Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Макгозович не спешил. Он тоже пригубил вино, поставил бокал и величественно поднял руку.

– Мой дражайший монарх абсолютно прав. И тема нашего разговора невероятно щепетильна. Я бы не хотел, чтобы мы оскорбляли свет нежной и искренней дружбы между народами республики Колария и каганатом Ретендора даже намеками на возможное преступное невмешательство.

– Ваше превосходительство, никто здесь не желает оскорбить прекрасного чувства дружбы. Но.

– Я слышу ваше «Но».

– Но ситуация с естественным анклавом Рорар требует другого подхода. Сложно представить более неуместной провинции в составе конфедерации Колария.

– Мне знакомы эти доводы.

– Это не просто доводы, ваше превосходительство. К сожалению, ситуация с провинцией, которая является паразитом в условиях геополитической обстановки…

– …мой дорогой маршал, не надо про геополитику. Когда я слышу это слово, мне кажется все шайтаны подземного царства беснуются. Этим ругательством можно оправдать любое, подчеркиваю, совершенно любое преступление.

Каган Вил За Пятый одобрительно кивнул словам своего мудрого ферзира.

Амбассадоры несколько недовольно склонились в полупоклоне.

– Уважаемые посланники, сейчас уже позднее время. Предлагаю вам отдохнуть после тяжелой дороги. Гостевые дворцы ждут вас. Мы сможем вернутся к обсуждению этих вопросов несколько позднее.

Полномочные послы благодарно откланялись и покинули переговорную ложу.

Когда за ними закрылись двери, каган жалобно вопросил у ферзира.

– Долго ли продлится торг?

– Смотря сколько им отрезали к нашей чести, ваше величество.

– Но Рорар обречен?

– Всенесомненно…

После аудиенции амбассадоров великий ферзир отправился в садик. Как и всякий эльф он черпал здесь вдохновение и запас магии. Больше всего правителя каганата заботило то, что орки и люди решили сместить баланс. Шесть империй альмаиканского ордена и восемь герцогств лартианского королевства. Против шести шахств каганата и четырех провинций конфедеративной республики.

А теперь… баланс грозил съехать еще больше. Нужен эффектный противоход! Если не удастся его отыскать, рано или поздно коалиция начнет поглощать лакомые кусы самого каганата.

Но что можно противопоставить этому союзу? В Коларии, кажется, даже не осознают степени угрозы. Они на самом деле продолжают всеми силами отторгать от себя Рорар. Демоны преисподней! Что нам делать?

На землю пала спасительная ночь, она унесла прочь страхи и волнения. И наступил рассвет. Который не принес ни облегчения, ни решения проблем.

Отставной генерал Самуэс Неррона по обыкновению встал рано. Сделав зарядку, он пробежался по соседним кварталам своего районца. Тихое, мирное место постепенно приобретало признаки надвигающейся катастрофы. И эти признаки отчетливо бросались в глаза.

Гномы из бедных районов так или иначе проникали и сюда, их поведение становилось все более заметным, более вызывающим. Ни городская стража, ни жандармский корпус не могли ничего с этим поделать. Слишком уж массовый характер приобретали эти явления.

Генерал вернулся с пробежки, принял душ под гидравлической помпой. Неррона мог позволить себе такую роскошь. Он жил в особняке с небольшим штатом прислуги. Старая повариха, её племянница, бывшая экономкой, да её глухой муж, исполняющий должность смотрителя сада.

Завтракал генерал всегда просто, по-военному. Предпочтения отдавалось кашам. Неррона не был женат, в молодости он не успел обзавестись семьей, отдавая всего себя военной карьере, а впоследствии считал саму идею женитьбы постыдной. Он говорил, я старый солдат и не знаю таких слов.

Отставка прогремела для него, как гром среди ясного неба. Конечно, Самуэс понимал к чему ведёт правительство, но то, чтобы уничтожить собственный военный авиафлот! Немыслимо…

Однако, будучи военным гномом до мозга костей, Неррона исполнил приказ и снял генеральский трехзвездный шеврон.

