Текст книги "Любовь и Миры (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Два философа

– Но я не таков! И тоже понимаю это, – отрезал Юрий. – Поэтому и предпочитаю философствовать вдали ото всех.

– Извини, если обидел, но эти понятия – философ и максималист, несовместимы. Философ это мирный наблюдатель. И осмыслитель. Фило – любовь, софия – мудрость. Любящий мудрость. Но не воитель. Философ живёт в области идей, постижений и озарений, а претворять их в жизнь – удел других. Может – тех же максималистов. Которые, всё же, скорее разрушители, чем созидатели.

– Иногда я склоняюсь к мысли, что лучше быть максималистом, – сказал Юрий. – Больше пользы – если надо разрушить ветхое и негодное. Или вразумить безумных. И даже мечом помахать, одолевая мельницы.

– Безумных вразумить невозможно. А кого – одолевая? – не понял Оуэн.

– Не кого, а что, Оуэн. Мельницы. У нас есть такой книжный герой – Дон-Кихот, который напал на ветряные мельницы, мечтая поразить их мечом, считая злыми великанами.

– А-а. Я, конечно, Giant Octopus, но прекрасно знаю вашу литературу, Юрий. Поскольку имею доступ в ИПЗ – Информационное Поле Земли, – заметил Оуэн. – И с Дон-Кихотом, и романом «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Мигеля де Сервантеса Сааведра, хорошо знаком. Ваша литература, как самовыражение господствующего Вида, меня интересует. Однако считаю, что воевать с мельницами, крыльями которых управляет ветер, не стоит. Ведь против ветра меч идальго не эффективен. Разные стихии.

– Как неэффективен одинокий максималист против стихии человеческих заблуждений и векторов сообщества? – сказал Юрий. – Как и разить отдельных индивидов, являющихся простыми статистами – отправляя их в Антарктиду? – усмехнулся его голос. – Ведь у мельницы появятся новые крылья?

– Примерно так! – согласился Оуэн. – Надо, чтобы изменился ветер, сами законы общества, а затем и все эти статисты-лопасти начнут вращение в нужную сторону. Но мельницы до поры останутся. Эти глобальные процессы неподвластны романтикам с мечами и красивыми лозунгами, – произнёс Оуэн, понимая, что его собеседник ещё довольно молод, хотя и называет себя философом. Впрочем, по сравнению с ним всё человечество – дети.

– И всё же, я с тобой не согласен! – возразил Юрий. – Да! Дон-Кихот не способен остановить вращение крыльев мельницы и поразить злых великанов. Зато его безумный пример изменил мир. Как крик петуха, помогающий взойти солнцу! Слабость всегда побеждает силу, а добро одолевает зло!

– Вот как? Всегда? Да ты романтик, Юрий! – улыбнулся Оуэн. – Не скоро взойдёт Солнце, если петух проснётся и запоёт раньше времени. А Дон-Кихот не изменил мир! Он – рыцарь-неудачник. А петух поёт только когда чувствует восход солнца. А не наоборот. Он вестник, а не преобразователь.

– Нет, преобразователь! – не уступал Юрий. – Каждый наш поступок влияет на окружающий мир! Это неразрывная цепочка событий: петух-восход-солнце-уходящая ночь. Как и: Дон-Кихот-шпага-мельница-поверженные силы тьмы. Крик петуха, хотя это и не явный закон мироздания, но он работает! Тут вся штука – в петле времени. Причину опережает следствие. Также иногда и явные законы в этой петле не работают. И в таких случаях говорят об исключениях из правил. Всё в мире гибко – временная шкала изгибается, события наезжают друг на друга, петух побеждает ночь. В прошлое можно вернуться, дважды войдя в одну и ту же реку! Как-нибудь мы это обсудим подробнее. И я приведу тебе доказательства.

