Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Седьмой дивизион

Империс 1696 год. Лесная чаща. 55.23’05’’ с.ш. 37.29’… ю.д.

Хло потеряла счет дням. Она брела в густой чаще, постоянно петляя и сбиваясь с пути. Её мучили жажда и голод. К тому же, зима едва не прикончила гномку. Если бы не комплект для выживания, надежда бы иссякла. Мешок с отопителем помогал хоть как-то ещё держаться. Он едва успевал набрать запас магии, чтобы отработать весь следующий день.

Но мало-помалу гномка шла в сторону далекого городейника. Если бы можно было вызвать подмогу! Впрочем, никакая связь здесь не работала. Мощный транслятор был разбит, а ручные говорилки не давали нужной дальности.

Оставалось одно, идти наугад. Хло двигалась днём, пока хищники оставались в спокойной дреме. Ночью она вила салашик. Пригодился опыт лесной жизни. Хло не раскисала.

Она шла уже много дней. И казалось, что вот-вот наступит просвет. Но, увы, впереди открывались новый лес, новая глухая чаща, непролазная тайга. И море опасностей. Она несколько раз сильно ушибла ногу, расцарапала ладони. Раны саднили, но на это нельзя было обращать внимание. Девушка продолжала упорно брести по лесу.

Сегодня Хло проснулась от того, что где-то рядом улюлюкал рикки. Это был дурной знак. Саблезубые кошки славились коварным нравом и были очень ловкими, чтобы одолеть их без оружия.

Девушка старалась идти медленнее, постоянно оглядываясь. Небольшая, но крепкая палка – всё что она имела для защиты. И тут появились сразу две самочки. Как будто шаровые молнии, они перетекали по воздуху.

Большие и быстрые саблезубые кошки с двух сторон атаковали Хло. Никакая палка, конечно, не помогла. Оставался лишь один выход. Гномка включила мешок-отопитель в режим защиты. Одна из рикк постаралась лапой достать девушку. Сверкнула вспышка, подпаленная кошка волчком завертелась по земле. Запахло жженой шерстью. Кошка страшно выла от боли. Вторая рикки приостановила атаку и посторонилась.

Хлойка медленно уползала прочь. Через десять минут магический алимент полностью выдохся. Защитный кокон перестал работать. Хло с ужасом поняла, что, поврежденная от перегрузки, батка расплавилась. И это было смертельным приговором!

Девушка торопливо оглаживала поломанную алименту. Как же её восстановить? Стало очень холодно.

Скоро наступит ночь. Рикки вернуться за своей законной добычей…

Хло угрюмо тащилась вперед. Когда лучик последней надежды угас, она решила, что будет ползти до конца. Не сдаст просто так. В глазах стояли слёзы, картинка двоилась, а то и троилась.

Вдруг в какой-то миг она заметила маленький навес, тент. Это было так глупо, так невозможно, что верить своим глазам Хло решительно отказывалась. И всё-таки, подойдя ближе, гномка разглядела небольшую бревенчатую хижинку. Она была ловко спрятана от посторонних глаз. И было совершенно непонятно как девушка на неё наткнулась. Никаких тропинок вокруг избушки не наблюдалось.

Из последних сил гномка ринулась к страшному домику. Остановившись за один шаг до маленькой дверцы, Хло вдруг чего-то испугалась. Но тут же, отбросив внезапное чувство, она постучала. Никто не отозвался на стук, и девушка потянула дверь.

Оказалось, что хижина не только не заперта, но и сама дверца сорвана с петель. Внутри жилища было темно. Какие-то вонючие тряпки лежали прямо на грязном полу. В углу избушки виднелся камелёк. Вокруг лежали миски с незамысловатой снедью. Чуть было не подавившись слюной, Хлойка бросилась к еде. Гномка не стала закрывать дверь, чтобы свет падал внутрь.

– Неужели я спасена? Какое чудо!

– Еще би.

Мерзкий, скрипучий голос старика вырвался из угла. То, что девушка приняла за ворох тряпья оказалось живым. Паника захлестнула гномку, она медленно отстранилась.

– Никуды ты, дифка, не дынишьси.

– Кто вы?! Дяденька, я просто искала помощь, у меня разбился корабль!