И если в первый день он провел взаперти в своем домашнем кабинете, то на второй день постепенно стал возвращаться к жизни.

В голове строились планы. Что было нужно предпринять, какие связи задействовать? В первую очередь, генерал хотел во что бы то ни стало предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Он снесся со своими знакомыми в высоких штабах. Стараясь, не поднимать панику, Самуэс Неррона писал товарищам о том, что ситуация становится всё хуже и хуже.

Однако, довольно прохладная реакция быстро отрезвила генерала. Неужели они списали меня со счетов? В это было невероятно сложно поверить.

Второй инициативой отставного командира стал поиск союзников. По долгу службы генерал так или иначе контактировал с разными гномами. Но и здесь никто не хотел прислушаться к его словам. Политики отвечали уклончиво. Но за этими экивоками ничего не стояло.

А еще Самуэс видел страшную боль улиц. Провинция бурлила ненавистью и ожиданием развязки.

К обеду в дом постучали.

Экономка открыла дверь. На пороге стояли два молодчика. Они нагловато потребовали всех жильцов явиться для беседы. Не привыкший пасовать Неррона, а вместе с ним и остальные обитатели вышли к пришельцам.

– Рорар в опасности, други! Хватит сидеть по норам. Пора формировать ополчение. Пока правительство чешет затылок мы теряем драгоценное время.

– Что вы предлагаете? Голос генерала срывался от волнения.

– Вступайте в ряды ополчения!

Когда агитаторы ушли, Неррона собрал всё нужное и отправился в пункт сбора. К вечеру он уже наряду со многими другими горожанами на верхних уровнях строил баррикады. По виду этого немолодого, но подтянутого гнома нельзя было сказать, что он в прошлом высокий офицер военного авиафлота, трехзвездочный генерал. В айнзацкоманде ему не доверили даже отделения. Но Самуэс не роптал. Теперь его руки были заняты делом. И он с воодушевлением сколачивал баррикады под крикливые команды мальчишки-булочника.

Работали полночи. Когда по вызову какого-то жителя явился жандармский патруль и почти все разбежались остались только ляйтер-булочник и Самуэс Неррона.

Ротмистр жандармского корпуса, двадцатипятилетний мальчишка, визгливым голоском потребовал немедленно разобрать нагромождения. Неррона подался вперед.

– Сынки, очень прошу вас не надо мешать. Скоро случится большая беда. Нужно успеть подготовить оборону. Вторжение вражеского десанта неизбежно. Нужно многое успеть сделать.

Ротмистр покраснел от гнева. В тусклом свете луны было видно, как зло сверкнули его глаза. Он вновь потребовал разобрать завалы и, наконец, достал пулятель.

Сердце генерала, кажется, сжалось. Но не от страха. От решимости стоять на своем до конца. Впервые в жизни он был готов не подчиниться законному приказу представителя власти.

Рука ротмистра вскинула пулятель, но тут же обвисла плетью. Жандарм повалился замертво. Из-за него вышли понурые подчиненные. Один из них кивнул ляйтеру, мол, что тут делать-то?..

Рано утром баркалон увез Релену из столицы каганата. И ей, конечно, не дано было знать о том торге, который велся совсем недалеко от её тревожных снов.

Но гномке хватало и своих переживаний. Будущее виделось в тумане. Данилео купил билет до провинции Нивес. Шести тысяч дублосов должно было хватить с лихвой на то, чтобы устроиться на новом месте. Но сколько опасностей таилось на этом пути. Бедная девушка это хорошо понимала. Она вообще была достаточно прагматичным гномом, чтобы не обольщаться по поводу своих шансов. Деньги? Их легко потерять. И Дан сделал очень правильно, что не обналичил крупной суммы. Житейский опыт и смётка подсказывали Релене, что если как можно меньше тратить, не светить деньгами, то это будет, пожалуй, единственный способ распорядиться ими самостоятельно.

