моего ведома, не будет препятствовать нашему общению. Она – подходящая молодая женщина: здоровая, красивая, неглупая. Она – мой лучший вариант, который, как по заказу, встретился мне в тот момент, когда я всерьез начал задумываться о том, что хочу стать отцом. Она первая заговорила со мной о том, что хочет родить. Она будет жить ради нашего ребенка, растить его с любовью и преданностью. До определенного времени. Дальше будет видно, но, разумеется, когда мой ребенок повзрослеет, я рассчитываю, что он или она будет жить вместе со мной.
Я хочу, чтобы Зоя стала матерью моего ребенка. Я еще я просто ее хочу. К себе в постель. Поэтому бесконечно долго гуляю рядом с ней по поселку, рассказываю ей смешные истории про свою семью, про поездки в Грузию. Она смотрит на меня и улыбается мне.
Первая неделя нашего знакомства. Я все еще влюблен в нее. Мне нужно как можно скорее переспать с ней, привязать ее к себе. У нее нет никаких шансов устоять против меня. У нее слишком давно не было мужчины, я уверен.
Сегодня она призналась мне, что я ей нравлюсь. А еще мы будем спать в одной постели.
В зеленой тетрадке пора написать что-нибудь более весомое, чем шуточные пункты. То, что поможет Зое определиться.
Она мне родит, я почему-то в этом уверен.
Зоя Павловна
После прогулки нас навещает соскучившаяся по нашей компании баба Дуся. Она в приятном шоке от продуктов, которыми ее завалили Гоша и Вахтанг. Мои украшения тоже ее впечатляют. Она долго их рассматривает, сидя за столом на кухне, поворачивает к свету, наблюдая за переливами цвета, охает и ахает, прикладывает к себе. Я сижу рядом и достаю из мешочка все новые и новые минанкари. Гоша в это время в комнате надувает матрац. На котором мы будем спать. Вместе.
Потом мы втроем играем в «дурака» – неугомонная баба Дуся принесла карты. Гоша, мне кажется, жульничает, потому что он постоянно выигрывает. Начинаю следить за ним внимательней и сразу замечаю, что он пытается подцепить из кучи сброшенных карт козырную «десятку». Тут же прижимаю его руку к столу.
– Так-так-так, кажется, среди нас появился шулер, – громко возмущаюсь я.
– Ловкость рук и никакого мошенничества, – усмехается он, стреляя в меня глазами.
Мы с бабой Дусей шумно отказываемся с ним играть, наседаем с двух сторон с обвинениями. Он хохочет во весь голос, слушая наши упреки. Отшучивается.
Я завариваю нам с ним шиповник, а бабе Дусе чай. Она спрашивает меня про покупателя квартиры.
– Ой, забыла рассказать, я же, наконец, до него дозвонилась, – оживляюсь я. – Правда, судя по всему, он был не в трезвом виде, поэтому передал трубку жене. Действительно, они собираются приехать посмотреть квартиру, ну и, я так поняла, поторговаться немного. Если их все устроит, они еще раз приедут в первый рабочий день после праздников, и мы пойдем к нотариусу. Вроде они настроены на покупку. Правда, жена сказала, что муж все еще не в форме из-за новогоднего застолья, и она не может мне точно сказать, когда они приедут. Постараются побыстрее. Перед тем, как будут выезжать, позвонят мне.
– Они откуда-то издалека? – любопытствует баба Дуся.
– Из Новгородской области, что ли. Она сказала, пятьсот километров. Хотят переехать поближе к Москве.
– Сколько им лет? Дети есть? Все-таки они моими новыми соседями будут.
– Ой, бабушка, я не знаю ничего, это же Федор с ними договаривался. Ему позвони и спроси.
Я уже знаю, что, уезжая, Федор оставил свой номер телефона соседке. И запасные ключи от квартиры. На всякий случай. Которыми она активно пользуется.