– Не бойси, я твой друх.

Ноги Хло подкосились, она сползла, потеряв сознание.

Когда пришла в себя спустя какое-то время, в избе горел камелёк, уже было натоплено, тусклые магические кристаллики освещали стенки. Хлойка обнаружила себя связанной на полу. Вокруг была обрисована какая-то хитрая магическая петля. Руны сложных заклинаний то разгорались, то пропадали. Девушка почувствовала боль. Внутри разгорался сильный жар. Она не могла повернуть голову, чтобы понять, что происходит.

Старик подошел медленной, подволакивающей походкой.

– Ну, вот, дитятьки, вот и хорошохонько.

– Отпустите меня!

– Кудой это ты собралась-то, дурошка? В такой лютый морозяку, пожалуй, что сгинешь за просто так.

– Дяденька, я ничего не хотела у вас красть, только обогреться и немного поесть.

– Добре, дифка. Добре. Помощь уже тутово.

– Что вы от меня хотите, я уверена, смогу вам и так дать.

– Ко-неч-но. Обязытельно, душоночка мя.

Хло собиралась снова о чем-то спросить, но тот внезапно приблизился. В его блеклых, старческих глазах сиял магический огонь. В руках очутился длинный, кривой кинжал с большим альтовым камнем. Красный альт вспыхнул, словно кровь. И старик почти запел какую-то дикую мантру.

– Ты получишь лучший подарок. Я дарую тебе вечную смерть. Я избавлю тя от страданий и бед призрачных. Слишком долго я ждал спасения. Слишком долго ты шла ко мне. Но теперь пробил час. Пора впустить трухлявый дух в молодую плоть.

Хлойка с ужасом замерла. Магический кинжал медленно приближался к её лицу. Острый клинок вспорол юную кожу. Кровь проступила под лезвием.

Старик отпрянул от гномки. Он с безумной радостью любовался клинком по которому змеились капли крови.

– Как жиж виновны соклятые тывари! Настяло порушко злыга богу. Харэ доброму вамы справлять!

Глаза Хлойки округлились, безумец вспорол свой живот. Рука его не дрогнула, до конца довела огненную руну. Эта печать силы вырвала из жалкой плоти могущественный дух и навсегда освободила…

Но во святом месте не бысть пустоши. Чертог Решателя распознал капли молодой горячей крови. Свершился акт Замены. Новый Бог взошел на тризну. Слава тебе Боже!

Хло почувствовала, как путы, которыми она была связана, исчезают. Внезапно, во всем теле образовалась диковинная пустота. И девушка поняла, что за подарок преподнёс мерзкий старикашка.

Он убил её. Отныне в гномке не оставалось ничего живого. Не было больше соблазна, не было чувств. Само тело перестало существовать в качестве константы.

Одним движением мысли Хло могла менять свою ипостась. И она без удивления перешагнула через все расы. Сменив их друг за другом. После, она поменяла пол, обратившись высоким и могучим воином, сменила возраст. За пять минут она прожила жизнь до глубокой старости.

И снова стала собой. Не потому, что эта личина для неё значила больше, чем остальные. Решатель владел всеми телами мира. Но никакое тело для него не имело теперь значения. А было чем-то вроде настроения. И пока метаморфоза обожествления только-только случилась, Хлойка ещё помнила своё прежнее настроение.

А потом… он-а прошлась по своему Чертогу. Снаружи, это была маленькая избёнка, затерянная в лесной чаще. Но внутри, прятался бесконечный конструктор. И Злагобог широкими мазками накидал-а огромный сказочный храм.

Прошло не более часа, но место, где когда-то жил Добрабог полностью переродилось. Чертог Злагобога был гораздо помпезнее и красочнее.

Окинув взглядом богатое убранство вечной своей обители, вечной крепости и тюрьмы, Хлойка рассмеялась. Она знала, почему Добрабог выбрал её. Много столетий тому назад заступил он на высокую вахту. Но добрые дела не пошли на пользу миру. Войны и унижения, болезни и страхи пышным цветом расцвели там, где предтеча сеял разумное, доброе, вечное.