Когда корабль принялся в самой именитой провинции конфедерации, девушка была полна решимости начать новую счастливую жизнь.

Деловая хватка Релены возобладала.

Спустя семь часов гномка уже пила чай в трапезной зале хороших доходных аппартаментов. Она взяла в которму небольшую кварто. Или, как говорили здесь, на Нивесе, стюдио. Это был самый доступный вариант в доходном доме «Лиловый Ручей». Гномихе очень понравился маленький, но невероятно уютный и очень красивый дом. К тому же, расположенный неподалеку от президентского дворца. Релена здраво рассудила, что в центральных кварталах жить одинокой девушке будет более безопасно.

Майор Соррел вернулся домой с дежурства. День выдался чрезвычайно нервный и хлопотный. То и дело во дворец являлись представители партий и общественных сил. Президент вел с ними многочасовые переговоры. Адъютанту пришлось присутствовать при некоторых из них. К огромной радости самого Соррела, его превосходительство продолжал давать очень обтекаемые, но достаточно пустые обещания. Мол, мы рассмотрим возможность, не стоит преувеличивать значение, необходимо всё детально обдумать, трезвая оценка не дает нам оснований…

Явившись домой, адъютант обнаружил в трапезной очаровательную незнакомку. Будучи военным, майор немедленно ринулся в атаку.

– Позвольте отрекомендоваться, госпожа. Я ваш добрый сосед, майор Роберто Соррел, имею честь служить в свите президента в должности личного адъютанта.

– О, высокочтимый! Меня зовут Релена, Релена Алозушкина.

– Я очень рад нашему знакомству, госпожа. Позвольте мне составить вам компанию за чаем.

– Мне будет приятно, господин майор.

– Прошу вас, давайте без чинов, просто Роберто.

– Хорошо, Роберто, тогда зовите меня Реленой.

– С удовольствием!

И они пустились в долгую беседу. И девушка поведала, что прибыла на Нивес буквально вырвавшись из очень плохого места. Майор Соррел вздрогнул. Он сразу понял, что речь идет о провинции Рорар. И Релена его не разочаровала. Она сообщила, что дела там настолько плохи, что для всякого гнома будет разумным держаться подальше от этих мест. Роберто пришлось согласится с этими доводами.

Адмирал порта Дан Беренович остановил эгоистку, вылез из седла и немного прошелся. Дальше езда была невозможна. В последние дни городейник буквально парализовало строительством баррикад. Появились какие-то айнзацкоманды народного ополчения, которые строили противодесантные укрепления на проспекциях верхних уровней. Всё это привело к дикой нагрузке на портовую инфраструктуру. Теперь даже маленьким дау, которые обычно прибывали на фарватеры городских проспекций, приходилось пользоваться взлетками порта.

Жандармский корпус после убийства нескольких офицеров перестал делать вылазки на верхние уровни. Провинциатор постарался стянуть как можно больше сил к своей резиденции и нижним респектабельным районцам.

И в это время разгорелась свара между торговыми гильдиями. Негоцианты словно слетели с катушек требуя, требуя, требуя. Мир раскалывался на глазах. Дан снесся с Эльзой. Казалось, супруга провинциатора пребывала в замешательстве. Конечно, отдавались приказы, шли какие-то дела, но ситуация в городейнике становилась все более неуправляемой. Начался довольно массовый исход гномов. И поскольку улететь куда-нибудь было очень сложно гномы шли в поселения, окружавшие городейник. Здесь были ужасные условия для жизни. Прямо на кронах лестной чащи были выстроены, а чаще просто сплетены из веток утлые избёнки, стены которых были обмазаны глиной или, гораздо реже, покрыты дранкой.

Данилео не стал говорить с ополченцами, его интересовало сколько городских взлёток еще действовало. И оказалось, что больше ни одной. Теперь только порт мог принимать и высылать корабли.

Когда он вернулся в башню, здесь ждал полковник Нокирович.

– Господин адмирал, я пришел обратиться за помощью.

– Чем могу служить?

