Текст книги "Агент «Коршун» (СИ)"

Автор книги: Жозефина Лорес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

10

Вот и всё. Кажется, я написал всё, что хотел. Всю эту историю – до момента как я стал тем, кем должен был стать. Если кто-то это читает, значит, никто из МАБР ещё не добрался до этого черновика в облаке и не стёр его к чертям, сославшись на «секретность оперативных данных». Возможно, когда-нибудь я переработаю это в настоящую книгу. Но пока – хватит. Жизнь, о которой я тут писал, никуда не делась. Она продолжается. Вот, например, что было неделю назад.

Прошло уже больше двух месяцев с того утра на «Говорящем Утесе». Лето на Байкале – вещь обманчивая. Днём может припекать так, что кажется, будто озеро вот-вот закипит, а ночью с воды налетает такой холодный ветер, что хочется снова влезть в зимнюю куртку. Мы с Илсой так и живем – в режиме вечного перепада температур. Она, кстати, переносит сибирскую погоду с удивительным спокойствием. Говорит, что после вечных туманов и промозглых ветров Эдинбурга это совсем не плохо.

Я потихоньку вхожу в ритм. Не в ритм работы в региональном отделении МАБРа, с этим как раз всё было привычно, а в ритм шамана. Настоящего, а не «оперативника с дополнительными возможностями». Это оказалось… не так сложно, как я боялся. Знания, переданные дедом, лежат где-то глубоко, и в нужный момент просто всплывают. Как будто я вспоминаю по команде. Поговорить с духом ручья за домом? Пожалуйста – вот слова, вот жест, вот что нужно положить в воду в качестве дара. Почему-то кусочек сахара и три сосновые иголки. Работает. Чувствую, что в определённом месте в лесу возникла «пробоина», и вокруг нее собирается всякая нечисть? Иду, сажусь, разговариваю с местными духами-хозяевами, помогаю им «залатать» это место. И делается это правильными словами. Становится легче.

Узоры на руке, кстати, стали реже шевелиться. Видимо, потому что я сам стал источником похожей силы и на меня можно не отвлекаться. Но иногда, если я был невнимателен или устал, узор исправно предупреждает о чём-то мелком.

Морриг окончательно переквалифицировался в моего первого помощника и домашнего хулигана. Он гоняет чаек, дразнит соседского кота, но когда охотится, то приносит и ему лакомый кусочек. А мне периодически приносит в подарок какие-нибудь странные находки: блестящую пробку, ржавый гвоздь, однажды – почти целую, но сильно потрёпанную рыбацкую блесну. И главное на всем этом мусоре действительно есть остаточные следы силы. Потом мы вместе отправляемся туда, где он это нашел. Но пока я сам не нашел владельца этого мусора…

Илса осваивает сибирскую кухню, научилась печь блины и ведет тихие беседы с окрестными духами и прочей «нечистью». Местные жители прознали, что в доме у шамана поселилась новая ведьма, и уже «протоптали тропинку», приходя к ней с разными мелкими проблемами. И, судя по всему, пребывают от неё в полном восторге.

Я не успел начать скучать по работе. Звонок раздался утром, когда я как раз пытался объяснить Илсе, что щи – это не суп, а состояние души.

– Рыбаки на северном берегу, в районе бухты Песчаной, нашли «артефакт неясного назначения и потенциальной опасности». Так в протоколе вызова. Уровень угрозы предварительно оценён как «низкий, но стабильно странный», – сообщил мне диспетчер службы, когда я ответил.

– «Стабильно странный» – это как? – уточнил я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбку.

– По их словам, предмет заставляет людей говорить правду. Без остановки. И без такта.

Я задумался на секунду.

– И много они там уже наговорили?

– Достаточно… Один из них, некий «местный олигарх», признался в крупных хищениях из госбюджета. А второй, его друган, подробно описал все свои тайные симпатии к его жене, начиная с её привычек и заканчивая… э-э-э… её новым загаром. Обстановка накалена. Нужно съездить, изъять источник воздействия, пока они друг друга в озере не утопили и свидетелей туда же не сбросили…

– Понял. Буду на месте через два часа.

– И Алекс… Будь осторожен. Не задавай им вопросов. Мало ли что.

Я положил трубку. Илса смотрела на меня с интересом, перестав помешивать своё варево.

– Вызов?

– Вызов. «Рыбаки» нашли какую-то штуку, которая вынуждает их быть честными. Слишком честными.

Илса фыркнула.

– О, ужас. Для некоторых это смертельнее, чем порча. Поедешь один?

– Да, это рядом. Моррига возьму на подмогу.

