355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Жеральд Мессадье » Роза и лилия » Текст книги (страница 21)
Роза и лилия
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 21:20

Текст книги "Роза и лилия"


Автор книги: Жеральд Мессадье



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

36
Лунный человек

С согласия совета его председатель, Гийом де Версель, поручил Жанне руководить тем, что позже назвали «войной с нищими». Для этой цели ей были приданы десять стражников и выделены две сотни ливров. В сопровождении двух стражников и двух дам, вызвавшихся ей помогать, Жанна отправилась на поиск одежды. Он оказался на удивление успешным. Без колебаний и даже с удовольствием люди избавлялись от старых вещей, с которыми не знали как поступить. Одежда была штопаной-перештопаной, но по большей части не очень грязной. Кое-что пришлось отдать в стирку.

В первый же день тряпья набралось на целую тележку. Через десять дней оно с трудом помещалось в специальную комнату Ратуши. Хуже всего дело обстояло с башмаками.

Самое трудное было, однако, впереди. Действовать приходилось ночью, когда нищие собирались все вместе. Взяв с собой весь свой отряд, два факела и одежду на десятерых, Жанна начала с площади Мобер. Нищих там было не меньше двух сотен, и все они вытаращили глаза при виде возглавляемых женщиной военных. Жанна приказала стражникам схватить десятерых. Те принялись истошно вопить, клянясь, что за ними нет никакого преступления. Раздался приказ стражников:

– Встать! Вперед!

– Куда вы нас ведете? – спрашивали нищенки.

Дамы благоразумно молчали. Жанна видела, что нищие удивлены, ибо вся процессия двигалась отнюдь не в сторону Шатле.

Жанна заранее договорилась с хозяевами ближайших бань, которые должны были держать свое заведение открытым до ночи и готовиться к приему необычных посетителей. Стражники затолкали людей внутрь, и тут нищие все поняли.

– Нет, только не это! – заголосили они.

Стражники едва сдерживали смех.

Жанна велела служащим бани раздеть нищих и сжечь все их лохмотья. Из предбанника она слышала возмущенные крики и поняла, что стражникам пришлось применить силу. Общими усилиями нищих удалось, наконец, раздеть. Все их фокусы вышли наружу, так что некоторым пришлось тут же расстаться с деревянными протезами, прикрепленными под согнутыми коленями. От бедняг исходила ужасная вонь, доносившаяся даже до Жанны. Для начала нищих окатили водой из ведер, чтобы снять первый слой грязи, сукровицу, наклеенные раны и испражнения. Нищие вопили так, словно их погрузили в котел с кипящим маслом. После этого их стали тереть мочалками с мылом и камфорным маслом, которое только и могло помочь справиться с полчищами кишевших на них паразитов. Нищие продолжали вопить. Двое попытались улизнуть, но стражники схватили их у самого выхода и водворили на место. Под конец в дело вступили цирюльники, избавившие нищих от их шевелюр и бород. Через полтора часа перед всеми предстали здоровые и чистые молодцы, которым дамы стали передавать одежду.

– Ну и куда же мы теперь отправимся в таком виде?

Стражники отвели всех на ночлег в конюшни Сен-Виктор, оставили там охрану и проводили Жанну до дома. Там всех ждал горячий суп с хлебом. На другой день помощницы Жанны пришли к конюшням и предложили преобразившимся нищим жилье и работу за деньги.

Вечером все началось сначала. Дамы-патронессы работали по очереди, и через десять дней Двор Чудес на площади Мобер опустел. Самые стойкие из его обитателей перебрались в другие места.

Власти приказали вычистить площадь и заново оштукатурить дома. По совету Жанны в них устроили лавки с низкой арендной платой.

Тем из нищих, кто надеялся пересидеть тяжелые времена в других убежищах, скоро пришлось посмотреть правде в глаза: они просто плохо знали Жанну. В сопровождении десяти своих помощниц она принялась за Двор Чудес у башни Барбо. Их сил могло и не хватить, но, к счастью, молва о подвигах Жанны привлекла добровольцев. Теперь уже с ней было человек двадцать. Жанне больше не приходилось самой возглавлять свое воинство каждый вечер, и она смогла вернуться к обычной домашней жизни и проводить больше времени с сыном. Все понимали, что очистить оставшиеся рассадники нищеты на Гревской площади, у Сент-Авуа, на главном рынке и у ворот Сен-Мартен не удастся раньше осени или даже начала зимы. Совет решил добавить денег на все предприятие. Нищим приходилось все труднее. Поговорив с одним из помощников прево, Жанна прикинула, что в городе их оставалось не меньше трех тысяч. За четыре недели «войны с нищими» удалось пристроить всего лишь две сотни людей. Единственным выходом было задерживать каждый вечер не меньше дюжины бедолаг.