– Интересно, – заметил Оуэн. – Это поистине гимн романтикам: петухам, рыцарям и любителям пересекать реки дважды…

Сейчас в его душе царило смятение. Зачем он болтает сейчас о пустом? Он – реликт, анахорет, осколок великого рода! К лицу ли ему такое мальчишество? Да, его жизнь слегка однообразна. Но ничто не отвлекало его от скрытого разговора с неким идеальным миром, где царила привычная логика. И постоянное, выверенное направление мысли, что ли. А теперь в них появились рыцари, петухи, мельницы, бредовые утопические теории…

И ещё, по вине Юрия в душе Оуэна зазвучали забытые голоса и чувства, разбуженные звуком его имени. Зачем поселять в душе надежду на…  перемены? Её не было там уже тысячи тысяч витков. А люди…  Они приходят и уходят. Их век слишком короток, а волны цивилизаций слишком часты и непрочны. У них, этих миллиардов, своя короткая жизнь, у него, одинокого криптита, своя. Длинная. Они не пересекаются. Человечеству нет дела до головоногих моллюсков. А Юрий…  Это сейчас он критикует своих сородичей – что говорит лишь о том, что он ещё слишком молод – а скоро и он переменится. Социум оболванит его, как и всех, втиснув в свои узкие рамки: заказ – исполнитель. Там нет места одинокому философу, сидящему глубоко под водой в своей пещере. И представляющему для них интерес, лишь, как природный казус. Стоит ли начинать это общение? Не слишком ли больно будет потом? Расставаться или разочаровываться.

Юрий, очевидно, почувствовав его настроение, тихо проговорил:

– И всё же, ты не любишь людей, Оуэн…  Я тебе неприятен?

– Дело не в этом, Юрий. Извини, если дал тебе это почувствовать. Просто я боюсь находить, чтобы потом не потерять, – вздохнул тот. – Причина не в тебе, а во мне. Я излишне консервативен и привык к одиночеству. Нет, скорее – к своей изолированности.

– Я тоже устал от одиночества, Оуэн. И от изолированности тоже.

– Но моё одиночество вынужденное, – удивился криптит. – А ты – часть огромной цивилизации, состоящей из миллиардов особей. Неужели среди них может быть одиноко?

– Да, может. Я всегда один, – тихо сказал Юрий.

– Почему? Тебя не понимают? Не хотят с тобой общаться? – спрашивал Оуэн. Ему хотелось понять – что с этим мальчиком не так?

– Это я их слишком хорошо понимаю. И это я не хочу с ними общаться, – резко ответил Юрий. – Мы по-разному смотрим на мир.

– Это временно, – вздохнул Оуэн. – Ты изменишься, Юрий, и станешь думать как все. Таков закон стаи. Одиночки в ней не выживают.

– Но я не хочу меняться! – возразил Юрий. – И не хочу быть в этой стае! Законы человеческого общества бесчеловечны, а его перспективы…  бесперспективны. Да ты и сам это знаешь.

– Будущее всегда многовариантно, Юрий. Не всё так однозначно, – возразил Оуэн.

– Но, поверь – между тобой и мной гораздо меньше отличий, чем с ними.

– Ты уверен? – пытался разобраться Оуэн. – Чем тебя привлёк морской житель? Мыслями? Но в мире есть множество уникальных людей, мыслящих не ординарно: философы, писатели, просветители, религиозные деятели. Неужели ты не заметил их, путешествуя по миру в астрале? Вы – родственники по Виду. Я – другой. Например, думаю не только головой, но и ногами. У меня голубая кровь. Мы с тобой живём в несходных стихиях и на разных сторонах планеты. Что же нас объединяет?

– Одиночество, например. И то, что ты – не человек.

– Я не понимаю тебя, – отозвался Оуэн. – Они обижают тебя, не хотят общаться? Поверь, я не против общения с тобой. Но мне кажется, что, считая так, ты теряешь корни, основу. Ведь сам ты – итог длительной Эволюции человеческого рода. Нельзя отрицать и отвергать самого себя. Надо найти…  общее. Я, например, сожалею о том времени…  Впрочем, это неважно, – прервал он сам себя. – Расскажи мне о себе.

Но тут Юрий вдруг заявил:

– Извини, Оуэн, поговорим в другой раз. – И его голос исчез.

Оуэн осел в своей нише. Ему казалось, что он только начал подыскивать к мальчику ключик. Но вдруг спугнул его. И он был недоволен собой. Вёл себя как…  угрюмый анахорет. Но ведь он такой и есть. Не стоило приставать с расспросами – захочет, сам о себе расскажет.