– А ты что с ним, не общаешься, что ли?
Я пожимаю плечами. Стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно.
– Почему? Общаюсь. Сегодня вот смс написала, что дозвонилась до покупателя, что они собираются приехать. Он мне ответил «Ок, жду новостей».
Чувствую, что Гоша внимательно смотрит на меня.
Когда я иду провожать бабу Дусю к двери, она внезапно наклоняется ко мне и громко шепчет мне на ухо:
– Федор ведь звонил мне вчера. Спрашивал, как у тебя дела, почему ты не берешь трубку, когда тебе Яночка и девочки звонят. И на смс-ки не отвечаешь. Я ему сказала, что к тебе жених приехал, и ты с ним шибко занята. Ты уж не сердись на меня, что тебя сдала.
Я машу рукой.
– Если ему так интересно, как у меня дела, мог бы и сам позвонить. Мы же общаемся по поводу продажи квартиры. Ой, баба Дуся, ну, сказала и сказала, подумаешь. Ничего страшного. Так даже лучше, пусть знают, что у меня все хорошо.
«Пусть знают, что не плачу здесь без них. И в одиночестве не страдаю».
Возвращаюсь в комнату. Гоша в футболке и шортах лежит на застеленном матраце, который занимает почти всю комнату, и щелкает пультом телевизора. Рядом с ним на полу у стены валяется зеленая тетрадка и ручка. Он время от времени что-то пишет в ней.
Я мнусь на пороге, разглядывая постель, где мне предстоит ночевать. Подмечаю детали. Успокаиваю себя, что все в порядке. Две подушки, два одеяла. Много места. Гоша одет.
– Заходи, чего стоишь? – совершенно будничным тоном спрашивает он, даже не глядя на меня. Как будто мы до этого только и делали, что спали вместе. – Обещаю, что приставать не буду. Точно не сегодня.
Одаривает меня быстрой улыбкой.
Это его уточнение меня не на шутку будоражит. Но я делаю вид, что все в порядке. Иду в ванну, облачаюсь в домашний костюм – бриджи и удлиненную футболку. Придирчиво осматриваю себя в зеркале, как будто вижу впервые. Я скинула как минимум килограмма три, а то и больше. Щеки ввалились, под глазами синяки. Зато овал лица подтянулся, наметившийся второй подбородок исчез. Впал животик, визуально уменьшились ляжки. Я довольна своим внешним видом. Еще бы пару кило сбросить, а потом удержать результат. Тщательно чищу зубы, втираю в кожу лица душистый крем. Надеваю маску и смело иду в комнату. И тут моя смелость как-то резко заканчивается. Запрыгиваю на свою половину матраца и быстро натягиваю одеяло до подбородка. Не потому, что я боюсь, нет. Просто в старой деревянной раме щели, и по полу ощутимо дует из окна. Я боюсь простудиться.
Несколько минут мы с Гошей молча смотрим какой-то концерт. Мой сосед по постели не обращает на меня никакого внимания. И постепенно я расслабляюсь, волнение меня отпускает. Даже начинаю узнавать артистов, мелькающих в экране телевизора. Но все равно краем глаза слежу за Гошей.
– Я не кусаюсь, Заяц, – абсолютно ровным и спокойным голосом говорит он. По-прежнему не глядя на меня. Думаю, он нарочно дает мне время привыкнуть к своему присутствию.
Я все-таки решаюсь повернуться в его сторону.
– Что ты там написал? – с интересом спрашиваю я, показывая пальцем на тетрадку.
– Да уж написал кое-что, – усмехается он. – И даже неожиданно много. Хочешь почитать?
Протягивает мне свои записи. Я отворачиваюсь в другую сторону, так, чтобы он не видел выражения моего лица, и начинаю читать с того места, где остановилась:
«17. Самые красивые и талантливые дети рождаются от смешения крови. Наш ребенок будет самым красивым, самым здоровым и самым умным.