Я собрался быстро: простая одежда, контейнер для находки и, конечно, бубен. На всякий случай. Морриг, услышав шум, слетел с конька крыши и уселся мне на плечо, тяжелый и важный.

Дорога до бухты Песчаной на нашем джипе заняла чуть больше полутора часов. Места красивые: сосны, скалы, изумрудная вода. Но я ехал не как турист. Чем ближе к цели, тем больше прислушивался к окружающему пространству.

Припарковался в отдалении, у начала тропы к рыбацкому месту. Морриг взмыл в небо, чтобы осмотреть местность сверху. Я пошёл пешком. Буквально через сотню метров почувствовал. Это было похоже на лёгкий, назойливый звон в ушах, но не звуковой, а ментальный. Как будто кто-то рядом непрестанно бубнит, но слова разобрать нельзя. Эффект «радиопомех». Моя правая рука отреагировала лёгким зудом.

Место, где сидели рыбаки представляло собой ряд небольших аккуратных бревенчатых «домиков», окруженных ненавязчивым природным «дизайном» в виде хвойников, камней и кустарника. Место было посещаемым теми, у кого были деньги.

У потухшего костра сидели трое мужчин. Один, седой, лет пятидесяти, с лицом, бледным от переживаний, другой, помоложе, смотрел в землю с таким видом, будто хотел в неё провалиться. Третий, самый старший, с седой щетиной и военной выправкой, сидел молча с прямой спиной и зорко смотрел по сторонам.

Рядом с ними на большом облагороженном в столик пне лежал «артефакт».

Я ожидал чего угодно: старинную печать, зеркальце, странный камень. Но это было… обычное, сильно потрёпанная и поцарапанная алюминиевая туристическая тарелка. Совершенно невзрачная. Если бы не тот самый «звон», который от нее исходил, я бы прошёл мимо, приняв за хлам.

– Здравствуйте, – сказал я, останавливаясь на почтительном расстоянии.

– Меня прислали из… э-э-э… специальной службы по аномальным находкам. Алекс.

Седой мужик с бледным лицом мрачно кивнул.

– Забирай эту дрянь. И поскорее. А то я тут уже всю подноготную выложил, как последний… – он запнулся.

– Расскажите, что произошло, – попросил я, приближаясь и доставая из рюкзака сканер-анализатор.

Прибор сразу запищал, показывая слабые, но хаотичные выбросы пси-энергии.

История была проста. Приехали развеяться… Девочки, банька, рыбу половить. Все, вроде бы, – «свои». Рыбачили на глубине, сеть за что-то зацепилась. Вытащили – а там, кроме рыбы, это блюдце. Сразу не выбросили, оставили ради смеха. И понеслась. Сначала просто стало как-то неловко молчать. Потом один не выдержал и заявил, что на приеме, который устроил другой, икра была тухлой, потому что он жадина. А потом… Потом пошли признания более личного и финансового свойства. Тогда то, они всем скопом решили, что с ними что-то не так, и по цепочке, добрались до МАБРа.

– И оно не просто правду говорить заставляет, – мрачно добавил олигарх, не поднимая глаз.

– Оно как будто вытаскивает на свет божий самое сокровенное, о чём и думать-то стыдно. И остановиться нельзя. Словно прорвало.

Я наклонился над блюдцем, не прикасаясь к нему. Сканер показывал древний, простой, но на удивление живой «поток» энергии. Похоже на «печать откровения» или «зерцало исповеди» – артефакты, которые использовались в старину для очищения души, но явно не для рыбацких посиделок. Кто-то, утопил его в озере в очень нужном месте...

– Я его заберу, – сказал я.

– Оно не опасно в привычном смысле, но… социально разрушительно.

В этот момент с небес камнем рухнул Морриг. Он приземлился прямо рядом с блюдцем, с любопытством склонил набок голову и… каркнул. Громко и чётко.

И произошло нечто удивительное. Пси-фон, исходящий от артефакта, на секунду исказился, будто захлебнулся. Рыбаки синхронно ахнули. Видимо, эффект «правдоговорения» на секунду прервался. Морриг, довольный произведённым эффектом, гордо выпрямился и посмотрел на меня, словно говоря: «Вот видишь? Без меня никуда».

– Спасибо, – сказал я, аккуратно беря блюдце и помещая его в контейнер из чёрного пластика.

Крышка заглушила «звон» окончательно. Вокруг стало легче дышать. Давление спало.

«Рыбаки» выдохнули с таким облегчением, будто их только что помиловали.

– И что это было? – спросил второй, с надеждой глядя на контейнер.