Оуэн хотел было извиниться, но, попытавшись выйти на телепатическую волну, чтобы связаться вновь, не сумел этого сделать. Юрий закрылся. От него? Силён мальчик!

«Он очень мощный телепат. И осторожен, – одобрил Оуэн, как истинный криптит. – Даже сильнее меня, причём – во многом, – признал он. – Хотя, чего удивляться – я давно утерял навыки. Не с кем. Попробовать, что ли, на дельфинах? Смешно, – Оуэн, вспомнив беседу, покачал головой. Странно было услышать вновь своё имя, да ещё от незнакомой человеческой особи. – И чего я принялся поучать его? Хочет человек общаться с криптитом? Пожалуйста! Любит одиночество? Это его выбор. Я и сам такой же…  нелюдимый, – вздохнул Оуэн. – Или не моллюсковый. И недельфиний. А ведь он спас меня! Вдруг он обиделся и больше не вернётся? И опять тысячи витков я буду говорить сам с собой? Глупый трусливый Octopus vulgaris! – Оуэн положил голову на руки, одна из которых непроизвольно бдела за окружающим пространством, ища врага. Но волноваться было не о чем – его пещера комфортна и безопасна. – Как Юрий сказал? Он слишком хорошо понимает людей и потому их не понимает? – размышлял о своём странном собеседнике Оуэн. – У меня они тоже частенько вызывают недоумение своей…  неоправданной агрессивностью. Но недостатки человеческого общества можно исправить. Свободу воли, данную Творцом, никто не отменял. Если, конечно, сами люди этого захотят. А пока каждый индивид, даже ушедший вперёд, вынужден подстраиваться под несовершенства своей цивилизации. А не наоборот, как хочет Юрий – мир не таков, пусть станет таким, как я хочу. Совершенствование общества – процесс долгий. И махать сабелькой, воюя с мельницами, бесполезно. Чтобы мир изменился, нужны многие факторы, а главный из них – время. И этот процесс не соразмерим с масштабами жизни человека, поэтому и кажется медленным. Хотя каждый хотел бы, как Юрий, при жизни увидеть небо в алмазах. Хотя, есть, конечно, варианты быстрой смены уклада общества – для нетерпеливых – это революционные преобразования».

Оуэн наблюдал немало революций, происходящих в человеческом сообществе. Но они скорее разрушали то, что имелось, чем способствовали его реформированию и прогрессу. А делали это такие, как Юрий, не умеющие остановиться – нетерпеливые максималисты, верящие, что крик петуха будит солнце. Но иногда, как ни странно, нечто подобное происходило – революция непостижимо быстро реформировала общественные устои. Иной раз, обойдясь даже без жертвоприношений на её алтарь. Петля времени? Может, это иногда случается – когда перемены назрели и это единственно возможный путь?

«Юрий сказал – «Крик петуха – не явный закон мироздания, но он работает?» Чудак. А, может, он и прав. Иногда это бывает, как исключение из правил».

Удивительно, но Оуэн, уже тысячи витков беседующий только сам с собой, сейчас незаметно вступил в некий виртуальный диалог. Выходит, у него теперь есть не только помощник-инкогнито, но и собеседник-инкогнито? Виртуальный друг, так сказать, по переписке. А может и не только виртуальный. Если, конечно, Юрий не обиделся на осьминога, не желающего признать их явную похожесть – человека и осьминога…

Под эти мысли Оуэн незаметно смежил зрачки и задремал. Перенесённый стресс требовал компенсации.

* * *

Прошла не одна неделя, но Юрий так и не появился. Но Оуэн всё также продолжал спорить с ним. И даже привык к тому, что у него теперь есть с кем спорить. И о ком думать. Его беспокоила судьба юноши.

Почему он чурается людей? Что с ним не так? Может, ИПЗ подскажет? Там имелась информация обо всём, что когда-нибудь происходило на Земле, надо было только уметь подобрать ключик. Криптит умел. Но, заглянув туда, Оуэн не обнаружил историю Юрия. Такое с ним было впервые. Тоже блок Юрия? Или он не с Земли? Смешно. Но как ему это удалось? Ведь это практически невозможно. Но, выходит, не для Юрия. Интересно, что он ещё умеет?