18. Наш ребенок возьмет все самое лучшее из двух культур.
19. Родив мне ребенка, ты сделаешь счастливыми сразу как минимум пять человек – меня, себя, Катю, мою маму. И самого ребенка тоже сделаешь счастливым, что нашла ему такого замечательного папу.
20. Кстати! У нашего ребенка будет самый добрый, красивый и внимательный отец. Я добрый, и я люблю детей.
21. Твои подруги, коллеги по работе и просто знакомые постоянно будут напрашиваться к тебе в гости. Чтобы вкусно поесть и посмотреть на красивого меня. Про тебя будут говорить, что ты гостеприимная хозяйка и отличная подруга. Подруги будут тебе кто явно, кто тайком завидовать.
22. У нашего с тобой ребенка будет грузинская тетка, бабушка, прадедушка и прабабушка. Они будут любить его очень сильно.
23. На все каникулы и на все лето они будут уезжать из Москвы в горы. Дышать чистым воздухом и есть экологически чистые продукты.
24. У нашего с тобой будет ребенка будет два имени. Одно – русское, второе – грузинское. Еще и грузинское прозвище наверняка будет.
25. С большой долей вероятности у нас с тобой будут ребенок билингва. Бабушка и тетка обязательно будут говорить с ним на грузинском.
26. Наш с тобой ребенок будет православным. Потому что грузины православные. Мы с тобой одной веры.
27. Я научу наших детей играть в нарды и шахматы, а также мухлевать в карты. И тебя тоже научу. Если захочешь.
28. Наш ребенок будет учиться языкам, музыке и танцам. Водить их на занятия будет бабушка. Она считает, что детей обязательно нужно учить музыке, языкам и танцам. Нас с Катей тоже учили. Но мы прогуливали.
29. У наших детей будут сильные и независимые характеры. У нас в семье у всех они такие. Да и ты не одуванчик!
30. Забеременев от меня, ты с моей помощью и помощью моих родственников поверишь в себя и перестанешь себя считать глупой, толстой и некрасивой. Потому что это будет очень умный поступок, и беременные не бывают толстыми, и они всегда прекрасны!
31. Родив мне и себе ребенка, ты больше никогда не будешь чувствовать себя одинокой.
32. Наш ребенок с рождения будет прописан в Москве. Он будут коренным москвичом.
33. Тебе не нужно будет покупать квартиру в Москве. У меня их целых две.
34. Тебе не нужно будет продавать эту квартиру, если ты решишь родить мне ребенка. Просто оставишь ее и переедешь ко мне.
35. Ты никогда не вернешься в свой поселок, если родишь мне.
36. Ты будешь долго сидеть в декрете. Если захочешь, всю жизнь. Или, наоборот, обучиться любой профессии. Сможешь закончить любой ВУЗ. У тебя будет куча помощников по уходу за ребенком.
37. Я буду финансово содержать тебя и ребенка.
38. Если после рождения ребенка ты захочешь жить раздельно, я буду брать ребенка к себе на ночевки, ездить с ним в отпуск и вообще проводить не меньше, чем 50 процентов времени.
39. Ты с ребенком никогда не останешься голодной, даже если у меня закончатся все деньги. Кормиться будем в ресторане.
40. Ты будешь пить только настоящее хорошее вино. Научишься в нем разбираться.
41. Все дни рождения наших детей будем отмечать в ресторанах вне зависимости от достатка. Они смогут приглашать всех, кого хотят. У них будут самые красивые торты на Днях рождения.
42. Всегда можешь привести нашего ребенка ко мне на работу и оставить на сколько угодно времени, а сама уйти по своим делам. Он никому не будет мешать.
43. Тебе не нужно будет ломать голову, что подарить мне в подарок на праздник или День рождения. Дари мне кулинарные книги на любых языках, обычные или коллекционные издания, и я буду в восторге. Это мое хобби. Взамен я буду дарить тебе украшения.