– Магический артефакт, – честно ответил я.

– Довольно старый. Вызывает состояние принудительной искренности. Технически, вреда здоровью не наносит.

– Да мне после такого здоровье здоровья вагон понадобится… – простонал он, и добавил тише, – если посадят.

– Не переживайте, – успокоил я их сквозь зубы, заполняя бланк изъятия.

– Эффект обратимый и полностью прекращается при удалении источника. Все ваши… откровения… были следствием воздействия. Как опьянение.

Я погрузил контейнер в рюкзак и отправился обратно к машине. Морриг уселся на пассажирское сиденье с видом полководца, вернувшегося с триумфом.

Дальше была бюрократия. Отвез контейнер в офис МАБР в Иркутске. Сдал под расписку. На вопрос кладовщика, мол, что за ерунду привез, ответил: «Блюдце правды. Не ронять, не открывать и не устраивать рядом съемок на камеру». Тот посмотрел на меня как на сумасшедшего, вздохнул и унёс артефакт в глубину хранилища.

Я ехал обратно в Листвянку по вечерней дороге, и размышлял. Вот она, моя новая реальность. Спасение «сильных мира сего» от последствий их же вынужденной честности. Как жизненно… и мерзко. Помните, я еще в самом начале говорил, что «все что касается магии – это грязная работа». Но, все же, чаще приходится выручать из передряг обычных людей.

«Работа в МАБР закончена», – думал я, когда летел в самолете на Байкал. Скорее всего. Если я – шаман, мне надо сидеть у костра и камлать. Как бы не так. Работа не закончилась. Она – все та же. И, судя по всему, скучать нам с Илсой не дадут.

Джип, наконец, свернул на знакомую грунтовку, ведущую к нашему дому. Уже стемнело, в доме светились окна. Я заглушил двигатель, вышел. Воздух пахло дымком из трубы, полынью и озером.

Морриг вылетел из машины и устремился куда-то к соседу, видимо проведать их кота. А я пошел к дому. Из открытого окна кухни доносился голос Илсы. Она что-то напевала. Не на гэльском, а на русском, под какой-то собственный, весёлый мотив, отдалённо напоминающий и шотландскую джигу, и частушки. И слова были… магическим наговором. В прямом смысле. Я замер у крыльца, слушая.

«Из туманных земель, где вереск растёт,

Я в далекий край прилетела и дом обрела!

Хей, дом, встречай ведьму, что к тебе пришла!

Дай нам тепла в печи и света свечи,

Чтоб любовь, как кошка, мурлыкала в сердцах!

Заклинаю я солью, заклинаю я мёдом,

Чтоб достаток водился и не трогал нас голод.

Чтоб вода из колодца была как виски,

А Морриг не таскал у соседей сосиски!

И пусть духи хранят моего шамана,

А я всегда встречу его с пирогами!»

Я стоял и слушал, и глупая, широкая улыбка сама расползалась по моему лицу. От этой нелепой рифмы, теплоты и совершенной, абсолютной правильности момента.

Я толкнул дверь, вошёл в дом. В кухне пахло жареным луком, свежим хлебом и травами. Илса стояла у стола, раскатывая тесто, и на секунду замерла, увидев меня.

– Ну что? Спас мир от избытка честности? – спросила она, и в её глазах играли смешинки.

– Мир спасён, – торжественно ответил я.

– Блюдце изъято. А что это у тебя? Пироги?

– Пытаюсь. По рецепту твоей бабушки, который ты мне вчера показывал. С капустой и яйцом. А ты слышал мою песню?

– Каждое слово. Особенно про сосиски. Морриг оценит.

– Он уже оценил, – фыркнула Илса.

Она кивнула на подоконник, на котором уже сидел ворон. В клюве он держал… не сосиску конечно, но вяленую рыбу, которую сушил на дворе сосед.

Я рассмеялся, снял куртку и подошёл к ней. Обнял сзади, прижался подбородком к её макушке.

– Всё в порядке? – тихо спросила она, уже серьёзно.

– Всё в порядке, – ответил я, и это была чистая правда.

– Всё на своих местах.

Так пока и закончу эту историю. наверное, Тихим вечером на кухне, запахом пирогов и смешной ведьминской песней. Я стал шаманом. У меня есть дом у озера. Рядом – женщина, которая поёт заговоры и не боится ни нечисти, ни сибирских морозов. Есть ворон, который считает себя главным подарком в нашей жизни. И есть работа, которая, кажется, никогда не закончится, потому что мир полон странных, смешных и опасных чудес. И мы в МАБР должны сделать так, чтобы они не мешали людям просто жить.