Почему же с такими талантами Юрий одинок в мире людей? Хотя, может, именно поэтому.

Оуэн задумался:

«Что же делает моего знакомого – забытое словечко! – таким одиноким? Инвалидность? Многие особи – и не только человеческие – не любят инвалидов. Им кажется, что это заразно, даже если это просто травма. А некоторые почему-то считают, что общаться с убогими зазорно. Типа – их могут принять за таких же ущербных. Однако среди любых видовых групп встречаются и милосердные особи. Но, с другой стороны – не каждому инвалиду приятно ощущать себя объектом чужой жалости. И, всё же, Юрий не похож на инвалида. Скорее – на супер-героя, образ которых так популярен сейчас в человеческой цивилизации. Они там всюду – в книгах, комиксах, фильмах – которые спасают в одиночку мир, феноменально превосходя своими способностями и возможностями других представителей вида. И не только своего, – пришлось признать Оуэну. – Юрий, преодолевает духом огромные пространства, из другого конца планеты усилием мысли передвигая многотонного криптита, и разговаривая с ним через материки и океаны. Даже ставит блоки на планетарном информационном потоке. И это лишь то, с чем поневоле столкнулся криптит. Наверняка он умеет ещё многое недоступное другим. Тогда почему один? Может, у него трудный характер? Не все же хотят приспосабливаться к причудам другого, особенно если он в чём-то значительно их превосходит. Но у кого-то и это получается. Да и не все же вокруг него так глупы. Да и не только вокруг. Ведь Юрий нашёл меня в другом конце мира. А ещё у него есть близкие, которые просто обязаны применяться к его характеру. Хотя, уровень этики человеческого сообщества сейчас катастрофически падает, а родственные связи становятся всё слабее. Да и родственники бывают разные».

Оуэн терялся в догадках, забыв о всяком философствовании и еде.

Его заинтриговал этот неожиданно возникший из ниоткуда…  товарищ? собеседник? друг? Человек-инкогнито. Таков же был и он сам, древний криптит – загадка природы, посланец веков, никому не открывающий своих тайн. И от природы наделённый невероятной осторожностью. Выходит, всё же, Юрий прав – они с ним очень похожи.

Оуэн изучил информацию о городе Москве, где жил Юрий – её историю, статистику, описания и виды. Это был настоящий мегаполис. И вот там, среди двадцати миллионов людей разной степени разумности, жил одинокий Юрий?

«Ему не с кем там поговорить в Москве? – хмыкнул Оуэн. – Где проживают признанные гении, лауреаты, учёные и творческие личности? Философы, в конце концов, которым он подражает. А в мире их ещё больше. Почему же Юрий, как Диоген, ищет в этой толпе человека? Или, как он исправил себя – мыслящее существо? И нашёл его только здесь, под толщей воды? Как он сказал? «Наша планета довольно пустынное место для мыслящего существа»? Вот и нашёл…  восьмирукого криптита. «Мы похожи», – хмыкнул Оуэн, немного гордясь этим заявлением Юрия. – Космополит, однако. А с другой стороны, зачем мне ломать над этим голову? Мне под этой толщей воды – вдали от Москвы, человеческой суеты и их проблем – и так хорошо и уютно. Но и тут меня нашли».

И всё же он уде чувствовал привязанность к Юрию. Он был ему интересен. К тому же – он спас его, научил телепортации. Оуэн не сомневался – голос его нового знакомого вновь зазвучит на океаническом дне под толщей воды. Но почему этого не происходит? Хотя Оуэн был уже готов к любому варианту развития событий. Он слишком долго жил на свете и привык всё принимать с пониманием и иронией.

Планы

Лана с Мэлой, ожидая начала лекции, обсуждали планы на выходные.

Лана предлагала погулять в ЗоОхе – Зоне Отдыха, кольцом окружающей Поон. Там имелись всевозможные диковинки и растения, завезённые со всего мира, украшали чудные беседки, часто проводились различные выставки, и – для желающих перекусить, таких, как Мэла – многообразные кафе и магазинчики. Также там была галерея с вольерами-аквариумами с редкими животными, особо привлекающая Лану. Приходя сюда, она вновь ощущала себя беззаботным ребёнком. А, погрузившись в одной из беседок – своей любимой, из фиолетового камня аметиста – в медитацию, быстро восстанавливала силы и спокойствие.