44. Если у тебя возникнут какие-то бытовые проблемы, или неприятности, а меня по каким-то причинам не будет рядом, к тебе на помощь приедет несколько человек моих родственников или хороших знакомых. В любой части любого города.
45. Когда родишь мне ребенка, обязательно куплю тебе машину, чтобы всюду успевала с ребенком. Получишь права.
46. Ты помиришься со своей семьей. Они перестанут ревновать тебя.
47. На все каникулы я буду устраивать твоих племяшек работать официантками.
48. У нашего ребенка и ребенка твоей сестры будет маленькая разница, меньше года. Вы будете одновременно беременными. У вас появится много новых тем для общения. Это поможет перестать обижаться друг на друга и преодолеть отчуждение.
49. Если ты забеременеешь от меня, ты поймешь, что сделала правильный выбор, отдав дядю Федора сестре. Потому что я лучше во всех отношениях!
50. Если ты забеременеешь от меня в ближайшее время, ты успеешь родить в свои 35 лет. Мне кажется, родить в 35 для женского организма лучше, чем в 36. Если будешь искать кого-то другого, не факт, что успеешь в 35.
51. Если ты забеременеешь сразу после голодовки, то ты не успеешь снова набрать лишний вес. То есть вес ты наберешь, но он будет не лишний, а беременный, а это разные вещи.
52. Тебе не нужно будет опять голодать, если ты захочешь похудеть после родов. Я буду кормить тебя по спецменю.
53. Забеременев от меня, ты перестанешь находить на свои «вторые девяносто» неприятности, и я стану последним пьяным мужиком в твоей жизни, которого ты подобрала на улице. Потому что я буду присматривать за тобой, чтобы ты не влипала больше в истории.
54. Я никогда не забуду про дату нашего знакомства. И мы всегда будем ее отмечать. За полчаса до Нового года.
55. Если ты забеременеешь от меня, у нашего ребенка будут любые домашние животные, которых он (она, они) только попросят. Потому что мы с сестрой очень хотели и кота, и собаку, и лошадок, и хомячков, а мама нам никого не разрешала. Несправедливо отказывать детям в желании иметь животных дома!
56. Буду ходить с тобой беременной на все УЗИ и все визиты к врачу.
57. Обещаю устроить тебе беременную фотосессию.
58. Буду охотно в 3 часа ночи готовить тебе беременной что-нибудь вкусненькое. Учту все твои капризы.
59. Если ты мне родишь ребенка, буду разрешать тебе не брить ноги!»
Тут я не выдерживаю и смеюсь как ненормальная.
– Гоша, а ноги тут причем?
Вместо ответа он сокрушенно вытягивает свою ногу.
– Непонятно? Давно не любовалась моими голыми коленками? А теперь ты рядом с моей свою положи! И штанину подними!
Я, улыбаясь, вытаскиваю свою ногу из-под одеяла и кладу ее рядом с волосатой конечностью Гоши. У меня тоже растут волоски, но они такие маленькие, тонкие и светлые, что их почти не видно.
– Смотри, Заяц, какая у тебя красивая, гладкая, нежная ножка. И какая у меня уродливая волосатая лапа. Разве у меня язык когда-нибудь повернется тебе сказать: «Эй ты, мать моего ребенка, мы идем на пляж, иди срочно побрей ноги, мне не нравится, как они выглядят!»
Он говорит, мастерски пародируя кавказский акцент, и это так смешно, что я просто закатываюсь от смеха.
– Гоша, но ведь говорят, что повышенная волосатость на теле – признак повышенного уровня тестостерона в организме! – наконец, вдоволь отсмеявшись, шутливо говорю ему я. – Так что, наверное, не все так плохо!
– Кто говорит? – он деланно хмурит брови.
– Знакомые женщины говорят. В моем садике, например, воспитательницы!