Настала середина июня.

Как-то вечером, когда ставни в доме Жанны были уже закрыты, зазвонил колокольчик у входной двери. Удивленная Жанна выглянула в окно и увидела, что у двери стоит какой-то мужчина; узнать его под черной шапкой было невозможно. Взяв свечу, она спустилась приоткрыть потайное окошко в двери. Сердце ее едва не выскочило из груди. Жанна вынула брус и открыла дверь.

Исаак.

Не говоря ни слова, они долго смотрели друг на друга.

– Ну, заходи же, – выговорила наконец Жанна.

Она с трудом перевела дух. Исаак помог ей водрузить брус на место.

– Пойдем наверх, – сказала Жанна.

Исаак шел за ней, ступая неслышно и мягко. Жанна помнила эту его манеру. Наверху Исаак устроился за столом и, не говоря ни слова, внимательно посмотрел на Жанну. Наконец он сказал улыбаясь:

– Да, теперь ты вовсе не похожа на мальчишку.

Лицо Исаака сохранило прежнюю тонкость черт, а волосы остались все такими же темными. Скулы его обозначились резче, и с лица исчезло аскетическое выражение.

– Семь лет, – сказала Жанна.

– Словно все было вчера.

Жанна предложила вина.

– Отчего ты пришел так поздно?

– Сегодня или вообще? – спросил Исаак, пригубив из стакана.

– Сегодня.

– Отец сказал мне, что тебя знают в городе. Не хотелось осложнять тебе жизнь.

– Это как же?

– Нашивкой на плаще.

– Исаак! – сказала Жанна с упреком.

– Ты, видно, думаешь, что если это безразлично тебе, то и другие считают так же. Еврей, пришедший в христианский дом, выставляет его на всеобщее обозрение еще больше, чем себя самого.

Жанна не сводила с него глаз:

– Исаак, я думала о тебе все семь лет, даже когда была замужем.

– Сейчас у тебя нет мужа?

– Он умер.

– Вот мы и оба вдовцы. Моя жена, а с ней и ребенок умерли при родах за год до нашей встречи в Аржантане.

Он снова отхлебнул вина.

– Чем ты сейчас занимаешься?

Жанна вкратце рассказала о себе, ни словом не упомянув о Матье, Франсуа Вийоне и уж конечно о Филибере Бонсержане. Правду снова не следовало открывать целиком, да к тому же до срока.

– Отец сказал мне, что ты просила совета о вложении денег.

– Он ответил, что подумает об этом.

– Так и будет.

– Исаак, почему ты пришел?

– Неиспитая вечность, – ответил Исаак, грустно улыбаясь. – Мы познали друг друга плотски, а я храню воспоминания о том постоялом дворе как о чем-то неземном и ангельском. Я вернулся… словно паломник.

– Ничего не изменилось, – сказала Жанна.

Исаак покачал головой:

– Ты все время забываешь.

– Что? То, что ты еврей?

– Мы сможем видеться только ночами. Как летучие мыши. Но ведь ты не летучая мышь.

– Исаак, ты знаешь, что останешься сегодня здесь?

Он внимательно посмотрел на нее:

– А еще я знаю, что уйду до зари.

Так долго дремавшая страсть вспыхнула словно огонь, пожирающий смолистые бревна.

Он сказал, что в Аржантане они занимались любовью как ангелы. Это была правда, и Жанна поняла, почему привязалась к Исааку: он сам был словно серафим. Его гладкое и гибкое тело казалось пронизанным звездными лучами. Он был человеком-зеркалом, огнем в ночи, лунным светом. Жанне показалось, что она может видеть его в кромешной темноте.

Она слышала, как его крылья расправляются во мраке. Быть может, когда-то и вправду было много подобных людей, и как раз про них говорится в Писании.

Она попросила его довершить недовершенное.

– Нет, – ответил Исаак, – мы не можем произвести на свет еще одну жертву.

– Какую жертву?

– Ребенка еврея.

Грусть, охватившая Жанну, быстро растаяла в потоке ночной любви.

Он закричал: «Жанна!» Фениксы взмыли в самую высь.

Его крик впечатался в ее мозг, словно надпись, выбитая на камне. Всякий раз, когда Жанна Пэрриш вспоминала его, грусть поселялась в ее сердце.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю