Текст книги "Любовь и Миры (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Оуэн расположился поудобнее среди камней и попытался восстановить события того дня. Он ведь так и не понял тогда, как произошёл тот фокус. Иначе происшедшее и не назовёшь. Но разгадать его сейчас просто жизненно необходимо…

Часть 2

Буфет

Лана с Мэлой, вылетев в окна двести пятого этажа из библио-архива, где они готовились к занятиям, спускались на двухсотый этаж – в буфет. Они, как и транспортные балконы, располагались на каждом десятом этаже университета. Подруги решили перехватить пару подкрепляющих коктейлей перед лекцией Натэна Бишома.

Мимо них, весело болтая, бодро проносились стайки студентов, важно проплывали преподаватели с выделяющимися на плече голубыми рисунками. Две «Звёзды Знаний» – «ЗЗ», у аспирантов, три – у докторов и четыре – на плече у профессоров. Академики с пятью «ЗЗ» здесь встречались весьма редко. Они обитали в нижних этажах, в самой глубине, где царила почтительная академическая тишина, способствующая сосредоточенным раздумьям и открытиям. Обычно студенты и аспиранты спускались к ним вниз снаружи здания, а они всплывали наверх, чтобы дать лекцию, по центральной его штольне, связанной входами с преподавательскими кабинетами. У студентов-первокурсников, только начавших свой путь к знаниям, на плече сиротливо голубел всего лишь один начальный «ЛЗ» – «Лучик Знаний» от «Звезды Знаний». У второкурсников было два «ЛЗ», у третьекурсников – три и четыре «ЛЗ» у заключительного, четвёртого курса университета. Пятый лучик и полную «Звезду Знаний» студенты получали, лишь защитив диплом. А следующие «ЗЗ» добавлялись уже за научные степени – по восходящей до пяти «ЗЗ» у академиков. Но никто так не гордился одиноким и неярким «ЛЗ», начавшим освещать их путь к мудрости, как первокурсники. Они старались выбирать себе окраску исключительно тёмного цвета – чтобы почётный синий лучик особо выделялся на плече. Ещё бы – для поступления в университет они прошли самый строгий отбор и собеседование. Но, честно говоря, и без «ЛЗ» и прочих ухищрений они были здесь самыми заметными. Никто так не шумел и не радовался всякой студенческой мелочи, как они. «О, ура! Вот наша аудитория!», «Все сюда, расписание вывесили!», «Все за мной! Я знаю, где эта лаборатория!», «Гляньте, какую я книгу откопал в библио-теке!» И – «О, этот препод такой махровый!», «Ага, губчато зажигал!» – так, на молодёжном сленге, они комментировали свою студенческую суету и маститость лекторов. Или: «Такой стартёр! Я от его лекций просто в стратосфере зависаю!» Жизнь и нерастраченная энергия в них так и била реактивной струёй. Старшие курсы только посмеивались, наблюдая за их шумной суматохой – и им поначалу всё здесь было также интересно. Пройденный этап развития от личинки до взрослой особи.

– Мама моя, как же они вопят! – поморщилась Мэла, садясь с питательным коктейлем за столик. – Дали б мне волю, я бы их отправила на самый верхний трёхсотый этаж. Пусть перекрикивают там шум волн и морских тахун. И не разрешила бы им оттуда даже щупальца сюда всовывать! Пока не научатся себя вести. Нечего мешать старшим!

– Да ну? – улыбнулась Лана, отпивая свой любимый коктейль со вкусом маниолы. – Какая же ты у нас суровая! А помнится, пару витков назад громче тебя здесь никто не вопил! Забыла, как тебя чуть не наказали за то, что ты наскочила на глубокочтимого академика Замэла? И он едва не полетел кувырком? Ты избежала общественного порицания только благодаря ходатайству твоего папы, уважаемого губернатора округа. А твоя мама, член Совета Итты, помнится, тогда не захотела за тебя заступаться. Сказала, что ты должна отвечать за свои поступки и неумение вести себя в общественных местах. Чтобы впредь была повежливее и смотрела по сторонам.