– Да ладно! Вы что, в садике обсуждают волосатость мужиков? – не верит Гоша. – Какой ужас! При детях?!
Я опять не выдерживаю и смеюсь.
– Да что мы в садике только не обсуждаем! И при детях, и без детей! Так что насчет уровня тестостерона в твоем организме?
Гоша делает серьезное, даже трагическое, лицо.
– Боюсь, голодовка серьезно подорвала этот самый уровень. Все опало, Заяц, скоро, наверное, даже и растительность на ногах и груди вся завянет.
И все, у меня истерика. Я утыкаюсь лицом в его грудь и хохочу так, что даже похрюкиваю от смеха. Слышу, что Георгий и сам смеется. Больше, наверное, не от собственной шутки, а глядя на меня и мое веселье.
Когда я через несколько минут прихожу в себя, то обнаруживаю, что лежу на плече у Гоши, а он прижимает меня к себе. А еще его улыбающиеся губы находятся слишком близко от моего лица, и время от времени он невесомо касается ими моих волос и моего виска. И его близость мне приятна. И не кажется навязчивой.
– Понравилась тебе моя писанина, Заяц? – тихо спрашивает он меня, когда я успокаиваюсь и затихаю, уткнувшись носом ему в шею. – Получилось у меня поднять тебе настроение?
– Очень понравилась. И про возраст, и про лишний вес, и про спецменю – все очень заманчиво, – улыбаюсь я. – И про семью особенно. Гоша, правда, все очень душевно. И блин, ну, какой же ты классный! Я уже боюсь, что ты допишешь эти сто причин, и мне придется действительно тебе родить. А еще боюсь, что влюблюсь в тебя.
– Да ладно! – шутит он. – Ух ты! Теперь-то, конечно, обязательно допишу! А то я уж стал бояться, что только баба Дуся одна восприимчива к моему обаянию!
– Нет, не только она, – смущенно шепчу ему на ухо. – Мне с тобой очень хорошо, Георгий Варламов. Даже и без секса, и без приготовления тобой еды. Представляешь?
Я вижу, что мои слова ему очень приятны. Он крепче обнимает меня, опять трогает губами мои волосы. Мы улыбаемся друг другу. Нам уютно вдвоем в этом нашем маленьком мирке. Я еще какое-то время пытаюсь смотреть телевизор, но тепло тела Гоши и мерный стук его сердца убаюкивают меня, и я засыпаю. В его объятиях и с улыбкой на губах.
Глава 4. Пятый день лечебного голодания
Георгий
Катя позвонила мне ранним утром, когда мы с Зоей еще спали в нашей общей постели. Телефон стоял на виброрежиме, но я услышал звонок.
Снегурочка вчера уснула первой, а я еще долго лежал и любовался на нее. Она такая расслабленная и трогательная во сне. Мягкая. Тут же начала посапывать, потом полностью скинула с себя одеяло. Потом прижалась и забросила на меня ногу. Провокаторша. И делай с ней во сне, что хочешь.
Соврал я ей, что у меня все завяло и опало. Как стояло на нее, так и стоит. Хочу до умопомрачения. Это отпуск на меня, что ли, так действует? Смена обстановки, никаких стрессов, каждый день длительная прогулка. И мы вдвоем друг с другом 24 часа в сутки. Молодой здоровый мужчина и соскучившаяся по общению и ласке молодая женщина. Чем не повод устроить забег на длинную дистанцию? Блть, я бы ее с этого надувного матраца как минимум сутки не выпускал бы.
Но я знаю и вижу, какая она слабенькая от этой своей ужасной голодовки. Когда мы выходим гулять по заснеженным улицам, ее буквально покачивает, стоит лишь немного убыстрить шаг. У нее совсем нет сил, даже на то, чтобы держаться от меня подальше. Во всех смыслах этого слова. Она цепляется за мой локоть обеими руками, чтобы не упасть. Идет медленно-медленно. И все равно частенько спотыкается. Да в гробу я видел такое похудение.