И он понял, что пора смениться. И заботливо выпестовал свою преемницу. Каждым подарком приближая день и час, когда она взойдет на трон.

И пришел миру Злагобог. Почему он-а была так зла? Внезапно, одномоментно, сию секунду девочка узнала все тайны мироздания. Узнала сколько лжи и предательства таилось в мире вокруг.

И Матюшик туда же. С упрёком покачала она головой, узрев императорский венок на его челе. А рядом и живого отца.

Для Бога не существовало времени. Она сама могла сколь угодно играть с суперадминской панелькой. Меняя время в любой черёд, меняя имена и города, меня страны и континенты.

Но Бог всегда выше любых игр. И Хло бросила пустую забаву. Теперь у неё был долг. Долг перед тем, кто подарил ей вечную смерть.

Он-а внимательно зависла над миром. Ойкумена, весь разумный, обитаемый континент сжался перед ней в маленький платочек.

И Бог зло смотрел-а на этот платочек. Настал час опрокинуть тлетворный покой, вскрыть трухлявую плоть, подвергнуть вивисекции внутренние механизмы прокаженного бытия.

Решатель дотронулся до Рорара. Маленькая республика приняла его первый дар. Гномы стали скальпелем, который вспорет сытое брюхо алчного, грешного мира.

Динасон 1697 год. Резиденция генерала Соррела. Рорарская республика.

Генерал Гсалькион явился к тестю без доклада. Вчера его снова вызвали в особый отдел госгвардии, и попросили вспомнить об обещании данном маршалу.

Полночи Гса размышлял над жизнью. Судьба высоко вознесла над простыми смертными. Но она же грозила уничтожить за любое неповиновение. Генерал запутался, кому он служит. Все эти красивые слова, мол, Родине, народу, милиции, он воспринимал теперь, как затертую монету. Оказавшись на вершине олимпа, Гса увидел, как здесь тоскливо и одиноко. Непрерывная борьба за должности, звания и влияние никогда не стихала.

Жена его даже слушать не захотела, когда он попробовал деликатно поговорить об этом. Данилея запретила даже думать об этом.

Но как было не думать? На кону сейчас стояли и карьера, и достаток, и сама жизнь. Гса осторожно прикидывал как поступить.

Его новое назначение, красивая должность и прочее было только видимостью. Настоящая сила скрывалась в другом.

Или в том, чтобы предать Соррелов. Или в том, чтобы попытаться свалить маршала Гульхена. Выбор был таким неочевидным!

В конце концов, не выдержав напряжения, генерал Любогохович вызвал тарантас и отправился во дворец тестя.

Правда, дома он его не застал. Тёща встретила генерала прохладно. Ей не понравилось, что Гса приехал без звонка. Когда он попытался объяснить, что ему срочно нужно поговорить с товарищем Соррелом, Релена взвилась. Срочно, срочно. У всех срочно. Какие деловые, что же наша бедная республика живёт всё хуже от ваших дел?

Гса не нашелся, что ответить. Так и сидел едва ли не на краешке стула. Наконец, вернулся генерал-полковник. Он подошел к жене и крепко обнял. После этого генерал протянул руку зятю. Релена спросила насчет ужина. Но тот Соррел только отмахнулся.

– Я заехал на пять минут.

Гса, чуть ли не заикаясь от волнения, осведомился, не могут ли они поехать вместе. Соррел с удивлением спросил, в чём такая спешка. Но зять поспешил уклониться от ответа.

Они выпили по чашке чая и отправились в гараж. Когда сели в тарантас, Гса жестом показал, мол, есть ли здесь прослушка? Тесть утвердительно кивнул.

В дороге обсуждали общие вопросы. Любогохович рассказывал о том, как идёт дело на службе.

Когда они приехали, Гса с удивлением узнал дворец одного из милицейских вельмож. Соррел вылез из тарантаса, Гсалькион последовал его примеру.

Они поднялись на третий этаж. Расположились со всем комфортом в роскошном кабинете. Генерал Соррел попросил обслугу не беспокоить и плотно закрыл двери.

– Мой мальчик, здесь мы в абсолютной безопасности. Что ты хотел мне поведать?

– Дядя Роб, я не знаю с чего начать.