– Ишь, чего вспомнила! – недовольно фыркнула Мэла. – Да этот академик Замэл просто зануда! Я только чуть задела его. Он сам отлетел, заохал! Чтобы мне досадить! А потом поднял такую бузу! Сам виноват – шествует, не глядя, будто пит на океанском просторе. А тут народ вокруг, студенты! Смотреть же надо! И нечего ему было лезть в эту суету! У них своя штольня, у нас – своя!

– Ладно-ладно, ты же у нас просто ангел, а все просто так кувыркаются у тебя под ногами и мешают тебе шествовать спокойно, – усмехнулась Лана. – Не так-то просто было заметить пять «ЗЗ» академика.

– Ну да, где-то так, – кивнула Мэла невозмутимо. И перевела разговор на более интересную тему: – Слушай, Лана, ты мне лучше расскажи, что там случилось у Хрустальной Скалы между тобой и почтенным Донэлом? А то всё отмахиваешься от меня, как от малька неразумного! Сама на себя не похожа. Раньше ты бы всю голову мне замутила своими восторгами: «А он мне вот так сказал!», «А я, такая, растерялась!» Я-то думала, что у вас роман закрутится! А ты про него и не вспоминаешь. Что случилось? Ему понравился твой танец? Все поонцы в восторге, ты же знаешь. Да и в других городах все забульбились от восторга. Теперь у тебя полно последователей среди танцоров – заводил. И, говорят, что такой сюжет замутить ещё труднее, чем просто делать виртуозные пируэты. Я-то считала тебя так себе танцоркой, – недоверчиво оглядела она подругу. – Хотя я тогда и не поняла, чего ты там утворила? Слишком перепугалась. И главное было, что ты жива осталась. Обнимались хоть с Донэлом на террасе? Он так бережно тебя увёл.

Лана лишь махнула рукой и вздохнула. В этот раз ей надо что-то говорить, уйти в свою комнату, как дома, или закрыться библом не удастся.

– Я сама не знаю, как всё это случилось. Просто спонтанно взяла и освоила Танец. – Про Серого Гиганта она не хотела говорить, ещё примет её за сумасшедшую, беседующую с призраками Древних. – А Донэл…  Да, ему понравились мои…  выкрутасы. Но нам было не до обнималок! Мы знакомились! И я вдруг поняла, что моя влюблённость – иллюзия. Мы стали просто друзьями, – сбивчиво поясняла Лана, пытаясь объяснить свои сложные чувства подруге, адаптируя под её понимание.

– Во как? Друзьями? Шутишь! – подозрительно уставилась на неё Мэла. – А, может, и правда? – задумалась она, даже забыв о коктейле. – А то – куда делся твой мандраж, трепавший тебя перед каждой его блестящей лекцией и при случайной встрече? Я не узнаю влюблённую Лану! Он что, дал тебе потрогать у Скалы электрического ката? Или сказал там, в таинственной тени беседок, что навсегда убывает с Синой в экспедицию на Боруту? И этот низменный поступок навеки исцелил тебя от непреодолимой тяги к докторам наук? Да, Борута – ещё тот подарок! – закатила глазки эта любительница захватывающих саг и романов, – Я б тоже излечилась. Там же ни капли воды! – актёрствуя, воскликнула она. – Всюду один аммиак! Жить всё время в скафандре? Кошмар! Пусть себе едут! Правильно, дорогая!

– Типа того, – усмехнулась Лана. – Но всё не так печально, подружка. Он едет в экспедицию. Но не с Синой, а со мной! И не на Боруту!

– Да ты что? Вот это да! – возбуждённо уставилась на неё Мэла. – А куда?

– Пока не знаю. Да это и неважно.

Мэла пристально всмотрелась в её лицо, пытаясь прочитать мысли подруги. Но та тут же закрылась от неё.

– Что ж, твоё право, – скорбно пожала плечами Мэла. – Право на личную жизнь и всё такое. Но это же нечестно! Я твоя подруга и хочу о тебе знать всё! А ты что-то скрываешь от меня! Я теперь спать не буду! И приду ночью к тебе в куб с вопросами. Сонная, ты выдашь мне все тайны! – пригрозила она.