– Вчера ночью начались попытки прорыва к нашим капонирам, так называемых, айнзацкоманд ополчения.

– Господи, что им от вас-то нужно?

– Они хотят пробраться в порт и повредить фарватеры.

– Откуда это известно?

– Скажем так, это известно. И это достоверно.

– Допустим. Причем здесь вы, а не обержандармерия?

– Жандармский корпус больше не контролирует ситуацию.

– И авиафлот?

– И… авиафлот.

– Что вы собираетесь предпринять?

– Мне нужна ваша помощь по защите периметра порта.

– Но у меня нет таких возможностей, полковник.

– Я знаю, но нужно сберечь хотя бы один фарватер. Любой ценой. И мне он понадобиться, когда я буду поднимать машины для отражения атак.

– Господин полковник, простите мою прямоту, но не понадобиться ли он вам для другого?

– Бегства? Как вы смеете, щенок!

Беренович резко встал. Он не хотел злить офицера, но тот явно перешел границу.

– Господин полковник, в любом случае, порт сейчас перегружен, у меня нет для вас ни сил, ни средств. Кажется, вам придется выпутываться самостоятельно.

– Я хотел вам сказать, что не собираюсь бежать! Я собираюсь поднять корабли в небо и драться.

– Это ваш долг, на мой взгляд.

– Так помогите мне его исполнить!

– Господин Нокирович, я говорил вам, у меня нет такой возможности.

– Прошу, давайте сбережем хотя бы эрайзеры. Это легкие машины. Они не займут много места.

– Сколько нужно перевести в порт?

– Шесть.

– Нет, это очень много. Я возьму у вас три-четыре.

– Адмирал, шесть машин.

– Ну, хорошо.

Когда полковник покинул башню, Беренович подошел к смотровому балкону. Господи, да они вот-вот ворвутся в порт и будут здесь все крушить. Паника, паника, чертова паника. Нет никаких причин заниматься всеми этими делами! Что вы делаете, гномы?

Элек, молодой орк проснулся рано. До выхода на пъегал еще было много часов, но пойдет ли туда Элек? Один из вчерашних гостей, толстопузый гном, сказал, что со дня на день рванёт. И Элек видел, как некоторые уже строят баррикады, а другие, и таких было большинство, бегут из Рорара. Молодой орк понимал прекрасно, что когда повалятся бомбы, их привезут лартианские батарейторы. Орочий военный авиафлот. И тогда судьба молодого господина-девицы будет незавидна. Кто-нибудь обязательно сорвет на нем злость. И если удасться пережить ужас войны, будут ли рады сами орки увидеть сородича в столь жалком положении?

И Элек не пошел не пъегал. Он впервые за многие годы не надел на себя женскую одежду, а принял мужской облик. Это было непривычно и, кроме того, мало что-то меняло, но он твердо решил сделать всё, чтобы спастись. По городу орчонок не ходил, он собрал как можно больше провианта, разыскал денежные заначки и отправился в порт. Нужно было попытаться покинуть западню.

Провинциатор Миальд Таден прекрасно понимал, что Рорар уплывает из рук. Но супруга подала здравую мысль, если не можешь изменить, покорись. И он, потомственный чиновник, продолжал делать хорошую мину при плохой игре. Конечно, вариант бегства он рассматривал в последнюю очередь. Убежать-то не хитро. Сделать это нужно как можно позднее. При всех обстоятельствах для успешного продолжения карьеры или хотя бы просто спокойной жизни требовался образ гнома до конца исполнившего свой долг.

И к тому же оставались еще те обязательства денежного плана, которые нельзя было обрубить достаточно скоро. Речь шла о небольших предприятиях, которые требовалось закрыть и вывести деньги в банкум. Ну, этим сейчас очень активно занималась Эльза.

На долю правителя Рорара оставались переговоры с главами торговых гильдий. Которые даже сейчас были готовы вцепиться в глотку друг другу и продолжали спорить и ссориться.