– Не волнуйся, я примерно представляю, что ты хочешь обсудить. Так что, давай, вперед, малыш, смелее.

– Дядя, дело в том, что в день свадьбы маршал Гульхен попросил об одном одолжении.

– Вот ты о чем. Надеюсь, ты согласился шпионить?

– Простите, мой генерал.

– Ты, главное, не волнуйся. Что тебя беспокоит?

– Я боюсь, что вы в огромной опасности. И вы, и ваша жена, и даже Данилея.

– Боишься Его?

– А разве не нужно?

– Нужно, Гсашик, нужно бояться.

– Я подумал, может быть нам ударить первыми?

– Ударить по позициям маршала Гульхена?

– Только ради спасения.

В эту минуту дверь открылась и вошел Командующий. На лице его играла неизменная улыбка.

– Всё, всё, хватит, Роб.

– Элек, ну, что ты испортил мне эндшпиль!

– Ладно, мальчик пришёл, плетет антигосударственный заговор, а он ему поддакивает сидит.

– Вот это-то я и хотел послушать.

– А что тут слушать? Всё предельно ясно.

Обалдевший от этих реплик, Гсалькион вжался в кресло. То бледный, то красный он с ужасом смотрел на перебранку правителей республики.

Маршал приблизился к нему и весело взъерошил волосы.

– Экий вы, голубчик, молодец! Значит, мы не ошиблись.

– Товарищ маршал, я, простите, не понимаю ничего.

– Ну, это дело поправимое. Главное, я понимаю. А этого, поверьте, достаточно.

– Генерал Соррел приветливо улыбнулся, подошел к зятю и поцеловал в лоб.

– Молодчина, Гсашка, это было редкое испытание.

– Дядя, я его прошел?

– Ну, конечно. Попытка государственного переворота с целью свержения маршала Гульхена.

– Я не…

– …да, мы знаем. Но по факту, согласись, именно к такому решению ты пришел в своих мыслях.

Маршал снова рассмеялся, достал из ящика коробку маршмелата и принялся, чуть ли не чавкая, пожирать его. Соррел прошелся по кабинету и сел на длинный диван.

– Видишь ли, мой дорогой зять, политическое маневрирование штука очень и очень сложная. Порой, проще разыграть конфликт, чем бороться с реальными оппонентами. На протяжении многих лет мы с Элеком старательно выводим эту линию. Якобы внутри аппарата народной милиции существует оппозиция.

Это положение дает нам колоссальное преимущество. Общество поляризуется на нашем конфликте. Одни гномы волей-неволей стоят горой за грозного маршала, отца народа и верховного правителя. А другие. собираются вокруг меня, всячески усиливая мои позиции. В надежде, что когда-нибудь оппозиция изменит курс государства.

Ведь в головах реальных заговорщиков то и дело проскальзывают опасные мысли, которые они с радостью поверяют нам.

Эта игра требует ловкости и смекалки. Но она настолько хорошо работает, что в ближайшее время мы не намерены от неё отказываться.

Гса невольно присвистнул. Гульхен рассмеялся. Хотите маршмелату?

– Что касается тебя, мой дорогой Гсаша. Тут, дело гораздо тоньше. Слишком быстро ты взлетел, слишком многое увидел. Нужно было проверить, как сильно это на тебя повлияло. Проверка твоей лояльности. Но лояльности не режиму, а своим гномам, тем, кто дорог тебе, тем, кому ты всем обязан.

Элек придумал этот чертовски красивый план. Прости, но я тоже хотел посмотреть, что ты выберешь.

– И почему же тогда он верен, мой выбор? Ведь я предал маршала?

– Он верен не потому, что ты предал маршала, а потому, что маршал для тебя никто. Некая условная величина за скобками. Поверь, мы тут, конечно, всесильные товарищи, но ведь есть и другие соблазны.

Вдруг однажды какой-нибудь шутник захочет сыграть с тобой по-крупному. Запомни сегодняшний выбор. Он самый верный. Всегда держись своих, чего бы тебе это не стоило. И чего бы тебе не пообещали взамен. Понял?

– Так точно.