– Нет, поверь, – усмехнулась Лана. – Не надо – в куб. Я и так всё расскажу. Мы теперь с ним, и правда, друзья. Доктор Донэл отличный моллюск, но не мой идеал. Хотя он геройски выручил меня. Это я напросилась к нему в экспедицию – по дружбе. Он сказал, чтобы я в деканате записалась в его экспедицию. Хочешь со мной? Он разрешил и тебя взять. Только просил пока про таблички Баританы никому не говорить.

– Какие ещё таблички? – отмахнулась та. – И что, он с риском для жизни выдернул тебя из безумного танца со смертью, чтобы просто пригласить в экспедицию? Какой скучный тип! Занудный препод!

– Типа того. И я ему очень благодарна за это.

– А, я всё поняла! – радостно блеснула глазами Мэла. – Весь твой любовный бред и дикие танцы в Полнотуние это всего лишь хитрый ход! И всё из-за непреодолимой тяги к…  успешной научной карьере! – радостно усмехнулась Мэла. – Вот уж не думала, подруга, что ты такая карьеристка! Аспиранткой хочешь стать? Как Сионэла? Научным сухарём?

– О! Ты меня плохо заешь! Я ещё та штучка! – рассмеялась Лана. – Так пойдёшь со мной в экспедицию? Доктор Донэл опять что-нибудь интересное замутит. Он замечательный! Я его обожаю!

– О, узнаю прежнюю Лану! – усмехнулась та. – Всё ж таки ты к нему до сих пор неравнодушна, а? Но нет, подруга! Я не пойду в эту занудную экспедицию с твоим занудным деканом. Что интересного может быть у нас на Итте? – отмахнулась Мэла. – Тайны, покрытые толщей веков и донных отложений? Это не моя стихия. Предлагаешь мне самозабвенно хватать в забытых веками пещерах грязные осколки прошлого и, подкатив от восторга глаза, радоваться им, как плодам голубой мокуты? Нет, это не про меня! Я люблю чистоту и более-менее обжитые места. Комфортные! И романтичные. Типа – космоса. Или книги о космосе.

– Жаль! Вдвоём было б веселее радоваться осколкам прошлого, – усмехнулась Лана, отправляя пустой контейнер в утилизатор в центре стола. – Ладно, пошли, подруга, а то опоздаем на лекцию.

И, выпорхнув в широкое окно буфета, они быстро спустились к окнам сто сорок третьей аудитории – входу в храм науки профессора Натэна Бишома – лауреата, дипломанта, эксперта и обладателя прочих степеней и учёных наград. Влетев в аудиторию, они оказались в родной атмосфере – в гомоне, спорах, мельтешении входящих и уходящих студентов. Лекции – дело добровольное. Передумал присутствовать лично или появилось дело – окна всегда открыты. Онлайн-режим и записи лекций доступны всегда.