Супруга провинциатора никаких «выводов» не делала. Это была опытная и умнейшая из женщин, поэтому она не стала связываться с такой мелочью. Её муж был прав в том, что время для бегства ещё не пришло. Но вот когда оно придет, для этого и понадобится тот нелепый мальчик, которого она подобрала едва ли не на улице.

Данилео был очень мил. Но это ровным счётом ничего не значило. Таких тел в городейнике хватало. Жене правителя нужно было лишь щелкнуть пальцами, чтобы свора эдаких смазливых идиотов начала виться у оборок её юбки.

Но что было важно, столь любовно подготавливаемый план предусматривал, чтобы в нужный момент в нужном месте оказался именно тот, кто сможет нарушить все запреты, но исполнить железную волю правительницы.

Думая о своем мальчике, жена провинциатора решила вновь проследить за его готовностью исполнить долг. И она назначила рандеву. Дерзкий сопляк попытался было отговориться занятостью. Но Эльза оставалась непреклонна.

Они встретились в особняке её большого друга, видного архитектора. Этот особняк часто играл роль места тайных встреч правительницы Рорара.

Данилео подкатил чуть позже госпожи. Это было крайне неприятно, но Эльза сумела сдержать гнев. Они поднялись в спальню. И пусть госпожа Таден была уже не молода, ей, как и в юности хотелось близости с мужчинами. А вот опыт амурных соитий у неё был поистине впечатляющим.

Сегодня адмирал не был с ней нежен, но Эльзе этого и не хотелось. Быстрыми, резкими движениями они освободились от одежды, и она схватила символ мужества мальчика. Беренович не подвел свою патронессу. Он быстро наполнился силой. Преодолевая милые преграды, он вновь и вновь заставлял Эльзу забыть о том, что творилось на улице, о том, что витало в задымленном воздухе.

Убыстряя темп, неслись они вскачь между небом и землей, между болью и наслаждением, между верностью и предательством.

Изощренные позы сменяли одна другую, пока, наконец, путники не достигли гранд финала. Яркий и огненный спазм пронзил их едва ли не одновременно…

Да, мальчик был определенно хорош, подумала Эльза. Юный и одновременно опытный. В какую-то секунду ей даже стало жаль такой прекрасный материал. Сколько труда, сколько умения было вложено в этот проект. Что с ним станет после отъезда провинциатора? Думалось, его просто линчуют.

Но секундная слабость прошла. Эльза хорошо знала, сколь мелко его сердце, сколь порочен и продажен был этот юный гномик. И личный осведомитель жандармерии сообщал Госпоже Таден о тех девицах, с которыми путался адмирал. Да, да. Эльза прекрасна знала настоящую цену этой красивой упаковки.

В конце концов, ему просто следует выполнить один единственный приказ. И почить навеки. Оставшись в памяти этим милым и очень приятным молодым гномом.

Великий ферзир взирал на своих собеседников с удовольствием. Амбассадоры немало порадовали хозяина государственного дивана. Королевство Ларта и алый орден Альмаики сумели договориться о странном статусе Рорара после его оккупации. К счастью, никто не дерзнул включить провинцию в свой состав. Рорару предлагался обособленный статус. Статус полностью самостоятельного государства. Это было прекрасным решением для каганата. Более того, коалиция недвусмысленно приглашала Ретендор поучаствовать в разграблении.

– Господа, священный каганат никогда не поддержит военную агрессию в мирное и дружественное нам государство. Однако, я вижу особую роль Ретендора. Это роль миротворца. Для нас было бы огромной честью расквартировать в истерзанной провинции свои военные силы дабы уберечь несчастный гномий народ от гуманитарных катастроф. Мы полны решимости протянуть руку помощи униженному и оскорбленному народу Рорара.

– Иными словами, ваше превосходительство, каганат готов сосредоточить в оккупированной территории до бригады военного авиафлота, какие-то подразделения оккупационной жандармерии и коммерсиальный флот на условиях концессий?

– В общих чертах, да. Детали участия каганата в спасении Рорара после этой страшной войны мы хотели бы обсудить в ином формате.