– Ну, ну. Никакого официоза. Теперь ты член семьи, член государственного совета. В этом кабинете решается судьба республики. Мы познакомим тебя и с другими участниками. Ты удивишься, некоторые из них будут в скромных чинах, другие, напротив. Но того, кого ты здесь не увидишь можешь никогда не воспринимать всерьез. Вся политика решается в этом кабинете.

– Я понял, товарищ Элькион.

– Просто Элек. Здесь мы опускаем формальности. И ты будешь таким же, как мы, равным среди первых.

– Но дядю-то я могу звать дядей?

– Стервец не утратил возможности шутить, а с него выйдет толк, Роби, выйдет.

Катарис 1697 год, третий каторгон, герцогство Кувер, королевство Ларта.

Матиуш спал, когда его грубо потрясли за плечо. Коё-как разлепив веки, он увидел перед собой мерзкую рожу могучего орка. Тот жестом показывал, нужно идти. Матиуш собрал немудреный скарб и двинулся в ночь. Они прошли посты погонщиков.

За околицей каторгона их ждала Литисия Марке. Головная была спокойна, она жестом отпустила орка и повела Матиуша за собой. Света не зажигали, ни свечечки, ни кристаллика.

– Запомни, мой возлюбленный царь. Всё, что ты здесь видел, как и прежняя жизнь должна исчезнуть из памяти.

– Я это понимаю, госпожа.

– Хорошо. Кроме того, ещё раз подчеркиваю, никаких монархических титулов. В жизни каждого из вас этот период закончился.

– Да, миледи, я не стану компроментировать ни вашего брата, ни господина Тинко. Они мне очень помогли. Надеюсь, теперь мой черед стать им полезным.

– Все правильно, Матик.

Они дошли до короткой площадки. Здесь, под сенью маскировки, стоял дау с погашенными габаритными огнями. Но моторы тихо урчали, машина была готова к взлету.

Матиуш напоследок повернулся к орочьей бабище и посмотрел с глубочайшей признательностью.

– Иди, мой Масик. Лети к мальчикам. А бедная Летка как всегда останется одна.

– Спасибо, миледи, спасибо за вашу доброту.

Врезала бы я тебе, сволочь человеческая. Да, жалко, ты ж рассыпешься.

Из кабины нетерпеливо махнули рукой. Матиуш подбежал к Летисии и поцеловал её в губы. Она недоверчиво отпрянула, но было уже поздно. Краткий миг наполнил сердце принцессы забытым, холодным счастьем.

А затем Матиуш, держась за поручень, забрался в корабль. Тут же маленький небесный чёртик сорвался с места и побежал на взлёт. Метров через семьдесят машинка плавно оторвалась от земли.

За капитанским, левым сайдстиком сидел невысокий человек. Он коротко кивнул Матиушу и сосредоточился на полёте. Бывший каторжанин с чувством облегчения наблюдал, как позади исчезает мерзкий, проклятый Кувер.

Катарис 1697 год. Императорский дворец. Империя Согахов. Алый орден Альмаики.

Император задумчиво рассматривал панораму весеннего, цветущего сада. Уже давно цветы и деревья не вызывали в его душе радости. Жилина прошелся по короткой алее и остановился у небольшого озерца. Сегодня был особый день. И эта мысль так случайно и так остро пронзила его величество, что остальные думы отошли на второй план.

Сегодня и впрямь был особый день. День рождения единственной дочери. Но, конечно, не наследницы. По всем правилам и канонам император даёт клятву безбрачия. У него просто физически не может быть детей. Но у Жилины была дочь.

Которой именно сегодня должно было исполниться двадцать два года. Если бы не близорукость и надменность императора.

Предстоятель тяжело опустил голову. Да, он заигрался в простую жизнь. Поверил, что сможет прожить ни одну, а две. Но древняя Традиция зорко следила за исполнением положений. И тогда безликие исполнители отняли у Жилины самое дорогое. Жену и дочь. Причем, если гражданская супруга была убита, то дочь императора отослали за тридевять земель. И никакая власть больше не могла помочь монарху разузнать о ней.

Возможно, что она была жива, возможно, нет. Но в любом случае, Жилина никогда не узнает об этом. К своим пятидесяти годам правитель Согахова так устал от изображения символа власти, что, кажется, вообще потерял интерес. И только жестокое настояние свиты, больше похожей на каторжную охрану, чем на благородных соратников, заставляло императора изображать из себя высшую власть.