Мэла же, как всегда, хотела остаться дома и вволю поваляться в сонном кубе или на любимой софе, на террасе – с завлекательной книжкой или видео, потягивая любимые коктейли. Дома, среди многочисленных братьев и сестёр, ей редко удавалось побыть в тишине, поэтому она так ценила подобный отдых. А парки и ЗоОхи, этого ей, как старшей сестре, хватило и в юные годы, часто по долгу сопровождающей туда малышню на прогулки.

– Ну-у, не знаю, – протянула она, – всякие вкусняшки мне и на дом пришлют, а красивые виды и выставки я могу посмотреть онлайн и из дома. Хочешь, ты мне транслируй. С удовольствием полюбуюсь.

– Как ты не понимаешь? – как всегда возмутилась Лана. – Ведь это совсем другое – лично телепатически пообщаться с существами с других планет, расспросить их, посмотреть их воспоминания. Они такие…  необычные и свою планету и мир видят совсем не так, как мы. А как это здорово – побродить по парку, полюбоваться новыми экземплярами растений. Личное общение с живой природой ничто не заменит. А ты всё – видео, книжка. Да и для профессии это полезно – узнаёшь много нового о мирах. Как же ты думаешь потом осваивать космос? Тоже из куба?

– Как-нибудь освою! – отмахнулась та. – А что, есть другие варианты? Надо подумать. Может, и правда, подыщу надомную работку? Штурман космолёта удалённого доступа, – хихикнула она. – Безопасно и комфортно.

– Эгей, подружки! – окликнул их Сэмэл, сидящий рядом. – А у меня есть предложение по бульбистей. Айда вместе с нами на Наору! Вот уж где с природой наобщаетесь!

– Это та Наора, где очень много водопадов, – пояснила Танита. – Ну, ещё рекламируют её часто – и близко, и необычно. Особенно для нас, моллюсков, способных обитать в двух стихиях.

– Вот где экстрим! Набираешь в себя побольше воды и, прямо на скуте, ух! – вниз, в пропасть, в омут, до полного головокружения. Аж Душа вылетает! Пузыристо?

– Можно так наобщаться с природой так, что просто восторг! – добавила Танита. – Мы туда впятером летим, с нами будет ещё моя подруга, Тионэла, со своими братьями. Они к ней с Осны прикатили. Кстати – тоже космо-навигаторы.

– Будем их развлекать. Может, что интересное расскажут! – заметил Сэмэл. – Давайте с нами! Весело будет!

– Я – пас! – отозвалась Мэла. – За квадру учебных дней я и так накрутилась, что в самый раз остановиться. На софе.

– Да я уже и выставки наметила, которые хочу посетить, – с сожалением сказала Лана. – Потом некоторые могу не застать. Да и вы скоро на каникулы пойдёте, а я – в экспедицию с доктором Донэлом. Приключений мне и там хватит, надеюсь.

– Да ну вас! – сказала Танита. – Скучные вы!

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Сэмэл. – Какая ещё экспедиция? Или ты пошутила?

Лана, спохватившись, лишь отвернулась.

– К тому же вы после вашей Наоры ещё квадру дней будете свою закрученную голову на место ставить, – хмыкнула Мэла. – Учёба в универе это вам не маниолу есть и не на скут сесть, – поучительно заявила она. – Знаете эту поговорку?

Сэмэл только покосился на неё: мол, знаем мы – как ты учишься! Из романов клюв не кажешь! И снова принялся теребить Лану:

– Что за экспедиция? Куда она отправляется?

– Это…

Но тут прозвучал сигнал зуммера и в аудиторию вышел профессор Натэн.

– Ладно, потом поговорим! – произнес Сэмэл.

Оо-но-тэн

– Приветствую вас на пути к знаниям! Мира и гармонии Душе! – сказал Натэн, осматривая аудиторию.

Студенты дружно, хоть и вразнобой, ответили:

– Света познания вам! Любви и просвещения, досточтимый профессор. Доброго дня!