Натан Бишоп

Профессор космогонии Натэн Бишом давно приметил эту большеглазую студентку с четвёртого курса – Лаонэлу Микуни. На его лекциях она всегда задавала самые каверзные вопросы, а на практических занятиях выбирала самые сложные темы. Глядя на неё, профессор вспоминал свою юность. Он когда-то тоже был довольно тугристым студентом. Ему тогда казалось, что время идёт слишком медленно и самое интересное происходит без него, и что он не успеет открыть и сделать нечто важное. Его опередят. Натан всегда бредил космосом, тайнами вселенной и загадками неоткрытых галактик. Возможно, когда-нибудь он превратился бы в Вечного Астронавта, бесконечно путешествующего по неизведанным мирам, как это случилось с его лучшим другом Шанэном, ставшим легендой Цивилизаций. Но он не стал. На этом пути для юного Ната оказалось слишком много преград, создаваемых запретами и ограничениями, обозначенными строгими правилами КСЦ – Космического Сообщества Цивилизаций, куда входила и Итта. Его свободолюбивой душе были тесны эти рамки. Они казались ему слишком жёсткими и негуманными. И Бишом, лучший студент курса, успев лишь немного попутешествовать по мирам, вернулся в университет, избрав своим Полем деятельности науку. Ведь она, хотя и имеет ограничения в пределах возможностей разума, но в ней нет границ для интуитивных прорывов. Более того – в научной деятельности даже приветствуется стремление рушить стереотипы, раздвигать горизонты знаний и, не оглядываясь на общепринятые теории и установленные законы, открывать свои собственные. А также есть возможность, став наставником, щедро делиться своими знаниями и сомнениями с теми, кто ещё не закоснел, не утратил интерес к новому, кто не боится спорить с авторитетами, строя свои версии. Такими, например, как Лана – пытливыми и колючими, как морские беджи. Она не была отличницей, но всегда стремилась поспорить, ко всему подобрать свой особый ключик или низвергнуть авторитеты. Конечно, со временем все они да и Лана, как многие другие до них, станут сдержанными и консервативными – как того требуют должностные инструкции и правила КСЦ, являющиеся для космо-исследователей и космо-навигаторов основой профессии. Они изменятся, поняв и приняв причины и истоки этой жёсткости. А юношескую пытливость и эмоциональность сменит разумная мудрость. А пока он ос удовольствием наблюдал, как его студенты с азартом спорили с ним и меж собой, противореча и сомневаясь, изрекая глупости и свергая признанные авторитеты в неустанных поисках истины и понимания законов вселенных. Его это восхищало – профессор Натэн Бишом не любил равнодушных моллюсков. Сдержанных – да, ведь это главное качество осьминога, но не безразличных. А заодно он продолжал спорить и с собой, с прежним юным Натом. И, если честно, в этом споре всё чаще прежний Нат отступал под натиском аргументов или даже вставал на сторону нынешнего Натана – досточтимого профессора и авторитетного эксперта в области исследования космоса и тенденций его освоения. Наверное, он стал мудрее. Или, может, скупее в эмоциях. Возраст брал своё – Натану Бишому было уже почти тысяча витков. Девятьсот восемьдесят восемь, если точнее. Хотя – какая разница, разве дело в витках? Главное – опыт и выводы из его уроков.

Сегодняшнюю лекцию, как и было принято на Итте, длящуюся весь учебный день – так удобнее погружаться в тему, не отвлекаясь на иные размышления – досточтимый профессор Натэн Бишом посвятил СНиПу и ЭСЗ – нормам и требованиям, согласно которых принимались новые члены в КСЦ – Космическое Сообщество Цивилизаций. Уже были изучены все своды параграфов и правил, последовательность прохождения испытаний и необходимые тесты. Так что можно было переходить и к самому интересному – к Полемике, которая была призвана закрепить материал и выявить не понятые моменты.

– Итак, дорогие друзья, прошу высказывать своё мнение и задавать вопросы, на которые я с удовольствием отвечу, – этим обращением профессор, как всегда, завершил лекцию.

В аудитории раздался звонкий голос Ланы – Лаонэлы Микуни:

– Досточтимый профессор Натэн! А почему так строг отбор в КСЦ? Этот СНиП мало кого пропустит через свои рогатки, а уж про мелкие ячейки ЭСЗ – Энергетического Сита Заповедей, и говорить нечего! В него не проскользнёт и икринка маули, не то, что кандидат. А как поступает Комиссия, если цивилизация лишь немного не дотягивает до требуемого совершенства? Есть ли возможность быстро её подтянуть? И время не терять. Ведь чтобы соответствовать требованиям Приёмной Комиссии КСЦ, надо быть, как минимум – святым.

– А как максимум? – улыбнулся профессор.

– Равным самому Творцу! – вздохнула Лана.

– Что ж, к тому чтобы стать подобными Творцу, должны стремиться все разумные существа, – кивнул профессор Натэн. – Жаль только, что Эволюция Видов так редко создаёт столь совершенные творения. Как я уже говорил – через СНиП и ЭСЗ проходит лишь одна цивилизация из трёхсот. И задача Комиссии – найти эту жемчужину.

– Да-да, я помню: одна из трёхсот…  Но это ведь так мало, – посетовала Лана. – Может, какую-то Заповедь можно иногда и не учитывать?

– Какую, например? Перечисли-ка их ещё раз, уважаемая Лаонэла, – предложил профессор. – А мы вместе подумаем – все ли они нужны?

– О, их целых двадцать! – сказала Лана. – А вы ещё не ответили на мой вопрос. Это, хотя бы, возможно?

– Такой серьёзный вопрос не терпит спешки, – улыбнулся профессор. – Итак, мы слушаем.