Давно в прошлом остались те смелые поездки по городейнику, полёты в ночном небе на собственном корабле. Теперь только протокольные визиты.

Жилина с грустью вспоминал своих немногочисленных друзей. Все они оставили его. И Мэтти, смешной парнишка из Потета. Бедолаге не долго было суждено править. Нападение больного фанатика. Жилина оплакивал несчастного друга. Братья-императоры других монархий ныне не были так сплочены, как прежде. А может и прежде не были они сплочены. Все-таки почти все имели разный опыт и разный возраст. И пока еще в разной степени подчинялись собственным свитам.

Два раза Жилина становился Лордом-командующим ордена. Но это совершенно ничего не изменило в жизни. Еще одно бесполезное украшение. Еще один ненужный атрибут. Пустая приставка к имени.

Император продолжал думать о дочери. Как она живёт? Если всё-таки жива, если всё-таки нашла свою стезю. Пусть будет так, пусть у неё всё сложится!

Жилина опустился на колени, уперся лбом в холодную землю. Мир вертелся вокруг него, и только острая ось мира, проходящая прямо сквозь него, удерживала монарха.

Холодные звезды плыли в отражении озера, темные тени завораживающими складками ниспадали во все стороны.

Жалкий паяц, почему я был так слеп! Почему так слаб! Почему не сберег единственно важное!

Бранис 1697 год. Империя Бов. Алый орден Альмаики.

Профессор Кроджер Ванке открыл дорожный несессер и убрал зубную палочку. Командировка в Бов подходила к концу. Сегодня вечером они поедут домой. В дверь постучали.

Вошла молодая помощница. На её красивом, живом личике была печать сомнения.

– Что случилось, Лауша?

– Господин профессор, боюсь, я к вам с плохими известиями.

– т Что-то с нашим транспортом?

– Да, ваш универсал не подтвердил оплату. Мы не смогли заказать билет. Простите.

– Что за чертовщина? Я сейчас же свяжусь с коллегами. Вы не подождёте меня, госпожа Сбазова?

– Да-да, не беспокойтесь, у меня есть время.

Профессор достал говоритель и попытался связаться с кем-нибудь из своего пентаната. Когда на седьмой попытке ему никто не ответил, он начал писать короткие записки в свиток.

– Вы извините меня, дорогая Лауша, но что-то происходит со связью. Мне никто не отвечает.

– Господин профессор, могу ли я предложить вам нелепый вариант?

– Простите, я не понимаю?

– Дело в том, что эта квартира была взята в которму до истечения сегодняшнего вечера. Мы были совершенно уверены, что сможем отправить вас домой. Но, видимо, произошла какая-то накладка.

– Да, я, конечно, готов оплатить из личных средств удлинение котормы.

– Нет-нет, что вы, господин профессор! Мы бы сделали это сами. Беда в том, что хозяин отказал академии, здесь уже продана следующая которма.

– А нет ли другого варианта?

– Я боюсь, что ничего достойного мы сейчас не отыщем. Я потратила полчаса на поиски, но, как назло, всё занято.

– Что же делать, госпожа Сбазова?

– Вот в этом суть моего смелого предложения, господин профессор. Простите мою наглость, но не согласитесь ли вы переночевать одну ночь в моем скромном стюдио?

– О, мне, право, неловко вас так стеснять, Лауша.

– Господин Ванке, я действительно не смогу найти для вас ничего подходящего, простите.

– О, вам не следует извиняться, ну-ка прекратите. Я с радостью переночую у вас, раз вы так добры. Спасибо, Лауша.

– Ах, тогда мы можем поехать прямо сейчас.

– Да, я уже собран.

Профессор Ванке взял походную сумку, надел плащ и последовал за очаровательной молодой спутницей. Они взяли извозный самокат и поехали в высокий район. По дороге Кроджер еще раз попытался связаться со своими коллегами, но у него снова ничего не вышло.

В машине профессор разглядывал молодую девушку. Какая она была умница! Ей поручили организовать размещение столичного лектора, и Лауша прекрасно постаралась. А то, что планы были так нарушены, виновато какое-то недоразумение.