Я даже уговорил ее начать пить чай с медом и лимоном. Чтобы она получше себя чувствовала. Ну, не могу я, хоть убейте меня, заниматься сексом с женщиной, которая обессилела от голода. Беспредел какой-то. В первый раз в жизни в такой идиотской ситуации. У меня все возможности есть, чтобы Зою своей сделать, а я ее шиповником отпаиваю и боюсь, что она в обмороки начнет падать.
Чтобы не будить Снегурку, выхожу на кухню и только там принимаю звонок Кати.
– Гоги, привет, ты как там? – обеспокоенно спрашивает меня сестра.
– У меня все в порядке, вы как там? Почему так рано звонишь, что-то случилось? С мамой все нормально? С мальчиками?
– Гоги, все хорошо, все здоровы, в ресторане тоже все в порядке. Меня тут невеста твоя бывшая сильно допекает, просит сообщить, где ты. Ты ее номер, судя по всему, заблокировал? Она не может тебе дозвониться.
– Катя, просто свози ее на мою квартиру и присмотри, чтобы она чего лишнего оттуда не прихватила, – прохладно отвечаю я. – Свои вещи она может забрать и без меня.
– Она тебя видеть очень хочет, а не твою квартиру.
– А я ее не хочу видеть. Катя, ты подалась в адвокаты дьявола? Не надо за нее заступаться.
– Гоги, вы больше года встречались! Просто увидеться и поговорить – это для тебя такая проблема?
Меня бесят настойчивые попытки сестры лезть в мою личную жизнь. Поэтому я неосознанно повышаю голос.
– Извини, но нам c Маргаритой не о чем разговаривать. Мы уже сказали друг другу все, что хотели. Ее так вообще было не заткнуть. Я встречаюсь с другой женщиной. В ближайшие дни в Москве быть не планирую. Можешь ей все это передать, чтобы она умерила свою прыть. Пусть договаривается с тобой и вывозит свое барахло из моей квартиры, иначе я просто выброшу все на помойку. Очень возможно, что после отпуска я вернусь домой не один. Еще что-нибудь? Ты из-за Маргариты позвонила?
– Почему из-за Маргариты? Гоги, дорогой, мы с мамой всерьез беспокоимся за тебя. Что это за другая женщина? Почему ты ее скрываешь? Как и когда ты с ней познакомился? Почему Вахтанг молчит, ничего не рассказывает? Она замужем, у нее дети? Она старше тебя?
Улыбаюсь. Моя сестра неисправима.
– Катя, передай маме, что я уже взрослый мальчик, не надо обо мне беспокоится. Со своей личной жизнью я точно в состоянии разобраться. Если мы вместе приедем в Москву, то я, естественно, вас с ней познакомлю. Так что потерпи немножко. Поцелуй маму и мальчиков за меня, Катя. До связи, пока.
Нажимаю отбой и усмехаюсь. После позавчерашнего моего демарша по телефону сестра даже не заикнулась, что ждет меня в ресторане. Давно нужно было уйти в отпуск. Сколько у меня там дней накопилось? Или, может, уволиться, получить компенсацию за неиспользованный отпуск, съездить в Грузию с Зоей, а уж потом решать, возвращаться в «Сулико» или нет?
Завариваю шиповник, чай с медом и лимоном и возвращаюсь в комнату. И тут же понимаю, что Снегурочка не спит. Хоть она и лежит с закрытыми глазами, и пытается дышать размеренно. Вот только опять полностью накрыта одеялом, ночью она так ни минуты не спала. А еще у нее мокрые щеки и прерывистое дыхание.
Вчера она целый день не плакала. Видно, накопилось.
Смешная такая. Думает, я не замечу. Или сделаю вид, что не замечу. Пытается держать дистанцию.