Лана вздохнула и застрочила.

Заповеди совершенства

– Ну, во-первых, десять Заповедей, которые являются крупным Ситом для цивилизаций. Это то, что касается действий и поступков. То есть – проявлений в материальном мире.

Первая Заповедь: Превыше всех миров и их славы Тот, Кто сотворил их – Творец Вселенных превыше всего. Или: ТВ = бесконечность.

Вторая: Не создавай себе кумира, существующего лишь в тварном мире. Не поклоняйся и не служи творению твоих дел или творению твоего разума. ТВ = бесконечность.

Третья: Не произноси в пустых речах имени Бога – Творца Вселенных, тем самым присваивая себе роль судьи или представителя Бога в тварных мирах. ТВ = бесконечность.

Четвёртая: Посвящай часть своей жизни Творцу. И тогда Он будет во всех твоих делах. ТВ = бесконечность.

Пятая: Почитай Род свой и Эволюцию, которые сотворили тебя, и которые созданы Творцом твоим для совершенствования тела и Духа твоего. ТВ = бесконечность.

Шестая: Не вреди тому, что создано для Эволюции, и простирающему Дух свой ко Творцу. Их сотворил твой Творец. ТВ = бесконечность.

Седьмая Заповедь: Не стремись к телесным радостям, не служи им в ущерб Духу твоему, ради совершенства которого ты и создан Творцом. ТВ = бесконечность.

Восьмая: Не считай себя распорядителем того, что сотворил твой Творец, ибо тебе не принадлежит в этом мире ничего тварного. А принадлежат лишь плоды Духа твоего. ТВ = бесконечность.

Девятая: Не произноси клятв, ведь судьбы мира и нити судеб не в твоей власти. Они – в руках Творца твоего. ТВ = бесконечность.

И Десятая Заповедь: Не простирай свои действия и помыслы на то, что достигнуто другими. Это обкрадывает Творца и Дух твой. ТВ = бесконечность.

– Прекрасно, Лаонэла, – сказал профессор Натэн. – Итак, это крупное Сито, основные десять Заповедей. А теперь назови нам малые ячейки Сита, – предложил он.

– Постараюсь ничего не перепутать, досточтимый профессор Натэн, – сказала, улыбнувшись, Лана. Ведь все на курсе знали, что её память безупречна. – Итак:

Одиннадцатая Заповедь: Счастлив тот, кто посвятил жизнь свою совершенствованию Духа, а не запросам тела. Стремись к совершенству Творца и совершенство Творца будет с тобой. ТВ = бесконечность.

Двенадцатая Заповедь: Счастлив тот, чей Дух не останавливается на достигнутом, стремясь к совершенству Творца. ТВ = бесконечность.

Тринадцатая: Счастлив достигнувший мирности Духа, и мир Творца будет с ним. ТВ = бесконечность.

Четырнадцатая: Счастлив ищущий путь к Творцу, не идя на зов мира, и Творец идёт навстречу ему. ТВ = бесконечность.

Пятнадцатая Заповедь: Счастлив тот, чей Дух дарит мир миру, и мир возвратится ему. Ведь так поступает Творец. ТВ = бесконечность.

Шестнадцатая: Счастлив чистый сердцем, в нём поселилась Любовь к миру – она и есть Творец миров. ТВ = бесконечность.

Семнадцатая: Счастлив тот, чей Дух не в замыслах тварного мира, поскольку так поступает Творец. ТВ = бесконечность.

Восемнадцатая: Счастлив дарящий истины Творца, не принятые миром, поскольку не отвергнут самим Творцом. ТВ = бесконечность.

Девятнадцатая: Счастлив изгнанный из мира за правду и истину, ведь его Дух принят самим Творцом. ТВ = бесконечность.

Двадцатая Заповедь: Радуйтесь, поскольку высок ваш путь и неоценима награда – достижение Мудрости Творца. ТВ = бесконечность.

И, наконец, Истина, стоящая вне всех Заповедей и всех норм и правил, которая является основным принципом вселенной. Это – соблюдение БВЛ, – завершила свой перечень Лана.

– И что это такое? – спросил профессор. – Поясни, пожалуйста.