Они приехали в вольный дом, где жила магистр Сбазова. Это оказалось уютное местечко. Кроджер невольно загляделся на то, как красивая девушка хлопочет по хозяйству. Внутри зарождался знакомый огонь амурного приключения. Ванке слыл известным ловеласом, но на деле был скорее однолюб. Хотя и страстно обожал флиртовать с таким вот молоденькими красотками.

Лауша приготовила ужин, она даже достала бутылочку какого-то легкого белого вина. Еда была очень приятна, а вино не так чтобы и неуместно.

Они чудесно поболтали. Обсудив профессиональные темы, постепенно разговор перешел на личную жизнь.

– Какая вы молодец, моя дорогая, успеваете всё!

– Ну, что вы, Кроджер, я стараюсь, но получается не всегда.

– Не думаете пока о браке?

– Нет, это решительно невозможно.

– Почему же?

– Я сирота, Кроджер, возможность иметь свою семью меня очень пугает.

– Напрасно, Лауша. Я тоже воспитывался в монастире. Но потом не стал монахом.

– Вы очень успешный профессор. Думаю, это заслуга бесконечного труда.

– И да, и нет. Везение тоже оказалось не на последнем месте.

– Что вам нравится больше: преподавать ли писать научные труды?

– О, моя дорогая, это простой вопрос. И то, и другое. Без выбора. Для меня и в книгах, и в лекциях всегда интересен отклик. И я его хорошо чувствую.

– Даже когда выпускаете монографии?

– Да. Потому что всегда представляю читателя так же, как и в лекционной зале вижу перед собой не слушателей, а полноценных оппонентов. И мой рассказ всегда должен быть так красноречив, так убедителен, чтобы я смог провести по этому опасному фарватеру, в качестве лоцмана, каждого слушателя.

– А что в конце?

– В конце всегда простая цель, дать публике наслаждение от этого похода.

– Красивая, почти поэтичная мысль.

– Поэзия – это тоже одно из средств. Главное, всегда быть уместным в выборе. Не станешь скальпелем пилить дерево, а рубанком подрезать кутикулы на ногтях.

– А вы, профессор, вы женаты?

– Да.

– Простите, это наверное был очень личный вопрос.

– Ну, я в обществе красивой, благоразумной девушки, и я выпил вина и насладился прекрасным ужином. Наверное мы имеем право на немного большую откровенность.

– Судя по вашему ответу, по этому рубленную «да», вы чётко указываете возможную степень нашей близости.

– Воля ваша, моя дорогая Лауша. Я всего лишь хочу быть честным с вами.

– А если я приму такие условия.

– Не скрою, это меня очень обрадует.

Профессор Ванке подошел к девушке и наклонился к её лицу. Лауша закрыла глаза. Кроджер вдыхал её дивный аромат, её молодую, упругую кожу, её золотые, льющиеся волосы, её нежные розоватые щечки. И, наконец, нежнейший бархат алых губ. Профессор целовал юную девушку, его руки страстно обхватили её худенькое, дрожащее тело.

Одежды была больше неуместна. В ночном полумраке мелькнула слоновая кость жемчужных изгибов. Небольшая девичья грудь желанно восстала навстречу требовательным ласкам. Курчавый квадратик над лоном призывно темнел внизу живота.

Кроджер зарычал, зарылся в это юный, податливый корпус. И спорадическая пляска вскриков и локтей, колен и рук заполнила собой весь мир…

Когда они почти одновременно устали от этой страшной погони, то легли на невысокую софу, раскинув руки от удовольствия.

Лауша гладила профиль лица знаменитого лектора. А он просто продолжал падать в пустое блаженство, ни о чем не думая.

Вдруг эту интимную тишину разрезал вой далёкой сирены. Любовники даже не сразу поняли, что произошло. Затем земля начала содрогаться от грома и грохота. Кроджер вскочил на ноги и принялся надевать свои разбросанные вещи. Одевайся скорее!

Лауша словно проворная кошка натянула какую-то одежду, и они выскочили на улицу.