– Конечно, ваше превосходительство, а наша миссия состояла лишь в том, донести каганату свои добрые намерения. Коалиция готова в любой момент провести встречу на уровне первых лиц государств.

– Господа, думаю, что наши добрые монархи давно не делали другу другу столь приятных визитов. Осталось лишь договориться о месте проведения переговоров.

– Полагаю, ваше превосходительство, это прерогатива МИДа?

– Ну, разумеется.

Второй дивизион

Евк 1677 год. Монастир лаокоонитов. Империя Потет. Алый орден Альмаики.

Его императорское величество, правитель Потета шел по гулким, пустым коридорам древнего монастира. Монарх размышлял о природе человеческого общества. Люди были одной из великих рас ойкумены, они смогли создать прочное и красивое общество. Людская культура зиждилась на огромных способностях к изобретательству и магии. Для того, чтобы обучать магов были созданы духовные школы – монастиры. Кроме чисто прикладных задач эти сосуды высокой культуры, алименты знаний, воспитывали в своих стенах и чиновников. Орден не был светским государством, здесь власть религии оставалась всегда первостепенна.

Чтобы сделать процесс управления закрытым, деяния государственных мужей были обезличены. А для того, чтобы направить их в нужное русло, они были подчинены тайным ритуалам.

Выработанный за столетия порядок практически не давал сбоев. Каждая людская провинция имела статус самостоятельной империи. А весь алый орден Альмаики представлял из себя конституционную федеративную монархическую республику. Подобное наслоение идей непосвященному казалось чем-то нелепым. Но на практике это позволяло снимать социальную напряженность и эффективно управлять разбросанными по всей ойкумене территориями царства людей.

Правил орденом первосвященник, Лорд-командующий. Предстоятеля избирала из своего числа императорская коллегия. Эти выборы происходили раз в десять лет. Однако, реальная власть в государстве принадлежала сенату и правительству. А сенат в свою очередь разделялся между двумя партиям. Аффирматорами и негативистами. Вся политическая жизнь ордена была сосредоточена на острие борьбы между этими могучими течениями. Выборы в сенат и определяли лидера государства. Каждые шесть лет та или иная партия получали сенатские мандаты. Лидер парламентской гонки формировал правительство ордена. Точно так же на местах, каждые три года люди выбирали местное правительство империй.

Но политическая власть была строго разделена с властью духовной. И хоть монархам не приходилось вмешиваться в реальную политику, их влияние трудно было преуменьшить. Монархи всегда оставались нравственными ориентирами для верных подданных.

Император приостановился у картины, висящей напротив большой обеденной залы. На картине был изображен совет императорской коллегии. Этому сюжету было более трехсот лет. Традиция явно прижилась.

Раскрылись высокие створки, и правитель Потета вошел в обеденную залу. Сотни пар глаз внимательно следили за ним. Император взмахнул рукой, произнес пару приветственных слов и разрешил приступить к трапезе.

За отдельным столом ректор-настоятель ожидал монарха. Когда император подошел к столу, ректор выдвинулся ему навстречу, низко поклонился и пригласил на почетное место.

Они перебросились парой протокольных фраз и приступили к еде. Император оставался немногословен. Нельзя сказать, что этот визит тяготил, напротив, ему даже хотелось приехать сюда. Но, более чем за полтора года, правитель Потета так и не смог ранее посетить свою альма-матер.

Изредка монарх смотрел и видел, что послушники, не поднимая глаз, осторожно рассматривают его. Это было понятно. Еще полтора года назад он не смел бы даже думать о том, чтобы сидеть за одним столом с ректором-настоятелем. Но сегодня ректор прислуживает ему.

Император исподволь окинул взглядом залу. И нашел того, кого искал. Милый дружочек сидел в третьем или даже четвертом ряду. Как и все остальные послушники, он не поднимал глаз, старался не нарушить предписанного этикета.

Бранис 1676 год. Монастир лаокоонитов. Империя Потет. Алый орден Альмаики.