– БВЛ – это проявление Безусловной Вселенской Любви ко всему сущему.

– Почему это так важно?

– Безусловная Любовь, проявленная Творцом – основа существования вселенных. Она – ключ понимания между различными Видами и мирами. Безусловная Любовь и Творец Вселенных уходят в вечность и они превыше всего:

БВЛ + ТВ = бесконечность.

– Поясни подробнее! – предложил профессор.

– Да-да, досточтимый профессор, – кивнула Лана. – Безусловная Вселенская Любовь это и есть Творец Вселенных! Они едины, поскольку Любовь – Его основное свойство, проявленное Им в созданном Им мире. Любовь это есть Бог. Но, как сказано в Третьей Заповеди: имя – Бог не упоминается попусту. И потому мы заменяем его в речах на имя – Творец Вселенных.

– Так, ещё что важно учесть?

– Основное Правило СНиПа, так называемая Универсальная Формула Совершенства – УФС, выглядит так:

УФС: БЛ))) = ТВ))) = бесконечность.

Что значит: стремись к совершенству, достигай Безусловной Любви, которая и есть Творец Вселенных, и они приведут тебя в вечность. То есть, не только Творец превыше всего, но и Безусловная Любовь также.

Что исключить?

– Отлично. Ну и какую из этих Заповедей, уважаемая Лаонэла, ты бы хотела исключить, чтобы облегчить кандидатам вступление в КС? – прищурился Натэн. – Какие ячейки Сита показались тебе слишком мелкими? Разрешить сотворять иного кумира, кроме Творца? Красть чужое достояние? А вы как считаете? – оглядел он аудиторию. – Согласны, что ЭСЗ требует пересмотра?

– Я бы присмотрелась повнимательнее к пятой Заповеди, – подала голос Мэла. – «Почитай Род свой и Эволюцию, которые сотворили тебя, и которые созданы Творцом твоим для совершенствования тела и Духа твоего». Зачем продолжать почитать Род и Эволюцию? Они ведь свою роль уже выполнили, если Вид достиг БВЛ, и теперь могут отойти в сторонку. В нарушении этой Заповеди, на мой взгляд, нет ничего безнравственного. Или опасного – для кого бы то ни было. Если такая цивилизация получит доступ к Сверх Знаниям – СЗ, ничего плохого не случится.

– Так, давай хорошо подумаем, Мэла, – предложил профессор. – Обрати внимание на последние слова Заповеди: «… которые созданы Творцом твоим для совершенствования тела и Духа твоего». Ничего не смущает и не вызывает сомнений?

Мэла задумалась, но промолчала.

– У меня вызывает, – сказал Сэмэл, – Почитать Род и Эволюцию, это не только их почитать. Это значит – почитать и своего Творца, сотворившего нас и условия для Эволюции, благодаря чему и существует путь к совершенству Духа.

– Верно. Выходит – кто не почитает Род и Эволюцию, тот не почитает и Творца, закрывая источник, благодаря которому существует, – кивнул Натэн.

– Не почитая свой Род, легко можно погубить и другой, – задумчиво проговорила Лана. – Неисполнение пятой Заповеди ведёт к деБВЛ – дефициту БВЛ. И порокам общества.

– На мой взгляд, нарушение любой Заповеди означает деБВЛ, – заметил Сэмэл. – Ведь не зря же в конце каждой из них пишется: Творец Вселенных превыше всего. То есть: ТВ = бесконечности.

– Так, пятую оставляем, – прищурился профессор. – Ну, какие ещё Заповеди кажутся вам наиболее незначительными? Или же наименее значительными? Какой ещё пункт в ЭСЗ можно свести к минимуму?

– Я считаю – никакие. Все двадцать – это одна Заповедь: БЛ = ТВ = бесконечности, – заметил Сэмэл. – Они лишь записаны разными словами.

– Так. И каков вывод? – подзадорил аудиторию профессор.

– Любое невыполнение правил СНиПа и Заповедей проявляется дефицитом Любви и снижением роли Творца, – вздохнув, сказала Мэла. – Что говорит о серьёзном дефекте в цивилизации.