Ложусь на свою половину матраца, стаскиваю с нее одеяло. Какое-то время наблюдаю за ней. Зоя лежит ко мне лицом у стены, а еще она без маски. Та за ночь слетела с ее лица и где-то затерялась. Поэтому я просто закрываю своей ладонью ее рот, а потом наклоняюсь и целую ее. Сначала по очереди в закрытые глаза, а когда они распахиваются, – в лоб и в нос.
Она смотрит на меня с таким тоскливым выражением в глазах, что у меня холодеет в груди. Все романтическое настроение тут же развеивается без следа.
– Заяц, что-то случилось? Ты почему такая потерянная? Откуда слезы?
А они опять тут как тут, опять текут по щекам. И я пугаюсь всерьез. Вскакиваю, быстро иду на кухню за чаем. Заставляю вялую, грустную девушку подняться в постели, кладу ей в спину подушку. Настойчиво сую в руки чашку.
– Заяц, не надо меня так пугать с утра пораньше. Выпей. Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? У тебя что-то болит? Скажи что-нибудь, я же переживаю!
Она, обжигаясь, делает несколько глотков из чашки, а потом всхлипывает, уже не пытаясь таиться:
– Сестра тебе звонит, беспокоится, спрашивает… Это так трогательно… И мама тоже… О мне так давно никто не беспокоился… Мамы так давно нет…
Я выдыхаю одновременно и с облегчением, и с тяжестью на сердце. Смотрю на Снегурку – она окончательно расклеилась, шмыгает носом. Встаю еще раз, тянусь за ее нокией, которая, как обычно, лежит на полу на зарядке. Снимаю с блокировки телефон, захожу в журнал. Читаю вслух:
– Яночка, 9 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 20.35. Машенька, 12 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 21.15. Дашенька, 8 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 15.03. Они тебе все по очереди звонят, Заяц. Тоже, наверняка, беспокоятся. Хочешь, я тебе их смс-ки вслух прочитаю? Смотрю, они неоткрытые все у тебя. Их тоже куча.
Чашка с горячим напитком летит на одеяло. Хорошо, что на меня не попало. А ведь эта фурия могла мне ее и в лицо швырнуть.
– Отдай сюда! – сердито кричит на меня Зоя и буквально вырывает из моих рук нокию. – Не разрешаю тебе копаться в моем телефоне! Это не твое дело! Ты чужой! Не лезь, куда не просят!
Это истерика, самая настоящая. Но мне от этого не легче.
– Ух ты, какие подробности-то всплывают! – ни на шутку завожусь я. – Интересное кино получается, Заяц. Чужой человек спит с тобой всю ночь, а утром еще и слезы вытирает, и целует, и чаем отпаивает! Как же так! Зачем же ты с чужим в постель легла? А родных даже и слышать не хочешь. Сама тут рыдаешь, а я еще и лезу? Ну-ну. Знаешь, что, Зоя Павловна, пожалуй, мне нужно прогуляться. Что-то день с самого утра не задался. Схожу проветрюсь.
Я быстро натягиваю джинсы и свитер, запрыгиваю в ботинки. Снимаю с вешалки куртку и выскакиваю за дверь, хлопнув ей от души. Зоя мне даже слова не успевает сказать. Ничего, пусть подумает над своим поведением.
Мне ужасно обидно. Действительно, зачем я лезу? Не общается она со своими – я же только в выигрыше. Она одна, она уязвима, я могу ее на что угодно уговорить, куда угодно увезти. Но не отвечать на звонки беременной сестры, это, на мой взгляд, просто за гранью. И неважно, какие между ними обиды. Семья есть семья. А вдруг с Яной какая-то беда? Вдруг она болеет, у нее какие-то осложнения? Сейчас Снегурочка обижается, а потом первая себе этого не простит.