Весна ворвалась в наш мир. Мальчишки весело шумели, нарушая заповедь добросерьезности. Мэтти и Кроджер бежали среди ватаги послушников. Вдруг навстречу из-за угла вышел ревизор-комендант преподобный Риго. Это был пузатый монах со злыми, острыми глазами. Он недовольно вскрикнул, останавливая бегунов.

– Вы ведете себя неподобающе! В такие трагические дни! Мне просто больно на вас смотреть, олухи. Окститесь!

Ребята пристыжено переглядывались между собой. Да, отбегались…

По всей империи был объявлен траур. Почил в бозе император Негатрик. Потет ждал избрания нового монарха.

Мэтти и Кроджер обсуждали случившееся. Мэт сказал, что это явно хорошая новость, потому что хоть сейчас и пост скорби и кормят хреново, но зато когда воцарится новый предстоятель, будет роскошный и сытный обед. Кроджер смотрел на ситуацию иначе.

– Дурак ты Мэтти, не о том думашь! Прикинь, ведь у нас с тобой есть все шансы стать правителем империи.

– На всё божия воля.

– Да причем тут воля? Чисто наблюдение. Рехонский монастир уже избирал? Трумериане избирали. Долитлы избирали. Всё, теперь черед лаокоонитов.

– Ну, это абсолютно голословное утверждение.

– Слышь, ты риторику мне тут не включай, харе.

– Крод, в нашем монастире много послушников.

– Эт да. Но. Избирать будут только среди тех, кому нет еще шестнадцати, но больше чем двенадцать.

– Согласен, но даже таких тут предостаточно.

– Я знаю, выберут меня!

– Император Кроджер Великодушный, ха-ха-ха.

И мальчишки вновь устремились в обеденную залу. Пока шел траурный пост, еды давали очень-очень мало, юные животы буквально сводило от голода.

К вечеру случилась одна серьезная неприятность. Кроджер и Метти должны были стоять в свите ректора на торжественной заупокойной службе. Но сволочь Белыш порвал парадные панталоны Кроджа. Они даже чуть не подрались, но Мэтти оттащил разъяренного друга.

– Не дури, Крод, если вас сцапают за драку, тебя мигом упекут в карцер. И тогда ты пролетишь мимо обеда по случаю коронации.

– Мэтти! Эта скотина разорвала мои панталоны! Я так хотел быть на заупокойной…

– Ну, не расстраивайся. Зато выспишься по-человечески.

– Ты издеваешься?

– А что, кому нужна эта дурацкая служба?

– Нет, тудой надо итти. Полюбасу. Дай мне панталоны.

– Что? Но… но они малы тебе.

– Пофигу, дай панталоны, Мэт, умоляю тебя!

– Э, не, нет, Крод, прости…

В какой-то миг воздух вокруг них сгустился. Мэтти видел, как его друг тяжело дышит. Видел, как сжимаются и разжимаются кулаки. Но, обычно очень мягкий Мэт, здесь не уступил. Сжал губы, тонкие скулы еще резче прочертили неуступчивость на лице.

Не в силах смотреть в глаза, Мэтти выскочил из кельи. А Кроджер упал на кровать и горько заплакал в подушку.

Императорский архивариус, лорд-министр и генерал ордена Ахалакс Танов приехал сегодня в Лаокоон. Это был очень старый, даже дряхлый человек. Но его пытливый, тонкий ум был остр и сегодня. Архивариус знал, что сейчас в империи идет тяжба между многими силами. Все тянут одеяло на себя. Каждый гонит своего кандидата. Но старый служака знал, что готов исполнить долг перед родиной до конца. И пусть в жизни он много раз ступал на скользкую дорожку, сейчас поступит так, как велит древняя традиция.

Лорду было очень тяжело стоять всю службу, поэтому, учитывая его преклонный возраст, принесли золотые подушки. Восседая на подушках, Ахалакс Танов внимательно изучал совсем юных служек. Мальчики было дивно хороши. Что сказать, на этих не опечаленных грехами лицах было написано так мало. Так ясны были их глаза, так искренна скорбь по усопшему монарху.