– Как это сказывается на Универсальной Формуле Совершенства? – продолжил Натэн. – Наверное, её деформацией? Вместо символа Любви и Творца возникает нечто другое.

– Другое? Но ведь это уже будет и не УФС? – сказала Танита. – И если, например, сообщество индивидов воспринимает образ Творца искажённо. И, вместо Него, возникает тварной кумир – тк, в случае идеализации некоего несуществующего образа, или идол – тк, после изготовления болванки для поклонения, – предположила она. – А Любовь, лишаясь достойного объекта, становится уже не Безусловной, а ограниченной надуманными возможностями этого идола. То есть, поклонением: кумиру – пк, или же идолу – пи. Поскольку в УФС уже примешано несовершенство и сомнение, то и результат сомнителен и не определён. Это всего лишь ФЗ – Фетиш заблуждений. И в итоге возникает знак вопроса.

– Совершенно верно, – согласился Натэн. – Таким образом, вместо Универсальной Формулы что мы получаем?

– Нечто странное, – сказала Танита. – Было:

УФС: БЛ = ТВ = бесконечность.

А в результате искажения образа Творца получаем:

ФЗ: пи = ти =?

или

ФЗ: пк = тк =?

– Но почему бесконечность заменена на знак вопроса? – не поняла Мэла.

– Потому что все члены этого уравнения подвержены изменениям, – предположила Лана. – Они созданы в результате заблуждений и зависят не от истины. Это создаёт условия для свершения идолов. Ведь таково свойство молодым цивилизаций – постоянно свергать старое и возводить новое. Иначе не было бы Эволюции.

– Прекрасно, – кивнул профессор. – Я полностью согласен. А вы? – Оглядел он аудиторию.

– Ну, это понятно, – согласилась Мэла. – А как будет выглядеть УФС при дефиците БВЛ? Если к Любви, например, примешан страх перед Творцом. Ведь именно это чувства создаёт все религии.

– Назовём его – с, или – н, ненависть, – снова вызвалась ответить Лана. – Эти чувства у молодых цивилизаций проявляются не только к Творцу, как к владеющему мирами, но и к врагу и сопернику, претендующему на часть мира. Страх и ненависть, диктуемые инстинктом самосохранения, вытесняют в их сердцах любовь, искажая и образ Творца. Он, деформируясь, опять же становится тварным кумиром или идолом – тк и ти. То есть:

ФЗ: с = ти =?

или же:

ФЗ: н = тк =?

что одно и то же.

– Почему же сразу – ненависть? – удивилась Мэла. – К самому Творцу?

– Мне думается – страх сродни ненависти, – проговорила Лана. – То, что способно испугать, подсознание обозначает, как врага. Поскольку, по его представлению, эта вещь или явление способны причинить вред.

– И что в итоге? – спросила Танита. – Нельзя исключить из Заповедей и СНиПа ни одной буквы? Правильно?

– Именно так! Чтите СНиП и, в особенности – ЭСЗ! – сказал Сэмэл. – Они плохому не научат!

– И не допустят к СЗ незрелые цивилизации – проверено на опыте, – кивнул профессор Натан, – А чтобы примерно знать возможности цивилизации, существует очень простая вещь – График Жанэля, созданный этим академиком. Он чётко отражает зависимость от уровня деБВЛ соответствия Заповедям. Взгляните на него – чем меньше дефицит, тем гармоничнее кривая. И это всё очень важно: УФС, принцип БВЛ, СниП и ЭСЗ. Ведь даже одна не соблюдаемая цивилизацией Заповедь способна, в случае её доступа к СЗ, привести к катастрофе.

– Жаль, что не все это понимают, – подмигнул Лане Сэмэл.

– Я понимаю! – отмахнулась Лана. – Но ведь можно сделать и по-другому. Не снижать требований УФС, соблюдения принципа БВЛ, СНиПа и ЭСЗа к кандидатам! А подойти к ней с другой стороны! Просто помочь цивилизации лишь немного не соответствующей этим требованиям, ускорив её совершенствование и достижение соответствия Графику Жанэля.

– Мне бы и самому этого хотелось. Но как? – развёл руками профессор. – Думается, это не так уж легко.

– Просто надо немного подтянуть цивилизацию до нужных норм! – не отступала Лана.