Как она меня резво в чужие-то определила. А я тут планы на нее строю, сестре пообещал, что познакомлю. Истеричка. Никак не могу от злости избавиться, весь киплю и захлебываюсь в ней. Не лезть к ней. Блть, а я-то, идиот, нафантазировал себе что-то. Кудахчу над ней, как наседка. По душам разговариваю, голодаю вместе с ней. Сдерживаю свои плотские порывы, боюсь напугать, оттолкнуть. Чужой, блть. Стерва. Достала. Оттр@хать ее как следует и свалить, пускай сама свои проблемы решает.
Наматываю круги по утреннему непроснувшемуся поселку. Пытаюсь успокоиться и отвлечься, достаю телефон, просматриваю соцсети, читаю сообщения в мессенджерах. Ничего не получается, не могу ни на чем сосредоточиться. Может, и правда, плюнуть на все и уехать? Все равно ведь остыну к ней, перегорю. Какой смысл душевно вкладываться, если отдачи никакой нет, и уже и не будет? Она с родными вон как обращается, а я чужой. Какой смысл на что-то рассчитывать? Нет, надо валить из этого поселка, ничего путного с ней не получится. Бесполезно все.
Собрать вещи и вызвать такси.
Определившись со своими дальнейшими действиями, иду к дому. Издалека вижу, что Снегурочка сидит на лавочке у подъезда, обхватив себя руками. В незастегнутой куртке прямо поверх пижамы, без шапки. Выражение лица потерянное, как у маленького ребенка. Ее заметно потряхивает от холода. И от испуга за то, что мне наговорила, надеюсь, тоже.
Рядом с ней топчется по свежевыпавшему снегу баба Дуся. Куда же без нее-то! Машет руками, сердится, что-то громко втолковывает моей несостоявшейся возлюбленной. Та ее игнорирует, как будто в упор не видит. Почти голой попой на заснеженной лавке сидит, тонюсенький хлопок пижамы не в счет. Мне даже смотреть на нее холодно. Застудится, и плакали наши воображаемые дети.
Господи, да что же она такая проблемная, за что мне это счастье? Может, за то, что хороших женщин, в меня влюбленных, обижал и отталкивал своим равнодушием?
Смотрит своими глазищами, одним своим взглядом все внутри меня переворачивает. Ну, как так-то, а?
Опять злюсь, на этот раз на самого себя. Потому что понимаю, что никуда не уеду. Не сейчас, по крайней мере. Спасатель хренов.
– Гоги! – завидев меня, кричит баба Дуся. – Иди сюда скорей, с Зоечкой Павловной беда! На весь подъезд рыдала, тебя звала, меня разбудила. Потом раздетая на улицу выбежала. Что случилось, вы поругались с ней?
– Баба Дуся, попозже поговорим, хорошо?
Подхожу к Зое, рывком поднимаю с холодной лавочки. Застегиваю куртку, натягиваю капюшон на голову. Тащу ее за руку в подъезд. Эта дуреха входную дверь настежь распахнутой оставила. Мы заходим в квартиру, я сразу веду ее, как есть, одетую, на кухню. Усаживаю за стол, сую в руки чашку с шиповником. Сам стою над душой, прожигаю злым взглядом.
– Предупреждение номер один. Еще раз чашкой кинешься – больше заваривать не буду. Пей, ты замерзла.
Она послушно кивает и пьет. Зубы клацают о край чашки.
– Предупреждение номер два. Еще раз скажешь мне какую-нибудь гадость, я чужой, я не имею право и так далее, я тут же вызываю такси и уезжаю в Москву. Могу прям сейчас уехать, я еще пока не решил. Послушаю, что ты мне скажешь. Я, конечно, добренький дядя, но, когда мне так откровенно хамят, не люблю. И когда на меня кричат, тоже терпеть не могу. Тебе приз за самое быстрое доведение меня до кипения.
– Гоша, – жалобно смотрит на меня.
– Теперь Георгий Иванович. Слушаю вас, Зоя Павловна.