В ночном небе Бова проплывали черные тени военных кораблей. Огромные туши с раскрытыми бомболюками. И они извергали кувыркающиеся, начиненные смертью черные кусочки.

Так началась Великая война. Так она началась здесь. А Сшонев, Гонац, Атетраус и Потет подверглись ударам ещё раньше.

Из глубины ночного неба пришли боевые батарейторы под флагом эльфийского каганата. Альмаика и Ларта оказались под неожиданным ударом. В одночасье, внезапно, без объявления войны…

Катарис 1696 год. Особый дом. Рорарская республика.

За один месяц до этих бомбардировок молодая жена Данилея Любогохович прилежно сидела над конспектами учебных материалов. Ей очень нравилось, как поменялась её жизнь. Наконец-то она вырвалась из-под родительской опеки. Очень нравился Гса. Он был такой деловой и одновременно простоватый. История с генеральским шевроном если и вскружила ему голову, то не настолько, чтобы он стал задаваться. Сама Дана насела на учёбу. Долой девичьи глупости, теперь она была Женой. И Данилея решила, что будет самой лучшей женой на свете.

Однажды ей приснился сон. Если можно было вообразить, что есть на свете такое место, где вечный лес отступил, где обнаженная земля убегает за горизонт подобно морскому простору, в таком месте сейчас брела Данилея. Легким бегом преодолевала она расстояния в этой безмерной пустоши.

Наверное, здесь и не нужны наши летающие корабли? Наверное, здесь можно мчаться на самокате или даже эгоистке. А города здесь могли бы перестать напоминать многоуровневые муравейники. Здесь они могли бы раскинуться вширь и вдаль.

Данилея бежала над диковинной пустошью и восторг переполнял её сердце.

Но затем, как это бывает во сне, всё исчезло. Так случается, если ты пристально вглядываешься во что-то. Нет, только боковое зрение. Силуэты, а не четкий рисунок. Призрачный абрис, а не твердая плоть. Иначе взгляд разъедает тонкий субстрат сновидения.

И Данилея почувствовала, что это сон. Это бывало и раньше. И как во всяком сне, она знал точную последовательность предстоящих событий.

И Дана не стал противиться этой сверхидее.

Картины сменяли одна другую. Вот девушка восседает в кабине батарейтора – самого мощного военного корабля. И створки бомболюков уже готовы вот-вот разъять себя. И тогда с коротких пилонов сорвутся кувыркающиеся бомбы и помчатся вниз, на разворошенный городейник.

А потом ей вдруг снился лес, бесконечный, убегающий во все стороны, сколько можно попытаться увидеть, или хотя бы представить. И внутри этого леса, в самом его сердце, сейчас сгущалось что-то могучее, непередаваемое и грозное.

Данилея встала лицом к лицу с молодой девушкой. На ней не было одежды. Девушка была очень красива. И это была не девушка. Это был старик. Это был эльф. Это был орк. Это был мальчик. Да, маленький мальчик. Это был мужчина, который раскачивался на виселице, умирая в корчах. И его сорванные штаны больше не прикрывали посмертной эрекции.

Дана проснулась в холодном поту. Рядом сопел Гса. Она обняла его, поцеловала затылок. Сон теперь никак не шел. Девушка встала с постели и поплелась на кухню. На маленькой магической комфорочке она вскипятила воду и заварила чай. Добавив немного молока, Данилея подошла к окну и стала всматриваться в ночное небо. Черный морок постепенно разжимал объятия.

Катарис 1697 год. Вилла тайного государственного совета. Рорарская республика.

Маршал Гульхен сегодня не лакомился маршмелатом. Он перекатывал в своих толстых пальцах крупные ликовые чётки. Грузный орк угрюмо рассматривал карту. Всё его внутреннее чутье кричало о том, что события слишком ускоряются. Но даже понимая это, маршал не мог ни притормозить, ни отменить принятых решений.

Полковник Ита Шовина сидела перед маршалом спокойно. Но её красивое лицо сейчас больше напоминало изваяние. Она ждала вопросов.

– Хорошо, Иточка, хорошо. Спасибо, твоя миссия исполнена, по поводу комбината особого дома мы, конечно, примем все необходимые решения. Вот удивительно, чем эти гномы думают!