– Сегодня мы поговорим с вами о самом прекрасном явлении во вселенной – о Любви, – сказал он, поднимаясь на кафедру. – Взгляните, вот перед вами символ нашей планеты Итты – три голубых сердца, – спроецировал он его. – Что вы можете о нём сказать? Что он означает?

– Ну, это все знают – это три сердца головоногого моллюска, – подняв руку, сказала Танита. – Основное находится в голове, рядом с мозгом, и два – возле жабер. Прокачивая голубую кровь по нашему телу, разнося полезные вещества и удаляя ненужные, сердца дарят нам жизнь. Также они олицетворяют буквы – БВЛ, то есть – Безусловную Вселенскую Любовь, которую мы, моллюски, дарим миру и Творцу. Любовь это то, что делает мир осмысленным, – сказала она.

– Верно, – кивнул профессор. – Любовь это совершенство, к которому стремится каждый Вид, идя по пути Эволюции. Вы уже знаете, как велика связь между БВЛ, проявляемой цивилизацией, и её нравственным уровнем. Теперь мы обсудим…

– Досточтимый профессор, а можно ещё один вопрос по этой теме! – спросила Мэла. Профессор кивнул. – Я недавно прочитала отчёт одной экспедиции, побывавшей на планете Оо-но-тэн из галактики Кук-чи-каан. Странное местечко. Там, похоже, даже не знают, что такое БВЛ. Но, зато, какова технизация! И, похоже, их Эволюция остановилась. Что с ними будет?

– Оо-но-тэн…  А, да. Очень хороший пример, Мэла, – заметил Натэн. – Действительно, как раз по нашей теме.

Должен отметить – столь серьёзный перекос между высоким уровнем технизации цивилизации и почти полным отсутствием БВЛ, как у оонотэнцев, случается очень редко. Ведь такие цивилизации, как правило, погибают от своих же достижений. Причина…  кто скажет?

– Потому что, не избавившись от пороков и не освоив БВЛ, цивилизация не имеет разумного решения своих разногласий? – сказала Мэла. – Но войн там нет уже тысячи витков и с виду всё вполне благополучно.

– Возможно. Но, поскольку ЭВ завершена, а деБВЛ не даёт им вступить на путь ЭД, оонотэнцы зашли в тупик, – пояснил профессор. – Их техника развивается, а они нет. – И перед взором слушателей появилась цивилизация Вида кошачьих с великолепными технологиями и умной техникой, обслуживающей оонотенцев, живущих в великолепных дворцах, и управляющих жизнью своей цивилизации, даже не выходя из домов. – Их планета – техничный рай. Но их График Жанэна, отражающий соответствие БВЛ и Заповедей, выглядит плачевно, это практически горизонтальная линия, приближенная к нулевой отметке, – прокомментировал его профессор. – Основной принцип существования для жителей Оо-но-тэна: бесконечное, доведённое до совершенства или, скорее – до абсурда, потребление и удовлетворение желаний тела. А их духовность – на нуле.

– Мы им чем-то помогли? – поинтересовалась Лана.

– Наша экспедиция, обнаружив планету Оо-но-тэн триста витков назад, не смогла не только спуститься туда, но даже войти с этой цивилизацией в контакт. Нас туда не впустили, – усмехнулся Натэн, – даже краем щупальца. Оонотэнцы закрылись от нас энергетическим щитом, восприняв агрессорами, претендующими на их достижения. – Тут уже усмехнулась аудитория. – Нашим астронавтам, конечно же, ничего не стоило преодолеть их щит, но мы чтим ЗоН и даём каждому право на выбор. Ведь оонотэнцев ничто, не имеющее отношения к их личным запросам, не интересует. Хотя, будучи уверенны в собственном превосходстве, агрессии они не проявили.

– Они сделали смыслом своей жизни бесконечное наслаждение. Вырабатывают гормоны личного счастья и излучают беспредельное самодовольство, так сказать, используя для этого даже психоделики. Унылая атмосфера, – заметил Сэмэл, листая свой видео-библ.

– А разве это плохо? Ведь они никому не причиняют зла, – сказала Мэла. – Их мир комфортен и избавлен от неприятностей. В этом что-то есть, а? Я б так пожила. Ещё бы видеотеку и магазинчик с доставкой…

– Ну, и зачем такая жизнь? – отозвались голоса из аудитории. – Я, например, с тоски б забульбила.