Интересно, подумал архивариус, понимают ли эти милые мальчики, зачем я сюда приехал? Вряд ли. Эти наивные души верят в догмы указанные им. Мол, случится священный жребий, который изберет достойного императорского титула.

Нет, мои дорогие, я и только я решу сегодня кому из вас носить корону империи. И это будет мой последний выбор. Мой последний долг перед орденом, перед людьми, перед Богом.

Внезапно его взгляд приковал светлый и невероятно милый мальчик. Стройный, как ангелок, он пел высоким голосом песнь скорби по усопшему монарху. Архивариус стал пристально наблюдать за ним. Мысленно возведя его в императорское достоинство, он улыбался своему выбору.

Дексис 1677 год. Империя Согахов. Алый орден Альмаики.

Предстоящая империя ордена располагалась далеко на юге ойкумены. И это был неплодородный край. Люди сотворили чудо в тяжелых условиях. Но на то это были и люди, чтобы творить чудеса. Сегодня сюда съехались все монархи ордена. Императорская коллегия должна была вновь избрать своего Предстоятеля. Заканчивался десятилетний период правления Лорда-командующего Жилины.

В роскошном Рубиновом дворце отдыхали монархи Нилоса и Потета. Впрочем, вместе они почти не проводили время. Виною тому были совершенно разный возраст и опыт. Императору Гримону уже стукнуло сорок два, а его коллеге едва исполнилось шестнадцать.

И хотя прошло больше года Матфей никак не мог привыкнуть к сытным обедам. Детство проведенное в стенах монастира оставило в нем неизбывную забитость. И теперь, несмотря на высокий сан и титул, он оставался тем же мальчиком, учеником магической жкулы.

Магия давно стала прикладной наукой. Духовные практики и некие природные способностями давали магам власть над бытовыми приборами, техникой и агрегатами. Всего несколько величайший изобретений открыли большое поле для их совмещений.

Магодвигатель был довольно сложной конструкцией, а на деле являлся лишь набором импеллеров. Силовое питание он получал из групп алиментов, куда перекачивалась энергия, запасенная извне. Управление любыми системами и механизмами происходило посредством рунических контуров. Но этому-то как раз и учили на первых курсах монастирской учебы.

Центроплан небесных кораблей собирали частями. Многое изготавливалось вручную в мастерских, если речь шла о небольших дау. Или в цехах фабрик если это были другие машины. Однако, вся механизация и значительная часть сложных поверхностей изготавливались посредством магии. Это был дорогостоящий и трудоемкий процесс. К нему старались не прибегать без особой надобности.

И если изобретение небесного флота позволило великим расам заселить ойкумену, то другие вещи позволили связать информацией.

Мировой мыслиум – сложная оболочка, система общения. С помощью свитков люди, орки, гномы и эльфы могли почти мгновенно обмениваться текстами и изображениями без зависимости от расстояний.

На свитки наносились рисунки с помощью другого магического инструмента – стилло. В обиходе это слово все чаще употреблялось, как стиль. Кроме того, существовали и ручные версии свитков – брасы. Они управлялись магами предустановленными мыслеформами.

Во всем остальном ойкумена оставалась вполне обычным обществом. Провинции старались специализироваться на каких-либо отдельных видах ресурсов или товаров. Шла активная торговля. Политическая борьба подчас требовала военного участия.

Развитие знаний подарило военному авиафлоту мощные средства массовых убийств – бомбы батарейторов. Для борьбы с этими огромными кораблями были созданы легкие машины – эрайзеры. В свою очередь для сопровождения батарейторов и уничтожения сил ПВО появились мультидекеры.

Матфей отложил в сторону свиток. Слуга принес тарелку с любимыми зузи. Взяв свои палочки, настоящее произведение искусства, император принялся поглощать лакомство. Зузи были четырех видов. Смешно подумать, раньше он пробовал такую еду лишь единственный раз.