– Они похожи на кервей, сидящих в плодах буруши и поедающих её изнутри, – сказала Танита. – Буруша упадёт с дерева и разобьётся, а вместе с ней и кервь пропадёт. Также и оонотэнцы – проедают ресурсы планеты, ничего не давая миру взамен. Бессмысленное существование.

– Я тоже так считаю, – согласилась аудитория. – И зачем Духу Планеты на эту бессмысленную оранжерею-пустоцвет тратить природную энергию? Они любят только себя. Действительно – тупик. ЭВ закончена, а ЭД и не начиналась.

– Они излучают счастье, – возразила Мэла. – Разве этого мало?

– А если подумать? Вдруг этого мало? – прищурился профессор. – Возможно, такое счастье не устраивает Творца?

– Конечно, мало, – заметила Лана. – Оонотэнцы счастливы? А как же одиннадцатая Заповедь? «Счастлив тот, кто посвятил жизнь совершенствованию Духа своего, а не запросам тела. Стремись к совершенству Творца и совершенство Творца будет с тобой. ТВ = оо. И двенадцатая Заповедь: «Счастлив тот, чей Дух не останавливается, стремясь к совершенству Творца». Творец создал этот мир единым, – сказала Лана. – И истинного счастья, как и совершенной Любви, можно достигнуть лишь всем вместе. Вид, достигший относительного комфорта, который желает блага только для себя, отгородившись от вселенной, отказывается от Творца. Ведь Его Любовь распространяется на всю вселенную, объединяя его с ней. А всё, что замкнуто на себе, автоматически отвергает Любовь Творца. И те, кто не стремится к БВЛ, останавливаются в эволюционном развитии.

– Верное всё, что прекращает совершенствоваться и идти по пути Эволюции, мертво. Таковы вселенские законы. Как растение, не выбрасывающее ростков, древеснеет и засыхает, так и цивилизация, остановившаяся в росте, обречена на вымирание. В чём причина? Как вы считаете?

– Там, где нет перемен, нет и Творца, – сказала Танита. – Ведь для Его творений самое важное – это Эволюция. И, в первую очередь – Эволюция Духа. Оонотэнцы, замкнувшись на себе, забыли о Творце, тем самым нарушая первую и одиннадцатую Заповеди. О почитании Творца и о совершенствовании Духа.

– Следовательно, с четвёртой Заповедью у них тоже нелады? – предположил Натэн. – Да и с седьмой.

– О том, что не стоит увлекаться телесными радостями в ущерб Духу и о необходимости часть своего времени посвящать Творцу?

– Да. Ну и, самое главное, оонотэнцами нарушается вторая Заповедь. О чём она? – спросил профессор.

– «Не создавай себе кумира, существующего лишь в тварном мире. Не поклоняйся и не служи творению твоих дел или творению твоего разума. Творец Вселенных превыше всего», – процитировала Лана.

– Кумир оонотенцев они сами? – удивилась Мэла.

– И их собственные желания, – отметила Танита, листая свой библ. – Их уже не интересует, чего хотел Творец, создавая их. Оонотэнцы заигрались в погоне за удовольствием – счастьем, как они это называют – и считают, что мир существует, чтобы вертеться вокруг их персон.

– А как для них будет выглядеть Универсальная Формула Совершенства? – спросил Натэн.

И она тут же написала:

пк = тк =?

Так? Их совершенство – они сами, себе, как тварному кумиру, они и поклоняются, – вместо Безусловной Любви к миру и Творцу. И всё это ведёт к полной неизвестности. Это и есть их тупик.

– Именно так! – кивнул профессор Натэн. – Вопрос лишь в том, как долго оонотэнцы в нём задержаться? И найдут ли выход? Пока им это не удаётся. И, несмотря на высокий технический уровень, цивилизация оонотэнцев движется к закату.

– К закату? Но в чём это проявляется? – спросила Мэла, которой, очевидно, нравилась жизнь оонотэнцев. – Внешне всё выглядит довольно неплохо.

– В первую очередь – в суицидных наклонностях оонотэнцев. Они не желают жить, хотя имеют для жизни всё. Кроме цели. Кое-кто из разочарованных в ценностях этой цивилизации – так называемые пустынники – уходят в поисках смысла жизни в пустыню. Но это лишь ещё одна форма самоубийства, поскольку многие уже не умеют выживать без машин и благ цивилизации. Лишь некоторые, применившись к лишениям, обретают понимание – мир существует не ради них, а ради Любви. Но число таких просветлённых слишком незначительно, чтобы изменить общую ситуацию на планете – энергетически и психологически.

– А со стороны всё выглядит так…  заманчиво, – удивилась Мэла. – Живи и радуйся, наслаждайся жизнью. Отдыхай и пей коктейли.

– Отдыхай от чего? – хмыкнул кто-то. – Действительно – уж лучше в пустыню.

– Как это печально! – сказала Танита. – Что будет с оноотэнцами, когда ресурсы будут исчерпаны, а планета потеряет атмосферу? Они ведь не думают о будущем.

– А ничего не будет, – отозвался кто-то. – К тому времени их Вид, скорее всего, исчезнет.

– Жестоко так говорить, – посетовала Лана. – Оонотэнцы могут ещё исправиться.

– Ты ж наша жалельщица! Но это же правда! – сказал Сэмэл. – А на правду нельзя закрывать зрачки! Романтизм и либерализм – не самые эффективные средства против ошибок цивилизаций.

– Вот именно! – отозвалась Танита. – Зарыться в песок, не значит решить проблему.

– Да, как ни жаль, но ситуация на Оо-но-тэне за триста витков только ухудшилась, – сказал профессор. – Без Творца они не имеют источника духовной силы для развития. КСЦ не может получить даже пару экземпляров этого Вида кошачьих, чтобы сохранить в случае гибели их цивилизации. Ведь мы имеем право на изъятие без разрешения лишь неразумных Видов. Сейчас наши специалисты пытаются получить личное согласие на переселение у пустынников. Однако эта цивилизация внушила своим представителям стойкий страх к иным мирам, якобы забирающим их Души в ад. Туда, где нет комфорта телу.

– Вот вам и сверх-цивилизация! – заметила Танита.

– Это вниз-цивилизация! – сказал Сэмэл. – В смысле – направленная от Творца к деградации Духа.

– Итак, на данном примере можно сделать вывод: высокий технический уровень это не самый важный показатель развития цивилизации, – сказал профессор Натэн. – И даже – вообще не важный. Умение управлять энергиями и материей, это лишь сопутствующее проявление творческих талантов Души на пути Эволюции Духа.

– Не важный? – удивилась Мэла. – А на чём же должен совершенствоваться разум тех, кто создаёт цивилизации? Если не на управлении энергией и материей? Да и цивилизации ли это?

– На совершенствовании Души. Цивилизация это всего лишь сообщество особей одного Вида, идущего по пути развития ЭВ к Эволюции Духа и к осознанию значения БВЛ для вселенной. Вспомните Заповеди, – сказал профессор Натэн. – В них есть хоть слово о городах, технике или умении овладевать энергией?

– Ну, разве только в контексте: не трать энергию бесценной Души на увлечение материальными и недолговечными игрушками, – согласился Сэмэл.

– Как звучит Универсальная Формула Совершенства? Напомните нам, пожалуйста, – предложил профессор.

Сэмэл ответил:

– УФС: БЛ = ТВ = бесконечности. Безусловная Любовь и есть Творец Вселенных и Он превыше всего.

– Где тут материя, уважаемые? Лишь безупречность Духа и Безусловная Любовь ко всему сущему, созданному Творцом. Только они ведут к бесконечности, то есть к Творцу. Это и есть главная цель Эволюции.

– А как же тогда творчество? – спросила Мэла, очевидно, становясь на защиту любимых романов. – Оно учит нас…  всему!

– Это точно! – ехидно отозвался Сэмэл. – Всему понемножку и ничему конкретно.

– Творчество сродни творения мира Творцом, – возразил Натэн. – Давайте-ка разберёмся сначала: что значит – творить? – спросил он.

– Делать, созидать что-то для других с вдохновением, любовью и стремлением к совершенству, – сказала Лана. – Проявлять способности и таланты, достигнутые благодаря ЭВ и Творцу, и из желания поделиться знаниями и умениями с соплеменниками.